Глава 26: Пурпур

Глава 26: Пурпур Вторая луна, 91 год от З.Э. Визерра — Семь благословений вам, Залдиларос, — произнесла женщина на тирошийском. — На здоровье, — ответила Визерра. Тирошийский диалект низкого валирийского порой давался с трудом — за последние два века он сильно отдалился от высокого валирийского, но оба языка всё ещё оставались взаимопонятными. Большинство жителей Тироша, включая рабов, проживших здесь дольше года, в той или иной степени изъяснялись на тирошийском. Высокий валирийский оставался прерогативой исключительно элиты. Она оглядела здание. После захвата города его перестроили в подобие скромной септы. Солдаты и слуги с Дрифтмарка поначалу молились в септе, которую они обустроили в Чёрной крепости, а затем для проповедей прибыли септоны — как с самого Дрифтмарка, так и из Староместа, причём последних впустили весьма неохотно. Растущее присутствие Веры в Семерых очень помогало им содействовать бывшим рабам в переходе к свободной жизни. Церковь помогала распределять пищу и обучала освобождённых важным ремёслам, необходимым для того, чтобы быть самим себе хозяевами. Для тех рабов, что не принадлежали к бузантис или иным привилегированным кастам, жизнь до этого была полна страданий и нищеты. Все остальные боги и религии города — Рглор, Триос, Узор и прочие — либо одобряли рабство, либо относились к нему с безразличием. Некоторые доходили до того, что требовали от рабов беспрекословного повиновения хозяевам, служа послушным инструментом в руках прежней знати — точь-в-точь как когда-то драконьи владыки в Валирии. Поэтому не было ничего удивительного в том, что с каждым днём всё больше и больше бывших рабов принимали Веру в Семерых. В отличие от равнодушных тирошийских богов или божеств их далёких родин, которые оставили их и позволили угнать в рабство, Семеро осуждали рабство. А Веларионов, следовавших этой Вере, люди видели спасителями, сошедшими с небес, чтобы даровать Тирошу свободу. Корлиса и Рейкара глубоко почитали, но саму Визерру, известную всему городу как всадницу великого дракона, едва ли не боготворили. Залдиларос — «Драконье дитя» — звали они её с непоколебимой преданностью. Эта вера была настолько слепой, что попытки Визерры убедить их умерить свой религиозный пыл ни к чему не привели: люди лишь восхитились её «скромностью», после чего снова склонились перед ней в земном поклоне. Поначалу это вызывало у неё неловкость, но, если быть честной перед самой собой, вскоре начало приносить удовольствие. Это тешило ту её часть, которую она считала давно забытой, — ту самую девочку, что когда-то благосклонно согласилась с оруженосцем, назвавшим её богиней. Некоторые верующие начали с гордостью носить семиконечную звезду, а многие зашли так далеко, что вырезали её прямо на лбу, подражая Честным Беднякам прошлых лет. Из-за этого всю группу в Тироше стали называть «Звёздами». Это была лишь одна из четырёх крупных фракций, сформировавшихся в городе с момента его завоевания. Солдаты и слуги Веларионов, прибывшие с Дрифтмарка, имели привычку носить знаки отличия в виде морского конька или как-то иначе демонстрировать этот символ. За их многолетнюю верность и традиционную преданность дому Веларионов простые горожане прозвали их «Морскими Коньками». Кое-кто даже начал объединять их со «Звёздами» в одну группу из-за их общего служения Веларионам, пусть и выражавшегося по-разному. В шутку эти два союза иногда называли «Морскими Звёздами». Ещё одну фракцию составляли «Красильщики». В неё входили дворяне, пошедшие на сотрудничество с Веларионами, их последователи из числа вольнорождённых, большая часть местного духовенства, а также некогда порабощённые ремесленники и чиновники. Их прозвали так потому, что их неофициальный лидер Лисос Эранир и другие знатные мужи славились своей страстью к экстравагантно окрашенным волосам и одеждам. Когда Визерра выходила из септы, «Звёзды» обступили её, умоляя побыть с ними ещё немного. Одарив их ослепительной улыбкой, Визерра повернулась к толпе: — Мне пора идти, мои Звёзды, но не бойтесь. Я обязательно вернусь! Они разразились ликующими криками, пока она садилась на лошадь и уезжала в сопровождении гвардейцев Прилива. Пришпорив кобылу по направлению к Чёрной крепости, Визерра заметила на дороге нескольких мужчин и прищурилась. Они подобрались слишком близко к «Звёздам», что не предвещало ничего хорошего. Это были представители последней из четырёх главных фракций Тироша. Они именовали себя «Благородными и Досточтимыми Защитниками Тироша и Его Традиций». Громкое и претенциозное название. Солдаты Веларионов звали их просто «Башнями» — из-за эмблемы Истекающей Кровью Башни, которую те с гордостью носили на груди. Этот союз объединил бузантис, добрую половину привилегированных рабов-ремесленников и писцов, а также часть вольнорождённых и местное