Глава 1. Час багрового инея

Путь из солнечного Туссента в сердце гибнущего мира превратился в гонку со смертью. Герои не просто пересекали границы — они прорывались сквозь саван угасающей В порту Боклера их ждал «Эребус» — флагман нильфгаардского флота, бронированный галеас, чей черный корпус поглощал солнечные лучи. Эмгыр не доверял дорогам: после того как «Пророки Красного Знамени» вырезали гарнизон в Назаире, суша стала ловушкой. На третий день плавания, когда берега утонули в сером мареве, море перестало быть живым. Вода приобрела оттенок ржавчины, а вместо чаек над мачтами кружили крылатые твари, похожие на облезлых виверн. — Магия моря мертва, Геральт, — Йеннифэр стояла на носу корабля, её волосы трепал ледяной ветер, пахнущий медью. — Вода тяжелая, как ртуть. Что-то высасывает силы из самих стихий. Внезапно горизонт вспыхнул. Из густого тумана выплыли корабли-призраки под рваными кроваво-красными парусами. Это были не пираты, а флот фанатиков — людей, добровольно сдавших свои тела во власть Пустоты ради силы Красного Знамени. —К бою!— рявкнул Эмгыр, обнажая короткий имперский меч. Началась абордажная бойня. Фанатики прыгали на палубу «Эребуса», не издавая ни звука. Их кожа была испещрена алыми рунами, которые светились, когда те наносили удары. Геральт и Цири работали в паре, их клинки слились в единый стальной вихрь. — Слишком быстрые для людей! — выдохнула Цири, отсекая руку фанатику, который даже не вскрикнул, пытаясь задушить её обрубком. — Они под «Петри» и еще чем-то похуже, — Геральт снес голову врагу знаком Игни, но пламя было бледным, почти призрачным. — В их жилах течет не кровь, а яд! Йеннифэр воздвигла над кораблем купол из магических щитов, отражая град огненных стрел, но каждый удар заставлял её содрогаться. Красное Знамя не просто сражалось — оно поглощало магию. Лишь мощный телекинетический взрыв Цири, использовавшей частицу своей силы, позволил «Эребусу» вырваться из кольца и причалить к скалистым берегам пустошей Темерии. Кони ждали их в условленном месте. Теперь путь лежал через сожженные деревни и заброшенные тракты. Небо над головой стало багровым, а облака — тяжелыми, как запекшаяся кровь. — Мы едем в Вызиму, — бросил Эмгыр, пришпоривая черного жеребца. — Там сосредоточены основные силы «Пророков». Они верят, что падение столицы Фольтеста станет сигналом для Второго Сопряжения. Они скакали сутки напролет. Дорога была усеяна трупами нильфгаардских патрулей. Геральт замечал странное: на телах не было следов мечей — только выжженные клейма в виде Красного Знамени на лбу. Их души были выпиты до того, как остановились сердца. На подступах к Вызиме, у легендарного моста через Понтар, их ждал заслон. В центре моста, на куче обугленных щитов, сидел человек в тяжелом доспехе, окрашенном в алый цвет. Рядом с ним в землю был воткнут штандарт — Красное Знамя, полотнище которого, казалось, пульсировало, как живое сердце. Это был Вальтер де Гвен, предатель ведьмачьих цехов. Его глаза были затянуты алой пеленой, а из-под шлема выбивались седые пряди. — Остановитесь, реликты прошлого, — голос Вальтера гремел, отражаясь от камней. — Вы цепляетесь за мир, который издох. Красное Знамя пришло не убивать, а очищать. Мы сотрем грань между мутацией и божественностью. — Ты предал медальон, Вальтер, — Геральт медленно спешился, обнажая серебряный меч. — Ты стал тем, на кого мы охотились. — Я стал решением, Геральт! — Вальтер вскинул руку, и штандарт вспыхнул багровым светом. — Смотри, что делает твоя «дочь» со своим даром. Она