Глава 2. Стеклянный занавес

Эмгыр вар Эмрейс стоял у разбитого окна, но его взгляд был устремлен не на догорающий город, а на Фрингилью Виго. Чародейка, чье бледное лицо казалось маской, судорожно сжимала в руках таинственный артефакт, извлеченный из-под обломков трона — Око Нехалены, чей зрачок теперь светился пульсирующим алым светом. — Ты опоздал, Геральт, — тихо произнесла Фрингилья, и её голос дрожал от смеси восторга и ужаса. — Вальтер был лишь ключом. Дверь открыл не он. Её открыли те, кто сидит по правую руку от Императора. Эмгыр даже не вздрогнул. — Политика — это искусство жертвовать малым ради великого, — произнес он, оборачиваясь. — Геральт, ты думал, я приехал в Туссент из отцовской любви? Мне нужно было собрать всех носителей Старшей Крови и высших магов в одной точке, чтобы... «заземлить» их. В этот момент двери зала распахнулись. Вместо гвардейцев в зал вошел Лютик, но на нем не было привычного пестрого дублета. Поэт был облачен в строгий камзол нильфгаардского дипломата, а за его спиной, словно тень, возникла Трисс Меригольд. Её каштановые волосы были стянуты в тугой узел, а в глазах застыл холод, несвойственный мягкой чародейке из Марибора. — Прости, Геральт, — Лютик не смотрел другу в глаза. — Анна-Генриетта... Она в заложниках у «Пророков Красного Знамени» в Боклере. Весь Туссент оцеплен. Если мы не передадим Цирилле артефакт, который Фрингилья извлекла из разлома — Сердце Энтропии, — Туссент станет первой провинцией, которая буквально испарится. Геральт почувствовал, как мир вокруг него начинает крошиться. Трисс, Лютик, Фрингилья — все они оказались втянуты в паутину, нити которой тянулись к Эмгыру. Но в этот момент из самого темного угла зала, где тени казались гуще, послышался сухой, деликатный кашель. — Позволю себе заметить, — раздался тихий, интеллигентный голос, — что шантаж — это крайне вульгарный способ ведения дел. Даже для императора. Из тени вышел Эмиель Регис. Вампир выглядел безупречно, если не считать того, что его глаза светились едва заметным багровым огнем — отголоском того самого излучения, которое погубило Вальтера. — Регис? — Геральт невольно схватился за меч. — Друг мой, — вампир печально улыбнулся. — Пока вы сражались с верхушкой айсберга, я изучал его основание. «Пророки Красного Знамени» — это не просто культ. Это проект, финансируемый нильфгаардскими торговыми корпорациями, которым магия мешает монополизировать ресурсы. И твоя дорогая Анна-Генриетта... она не заложница. Она — один из инвесторов. Шок на лице Геральта был почти осязаем. — Ложь! — выкрикнул Лютик, но его голос сорвался. — Она... она просто хотела защитить свой народ! Трисс сделала шаг вперед, её ладони вспыхнули ярким, но нестабильным пламенем. — Геральт, всё сложнее. Магия действительно уходит. Мы с Фрингильей нашли древние записи Альзура. Чтобы спасти Континент, нужно провести ритуал «Великого Обмена». Мы должны пожертвовать Старшей Кровью, чтобы восстановить Хаос. Эмгыр согласился отдать Цири в обмен на вечное правление миром без магов. Он хочет стать единственным источником власти в мире, где ни одно заклинание не сможет его остановить. — А Анна-Генриетта? — процедила Цири, выхватывая «Ласточку». — Она верит, что это спасет Туссент от засухи, которую несет Белый Хлад, — ответил Регис. — Но она не знает, что «Сердце Энтропии» — это не батарейка. Это магнит для монстров из иных миров. Внезапно Фрингилья Виго вскрикнула. Око Нехалены в её руках взорвалось, но не осколками, а потоком жидкого красного света. Свет окутал Фрингилью, и её тело начало искажаться. Она не была предательницей — она была сосудом. — Вы все... такие предсказуемые, — прошипела Фрингилья, но это был уже не её голос. Это был голос Итлины, пророчицы, чей