жречество. Возглавлял их, разумеется, харизматичный и высокородный Арио Орлир. Иными словами, под этими знамёнами собрались почти все, у кого были причины ненавидеть власть Веларионов. Как удобно. К несчастью, когда Визерра предложила раздавить «Башен» силой, Корлис и Рейкар наложили вето. Они твердили, что эта фракция контролирует слишком много городских предприятий и жизненно необходима для восстановления экономики. По мнению Визерры, именно поэтому их и следовало приструнить прямо сейчас, но ей пришлось подчиниться решению большинства. Однако это не значило, что она обязана была их жаловать. Одарив «Башен» ледяным взглядом, она проехала мимо, мысленно отметив, что нужно усилить охрану вокруг септ. У «Башен» появилась скверная привычка устраивать нападки на святыни, и Визерре с каждой неделей приходилось выставлять всё больше постов. Дело дошло до того, что «Звёзды» начали сами браться за оружие, чтобы облегчить службу измотанным веларионским морякам. И это совершенно не радовало ни Корлиса, ни Рейкара, которые до смерти боялись зарождения нового Святого Воинства прямо у них под носом. Визерра понимала их опасения, но не разделяла их до конца. «Звёзды» были преданны ей и её дому в первую очередь. Для них дом Веларионов был спасителями, посланными Семерыми. Их слово и приказ были для них равны заповедям «Семиконечной Звезды». Она видела это в действии. На «Звёзд» можно было положиться — в отличие от «Башен». Когда она въехала во внутренний двор дворца Архонта, её встретила служанка Пина с тревожным выражением лица. Спешившись, Визерра спросила: — Что случилось, Пина? — Моя леди, — Пина слегка склонила голову. — Мне велели передать, что вас срочно вызывают на совет лорд Корлис и сир Рейкар. Немедленно! Визерра кивнула, бросила поводья одному из гвардейцев и поспешила к солярию Корлиса. Срочный вызов напугал её. В голове пронеслась тысяча мыслей. Случилось что-то на Дрифмарке? С детьми? С Ириной, Алис или Аурейном? Что происходит? Подходя к солярию, Визерра услышала крики. — Это всё твоя вина, Корлис! — надрывался Рейкар. Она прибавила шагу, практически перейдя на бег. Гвардейцы Прилива, стоявшие на часах у дверей, ждали её и тут же распахнули створки. Корлис сидел, обхватив голову руками с самым сокрушённым видом, пока Рейкар распекал его на чём свет стоит. При её появлении оба повернули к ней головы. — Что здесь происходит? — потребовала ответа она. Рейкар резко развернулся к её мужу: — Ну так скажи ей, Корлис. Живо скажи ей! Когда Корлис посмотрел на неё, на его лице читались неуверенность и тревога. От той уверенной улыбки, которую он когда-то носил постоянно, не осталось и следа. — Визерра… Велос пал. Мысли в её голове завертелись с бешеной скоростью. — Что? — едва выдавила она из себя. — С востока пришло несколько разрозненных кораблей, принёсших дурные вести. Говорят, города Залива Работорговцев объединились и напали на Велос. Они предали аванпост огню, вырезали или снова обратили в рабство всех бывших невольников, кого смогли найти. Те немногие, кому удалось спастись, бежали на восток на кораблях и прибыли сюда, проскользнув сквозь их блокаду. Наш кузен Люцерис пропал без вести, и от работорговцев не поступало никаких требований о выкупе. Мы считаем, что он мёртв — как и тысячи других людей в Велосе. — Как такое могло произойти? И мы узнаём об этом только сейчас? — спросила Визерра. — Потому что Корлис был слишком самонадеян, — голос Рейкара был холодным, полным ярости и возмущения. — Он в очередной раз просчитался, и теперь мы платим за это цену. Визерра уставилась на Рейкара: — А ты сам будто был другим? Рейкар со стыдом покачал head: — Нет. — Джейхейрис воистину хитёр. Должно быть, он прекрасно знал, что со временем мы оправимся, — произнёс Корлис, и в его голосе начала проступать ярость. — Ты думаешь, мой отец приложил к этому руку? — спросила Визерра, чувствуя, как в ней закипает собственный гнев. — Думаешь, работорговцы осмелились бы пойти против нас в одиночку, пока ты летаешь на Пламенной Мечтой — отрезал Корлис. — Нет. Здесь повсюду видны руки Джейхейриса. Работорговцы зашли так далеко, что нападают на наши корабли, швартующиеся в Новом Гисе или идущие по торговому пути в Летнем море. Там для них больше небезопасно. Я уже отдал приказ всем нашим кораблям отойти к западу от Рока Валирии. — Они ещё не победили, — сердито бросила Визерра. — Я могу отплыть в Залив Работорговцев в течение недели, взяв с собой флот. Мы пополним запасы в Волантисе, а как только я обогну Рок, я покажу Заливу Работорговцев истинное значение слов «Пламя и Кровь» и обращу каждый проклятый город в этом паршивом заливе в пепел и руины! — Ты не можешь, Визерра, — голос Рейкара был суровым и непреклонным. — Ты нужна нам здесь. — Я не подчиняюсь тебе, Рейкар, — отчеканила Визерра, после чего повернулась к Корлису. Тот покачал