запирает двери, когда нужно их сорвать с петель! С диким ревом из засады выскочили «Алые Инквизиторы» — мутировавшие воины, чьи тела были сплавлены с доспехами. Йеннифэр обрушила на мост ливень из ледяных комет, разбивая строй врага. Эмгыр, сражаясь с яростью загнанного льва, прикрывал тылы, командуя остатками гвардии. Цири и Геральт сошлись в схватке с самим Вальтером. Предатель двигался с невероятной скоростью, используя искаженные Знаки. Его Аард сбивал с ног лошадей, а Квен отражал даже магию Йеннифэр. — Сейчас! — крикнул Геральт. Он принял удар Вальтера на скрещенные мечи, блокируя его силу. Цири, используя рывок сквозь пространство, возникла над Вальтером. Её меч, подпитанный яростью Старшей Крови, разрубил древко Красного Знамени. Мир на мгновение замер. Багровое сияние штандарта взорвалось, отбрасывая всех в стороны. Вальтер закричал — не от боли, а от потери связи с Пустотой. Его тело начало стремительно распадаться в пепел. — Это... только... авангард... — прохрипел он, рассыпаясь. — В Вызиме... кровь... уже... течет... Геральт поднялся, сплевывая кровь. Мост был завален телами, а Красное Знамя догорало на камнях. Он посмотрел на Вызиму. Над городом в небо бил колоссальный столб алого света, разрывая тучи. — Он прав, — тихо сказала Цири, вытирая меч. — Нас ждали не здесь. Нас ждут там, где всё началось. — В седло, — приказал Эмгыр, и в его голосе впервые за всё время прорезалась нота истинной тревоги. — Если Вызима падет сегодня, завтра не наступит ни для кого. Кони неслись во весь опор, их копыта выбивали искры из камней древнего тракта, а бока были покрыты серой, перемешанной с пеплом пеной. Чем ближе герои подходили к Вызиме, тем сильнее искажался пейзаж: некогда плодородные поля Темерии превратились в пустошь, устланную красным инеем, который хрустел под ногами, словно битое стекло. Вызима не просто горела — она перерождалась. Над городом вихрился колоссальный багровый смерч, уходящий в самую бездну разорванного неба. Тысячи фанатиков «Пророков Красного Знамени», облаченных в алые накидки, стояли на коленях вокруг городских стен, их монотонный гул сливался в единую низкочастотную вибрацию, от которой из носа Геральта потекла кровь. — Они используют город как огромный алтарь! — крикнула Йеннифэр, перекрывая гул. — Геральт, они не просто убивают людей, они сжигают их души, чтобы подпитывать этот разлом! — Гвардия, к бою! — голос Эмгыра, усиленный магией Йеннифэр, прогрохотал над равниной. — Вперед, за Императора! Ни капли милосердия! Остатки нильфгаардских «Черных» врезались в строй фанатиков. Началась хаотичная, безумная резня. Геральт, Цири и Йеннифэр прокладывали путь к воротам Старой Вызимы. Ведьмак работал стальным мечом, смазанным маслом против магических тварей — фанатики под действием багрового излучения уже мало походили на людей. Их конечности удлинялись, а пальцы превращались в костяные лезвия. Прорвавшись в тронный зал замка, они замерли. Потолка больше не было — над ними зияла бездна Сопряжения. На месте трона Фольтеста выросла пульсирующая конструкция из плоти и багрового кристалла. В центре этого кошмара стоял человек, чье лицо было скрыто под маской из красного льда. Это был не просто Вальтер де Гвен — это было нечто, использовавшее его тело как сосуд. — Пришли посмотреть на закат? — проскрежетал голос, лишенный человеческих связок. — Старшая Кровь... Ведьмак... Чародейка... И император, чей трон стоит на костях. Вы все — лишь топливо для Нового Знамени. — Слишком много слов для того, кто собирается сдохнуть, — процедил Геральт, поудобнее перехватывая меч. — Цири, сейчас!