Проклятие Чёрной жемчужины. Глава 4

      Маргарет Аддерли аккуратно прибирала рабочее место, обустроенное на подоконнике, параллельно любуясь заходящим солнцем. Недавно ей исполнился двадцать один год, а значит, прошло почти два года с той поры, как она очутилась в этой эпохе.       Семья Суонн, несколько месяцев назад узнав, что Маргарет умеет рисовать, подготовила потрясающий подарок: портативный этюдный ящик, что являлся настоящим походным набором художника. Такого у неё не было даже в будущем. Кожаный, с металлической отделкой, он был слишком тяжёл для леди восемнадцатого века. Поэтому, если Маргарет решала отправиться порисовать вне дома, с ней всегда отправляли Корбина. Девушке было ужасно неловко в таких ситуациях, но не могла ведь она сказать, что у неё уже получается слабенькая Левиоса… Поэтому чаще она предпочитала отдаваться творчеству в собственной комнате. Помимо этюдного ящика семья Суонн подарила мольберт, холсты на подрамниках, набор красок, кистей и мела для набросков.       Сегодня волшебница закончила картину, которую не была готова показывать кому-либо. С изображения на неё глядели члены семьи, что остались в далёком будущем. Строгий, вечно хмурый отец, который готов помочь с любой проблемой; нежная мама, горящая собственным бизнесом и любовью к двум дочерям; и младшая сестрёнка, что сейчас переживала бунтарский период.       «Элайзе скоро должно исполниться шестнадцать… Интересно, она всё так же хочет продолжить мамино дело, или привлекло что-то другое?»       Маргарет не знала как ей, путешественнице во времени, теперь его исчислять. Поэтому она решила думать, что её семья продолжает жить, только без старшей дочери, что попала в такую западню.       Первые месяцы она чуть ли не каждую ночь плакала от воспоминаний. Как они там? Что с ними? Всё ли хорошо? Смогли ли отойти от её исчезновения? Скучают ли по ней?       Калитка громко отворилась — дворецкий как раз обещал её смазать в обед, — и она увидела знакомую тёмную макушку. Уильям Тёрнер.       Грустная улыбка сама появилась на губах, стоило ей увидеть в другой части сада читающую Элизабет, которая, также услышав скрип, подняла голову. Её подопечная спешно встала, чтобы поприветствовать гостя.       «А мистера Норрингтона она так приветствовать не спешит…»       Волшебница знала, что сравнивать глупо. Уилл был обаятельным парнем всего на год старше мисс Суонн. Он честно и со всей отдачей трудился в кузнице, тренировался, учился грамоте, чтобы стать достойным членом общества. У него были такие же горящие глаза, как и у юной леди, на которую он не мог не любоваться.       Мистеру Норрингтону, оказывается, исполнилось двадцать пять осенью, и его сфера интересов была слишком чужда женскому сердцу, как и он сам.       Однако губернатор не раз намекал, что заинтересован в нём, как в потенциальном зяте. А некоторые представители высшего общества на Ямайке и вовсе считали вопрос давно решённым. Маргарет даже сама удивилась, узнав, что господин Суонн ещё не заключил помолвку, — возраст Элизабет давно то дозволял. Но мужчина решил быть в этом вопросе не политиком, а любящим отцом, для которого в первую очередь важно счастье дочери. — Уилл, как я рада вас видеть! Вы к нам надолго? — Мисс Суонн, я только должен передать готовые подставки для мушкетов…       «Он совсем не изменился за это время, всё такой же упрямо вежливый,» — эта мысль вернула волшебницу в день знакомства, который случился ещё до разоблачения. Элизабет тогда взяла на себя роль хозяйки с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Она решила лично показать гостье все достопримечательности города: форт, рынок, причал, церковь и, разумеется, ту самую осадную стену, с которой открывался лучший вид на гавань. — А вон там, — Элизабет указала на восточную часть порта, — мастерская мистера Брауна. Он лучший кузнец в Порт-Ройале. Делает замки, ключи, решётки… О! — её голос внезапно оживился, и Маргарет, проследив за взглядом подопечной, заметила юношу, который почти бегом направлялся к ним, ловко лавируя между торговцами и матросами.       Он был высок для своих лет, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и открытым, серьёзным лицом. Одет просто, но опрятно — видно, что юноша был невысокого происхождения, однако стремился выглядеть прилично. — Мисс Суонн! — он остановился в нескольких шагах, переводя дыхание, и только потом заметил её спутницу. Поклонился — чуть неуклюже, как человек, которого учили хорошим манерам уже во взрослом возрасте, а не вбивали их с рождения. — Мистер Тёрнер, — Элизабет улыбнулась, и Маргарет немедленно заметила, как юная подруга выпрямила спину и расправила плечи. — Какая неожиданная встреча. — Я увидел вас с форта и… — он замолчал, явно понимая, что признаваться в том, что заметил её издалека и побежал через весь порт, только чтобы поздороваться, пожалуй не стоит.       Маргарет перевела взгляд с одного на другую. Элизабет смотрела на Уилла с той особой смесью радости и заинтересованности, которую невозможно подделать. Юноша же смотрел на девушку так, будто она была единственной во всём Порт-Ройяле. Понятно… Что же, возможно стоит немного помочь подросткам? — Меня зовут Маргарет Аддерли, — представилась она, решив прервать затянувшуюся паузу. — Я гостья семьи Суонн. Элизабет как раз показывала мне город. Возможно, мистер Тёрнер, вы могли бы к нам присоединиться? — она сделала короткую паузу и добавила с невинным выражением лица. — Тем более что однажды мисс Суонн чуть не похитили прямо у причала. Лишняя пара глаз не помешает.       Уилл бросил быстрый взгляд на Элизабет — в его глазах мелькнула тревога, смешанная с беспокойством. — Если мисс Суонн не возражает… — Нисколько, — ответила Элизабет быстрее, чем требовал этикет, и тут же прикусила губу.       Оставшуюся часть экскурсии Маргарет шла на полшага позади, делая вид, что заинтересована архитектурой форта, и не мешая им на пару рассказывать что где находится. Очень скоро младшие, незаметно для себя, переключились на тему последних новостей и слухов.