головой, и её сердце ухнуло вниз. — Рейкар прав, Визерра. Ты не можешь покинуть Тирош. — Значит, вы просто сдаётесь? — потребовала она ответа. — Нет, — возразил он. — Я совершаю стратегическое отступление. Визерра, Тирош нестабилен! У нас под боком «Красильщики», «Звёзды» и «Башни», и все они так и жаждут свергнуть нас и прибрать город к рукам! Было бы безумием тратить людей и деньги, которых у нас и так нет, чтобы посылать флот за тысячи миль отсюда ради отвоевания Велоса. К тому же без Среброкрылой такая война всё равно обречена на провал, как и наша власть здесь. Придет день для мести, но этот день не сегодня и наступит не скоро. — Что же нам тогда делать? — в отчаянии спросила Визерра. — Без Велоса и при открытой враждебности Залива Работорговцев наши торговые пути в И Ти больше нежизнеспособны! Наша казна истечёт кровью, и эту рану будет не остановить! Корлис выглядел взвинченным, лихорадочно пытаясь найти решение в своих мыслях. — Мы… мы должны что-нибудь придумать. Возможно, вести торговлю через Волантис в качестве посредника, чтобы обойти Залив Работорговцев. Насколько возможно увеличить производство нашего собственного шёлка и чая. Материковые территории, полученные нами по договору, могли бы в этом помочь. Нам… нам придётся внедрять как можно больше новшеств на Дрифтмарке, наращивать производство местных товаров и разрабатывать новые для экспорта. — На всё это нужны деньги, Корлис! Деньги, которых у нас нет! Или ты настолько глуп, чтобы предлагать полностью опустошить наши резервы? Неужели ты выгребешь все хранилища Высокого Прилива ради этого безнадёжно амбициозного и утопического плана? — разочарованно и зло спросил Рейкар. — Нам придётся взять деньги из другого источника. Прямо сейчас самой большой статьёй расходов нашей казны, если не считать всего необходимого для поддержания власти в Тироше… является Дрифтмарк. — Что? — шокированно переспросила Визерра. Неужели Корлис всерьёз предлагает… Рейкар с силой ударил кулаком по столу перед Корлисом. — Что ты сказал? Корлис даже не вздрогнул. Он посмотрел брату прямо в глаза — индиго встретился с индиго. — Субсидии, которые мы выделяли предприятиям Дрифтмарка, чтобы удерживать их на плаву — это самая ненужная часть наших расходов на данный момент. Я не вижу другого выхода, кроме как сократить их или убрать вовсе. К тому же они уязвимы для Таргариенов. Было бы разумно начать переносить многие наши институты и производства сюда, в Тирош, подальше от досягаемости Железного Трона. — И что тогда станет с Дрифтмарком? — спросила Визерра. Корлис не ответил. Рейкар покачал головой и направился к двери. Её муж почти в отчаянии окликнул брата: — Брат, куда ты? Мне нужен твой совет, сейчас как никогда прежде! Рейкар резко развернулся к нему: — Нужен? Тогда почему ты никогда меня не слушаешь? Почему всегда отмахиваешься от меня? Я с самого начала говорил тебе, что это дурная затея. Ты не послушал, и посмотри, что теперь произошло. Таргариены на коне! Ступени скоро перейдут под власть Отто Хайтауэра и ему подобных. Сын злейшего врага нашего деда теперь Мастер над кораблями. Лорды Вестероса сплотились вокруг Джейхейриса; каждый из них спит и видит, как мы падём, чтобы занять наше место! — Наши союзники и сородичи на грани того, чтобы покинуть нас, их верность висит на волоске. Велос мёртв, и наш кузен вместе с ним! Источник нашего богатства иссяк, а теперь ты предлагаешь уничтожить то, что осталось от наследия нашего деда? Что нам делать, Корлис? Просто смотреть, как всё это медленно увядает? Дрифтмарк погибнет, если мы лишим его поддержки! Какая паршивая плата за преданность нашего народа! На этот раз ты зашёл слишком далеко, Корлис. Неужели даже Дрифтмарк не заслужил пощады и должен быть принесён в жертву на алтарь твоего эго? Корлис поднялся с места: — Не смей перекладывать всю ответственность на меня, Рейкар! Ты поддерживал меня, ты одобрял мой план! Откуда кто-то из нас мог знать, каков будет масштаб ответного удара Джейхейриса? В этом виноваты мы все! — Ты прав. В конечном счёте я действительно поддержал тебя, — признал Рейкар. — И это было моей ошибкой. Я поверил тебе. Поверил, что великий Корлис Веларион, сам Морской Змей, сможет совершить ещё одно чудо. Я ошибался. Я всю жизнь предупреждал тебя, Корлис. Предупреждал, что твоё высокомерие, твоя самоуверенность и безрассудство когда-нибудь доведут тебя до беды. И я оказался прав. Довели. И ты утянул всех нас за собой. — Когда же у тебя откроются глаза, Корлис? Ты продолжаешь сыпать этими безнадёжными планами только потому, что в глубине души знаешь правду. Признай это. Мы проиграли. Ты проиграл. Всё кончено, Корлис. Всё, что нам остаётся теперь — это составить речь с мольбами о милосердии к Джейхейрису и надеяться, что он проявит снисхождение, — сказал Рейкар и вышел из комнаты. Корлис бессильно