Проклятие Чёрной жемчужины. Глава 5

      Слухи в Порт-Ройяле распространялись быстро, впрочем как и в любом небольшом городе. Естественно, что Маргарет Аддерли периодически становилась объектом домыслов изголодавшихся до новостей горожан. Сначала она была спасённой из пиратского плена девушкой, потом неожиданно стала компаньонкой леди Элизабет, а сейчас… За два с половиной года многие привыкли к девушке, но каждое её появление притягивало внимание. Да, она носила ту же одежду, те же причёски и шляпки. Да, она ела ту же еду и пила те же напитки. Да, её манеры были такими же как и у дворян. Но люди, что не видели Маргарет каждый день и не успевали привыкнуть, особо остро чувствовали, насколько она… Чужая. Будто корона, которую надели в комплекте с деревенским платьем. И от этого ощущения неправильности сплетни только росли.       Девушка была бледной, что вроде и нормально для знати, однако не в их регионе — даже кожа мисс Суонн который год подвержена лёгкому загару. Худоба, которой многие девушки достигали путём опасных диет и корсетов, леди Маргарет будто ничего не стоила и никто не замечал ни следов отравлений или недомогания. Кто бы к ней не подошёл — офицер или матрос, — леди неизменно вежливо улыбалась и участливо интересовалась причиной. На приёмах знатные гости отмечали поразительную образованность мисс Аддерли, а в ответ получали скромные улыбки. Девушки, пытающиеся повторить её простые, но необычные образы шептались, что та даже ходит по-другому. Но сильнее всего отличался её взгляд: изучающий, пронзительный, который никак не сочетался с мягкой улыбкой. И пока одни говорили, что он высокомерный и надменный, другие пришли к выводу, что он скорее похож на взгляд умудрённого опытом человека, который знает тайны, недоступные другим.       Так и сложилось, что Маргарет Аддерли слыла неоднозначной личностью в Порт-Рояйле. И кого-то подобная «слава» пугала, кого-то смешила, а кого-то интересовала. К последним чаще всего относились заскучавшие офицеры Его Величества. А как ещё развлечь себя во время службы, если не общением с красивой дамой?       Лейтенант Норрингтон вошёл в кают-компанию, когда разговор был уже в самом разгаре. Он не собирался задерживаться — нужно было забрать карты прибрежных течений и вернуться к планированию маршрута, — но знакомое имя заставило его замедлить поиск. — …и вы бы видели, как она на меня посмотрела! — говорил Флинн Лоуренс, один из самых молодых лейтенантов, что недавно прибыли из столицы. Джеймс лично отметил его заслуги за последние пару месяцев и дал положительную характеристику капитану. Двадцать два года, благородная семья, хорошее образование и юношеская наглость делали его перспективным офицером, если возьмёт себя под жёсткий контроль. — Ни одна леди в Лондоне так не умеет. Глаза голубые, будто небо. Пока она меня до губернатора провожала, я дважды забыл, зачем пришёл! Лет пять так не позорился, заикался как мальчишка.       Мужчины вокруг засмеялись. Норрингтон недовольно отметил запах алкоголя в воздухе и скривился — сам он пил только из необходимости, презирая все «расслабляющие» напитки. Как можно желать потерять контроль над собственным телом и сознанием? — Как понимаю, речь о мисс Аддерли? — В помещение вошёл один из старших лейтенантов — Томас Уэстон, с которым Джеймс не раз работал в паре. — Той самой, что живёт у губернатора? — Конечно о ней, мистер Уэстон! Мне нужно было отнести бумаги по требованию коммодора Трэверса, когда встретил её в холле особняка. Кажется, я забыл, как дышать в ту секунду! — Лоуренс театрально прижал руку к груди. — Никогда не видел девушки красивее, даже в Лондоне, а уж поверьте, там я повидал всякого на приёмах. — Ну-ну, полегче, Флинн, — рассмеялся кто-то. — А то подумают, что ты жениться собрался. — Кстати об этом! До сих пор не верю, что столь прекрасная дама не то что не замужем, а даже жениха нет! Но я в Порт-Рояйле недавно, может просто чего не знаю? — Да не, всё правильно, — протянул Томас, заваливаясь в кресло. — Нет никого. Какой бы красивой не была, но многих смущает, что она сирота и приданого нет. Да и общаться с ней бывает… Странно, мягко говоря. — И в этом всё дело? — Лоуренс фыркнул, отпивая ещё вина. — Благо, моя семья достаточно богата, чтобы не обращать на это внимание. Такая леди сама по себе достойное украшение для любой семьи.       В кают-компании раздался одобрительный смех, кто-то закатывал глаза от самоуверенности молодого офицера, но больше все были рады алкоголю.       