***

      Первый год в Порт-Ройале Маргарет провела, честно пытаясь смириться с модой восемнадцатого века. Она носила платья, которые ей дарила Элизабет, и те, что удалось заказать у местной портнихи на свои честно заработанные деньги. Но каждый раз, когда она пыталась сделать что-то быстро, — наклониться за упавшей книгой, перешагнуть лужу на мостовой, просто пройтись быстрым шагом, — корсет напоминал о себе глухой болью в рёбрах, а юбки цеплялись за всё подряд. Тогда волшебницу рискнула попросить сшить платье по её личным наброскам, на что получила недоуменный и подозрительный взгляд.       Мерлин, Бог, Зевс, да кто угодно! Маргарет мечтала о брюках. О простых, удобных брюках, в которых можно ходить, сидеть, дышать — не думая о том, как это выглядит со стороны. Ну, крайний вариант юбка или платье хотя бы по колено! Но нет, такая длина даже на ночных сорочках считалась распутной…       С грустью она вспоминала ателье мамы, которое за десять лет обрело такое количество клиентов, что очередь была расписана минимум на три месяца вперёд. И, конечно, миссис Аддерли брала любимых дочек на работу, а с возрастом даже поручала простейшие задачи. Вот Маргарет, а точнее Мэгги, помогает матери раскраивать ткань на большом столе, вдыхая запах свежей шерсти и лаванды. Вот мама показывает, как правильно вплетать защитные руны в швы, чтобы платье не пачкалось и дольше сохраняло форму. Вот она сама, двенадцатилетняя, корпит над простым летним платьем для себя — первым, сшитым почти без помощи.       Однажды вечером, когда Элизабет уехала с визитом к соседям, Маргарет села на кровать и честно спросила себя: что мешает ей шить самой?       Ответа не нашлось.       Она купила ткань у местного торговца — простую, недорогую, но добротную. Иглы и нитки нашлись в кладовой миссис Хиггинс, которая, скрепя сердце, выдала их для обучения прикладным искусствам. В особняке все знали, как Элизабет ненавидит вышивать, что для благородной леди нонсенс. Но также все знали, что у Маргарет невероятная способность заинтересовывать даже самым скучным делом.       Сначала она тренировалась на чём-то простом, поэтому первые изделия выходили скромными, но в то же время удобными — юбка свободного кроя по щиколотку, не сковывающая шаг, блуза с широкими рукавами и минимумом завязок, а также привычное бельё, которое было тщательно спрятано от всех. Слуги перешёптывались за спиной, но губернатор, увидев её творения, лишь пожал плечами: женская мода ему уже лет тридцать непонятна.       А вот Элизабет, увидев обновки, немедленно захотела такие же. Так у Маргарет появилась первая и единственная заказчица, а заодно и повод совершенствоваться.       «Видела бы меня мама… Она так расстроилась, когда после выпуска я отказалась развиваться в швейном мастерстве».       Со временем волшебница начала вплетать в швы простейшие руны, которые требовали минимум вливания магических сил. Но благодаря им ткань стала чуть прочнее, чуть мягче и чуть лучше сидеть на фигуре.       За два активных года кройки и шитья гардероб девушки значительно пополнился, в том числе и брюками. Чаще она надевала их под платья, чтобы чувствовать себя увереннее. Однако в глубине шкафа хранилось несколько вариантов, которые не стыдно будет надеть когда-нибудь…