откинулся на спинку кресла. — Скажи, если я прикажу привезти Плавниковый Трон сюда, в Тирош, как думаешь, Рейкар меня задушит? Визерре было не до смеха. — Это была жалкая попытка сострить. — Знаю. Знаю. — Корлис, ты должен помириться с Рейкаром. Наше положение стало отчаянным. Мы не можем позволить себе раскол. Дом Веларионов должен выстоять единым фронтом, иначе мы падём поодиночке. Я поговорю с ним и устрою встречу. Мы поужинаем вместе, только втроём. Я усажу его за стол, но говорить с ним придётся тебе. Извиняйся, умоляй, проси — мне всё равно, но ты обязан с ним примириться! — потребовала Визерра. Её муж понимающе кивнул: — Я сделаю это. Пока Визерра обходила стол, чтобы встать ближе к мужу, он продолжил: — Но есть и не только дурные вести. Орейн прислал мне письмо; он скоро прибудет. Рейкар был слишком зол, чтобы даже взглянуть на него. — Последние несколько месяцев он был занят, — заметила Визерра. — Да. С тех пор как его сместили из Малого совета, он трудился не покладая рук, и теперь это наконец принесло плоды. Почти полгода работы по сбору любых ресурсов и средств, какие он только мог выжать из наших союзников, вассалов, а также с наших собственных земель на Клешне и Дрифтмарке. Он обещал привести подкрепление: ещё тысячи свежеобученных морских пехотинцев и солдат, сотни слуг и чиновников, которые помогут нам укомплектовать гарнизон Чёрной крепости и управлять городом, а также золото, чтобы заплатить им всем. Они захватили Тирош силами десяти тысяч человек, половину из которых составляли наёмники. Все те мечи нанятых отрядов с тех пор разбежались, напуганные санкциями, которые Джейхейрис наложил на их дом. Корлис не особо и пытался их удержать: наёмники обходились непомерно дорого, а их верность всегда была сомнительной. Существовал слишком большой риск, что они переметнутся к «Башням», «Красильщикам» или какой-нибудь третьей стороне, превратившись в очередную угрозу. Поэтому их уход даже принёс облегчение, но в итоге их верные солдаты оказались на пределе своих возможностей. Созвать знамена они тоже не могли. Из-за сомнительной законности завоевания Тироша они взяли со своих вассалов на Клешне щитовые деньги вместо личного ополчения. И хотя они могли нанимать людей с Клешни в свои личные постоянные отряды, любая попытка напрямую созвать вассалов и их людей на войну — если только сам Дрифтмарк не находился под угрозой — могла быть расценена как нарушение королевского мира. Это повлекло бы за собой вмешательство Железного Трона, особенно если бы лорды-вассалы заявили протест. К тому же принудительный сбор ополчения еще сильнее обременил бы Дрифтмарк и его земли, ускорив их упадок из-за санкций. К счастью, три тысячи верных воинов, преданных их дому, уже прибыли в Тирош со Ступеней, что стало огромным подспорьем. И всё же после ухода наёмников силы регулярных войск были растянуты до предела. Восьми тысяч человек едва хватало, чтобы удерживать контроль над недавно завоёванным городом вроде Тироша и его всё ещё существующим корпусом бузантис. Известие о скором прибытии подкрепления было прекрасной новостью, но за всё приходилось платить свою цену. — Что же тогда будет с Дрифтмарком? — снова спросила Визерра. Мысль о том, что великолепие их чудесного острова померкнет, причиняла боль. — Дрифтмарк выстоит, — произнёс Корлис, и по его голосу казалось, будто он пытается убедить в этом самого себя. — Он всегда выстаивал. И выстоит сейчас. Наступят голодные времена, пока мы перебрасываем сюда всё больше людей и ресурсов и урезаем субсидии. — Люди неизбежно потянутся следом, когда мы перенесём и наши учреждения. Тирошу нужно отделение Банка Веларионов, чтобы прибрать к рукам активы местных тирошийских банков. Потребуются штаб-квартиры для различных компаний Дрифтмарка, если они вообще надеются выжить. Возможно, даже филиал университета. Тирошийский университет? — Но на все это нужно время, и я сомневаюсь в мудрости этих шагов, пока Тирош остаётся нестабильным и опасным. Город похож на бочку с диким огнем, готовую взлететь на воздух в любой миг. Мы можем привезти сюда ещё тысячи наших людей, но я боюсь, что это всё равно будет отчаянная борьба. — Все семь преисподних опустели, — задумчиво произнесла Визерра. — И все черти здесь, — закончил за неё Корлис. Он опустил взгляд, обхватил голову руками и тяжело вздохнул: — В такие моменты я понимаю гнев Рейкара. Как мы дошли до этого? Где всё пошло наперекосяк? Дрифтмарк — наш дом. Это наследие нашего деда. Наше наследие. Мы потратили годы, превращая его в то, чем он стал, а теперь я вынужден разрушать его собственными руками ради спасения нашего дома. Визерра обняла его сзади со спины и положила голову ему на плечо, переплетя свои руки с его руками: — Ты всё исправишь. Я знаю, что исправишь. На какое-то время в солярии воцарилась тишина, прежде чем Корлис снова