разум был поглощен Пустотой столетия назад. — Вы спорите о власти, пока само время истекает кровью. Она взмахнула рукой, и Трисс вместе с Эмгыром отбросило к стенам. Лютик в ужасе забился за колонну. — Геральт! — крикнул Регис, трансформируясь в свою истинную форму — огромного нетопыря. — В «Сердце Энтропии» есть изъян! Его можно уничтожить только соединив магию чародейки и ведьмачий знак Гелиотроп! Геральт понял: чтобы победить Итлину, захватившую Фрингилью, ему нужна Трисс. Но Трисс была связана клятвой верности Эмгыру, подкрепленной магическим контрактом. — Трисс! — крикнул Геральт, уворачиваясь от багровых молний. — Вспомни не Каэр Морхен, не Ложу и не советы королей! Вспомни, кто ты есть! Ты — чародейка, которая спасла меня, когда я был никем! Трисс Меригольд посмотрела на свои руки. Клеймо на запястье, наложенное Эмгыром, вспыхнуло болью, но она пересилила её. С криком, полным ярости, она разорвала магическую цепь и бросилась к Геральту. В этот момент Регис вцепился в горло Итлины-Фрингильи, отвлекая её. Цири, используя свои способности, начала создавать вокруг них пространственный вакуум, чтобы взрыв не уничтожил Вызиму. — Сейчас, Геральт! — выкрикнула Трисс, направляя поток чистейшего огня в артефакт. Геральт сложил пальцы в знаке Гелиотроп, но не для защиты, а чтобы инвертировать энергию Трисс. Произошла вспышка. Когда пыль осела, Фрингилья лежала без чувств, Итлина исчезла, а «Сердце Энтропии» превратилось в обычный серый камень. Эмгыр, потирая ушибленное плечо, медленно поднялся. Его план рухнул, но он всё еще был Императором. — Это еще не конец, — холодно произнес он. — Туссент всё еще в моих руках. И Анна-Генриетта ждет результатов. — Нет, Эмгыр, — Лютик вышел из тени, его лицо было бледным, но решительным. — Я отправил письмо своей кузине через секретную почту вампиров Региса. Она знает, что ты её обманул. Если твои войска не покинут Туссент через час, вся гвардия Боклера развернет свои копья против Нильфгаарда. Геральт посмотрел на друзей. Они были изранены, преданы и измотаны, но они стояли вместе. — Похоже, Ваше Величество, — ведьмак убрал меч, — политическая партия окончена. И на этот раз вы проиграли не ведьмаку, а тем, кого считали своими пешками. Белый Волк стоял посреди дымящихся руин тронного зала, тяжело дыша. Воздух был пропитан озоном и жженой серой. Он обернулся к Йеннифэр, которая только что развеяла остатки защитного купола. Её лицо было бледным, а руки заметно дрожали — удержание барьера против багровой энергии стоило ей колоссальных сил. — Как она здесь оказалась, Йен? — Геральт указал на Фрингилью Виго, лежащую без чувств. — Она должна была быть в Нильфгаарде, под домашним арестом после всего, что натворила. Йеннифэр поправила разорванный кружевной манжет и горько усмехнулась. — Эмгыр никогда не оставляет ценные инструменты ржаветь в подвалах, Геральт. Фрингилью тайно вывезли из столицы ещё месяц назад. Император знал, что «Пророки Красного Знамени» используют магию, которую мы не понимаем. Ему нужна была чародейка, готовая на всё, чтобы вернуть его милость. Она была его «страховкой». — Страховкой, которая едва не стоила нам мира, — Цири подошла к ним, вытирая клинок о грубую ткань своих штанов. Её изумрудные глаза всё еще светились остаточным светом Старшей Крови. — Она не просто помогала ему. Она искала в этом разломе способ вернуть силу Ложе. — Тише, — Регис, склонившийся над Фрингильей, поднял руку. — Она приходит в себя. И боюсь, её воспоминания нам не понравятся. Чародейка открыла глаза. В её взгляде не было привычного высокомерия — только первобытный ужас. Она вцепилась в рукав Региса. — Он обманул меня... Эмгыр не хотел остановить Второе Сопряжение. Он хотел его возглавить.