***

      Когда после очередного возвращения с долгого плаванья лейтенант Норрингтон первым делом пришёл на аудиенцию к губернатору, Маргарет начала подозревать, что возможно у офицера нет своего дома в Порт-Ройяле. Этой шуткой она шёпотом поделилась с Элизабет, которая еле-еле сдержала смешок. Однако факт того, что после каждого возвращения молодой мужчина сначала посещает особняк Суоннов, неоспорим.       После замечания мистера Норрингтона волшебница стала больше уделять внимания подбору материалов для лекций и бесед. Она должна быть готова к любому каверзному вопросу или ремарке, которые могут возникнуть когда угодно и у кого угодно. В конце концов, кто сейчас знает будущую историю: она или общество? Ответ очевиден.       Сегодня девушки расположились в кабинете губернатора — с его разрешения, конечно, ведь тот уехал с утра по делам в форт, — и теперь стояли перед огромной картой мира, занимавшей почти всю стену. Конечно, Аддерли видела некоторые неточности в изображении континентов, но это были такие мелочи, что не стоили внимания. В руках она держала перо, что служило импровизированной указкой. — …теперь перейдём непосредственно к культурным явлениям и тому, как именно географическое положение стало причиной их возникновения. — Маргарет обвела восточное побережье Азии. — Япония. Я много раз о ней рассказывала. Государство закрытое, но невероятно интересное. И, кстати, факт закрытости уже является культурным моментом. Ваши идеи, как с этим связано географическое положение? — Насколько помню, народ очень традиционен, вы рассказывали, что европейское для них чуждо… — Элизабет, сейчас путаем причину и следствие, — не стесняясь перебила Маргарет. — Они закрыты, и поэтому главная ценность лежит в традиционализме. Но что стало причиной закрытости? Подсказка висит перед глазами. — Они… На острове? — Именно! Это островное государство - раз, а значит, их развитие уже идёт в изоляции. Но есть и второй момент: рельеф. Он преимущественно горный и холмистый. Если мы поделим всю их землю на пять частей, то четыре из них практически не пригодны для земледелия, а значит, и проживание там затруднено. В итоге мы получаем население, которое живёт в отдалении, вынуждено внутри себя бороться за наиболее выгодные территории, а также экономить каждый участок. Им просто физически некуда впускать иностранцев. Добавим к этому жёсткую иерархию, которая позволяет контролировать всех жителей, их расселение и взаимоотношения, и получим необходимость в традиционализме как поддержке иерархического строя.       Слушая Маргарет, Суонн порой казалось, что та рассказывает не про реальные страны, а про что-то несуществующее. Как же огромен и удивителен этот мир! Удивительнее только то, что мисс Аддерли так много о нём знает… — Между прочим, говоря о морских государствах, мы уже обсуждали их особенности на примере Древней Греции. — Компаньонка протянула девушке перо. — Покажете её расположение на карте? — Маргарет, вы до конца жизни будете мне ту ситуацию припоминать? — Элизабет закатила глаза и верно указала на северный берег Средиземного моря справа от Апеннинского полуострова. — Как вы переселили греков в Африку? Конечно, ещё вашим детям буду рассказывать.       Только юная Суонн пыталась придумать достойный ответ, как их занятие прервал возглас губернатора: — Лейтенант Норрингтон! Прошу прощения, вы долго меня ждёте?       Громкий голос заставил обеих девушек вздрогнуть — они и не заметили как дверь в кабинет оказалась приоткрыта. Обернувшаяся Маргарет успела краем глаза заметить только промелькнувшую тень знакомой фигуры. Он точно стоял там. И определённо не мог не слышать её рассказ. Мерлин, как давно он там находился?       Мистер Норрингтон шагнул в кабинет вместе с господином Суонном. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, однако одну странность волшебница всё же уловила — офицер всегда смотрел прямо перед собой, а если уважал собеседника, то на него. Сейчас же при входе в кабинет его глаза были прикованы к карте, которую они использовали как обучающий материал. — Простите, что прерываю, леди, но мне снова нужен мой кабинет, — тепло улыбнулся губернатор, глядя на дочь, что всё ещё стояла с пером в руке. — Конечно, господин Суонн, мы уже уходим. — Старшая девушка спешно поклонилась. — Мистер Норрингтон. — Ещё один приветственный поклон. А теперь можно бежать, точнее быстро уходить. — Мисс Суонн, мисс Аддерли, — в такой же манере ответил лейтенант. И ладно бы просто сказал — Маргарет уже привыкла к подобному общению, но почему-то сегодня мужчина, вопреки своей традиции, решил посмотреть в глаза не Элизабет, а ей. И под этим взглядом она почувствовала себя как сбежавший от родителей ребёнок перед опытным аврором.       Щёки девушки предательски начали краснеть. Это несправедливо! У них разница всего четыре года, так почему она боится его? В конце концов это она здесь чистокровная волшебница, а он — магл! Какая разница что он думает об её академических способностях, Маргарет ведь знает, что она права в своих суждениях.       Из кабинета скрывающаяся волшебница выскользнула чуть быстрее, чем того допускали рамки приличий.