Норрингтон застыл у двери, сжимая в руке свёрнутые карты. Он уже давно перестал слушать сплетни, которые так любили офицеры вплоть до самого коммодора. Есть куда более важные дела. Однако сейчас его ноги будто приросли к полу. Разговоры о женщинах были делом привычным — молодые люди всегда обсуждают увиденных красивых девушек, оценивая свои шансы как на серьёзные, так и не очень отношения. Ещё год назад часто предметом обсуждений была Элизабет Суонн, однако после слуха, что она будущая невеста Норрингтона, всё прекратилось — офицерская солидарность как-никак. — Дж… Точнее, мистер Норрингтон! — вдруг раздался окрик Уэстона, когда лейтенант был готов наконец-то уйти. — Вы же часто бываете в особняке губернатора. Подскажите молодому насчёт дамы. Вы ведь когда-то вроде и спасли Маргарет, разве нет?       Повисла короткая пауза. Несколько голов повернулись к нему, а сам Джеймс замер, чувствуя, как что-то в груди неприятно напряглось. Перед глазами вспыхнул её образ в библиотеке, где она сидела на подоконнике, поджав ноги, и обсуждала колониальную политику. Абсурд. — Мисс Аддерли, — голос мужчины оказался на удивление хриплым. — Она достойная леди. — произнёс он сухо. — И компаньонка мисс Суонн. Её благородное происхождение и образование не оставляют сомнений в достойности. Поэтому я бы посоветовал вам, мистер Лоуренс, контролировать как своё восхищение, так и язык.       Парень несколько стушевался от тона старшего по званию, но кивнул. — Разумеется, сэр! Никакой фамильярности при леди. Вопрос в другом, когда же я смогу её увидеть…       Вскоре разговор быстро перетёк на другую тему, но Джеймс, выходя из кают-компании, чувствовал раздражение — порой офицеры вели себя не лучше престарелых светских львиц, что охотились за сплетнями. С другой стороны, за столько лет службы на флоте он уже привык не обращать на подобное внимание. Почему же именно сейчас его зацепили самоуверенные слова?       Он вспомнил Маргарет Аддерли. Но не ту, о которой с придыханием рассказывал Лоуренс, а ту, которую он видел в первые дни: потерянную после спасения и бежавшую от бандитов. А через несколько месяцев плачущую в гостиной после его разоблачения и неожиданно твёрдым решением работать.       И это она самая красивая девушка, что видел молодой дворянин? Абсурд.       Он тряхнул головой. Нет, это какое-то недоразумение. Лоуренс просто молод и впечатлителен — увидел голубые глаза и светлые волосы, столь редкие в этом регионе, вот и вообразил невесть что.       На этих мыслях Джеймс Норрингтон поставил точку, твёрдо решив больше не возвращаться к этому разговору.       На следующий день погода выдалась ясная и жаркая — обычное карибское утро с ленивым бризом и криками чаек над фортом. Лейтенант, закончив утренний обход, направился в кабинет коммодора Трэверса, чтобы забрать отчёт о состоянии прибрежных укреплений — он должен был передать его губернатору ещё вчера, дабы обсудить необходимые суммы и источники финансирования, но задержался из-за патрулирования.       У дверей его встретил закуривающий трубку капитан. — О! Доброе утро, мистер Норрингтон. Если вы за отчётом, то отдыхайте, погода замечательная.       Джеймс замер. — Прошу прощения? — Я и так взвалил на вас слишком много обязанностей, думаю потихоньку это исправим. Младший лейтенант Лоуренс как и вы в своё время проявляет завидную инициативу. Эх, молодость…       Осознание к Норрингтону пришло быстро — океан не терпит нерасторопных. Лоуренс невольно воспользовался его опозданием, чтобы попасть в особняк губернатора. Вопрос «зачем» был неуместен, ведь вчерашний разговор невольно напомнил сам о себе.       Значит… Джеймс на сегодня свободен? И что же ему тогда делать? Раздражение вспыхнуло с новой силой: он ненавидел, когда из-за кого-то приходилось менять планы. Норрингтон медленно выдохнул, не позволяя лицу дрогнуть. — Благодарю, — произнёс он ровно. — В таком случае я откланиваюсь.       Мужчина развернулся и направился к выходу. Шаг. Второй. Третий. А потом остановился. — Капитан, вы же не забыли вместе с отчётами передать губернатору смету, утверждённую в столице?       Тишина. Никто не знал документацию лучше Джеймса. Было опрометчиво поручать его задачи, предварительно их не согласовав. — Эх, мистер Норрингтон, чтобы я без вас делал!       Уже через полчаса мужчина подходил к особняку Суоннов. День был в самом разгаре, и сад, окружавший дом, встретил его буйством красок и запахов: цветущие кусты, аккуратно подстриженные дорожки, стрекот цикад. Норрингтон обогнул главную аллею, направляясь к боковому входу, и замер.       