заговорил: — Я думаю… когда прибудет Орейн, я отправлю Рейкара обратно на Дрифтмарк на какое-то время. Пусть повидается с Ириной и детьми. Он мог бы заняться тем, чтобы как можно сильнее облегчить положение Дрифтмарка. У него это отлично получается. Думаю, передышка от всего этого тирошийского кошмара пойдет ему на пользу. Визерра кивнула: — Я согласна. Корлис улыбнулся, но взгляд его стал тоскливым: — Как бы мне хотелось отправиться вместе с ним. Я хочу снова увидеть наших сыновей, услышать их лепет, почувствовать, как они ползут в мои объятия и зовут меня. Шесть месяцев вдали от них кажутся вечностью. Мы пропустили даже их именины. Им уже два года… Боюсь, скоро они нас и вовсе не вспомнят. — Я тоже из-за этого извожусь. Мысль о том, что наши сыновья посмотрят на меня и увидят чужую женщину… мне невыносимо даже представлять это, — призналась Визерра. — Мы должны сделать это место безопасным, Визерра, и как можно скорее, — серьёзно сказал её муж, поймав её взгляд. — Либо для того, чтобы привезти Джейса и Люка сюда, в Тирош, либо чтобы самим вернуться домой на Дрифтмарк, к ним. — Я хочу пойти с Джейсом и Люком гулять по пляжам Дрифтмарка. Я хочу показать им этот ослепительно белый песок. Пусть они почувствуют его под своими крошечными пальцами и то, как прохладная, кристально чистая вода ласкает их ножки. А потом я попрошу их поднять глаза, и мы увидим его вместе. — Ты видишь его, Визерра? Этот бледный замок на холме? Скалы, отвесно поднимающиеся прямо из воды? Прилив начался, и теперь только дамба соединяет его с остальным Дрифтмарком. Его стены белоснежны, а тонкие башни взмывают в небо, словно жемчужные шпили; кованое серебро, венчающее их крыши, сияет в лучах утреннего солнца. — Вижу. Я помню, — отозвалась Визерра. Слова мужа вызвали в её сознании яркий образ — образ дома, детей, смеха и радости. Образ, который сейчас был так бесконечно далёк от них. Муж повернулся к ней, и его глаза были полны нежности и искренности: — Однажды, когда со всем этим в Тироше будет покончено, мы вернемся в тот замок на холме. И тогда над Спайстауном разнесётся громогласный клич, полный ликования и смеха: «Лорд и леди вернулись!» Слава Дрифтмарка возродится, и всё снова станет так, как и должно быть. Так они простояли некоторое время. Это приносило покой — столь необходимую передышку от тирошийского хаоса. Подобные мгновения были бесценны, и по прошествии месяцев они становились всё большей редкостью, пока их рабочая нагрузка, казалось, только росла, а не шла на убыль. В конце концов Корлис достал письмо из внутреннего кармана дублета и протянул его Визерре через плечо. — Что это? — спросила она, заметив оттиск на сургуче. Красный лосось на белом поле с золотой каймой, разделённый на четыре части с трёхглавым драконом дома Таргариенов. — Оно было прикреплено к посланию от Орейна. Он говорит, что оно прилетело с вороном из Девичьего Пруда, — ответил Корлис. — Оно от твоей сестры Сейры. Она предлагает сделку между нашими домами, — добавил он, пока Визерра пробегала глазами строки. Закончив чтение, Визерра опустила письмо на стол. — Что думаешь? — спросил Корлис. — Как по-твоему, ей можно верить? Визерра покачала head: — Я бы доверяла Сейре ровно настолько, насколько способна её зашвырнуть… но здесь, по крайней мере, мне кажется, она искренна. У неё нет особой нужды идти на это, и даже если всё вскроется перед Джейхейрисом, кара за это падет исключительно на неё и её семью, а не на нас. Отец уже вряд ли сможет наказать нас сильнее, чем уже наказал. Корлис понимающе ухмыльнулся: — Твоя сестра Сейра воистину хитроумна. Одной рукой она принимает попытки твоего отца примириться с ней и поддерживает его указы, а другой — ведёт с нами тайную торговлю. Она берёт лучшее от обоих миров и получает солидную выгоду. Не могу не восхищаться такой дерзостью и умом. — Это могло бы помочь самому Дрифтмарку. Никаких посредников. Нет нужды сначала везти товары в Тирош. Если Сейра утверждает, что в Девичьем Пруду за таможней следят куда менее строго, чем в Чаячьем Городе и на Клешне, у нас нет причин не верить ей на слово. Весь мир был потрясен, услышав о её примирении с нашим отцом. Похоже, она просто обвела его вокруг пальца ради блага собственного дома, — заметила Визерра. — Да, это добрые вести. Надеюсь, это поможет убедить Рейкара, как и наше предложение отправить его обратно на Дрифтмарк, когда прибудет Орейн, — произнёс Корлис с довольным и обнадёженным видом. Визерра улыбнулась, прежде чем озвучить ещё одну деталь: — И всё же с нашей стороны было бы скверной благодарностью отплатить моей сестре, случайно выдав её замысел. Нам следует подойти к этому делу с величайшей осторожностью. Корлис кивнул и сжёг письмо в пламени свечи. — Я поручу одному из гвардейцев Прилива доставить ей наш ответ. Если потребуется, он же может выступить в