***

      Одна из ужаснейших пыток для человека, выросшего в начале двадцать первого века, это отсутствие привычной гигиены.       И дома, и в Хогвартсе Маргарет воспринимала горячую воду, мыло с ароматом лаванды, многочисленные кремы, лосьоны и зубную пасту как данность. Здесь же, в Порт-Ройяле, мыло было грубым и пахло щёлоком, шампуней не существовало в принципе, а горячую ванну можно было принять раз в неделю — и то после долгих приготовлений. Причём все считали это глупой прихотью столичной леди. Однажды, разглядывая свои руки, — обветренные, с заусенцами, — Маргарет чуть не расплакалась от отвращения.       Но жалеть себя было некогда. Она всё-таки волшебница, поэтому стала усиленно тренировать «Инсендио», которое позволило бы самостоятельно подогревать воду. Которую перед этим она ещё будет аккуратно левитировать в ведре… На какие риски приходится идти ради чистого тела!       Также в помощь пришли воспоминания, как её соседка по комнате, происходящая из семьи зельеваров самостоятельно варила косметические средства индивидуально под себя. И как Маргарет помнит, даже не везде нужны магические ингридиенты! Надо только подобрать хотя бы приблизительно подходящие рецепты и попробовать. Если что скажет, что заваривала травы для чая… Первым на очереди было мыло, брусок которого вышел комковатым и плохо пенился, но зато пах морской солью. Второе вышло удачнее. Ну а к третьему она приноровилась и даже подарила экземпляр Элизабет, рассказывая что-то о древнем рецепте первых египтян.       Дальше пошли эксперименты: шампуни на основе морских минералов, — благо, Карибское море было в двух шагах, — которое отлично вымывало грязь, увлажняющее кокосовое масло для тела, маски для нежной кожи из овсянки и мёда, которую они с Элизабет наносили друг другу на лицо по вечерам.       По маленьким крупицам, но Аддерли искренне старалась воссоздать хоть что-то привычное из своего родного времени.