— скомандовала Йеннифэр. Чародейка вскинула руки, создавая вокруг Цири магический коридор, защищающий её от алого излучения. Цири, вспыхнув ослепительно-белым светом, рванулась вперед, перемещаясь в пространстве так быстро, что её движения оставляли послеобразы. Но Существо на троне было быстрее. Оно выбросило вперед руку, и багровые нити энергии опутали девушку, вытягивая из неё силы. Цири вскрикнула, её энергия начала перетекать в кристалл, усиливая разлом в небе. — Нет! — Геральт прыгнул вперед, накладывая знак Ирден, чтобы замедлить поглощение энергии. Битва перешла в стадию, где законы физики перестали существовать. Эмгыр, сражаясь с подопечными монстрами внизу, отсекал головы одну за другой, его доспехи были полностью залиты алой кровью. Геральт и Йеннифэр комбинировали удары: она обрушивала на кристалл потоки чистого огня, а ведьмак наносил точные удары в уязвимые места пульсирующей конструкции. — Вы не понимаете! — заворило Существо, отбиваясь ледяными косами. — Без этой жертвы Белый Хлад поглотит всё! Я не уничтожаю мир, я консервирую его в вечном Красном Мгновении! Геральт оказался перед выбором. Он видел, что кристалл напрямую связан с жизненной силой Цири. Если уничтожить кристалл — Цири может погибнуть. Если оставить всё как есть — мир превратится в вечную алую тюрьму. — Йен! — крикнул Геральт. — Держи его! Йеннифэр, стиснув зубы, направила все свои силы на то, чтобы на мгновение парализовать Существо цепями из молний. Геральт не стал бить врага. Вместо этого он вонзил свой серебряный меч, пропитанный эликсиром «Белая Чайка» и кровью самой Цири (которую он сохранил еще с Каэр Морхена), прямо в основание кристалла. — Запомни, сукин сын, — прошептал Геральт. — Ведьмаки не выбирают меньшее зло. Мы выбираем семью. Всплеск магической энергии был такой силы, что замок Вызимы содрогнулся до самого фундамента. Багровый свет сменился ослепительной белизной. Геральта отбросило к стене, и сознание начало покидать его. Когда ведьмак открыл глаза, над Вызимой стояла тишина. Багровая воронка исчезла. Небо было чистым, серым и холодным — наступала обычная осень. Он увидел Цири — она сидела на обломках трона, бледная, но живая. Йеннифэр, тяжело дыша, опиралась на серый остаток колонны стоявший чуть поодаль от трона. Эмгыр вар Эмрейс стоял у разбитого окна, глядя на свой разрушенный гарнизон. — Ты победил, ведьмак, — не оборачиваясь, произнес Император. Его голос звучал устало. — Мир спасен. Но он разорен. Мои враги в Нильфгаарде не простят мне этого поражения... или этой победы. — Мне плевать на твой трон, Эмгыр, — Геральт с трудом поднялся, чувствуя, как ноют старые раны. — Мы сделали свою работу. Контракт закрыт. — Контракт? — Эмгыр горько усмехнулся. — И какова же цена? Геральт посмотрел на Цири, которая медленно вкладывала меч в ножны, и на Йеннифэр, в чьих глазах впервые за долгое время не было тревоги. — Цена — Корво Бьянко, — ответил ведьмак. — И бутылка «Санреаля», которую мы откроем сегодня вечером. Если, конечно, ты не собираешься нас арестовать. Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов молчал, игнорируя язвительность Белого Волка. Его тяжелое безмолвие означало то, что Ведьмак, Чародейка и Ласточка — всё ещё не свободны. Победа в Вызиме оказалась лишь искусно расставленной ловушкой. Когда багровая воронка над замком схлопнулась, она не исчезла — она втянулась внутрь, в самую землю, оставив после себя не мир, а звенящую, неестественную пустоту.