роли нашего посланника и вести все дальнейшие переговоры от нашего имени. Она изогнула бровь: — Надеюсь, под прикрытием? Корлис рассмеялся: — Разумеется, дорогая. Гвардейцев Прилива определяет вовсе не их приметная синяя броня и бросающиеся в глаза морские плащи. Это всего лишь их форма, которой они гордятся. Что действительно отличает нашу гвардию Прилива, так это верность и скрытность. Их способность хранить наши секреты и исполнять волю. Они убьют за нас и умрут за нас. Я безоговорочно верю каждому из них. Визерра осталась довольна. Корлис был прав. Она не раз видела преданность гвардии Прилива в действии. Её муж знал многих из них по именам лично, и Визерра старалась не уступать ему в этом. Это было меньшим, чего те заслуживали. Гвардейцы Прилива были безгранично преданны им. Они были неистовы, фанатично верны и ревностно исполняли свой долг. Полку под стать Королевской гвардии её отца. Да, на их самых преданных и способных стражей определённо можно было положиться в таком поручении. Она почувствовала, что Корлис хотел бы, чтобы она побыла с ним ещё немного, но ей нужно было идти. Долг звал. Виновато улыбнувшись, она отстранилась от него и направилась к двери. — Я пойду распоряжусь насчёт ужина, Корлис. Увидимся там. Он кивнул: — До встречи, любимая. \_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_ Позже в тот же день Визерра наконец-то покончила со своими текущими обязанностями. Сразу же после того, как она покинула солярий Корлиса, она распорядилась насчёт их ужина с прислугой, разыскала Рейкара и убедила его прийти, а затем наспех пообедала, после чего постаралась втиснуть в свой послеполуденный график как можно больше работы. В общем, вполне типичный день для её нынешней жизни. Направляясь к отдельному обеденному залу, зарезервированному для них, Визерра заметила покорно выходящего оттуда слугу. Обликом он походил на вестеросца — высокий и бледный. Она поймала себя на мысли, что это её радует. Уроженцы Дрифтмарка вызывали в этом городе куда больше доверия, чем кто-либо другой. — Принцесса, — поклонился он, заметив её присутствие. — Приветствую тебя, добрый человек. Ты наш виночерпий на этот вечер? — мягко спросила Визерра. Она не могла вспомнить имя этого человека, хотя готова была поклясться, что уже видела его лицо раньше. Она старалась запоминать имена и лица каждого из своих слуг, но когда тебя обслуживают сотни, а то и тысячи людей, это далеко не простая задача. В детстве мать внушала всем своим детям, что к слугам нужно относиться с уважением. Визерра не понимала этого до конца, пока впервые не посетила Дрифтмарк. Преданность, которую можно было завоевать таким образом, поражала: всего несколько простых слов, чтобы вспомнить имя человека и спросить о его жене, — и его меч навсегда принадлежал тебе. Подумать только, зачастую для того, чтобы заслужить верность, требовалось лишь быть вежливой и проявлять элементарное уважение ко всем. Конечно, легче было уважать тех, кто платил тем же. В этом плане к слуге претензий не было. Он проявлял куда больше почтения, чем многие из Башен. — Нет, моя принцесса. Мне лишь велели принести вино. Вечером вас будет обслуживать другой слуга, — объяснил тот, всё ещё почтительно склонив голову. — Что ж, хорошо. Можешь идти. Доброго вечера. — И вам доброго вечера, принцесса. Благодарю, — уважительно произнёс он, прежде чем удалиться. Когда он уходил, Визерра заметила у него на левой щеке, возле челюсти, странное родимое пятно или, возможно, шрам. Формой оно немного напоминало пылающее сердце. Как причудливо. Сделав последние несколько шагов, Визерра открыла дверь, кивнув стоящему рядом гвардейцу Приливной стражи, и вошла в комнату. Посередине стоял роскошно накрытый умеренно большой круглый стол. Столешница из гладкого бледного камня, высеченная из единого куска, покоилась на опорах и ножках из железного дерева и была задрапирована тонко окрашенной бархатной скатертью. Изысканно. Подобные небрежные проявления богатства были разбросаны по всему Тирошу, да и дома, на Дрифтмарке, тоже. Наступят поистине тёмные времена, если их богатство иссякнет настолько, что им будет отказано даже в этих маленьких радостях. Она вздохнула, заметив своего мужа, который нервно сидел за столом. Напротив него устроился его брат, выглядевший довольно угрюмым, словно ему хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Неужели она должна делать абсолютно всё? Визерра заняла своё место рядом с Корлисом и велела подавать еду. Появившийся слуга расставил перед ними блюда: цыплёнок в нежном тархунном соусе, ростбиф и пассерованные овощи. Всё было изысканно приправлено специями. Довольно скромная победа, которую они всё ещё удерживали над Королевской Гаванью в эти времена, но Визерра была рада и этому. Почти сразу же Рейкар принялся за еду. Он взял нож и стал резать цыплёнка и