***

      Как девушка узнала позже, Уилл оказался подмастерьем кузнеца. Сирота, спасенный после крушения, причём Элизабет сама присутствовала на том корабле. К тому же сам губернатор всегда с теплотой относился к юноше, приносящему заказы. Это навело Маргарет на мысль, что господин Суонн очень хотел большую семью, но по трагичным обстоятельствам имел только дочку.       Это подтвердила и Элизабет: Уэзерби Суонн оказался однолюбцем, что хранил верность почившей жене. К сожалению, она погибла во время родов второго ребёнка, который тоже не выжил. Девочке было три года.       «Какой же губернатор невероятный мужчина!»       Маргарет всегда была в хорошем настроении после встречи с ним. Вот и сейчас она радостно спускалась на первый этаж, держа в руках несколько новых книг, заказанных мистером Суонном для их занятий. Но холл не пустовал.       Уилл Тёрнер явился с небольшим свёртком, - очередной выполненный заказ для хозяйства, — а рядом с ним, обмахиваясь веером стояла Элизабет. Волшебница покачала головой, подумав о том, что стоит как-нибудь рассказать о веерном этикете. Пока он только формировался, но вся знать столичных городов Европы была о нём в курсе.       Сегодня Маргарет подготовила особую тему для беседы, однако, увидев Уилла, девушка задумала провернуть маленькую шалость. — Мистер Тёрнер, вы как раз вовремя. Я собираюсь поведать Элизабет об истоках пиратства — тех, что уходят корнями в античность. Уверена, вам это тоже будет интересно. Может присоединитесь?       Уилл замялся, переводя взгляд с одной леди на другую. Формально компаньонка не имела права приглашать гостей в дом господ. Но её тон был таким спокойным и уверенным, будто она делала это каждый день. — Я не хотел бы навязываться… — О, перестаньте, мистер Тёрнер! — Элизабет, как всегда, развеяла все сомнения одним движением руки. — Маргарет рассказывает так, будто видела всю историю своими глазами. Идёмте!       В библиотеке, устроившись в креслах, волшебница почувствовала ностальгию: на Когтевране была традиция, что старшекурсники раз в неделю рассказывают младшим ребятам лекции по истории магии. Все понимали, как тяжело слушать профессора Бинса, особенно первому и второму курсу. Они также садились в гостиной, кто на диване, кто на мягком ковре, и могли часами пересказывать информацию с дополнениями, которые изучили сами. — Первые пираты появились почти одновременно с первыми кораблями. Финикийцы, древние греки, древние римляне — все они сталкивались с морскими разбойниками. В «Одиссее» Гомера, написанной более двух тысяч лет назад, пираты упоминаются, как нечто само собой разумеющееся. Более того, в античности пиратство не считалось чем-то позорным — это был рискованный, но вполне уважаемый промысел, ведь царствовал принцип «сильнейшего». Порой целые города жили за счёт морского грабежа. Например, иллирийцы на Адриатике. Или киликийцы у берегов Малой Азии, которые однажды даже похитили молодого Юлия Цезаря. — Цезаря? — переспросил Уилл, не понимая почему Маргарет так выделила это имя. — Именно, это один из величайших древнеримских полководцев и диктаторов. В молодости он попал в пиратский плен, и, по легенде, когда пираты назначили выкуп в двадцать талантов, он оскорбился и потребовал поднять цену до пятидесяти — настолько высоко он себя ценил. Если что, это больше двух тысяч килограммов серебра! А после освобождения собрал флот, вернулся и распял их. Такая вот история о том, как ещё не стоит недооценивать заложников.       Элизабет рассмеялась, а Тёрнер покачал головой. — Не думал, что история такая… Весёлая, — неуверенность в его голосе невозможно было не услышать. — Местами да, — кивнула Маргарет. — Но чаще довольно жестока, а главное, в ней нет места правильности и неправильности. Всё уже случилось, где-то прекрасным, а где-то ужасным образом. — А абордаж как тактика боя давно появилась? — протянула Элизабет, не стеснявшаяся задавать вопросы. — Пф, спрашиваете! Как раз в античности абордаж и появился, — откинулась в кресло Маргарет. — Это сейчас на каждом судне есть пушки, благодаря котором можно победить даже без прямого столкновения. Активнее всего эту тактику использовали римляне, за три века до нашей эры, когда вели войны с карфагенцами. — Выходит, пираты были всегда, — задумчиво сказал Уилл. — Но и всегда с ними пытались бороться. — История людей это история борьбы за ресурсы, чем бы они ни были. И даже любыми способами… Не знаю, будет ли для вас секретом, что пиратство и закон могут спокойно идти рука об руку. Иногда одни и те же люди были и тем, и другим. — Каперы, — понимающе хмыкнул парень. — Именно. Правители могут нанимать или создавать каперов, чья задача грабить суда вражеского государства. А когда война заканчивается, таковые становятся пиратами — просто потому, что не умеют жить иначе. — Так значит, часть пиратов не виноваты, что ведут такой образ жизни?       «Начало моей любимой части: мисс Свон и провокационные вопросы». Сейчас Маргарет понимала как важно подобрать правильные слова, чтобы аккуратно сформировать у подопечной необходимое отношение к пиратству. Волшебница ещё в день знакомства поняла как та неравнодушна к этим… Людям.       Однако только она приготовилась к воспитательному монологу, как заметила хмурого Уилла, что сидел, скрестив руки на груди. И действительно: в следующую секунду парень решил высказать собственное мнение. — Считаю, что всё-таки человек сам решает, кем ему быть. Мне кажется, что оправдывать преступления обстоятельствами, это не выход. Мы все люди с разным прошлом, но всегда есть возможность выбирать.       Элизабет, почувствовав отпор, увлечено подалась вперёд. Девушка не любила сдаваться. — А что, если у человека нет выбора? Если он родился в семье пиратов, или его заставили, или… — Выбор есть всегда, — твёрдо повторил Уилл, спокойно перебив юную леди. — Надо только помнить, что за любой вариант придётся платить. Порой — жизнью. Однако не значит, что выбора нет. Тем, кто так говорит, просто не нравится его делать.       Маргарет смотрела на парня, нет, на молодого мужчину, с молчаливым восхищением. Неужели это он ещё двадцать минут назад краснел в присутствии Элизабет? Сколь много в нём оказалось внутренней силы и приверженности собственным принципам, раз он готов отстаивать их перед объектом восхищения. — Должна признать, мистер Тёрнер, ваша позиция делает вам честь, — сказала волшебница. — А вы ещё не хотели присоединяться! Думаю, нам стоит чаще приглашать вас на беседы. — Благодарю, мисс Аддерли, но думаю такая похвала излишне… — Уилл, Маргарет совершенно права! — ласково улыбнулась Элизабет. — Не стоит скромничать, вы очень интересный собеседник.       Волшебница с улыбкой смотрела на чуть покрасневшие щёки мистера Тёрнера. Кажется, её маленькая шалость удалась!