В беседке, увитой плющом, стояли двое.       Флинн Лоуренс, — в безупречном мундире, с широкой улыбкой, — держал мисс Аддерли под руку. Выверенный жест, полностью соответствующий нормам этикета, когда джентльмен приглашает даму на прогулку. Если бы не дистанция, точнее её нарушение, ведь офицер стоял намного ближе, чем предписывают нормы, так ещё и наклонился, практически касаясь плеч девушки. Однако Маргарет не отстранялась. Её лицо было обращено к молодому человеку, а на губах играла лёгкая смущённая улыбка. — …и тогда я подумал, что нет ничего прекраснее рассвета над гладью Тихого океана, — донёсся до лейтенанта восторженный голос Лоуренса. — Но сейчас я вижу, что он меркнет перед красотами Карибских островов.       Намёки в речи офицера не понял бы только глухой. И даже Норрингтон, что не разбирался ни в комплиментах, ни в ухаживаниях их отчётливо слышал. Однако Маргарет же тихо рассмеялась, отвела взгляд и отступила назад. — Вы слишком любезны, мистер Лоуренс. С вашим поэтическим талантом стоит писать книги, я бы с удовольствием их почитала. — Только если вы станете моей музой, мисс Аддерли…       Норрингтон почувствовал, как задохнулся от возмущения. И это достойное поведение офицера королевского флота?! Так откровенно флиртовать с леди, будто она куртизанка, а не компаньонка дочери благородной семьи. Ненадлежащее исполнение обязанностей, нарушение дисциплины, поведение, порочащее репутацию флота. Это абсолютно неприемлемо!       Он шагнул вперёд. — Мистер Лоуренс.       Голос прозвучал резче, чем он хотел. Когда пара обернулась, то улыбка офицера дрогнула. Он резко выпрямился, отойдя на почтительное расстояние. Мисс Аддерли, напротив, удивлённо подняла бровь, недоумённо глядя на старшего мужчину. В последние их встречи её реакция на его появления была именно такой: доброжелательной, но насторожённой. — Мистер Норрингтон, — произнесла она с лёгким поклоном. — Какой приятный сюрприз. — Лейтенант Лоуренс, — продолжал Джеймс, игнорируя приветствие. — Если вы решили пренебречь выходным днём, то исполняйте обязанности в полном соответствии с уставом. Или же не берите то, с чем не в состоянии справиться. — Так точно, сэр! Приношу извинения, но вы говорите о?.. — от неловкости молодой человек растерял всё офицерское очарование. — Отставить вопросы, — резко перебил Норрингтон. — Вы взяли не все документы. Надеюсь, вы понимаете, чем могла обернуться ваша халатность. — Но сэр! Коммодор не упоминал больше ничего! — Лоуренс, как мог, пытался оправдаться в сложившейся унизительной ситуации. — А кто вызвался доставлять документы? Коммодор? — лейтенант уже чуть ли не рычал. — Немедленно возвращайтесь к своим обязанностям, но прежде будьте любезны с ними повторно ознакомиться. — Так точно, сэр.       Лоуренс, пряча глаза, коротко поклонился Маргарет, на что та ответила ему вежливым кивком, и поспешно удалился. Его быстрые шаги прошелестели по гравию и стихли за поворотом аллеи.       В беседке повисла тишина. Цикады стрекотали, как ни в чём не бывало. Маргарет не двигалась с места, лишь перевела задумчивый взгляд на Норрингтона. — Не поймите неправильно, — тихо начала она, — но смею отметить, что вы довольно суровы. — Я не суров, а справедлив. Когда-нибудь допущенные ошибки могут стоить ему или кому-нибудь жизни. Мы на службе, а не на праздной прогулке. — Не сомневаюсь в вашей справедливости, — мисс Аддерли чуть склонила голову набок. — Благодарю, что защищаете общественный порядок.       Несмотря на подчёркнутую вежливость и поклон, Норрингтон услышал лёгкие саркастические нотки в её тоне. Однако обращать на это внимание ниже его достоинства, поэтому мужчина лишь сжал челюсть. — Вы, кажется, хотели отнести какие-то документы, мистер Норрингтон? — с улыбкой продолжила девушка. — Могу я проводить вас до кабинета господина Суонна? — Нет необходимости, — отрезал лейтенант, резко разворачиваясь в сторону двери. — Ну разумеется, — он не видел, но спиной чувствовал её взгляд. — Доброго дня, мистер Норрингтон. — Доброго дня, мисс Аддерли.       Мужчине не хотелось отвечать девушке, но это было бы слишком невежливо. Он не мог допустить подобного отношения, как бы раздражение его не одолевало. Однако уже заходя в здание, Джеймс не удержался и обернулся, кинув быстрый взгляд на прямую спину и локоны светлых волос. И с досадой понял, что его воспоминания о Маргарет Аддерли двухгодичной давности давно не соответствуют действительности.