говядину, быстро отправляя куски в рот. Казалось, он полностью их игнорирует. Визерра вздохнула. Неужели Рейкар пытается казаться самым умным и буквально исполняет её требование просто «поужинать с ними»? Слуга подошёл и налил вино в их кубки — мирские бокалы, возможно, последние в своём роде, учитывая беспорядки в том городе. Корлис поблагодарил слугу, после чего повернулся к Рейкару, пытаясь заговорить. — Рейкар, я… Я хотел сказать… — начал Корлис, но, взглянув на брата, осекся. Рейкар продолжал есть, полностью его игнорируя. — Ради богов, Рейкар! Ты взрослый мужчина, так и веди себя соответственно. Перед тобой твой лорд и старший брат. Я пригласила тебя отужинать с нами, чтобы ты поговорил с ним, а не игнорировал его, поглощая еду, — произнесла Визерра, разочарованная мелочностью Рейкара. Тот вздохнул и сделал глубокий глоток из своего бокала. — Я слушаю… Но еда отличная, возможно, это последние специи, которые мы увидим за долгое время. Нельзя переводить продукт. Давайте говорить и есть одновременно. Визерра вздохнула. Корлис пожал плечами и уже потянулся, чтобы сделать глоток из своего бокала, но Визерра остановила его. — Что? Он-то уже пьёт! — возмутился Корлис, кивнув подбородком в сторону Рейкара, который с удовольствием уплетал говядину, запивая её вином. — Рейкар пытается напиться. И если вы оба напьётесь, этот разговор потеряет всякий смысл. Сначала скажи ему то, что должен, а потом можешь пить. Корлис хмыкнул. — Ладно, — недовольно буркнул он, ставя бокал на место. Поняв, что бежать больше некуда, Корлис посмотрел на брата, вздохнул и заговорил: — Мне жаль, Рейкар. Рейкар, казалось, не услышал его. Раздражённый Корлис повторил громче: — Я сказал, мне жаль, Рейкар! Мне жаль из-за всего, что с нами случилось! Из-за того, что мы потеряли Велос и многое другое, и что былое великолепие Дрифтмарка померкнет. И мне жаль за мою роль во всём этом. Я совершил ошибку, я не рассчитал… и теперь мы платим по счетам. Теперь ты доволен? Рейкар наконец поднял глаза. — На секунду я даже поверил, — сказал он, и на его лице отразилось искреннее удивление. — Должно быть, я впервые за очень, очень долгое время слышу, как ты извиняешься передо мной. Вопреки самому себе, Корлис усмехнулся: — Не привыкай к этому. — О, я смакую этот момент, уж поверь, — улыбнулся Рейкар, но тут же его улыбка угасла. — Но имеет ли это значение? Ты извинился за то, что втянул нас в эту передрягу. Но какой в этом толк, если мы не можем из неё выбраться? — спросил он удручённо. — Это не совсем так, Рейкар, — заверила его Визерра. — Моя сестра Сейра написала нам, предложив соглашение о тайной торговле с Дрифтмарком. Она хочет воспользоваться своим мнимым примирением с нашим отцом, чтобы избежать подозрений. Это могло бы здорово помочь Дрифтмарку пережить худшие времена кризиса. А освободившиеся средства мы могли бы направить на оплату нашего военного присутствия здесь, в Тироше. Потеря Велоса — это удар, тяжелейший удар, но он не обязательно должен стать для нас смертельным. Рейкар задумался. — Знаешь… — Он вдруг закашлялся, оборвав фразу на полуслове. Сделав ещё один глубокий глоток вина, чтобы прочистить горло, он продолжил: — Это и вправду может сработать. Мне нужно будет, кхм, всё рассчитать, но план рабочий. — Ты мог бы заняться расчётами на самом Дрифтмарке, — с довольной улыбкой произнёс Корлис. — Мы с Визеррой думали о том, что когда прибудет Ауран — а он прибудет, ты просто был слишком зол, чтобы прочесть его письмо, — ты отправишься на Дрифтмарк вместо него. Отдохнёшь от всех этих тирошийских усобиц, снова увидишь Ирину, Веймонда и Вейллу… Может, напишешь нам, как поживают Джейс, Люк и остальные. Ты мог бы присматривать за всем, что необходимо делать на Дрифтмарке, как делал всегда. Приложи все силы, чтобы сохранить наследие нашего деда, пока мы здесь трудимся, чтобы его приумножить. — Это… кхм… было бы… кхм… славно, — пробормотал Рейкар. Его слова прервались внезапным приступом удушливого кашля; он вскочил на ноги, заходясь в хрипе и буквально выплевывая лёгкие на пол. Визерра и Корлис поднялись со своих мест. — Ты в порядке, Рейкар? — обеспокоенно спросила она. — Я… кхм… в норме, — выдавил он, хватаясь за бокал. — Просто такое чувство, будто в горле… кхм-кхм… будто что-то застряло. Я… кхм… не могу… кхм… — В глазах Рейкара заметался панический страх. Бокал выскользнул из его пальцев, упал на пол и разлетелся на тысячу осколков. Тёмно-пурпурное вино потекло по лакированному дереву. Двери тут же распахнулись, и в комнату, услышав звон разбитого стекла, ворвались гвардейцы Приливной стражи, но они ничем не могли помочь. — Он задыхается! — в ужасе крикнула Визерра. Она бросилась к другу и принялась отчаянно бить его по спине. Рейкар так отчаянно пытался вдохнуть, что рухнул на пол, порезав руки об осколки своего кубка. Его кровь