***

      К середине второго года проживания в новой-старой эпохе встречи с лейтенантом Норрингтоном стали для Маргарет будничными. Страх, что поселился в день, когда он разоблачил её первую легенду, улёгся. Да, она всё ещё подбиралась в напряжении, завидев статного военного, но отнюдь не из-за, как ей казалось раньше, настороженности в её сторону. Джеймс Норрингтон... был Джеймсом Норрингтоном, и этим внушал.       Будучи гостьей на светских приёмах (как компаньонка она обязана сопровождать Элизабет везде вне особняка), Аддерли заметила, что стоило офицеру появиться, как мужчины приосанивались, а женщины поправляли причёски и пышные юбки. Рядом с идеальным дворянином, что славился исключительной дисциплиной, все представители общества начинали чувствовать себя недостаточными.       Осознав эту простую истину, Маргарет выдохнула — как справиться с подобным она знала благодаря отцу-чиновнику. Тот в силу профессии боялся допустить ошибку, сделать что-то неидеально. И, конечно, учил этому любимую дочь. Переломный момент произошёл на третьем курсе, когда юная волшебница принесла по окончанию года «выше ожидаемого» по уходу за магическими существами… В ходе месяцев споров и примирений внутри семьи Аддерли был найден компромисс: отец отметил те дисциплины, которые считал наиболее важными, и согласился смириться с неидеальными оценками по остальным. С того момента волшебница поняла, что в принципе быть неидеальной это нормально.       Что она вновь позволила себе даже в новой эпохе. Растрепалась причёска? У неё волнистые волосы, они и не будут ровно лежать. Стёрлась помада? Её и естественный цвет губ устраивает. Запачкался подол платья? Так они не в воздухе парят. Пышность юбки не соответствует моде? Вид собственный фигуры в зеркале вполне устраивает. Лицо неидеально белое? Так она и не актриса, чтобы в пудре купаться… Ладно, отвечая последний раз, Маргарет чуть не попала в скандал: она забыла, что в восемнадцатом веке отношение к актёрской деятельности было предвзятым и по сути являлось синонимом девушки лёгкого поведения. Именно с того момента Аддерли окончательно успокоилась, «отстояв себя» перед всем светским обществом, и решила отныне просто благодарить и улыбаться. А то мало ли…       Поэтому нынче налетев на подходящего к кабинету мистера Норрингтона, волшебница не испугалась, а скорее удивилась — тот сам на секунду растерялся. И увиденная мимолётная растерянность в обычно серьёзных глазах внезапно придала уверенности — Маргарет рискнула чуть внимательнее рассмотреть знакомое лицо. Синяки под глазами, морщинки между бровей из-за постоянной хмурости, поджатые губы, впалые щёки. И даже немного ассиметричный нос, что часто бывает у мужчин, которые участвуют в драках или битвах. — Мисс Аддерли, — первым среагировал офицер, отходя на шаг. — Ох! Прошу прощения, мистер Норрингтон. Я… Немного задумалась. — Я заметил, — сухо ответил он, отворачиваясь к окну. — Вы не ушиблись?       Впервые за два года мистер Норрингтон поинтересовался её состоянием. Наверное, случись это раньше, Маргарет бы точно замерла безмолвной статуей. — Нет-нет, всё в порядке. Я просто спешила на обед. А вы, как понимаю, снова с отчётом?       Мужчина лишь кивнул, явно показывая, что разговор исчерпан. Однако волшебница будто впервые открыла глаза, смотря на него. Возможно она совершает ошибку, но сейчас перед ней стоял не грозный лейтенант, что избавляет Карибское море от пиратов, а уставший молодой человек. Который наверняка даже не ел, когда пришёл с очередным отчётом. — Господин Суонн в это время планирует обедать. Боюсь, что вам придётся дожидаться его здесь или… — она сделала паузу, видя, что привлекла внимание офицера. — Присоединиться к трапезе. Уверена, что вас там очень хотят видеть.       Мистер Норрингтон посмотрел на неё так, будто она предложила ему пробежаться по причалу босиком. Держась за руки. Однако в тоне и словах данные эмоции не отразились: — Благодарю, но я не хотел бы стеснять. — Никакого стеснения. Элизабет будет очень рада послушать о вашем крайнем выходе в море.       И тут на помощь в увещевании пришёл настоящий эксперт, которому невозможно отказать. — Правда, мистер Норрингтон, Маргарет абсолютно права — присоединяйтесь! — раздался голос сверху. Уэзерби Суонн спускался по лестнице с таким видом, будто только что выиграл в карты. — А то кажется лишь моё общество прекрасным дамам наскучило.       Лейтенант бросил короткий взгляд на Маргарет — одновременно раздражённый и обречённый, и молча кивнул, признавая поражение. — Хорошо. Благодарю за приглашение.       За обедом он говорил мало, лишь сухо отвечал губернатору, однако волшебница заметила, что он прислушивается, когда она рассказывала Элизабет план тем на ближайшие занятия. Поняв, что такое внимание отвлекает, Маргарет плавно переключилась на тему, которую ненавидят все мужчины: жалобы на то, чего ей не хватает. Вроде тактика сработала.