хлынула наружу, смешиваясь со пролитым вином. — Стража! — закричал Корлис. — Быстро зовите мейстера! Один из гвардейцев со всех ног бросился вон, другой остался подле Корлиса, который уже бежал к задыхающемуся брату. Руки Рейкара скользили по осколкам стекла и лужам вина, и он завалился на бок. Корлис подскочил к нему и вместе с Визеррой помог перевернуть его на спину, рывком разорвав ворот его рубахи. Визерра стояла на коленях, отчаянно пытаясь спасти Рейкара. Её прекрасное платье цвета морской волны теперь было покрыто пятнами крови и вина. Рейкара забило в конвульсиях. Его ноги дико дёргались, тело содрогалось в судорогах, а пальцы отчаянно впивались в собственное горло, ногтями раздирая плоть в кровь. Из нанесённых самому себе ран закапала кровь — алая, до ужаса алая. Как роза в саду. — Рейкар! Рейкар, прекрати! — умоляла Визерра, но он её не слышал. Его лиловые глаза были полны ужаса и боли; он исступлённо терзал шею, пытаясь глотнуть воздуха. Его лицо уже начало синеть, а изо рта обильно потекли слюна и рвота. Среагировав быстрее всех, гвардеец схватил со стола одну из ложек. Опустившись у головы Рейкара, они с Корлисом в спешке и отчаянии силой раскрыли ему рот и протолкнули ложку глубоко в горло — то ли пытаясь протолкнуть то, чем он подавился, то ли чтобы дать хоть какой-то доступ воздуху. Всё тщетно. Из груди Рейкара вырвался отчаянный, хриплый всхлип — звук воздуха, с трудом пробивающегося сквозь слишком узкую щель. И затем всё стихло. Судороги прекратились, пальцы Рейкара застыли на месте, чтобы больше никогда не пошевелиться. Его тело обмякло, а глаза остекленели. Визерра смутно помнила следующие несколько мгновений. Всё было как в тумане — вернее, как в кошмаре. Её испачканные в крови и вине ладони коснулись лица, и она с удивлением обнаружила, что щёки мокрые. О. Я плачу. Осознание не остановило слёз. Они лишь хлынули с новой силой, словно река, которая никогда не пересохнет. Гвардеец Приливной стражи с неохотой вытащил ложку изо рта Рейкара, на его лице читались стыд и горечь поражения. Корлис привлёк тело брата к себе. Его руки и всё тело крупно дрожали, а лицо исказилось от невыносимой муки и скорби, когда он заглянул в эти холодные, незрячие глаза, так похожие на его собственные. А затем он закричал, и сердце Визерры разбилось ещё сильнее от яростной агонии в его голосе. Крик Корлиса походил на вой раненого зверя — утробный, надорванный. Это был плач человека, который потерял всё. Терзание переросло в ярость. Корлис поднялся на ноги и стал яростно выкрикивать приказы страже, но Визерра их не слышала — вернее, не могла разобрать слов. На неё нахлынуло оцепенение. Мир, который видели её глаза, казался бесконечно далёким от того, что чувствовала её душа. Она понимала, что нужно двигаться, что нужно что-то делать, но не могла. Не могла даже пошевелить пальцем. Разум отказывался мыслить. Она не знала, сколько пробыла в этом забытьи. Время казалось вечностью и мгновением одновременно. Когда она пришла в себя, Корлис отчаянно тряс её за плечи, выкликая её имя. Гвардеец ушёл, отправленный исполнять волю своего лорда. Тела Рейкара тоже больше не было. Куда оно делось? — Визерра, прошу тебя! — умолял Корлис. — Я здесь, — ответила она, и собственный голос показался ей чужим. Он звучал слишком спокойно, слишком отстранённо. Ведь так не должно быть, верно? Он должен быть полон муки, боли, скорби и ярости. Почему же это не так? — У тебя шок, — объяснил Корлис и прижал её к себе, совершенно не заботясь о том, что пятна крови и вина, пропитавшие её платье, испачкают и его дублет. Он обнимал её крепко, отчаянно, почти до боли. — Не прикасайся к вину. Оно отравлено. Еду тоже лучше не трогать. Как только придёшь в себя, я помогу тебе умыться. Нам нельзя рисковать, — наставлял её Корлис. Мысли в голове Визерры медленно начали выстраиваться в цепочку, когда его слова дошли до её сознания. — Яд? — ошеломлённо переспросила она. Разум лихорадочно заработал. Кто… кто вообще посмел? — Да. У меня нет сомнений. И как только мейстер Десмонд подтвердит это, клянусь тебе, Визерра, я заставлю виновного заплатить за всё. Они сдохнут в таких же муках, как и Рейкар, умоляя нас о пощаде, но пощады не будет! В глазах Корлиса горел огонь — ярость, скорбь и неукротимая жажда мести. Визерра сейчас ничего этого не чувствовала. Это придёт позже. А пока она тонула в лиловых глазах Корлиса — таких яростных, таких живых. Совсем не похожих на мёртвые, остекленевшие глаза Рейкара. Того же самого оттенка и формы, но застывшие навечно. Они будут преследовать её в снах этой ночью и каждой последующей. Жалкие, полные скорби рыдания вырвались из её груди, и Визерра снова зашлась слезами. Корлис держал её, пока она рыдала, уткнувшись лицом в его грудь, и плакал вместе с ней. Их слёзы капали на пол, смешиваясь с кровью, вином и ядом.