***

      Если бы кто-то сказал Маргарет несколько лет назад, что она будет мечтать о домовом эльфе, то она бы рассмеялась. Но теперь, каждое утро просыпаясь в комнате, где пыль скапливалась быстрее, чем девушка успевала её вытирать, она готова была отдать многое за одного-единственного маленького помощника.       Слуги в особняке старались, но они были людьми, которые уставали, отвлекались, не могли находиться в десяти местах одновременно. А главное — они не должны были заметить, что в её комнате есть её нестандартные вещи. После ситуации с Дейзи, волшебница официально попросила не прибираться в её комнате, объясняя это заботой о самих слугах. Однако на деле это была вынужденная часть её конспирации.       На помощь пришла магия. Как и всегда в её жизни. Но теперь Маргарет по достоинству оценила каждое чистящее заклинание. А благодаря частой уборке сил тратилось со временем всё меньше — волшебница крепла.       Почувствовав это, Аддерли теперь запиралась по вечерам не для написания дневника в свете люмоса, а ради изматывающих отработок заклинаний: левитация книги и метёлки, зажигание свечей, очищение воды от грязи, ремонт сломанных вещей. Уже к третьему году жизни её комната стала самым чистым и ухоженным местом в особняке. Правда об этом по сути никто не знал.

***

      На дворе наступала осень, когда господин Суонн объявил, что приезжает невероятно важный гость — Лорд Сэмюэль Рэндольф, нынешний глава Британской Ост-Индийской торговой компании. От подобной новости весь Порт-Рояйл гудел и копошился словно встревоженный улей. Однако для Маргарет и Элизабет ничего, кроме подготовки соответствующих платьев, не изменилось. А вот мистер Суонн в полной мере показал, почему является губернатором колониального центра Карибского моря: благодаря организаторским навыкам он не только в сжатый срок привёл в порядок форт, продумал досуг, созвал гостей, подготовил практически королевский зал, но и сохранял человеческое отношение, грамотно заставляя людей чередовать работу с необходимым отдыхом. «Человеческий капитал самый недооценённый в наше время», — вздыхал мужчина, когда Элизабет спросила, почему бы просто не заставить всех работать, пока результат не будет достигнут. Молодая девушка кивнула, впитывая информацию получаемую не только от Маргарет, но и от отца. Волшебница вообще заметила, что подопечная стала более спокойной или, вернее сказать, притихшей. Видимо, бунтарский период близок к своему окончанию.       Само мероприятие было похоже на любой светский приём, разве что поражал размах — сразу видно, что губернатор хотел произвести впечатление на Лорда. — Элизабет, оставляю тебя хозяйкой вечера, я вынужден составить компанию сэру Сэмюэлю. Маргарет, на тебе гости.       Такой сценарий был разработан господином Суонном на случай непредвиденной ситуации — он подозревал, что глава компании приехал не на простую экскурсию, а обсудить новости государственной важности. А значит, мероприятие может остаться без контроля, чего нельзя допустить.       Благо, даже по плану оставался последний завершающий час. Достопочтимые гости были изрядно выпившими, кто-то уже спал в зонах отдыха. И если задача Элизабет состояла в том, чтобы пообщаться с теми, кто ещё стоит на ногах, то Маргарет необходимо было найти сопровождающих у тех, кто был во власти Морфея. Чем они и занялись.       Маргарет успешно находила жён, сонных служанок, личных лакеев, которые только и ждали повода увести своих господ. Она двигалась от одной группы гостей к другой, вежливо улыбалась, тихо отдавала распоряжения и чувствовала, как к концу вечера её собственные силы подходят к концу. Оставался последний гость, которого она весь этот час обходила стороной, надеясь, что молодой мальчишка-слуга сам успеет увести. Чуда, увы, не случилось, а потому грузный мужчина в расстёгнутом камзоле, завидев Маргарет, радостно заулыбался и тут же покачнулся при попытке встать. — Миледи, — пробормотал захмелевший гость, хватая Маргарет за локоть и притягивая к себе с неожиданной для его состояния силой. — Какая милая леди… Проводите меня лично, я настаиваю…       Волшебница напряглась, стараясь не кривиться от запаха алкоголя и желая аккуратно высвободиться из захвата, но мужчина держал крепко и явно не собирался соблюдать приличия. Слуга испуганно топтался рядом, не зная, как вмешаться. — Сэр, вам лучше отправиться домой, — твёрдо произнесла Маргарет, стараясь сохранять спокойный тон, но её пальцы уже побелели от напряжения.       Она не переносила пьяных людей и когда её хватают — волей-неволей вспоминался капитан пиратского корабля, что взял её в плен почти два года назад. Ничего, она справится и сопроводит — нельзя подставлять губернатора. — Я провожу.       Холодный, как лезвие, голос раздался за спиной. Мистер Норрингтон возник словно из ниоткуда — как всегда прямой, собранный, с тем самым непроницаемым выражением лица, которое когда-то пугало её саму. Он, не церемонясь, перехватил руку захмелевшего гостя и помог слуге усадить того в поджидавшую карету во дворе. Дверца захлопнулась, экипаж тронулся, и только тогда Маргарет выдохнула. — Благодарю, мистер Норрингтон. Вы появились очень вовремя. — Знаю, — сухо ответил он. — Вам не стоило провожать гостей в одиночку. — Это одна из моих обязанностей этим вечером.       Мужчина лишь кивнул, но Маргарет неожиданно заметила, как его челюсть сжалась сильнее — верный признак того, что лейтенант недоволен происходящим.       Они направились обратно в бальный зал. Путь был недолгим, но молчание между ними тяготило волшебницу. К своему стыду она сегодня вообще не обратила на него внимание, ведь привыкла, что тот исчезает сразу после официальной части. — Я думала, вы уже покинули приём, — сказала девушка, когда они подошли к дверям зала. — Вы ведь не любите такие вечера. — Не люблю, — согласился офицер и сильнее нахмурился. — Но у меня были дела. — Надеюсь, вы успели их закончить? — Почти, — он резко повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. — Я должен был вручить подарки, привезённые из Лондона. — Точно, господин Суонн рассказывал, что именно вас отправили сопровождать лорда Рэндольфа. — Маргарет чуть отступила. Она была слишком уставшей, чтобы выдерживать достойно этот контакт. — Если нужно что-то передать губернатору или Элизабет, я могу… — Губернатору и мисс Суонн я уже вручил.       Перебитая волшебница замерла. «И что тогда нужно от меня?». В замешательстве она ждала продолжения, но мистер Норрингтон не спешил объяснять. Если бы Маргарет его не знала, то подумала бы, что он волнуется. — Я передал кое-что для вас через дворецкого, мисс Аддерли. Хотел бы вручить лично, как подобает, но… — он сделал короткую паузу, подбирая слова. — Но не могу позволить леди таскать тяжести.       Девушка заморгала. Подарок? Ей? От него? Это звучало так абсурдно, что она потеряла дар речи. — Это… Очень неожиданно. И очень щедро, — наконец выдавила она. — Благодарю вас, мистер Норрингтон. Не уверена, что заслуживаю… — Не стоит, — офицер поклонился и отвернулся. — Доброй ночи, мисс Аддерли.       И ушёл прежде, чем она успела что-либо ответить. Волшебнице ничего не оставалось, кроме как возвратиться к Элизабет, которая успешно справилась со своей частью гостей. Обе вымотанные, но довольные девушки ехали в карете, мечтая лишь снять туфли, развязать корсеты и упасть в кровати.       Но войдя в свою комнату, Маргарет замерла на пороге. У окна действительно находился подарок в виде массивного деревянного чемодана с металлическими вставками и медными застёжками. Мистер Митчелл, должно быть, распорядился доставить его сюда.       Волшебница понимала как глупо со стороны выглядит, смотря на подарок так, будто там спрятано проклятие. Или какая-нибудь бомба — в мире маглов же сейчас находится. Но совладав с внутренним напряжением девушка медленно подошла, опустилась на колени и открыла крышку.       И не смогла сдержать удивлённого вздоха.       Внутри, уютно устроившись в бархатном гнезде, лежал телескоп. Не игрушечный, а настоящий телескоп с латунными кольцами и отполированными линзами. Он был далёк по удобству и качеству от тех, какими она пользовалась во время учёбы, но, учитывая что в этом веке данные приборы только начинали совершенствоваться… Это был ужасно дорогой подарок.       Но… Откуда мистер Норрингтон узнал?       Память подкинула воспоминание четырёхмесячной давности, от которого девушка залилась краской: она же сама пригласила офицера на обед, а потом сама же начала жаловаться, что если бы у них у них с Элизабет был телескоп, то они смогли бы изучать звёзды, наблюдать за движением планет и составлять полноценные карты.       Но волшебница не говорила это всерьёз! Она просто смутилась от пристального внимания и пыталась сделать хоть что-нибудь, чтобы тот потерял интерес. Неужели он действительно запомнил её болтовню, так ещё и… Подарил…       Маргарет застыла с телескопом в руках, не зная, что чувствовать. Сердце стучало как-то неправильно. И если раньше такое случалось из-за страха, то сейчас это было нечто иное.       «Возможно я придаю этому слишком много значения. Раз он действительно услышал меня, то, наверное, решил так позаботиться об Элизабет. А я как-никак её компаньонка».       Девушка оборвала себя на этой мысли. Она всё равно не узнает правды, как бы не хотелось. Аккуратно достав телескоп, волшебница почувствовала его тяжесть и вздохнула, проведя пальцем по холодному металлу. Какой бы ни была причина, подарок был сделан. И он был прекрасен.       Главное, что теперь Маргарет в самом деле может проводить занятия по астрономии. Правда к старшим курсам у неё эта дисциплина скатилась до «выше ожидаемого», а с однокурсницами они больше развлекались, составляя натальные карты и предсказывая будущее.       «Всё же я права, что они не работают — из всех предсказаний, ни одно из них не было о путешествии в прошлое».