***

      Осенний вечер в особняке Суоннов выдался, на удивление, тихим. Втроём они расположились за столом, привычно проводя совместный ужин за неспешной беседой. Элизабет сидела напротив компаньонки, задумчивая и немного рассеянная последние дни. Она без интереса рассматривала ингридиенты, явно пребывая мыслями далеко за стенами особняка. Господин Суонн, наоборот, был в приподнятом расположении духа и охотно делился новостями из форта.       Однако, когда слуги убрали последние тарелки и подали чай, губернатор вдруг отставил чашку, подобрался и посмотрел на дочь внимательным взглядом. Голос приобрёл немного торжественные нотки, какие у него бывают, когда он хочет затронуть серьёзную тему. — Элизабет, дорогая, задержись ненадолго. И вы, Маргарет, пожалуйста, останьтесь.       Дочь губернатора бросила быстрый взгляд на подругу, но та лишь едва заметно пожала плечами — она и сама понятия не имела, о чём пойдёт речь. — Тебе идёт восемнадцатый год, — начал господин Суонн, и в его голосе прозвучала та особая отцовская нежность, к которой примешивалась лёгкая грусть. — В твоём возрасте многие дамы входят в новую жизнь и готовы к созданию собственной семьи.              Элизабет напряглась. Она уже поняла, куда клонит отец, и её пальцы непроизвольно сжали фарфоровую чашку. — Я не хочу давить на тебя, дитя моё, — продолжил губернатор, и было видно, что каждое слово он подбирает с особой тщательностью. — Ты знаешь, я желаю тебе только счастья. Такого… Как было у нас с твоей матерью, — его голос всё же дрогнул. — Я не требую, чтобы ты немедленно сделала выбор. Важно найти серьёзного, ответственного мужчину, что пробудит в тебе взаимные чувства. Поэтому прошу, будь внимательна к тем достойным людям, что находятся рядом с тобой. Присмотрись к ним. Не отвергай сразу.       Повисла пауза. Он не назвал имени, но в нём и не было нужды. Маргарет заметила, как щёки Элизабет слегка порозовели то ли от смущения, то ли от напряжения. — Я понимаю, отец, — тихо ответила мисс Суонн. Голос её звучал ровно и почтительно, без привычной теплоты. — Благодарю за заботу. Я подумаю над вашими словами.       Повисла гнетущая тишина. Господин Суонн прекрасно понял, что его слова не нашли желаемый отклик в дочери, но ничего поделать не мог. Мужчина был благодарен, что дочь пошла на уступку, а не начала спорить, как он, на самом деле, ожидал. — Конечно, — произнёс губернатор чуть тише. — На этом всё, дорогая. Доброй ночи.       Элизабет поднялась, присела в безупречном реверансе и вышла — спина прямая, шаг ровный, но слишком быстрый. Дверь закрылась за ней с мягким стуком, и в гостиной вновь повисла тишина.       Господин Суонн опустил взгляд на свои руки, сложенные на коленях, и вздохнул. В этом вздохе было всё: и любовь, и тревога, и грусть. Дочь выросла и он всё меньше может повлиять на возможность сделать её счастливой исключительно собственными силами. — Я не хотел её расстраивать, — произнёс он наконец, обращаясь скорее не к Маргарет, а к самому себе. — Вовсе не хотел. Но время идёт, а она будто не замечает, что вокруг есть достойные люди. Мистер Норрингтон — прекрасный человек. Честный, благородный, верный. И речь ведь даже не о титулах и богатстве. Я хочу знать, что она будет защищена. Что не останется одна на произвол судьбы, когда меня не станет. Что рядом с ней будет тот, кто не предаст.       Маргарет молчала несколько мгновений, подбирая слова. Она видела, как тяжело губернатору, столь доброму и любящему человеку, который потерял жену и теперь боялся за единственную дочь. — Господин Суонн, — мягко начала девушка, подавшись вперёд. — Вы замечательный отец. И ваше волнение абсолютно обосновано. Как и реакция Элизабет. Столь щепетильный разговор не может с первого раза пройти идеально. Сейчас брак для Элизабет представляется скорее ограничением свободы, а не обретением счастья. Вы ведь куда дольше знаете её тягу к приключениям.        — Это меня и пугает в первую очередь. Негоже женщине искать приключений, ни к чему хорошему это не приведёт. Потому и нужен тот, кто сможет взять над ней ответственность, показать и объяснить, что её место в безопасности…              Пока губернатор рассуждал, волшебница поджала губы. Отца можно было прекрасно понять, но, увы, вряд ли его мечты о тихой семейной и счастливой жизни Элизабет осуществимы. Девушка по натуре мятежница, ей нужна свобода, но в силу возраста она слабо осознает все последствия. Точнее, они не кажутся ей столь существенными. — Маргарет, как думаете, я слишком давлю? — Я думаю, — осторожно ответила она, — что вы тревожитесь, ведь наступил момент, к которому не один родитель не может подготовиться: ваша дочь выросла. Поэтому ей и нужно время. Элизабет пытается понять, каково её место в новом взрослом мире и как она должна себя вести. И для неё важно принять самостоятельное решение, когда дело касается спутника жизни. Причём я уверена, что и ваше мнение ей несомненно важно! Просто… Доверьтесь ей. Она не глупа и всё прекрасно понимает.       Господин Суонн долго смотрел на неё, а потом уголки его губ дрогнули в грустной улыбке. — Не верю, что столь молодая леди как вы может быть столь мудра. Решение сделать вас компаньонкой одно из самых лучших за последние года, — мужчина покачал головой. — Я благодарен, что вы рядом с Элизабет. И с нами. Я могу попросить вас помочь ей… Присмотреться к мистеру Норрингтону? Аккуратно, ненавязчиво само собой!       Маргарет на мгновение замерла. Интересную задачу перед ней сейчас поставили, конечно! С другой стороны, она ведь не клянётся, что они будут вместе, а просто должна обратить внимание подопечной на положительные качества мужчины. Это несложно, тем более что мистер Норрингтон действительно достойный человек. Да и не может она отказать губернатору — не после того, как он дал ей кров, работу и относится чуть ли не как к приёмной дочери. — Конечно, — тихо сказала она. — Я постараюсь сделать так, чтобы Элизабет смогла увидеть лучшие качества мистера Норрингтона. Но выбор останется за ней.       Губернатор просиял и, подавшись вперёд, накрыл её ладонь своей — тёплой, чуть шершавой. — Спасибо, дитя моё. Вы даже не представляете, какой груз сняли с моей души.       Маргарет улыбнулась, чувствуя тепло от этого простого прикосновения. И вдруг поймала себя на мысли, что в груди что-то странно защемило. Её собственный отец — там, в далёком будущем, будто в совершенно другой жизни — никогда не относился с таким теплом. Несомненно, он любил, но… Совершенно иначе. Он учил, что девушка должна справляться со всеми трудностями самостоятельно, не рассчитывая ни на кого.       Губернатор вдруг прочистил горло и посмотрел на неё с новым выражением — внимательным, оценивающим, от которого у Маргарет на секунду замерло сердце. — Кстати, моя дорогая, — произнёс он задумчиво. — Раз уж речь зашла о браке. Мы всё говорили об Элизабет, но как-то упустили из виду, что вы и сами — молодая, незамужняя леди. Притом совершенно очаровательная и образованная.       Маргарет моргнула. — Эм… Боюсь, что не совсем понимаю, к чему вы клоните, господин Суонн… — А к тому, — он добродушно улыбнулся, и в его глазах мелькнул тот самый задорный огонёк, — что вообще-то и вам давно пора подумать о своём будущем. Вы уже не девочка, Маргарет! Недавно ведь двадцать один исполнилось! — Это, конечно, да, — пробормотала Маргарет, всё ещё надеясь, что разговор каким-то чудом уйдёт в другую сторону. — Прекрасный возраст! Самый расцвет. И никаких препятствий к тому, чтобы выйти замуж. У вас безупречная репутация, вы красивы, образованы, под моей протекцией — да вы украсили бы любой дом, любую семью! Я, признаться, сейчас удивлён, что до сих пор никто из офицеров не сделал вам предложения.        — Но я ведь не могу оставить Элизабет… — волшебница почувствовала, как щёки заливает румянец. Но её робкие возражения были проигнорированы, ведь губернатор уже увлёкся собственной мыслью. — Бросьте! Конечно, положение компаньонки — это достойно, но не вечно же! Вы заслуживаете собственного дома, собственной семьи. И я, как человек, который за эти годы искренне к вам привязался, теперь просто обязан позаботиться. — губернатор торжественно хлопнул в ладоши. — Решено! Я подберу вам кандидатов. И самых достойных! Из тех, кто сумеет оценить ваш ум и вашу душу. Обещаю вам, Маргарет. — Господин Суонн, — волшебница наконец обрела дар речи, хотя голос прозвучал слабее, чем ей хотелось бы. — Я вам безмерно благодарна за заботу, но… Я не ищу брака. Мне хорошо рядом с Элизабет, я не чувствую необходимости… — Чепуха! — отмахнулся губернатор с той добродушной непреклонностью, на которую способны только любящие отцы, уверенные, что знают лучше. — Каждая женщина достойна семейного счастья. И вы — не исключение. Дайте мне время, и я составлю список имён. И не спорьте!       Маргарет от такой прыти могла только беспомощно смотреть на взбудораженного мужчину. Господин Суонн был уже в возрасте, ему не так давно пошёл шестой десяток. К сожалению, в восемнадцатом веке в этот период большая часть мужчин и уходили из жизни. Девушка глядела и не могла представить, что через какие-то десять-пятнадцать лет его не станет. Да, он прятал седеющие волосы под статусным париком. Да, она видела, как ему порой тяжело становится ходить. Да, он уже жаловался на падающее зрение. Но! Его искренний интерес в глазах, активная речь, ясный ум не давали даже повода задуматься, что мужчина на закате жизни. И главная цель не удержать власть, а обеспечить будущее дочери. — Вы очень добры, господин Суонн, — прошептала она, опуская глаза. — Никакой доброты, — добро отрезал он, поднимаясь. — Это мой долг. Начинаю завтра же. А сейчас — доброй ночи, Маргарет, отдыхайте. И спасибо вам.       Губернатор вышел из гостиной, оставляя волшебницу одну. Она ещё долго сидела в пустой гостиной, глядя на догорающие свечи. Где-то вдалеке, за окнами, тихо шептался прибой.       «Кажется в губернаторе проснулась сваха».       Маргарет закрыла лицо ладонями и тихо рассмеялась. Ну что за нелепость. Какая ей семья? Её семья, её будущее осталось в далёком будущем, как бы странно это не звучало. Как она будет пытаться построить что-то столь важное, если по сути является пришельцем? Да, она может играть по здешним правилам, но жить по ним? Вечно притворяться? Скрывать магию? Лучше уж одиночество.              «Мне будут подбирать жениха в колониальном Порт-Ройяле образца восемнадцатого века. Звучит как глупейшая шутка».       И всё же в груди девушка чувствовала тепло. Не от идеи потенциального замужества, отнюдь. От заботы. От того, что она небезразлична.

***

      Одна из главных проблем, с которыми пришлось столкнуться Маргарет Аддерли в восемнадцатом веке, оказалась обычная скука. Ей повезло занять положение при высокопоставленной семье, отчего не надо было беспокоиться о проживании, еде и одежде. Но стоило ей закрыть базовые потребности и освоиться, как проснулся голод по действиям и жажда узнать что-то новое. Повезло, что сама Элизабет разделяла эти чувства и подбить её на что-то выходящее за допустимые нормы было несложно.       Так они в очередной раз оказались на вечернем песчаном берегу, спрятавшись от посторонних глаз за грудой камней и старой рыбацкой лодкой. Верхние платья валялись рядом — смятые, брошенные впопыхах. Сами девушки остались лишь в одних нижних сорочках, мокрых насквозь после купания, и теперь лежали на тёплом песке, глядя в темнеющее небо. — Звёзды так прекрасны, — прошептала Суонн, глядя на первые появившиеся на небосводе огоньки. — Я ведь не забыла рассказать, что только благодаря ним люди смогли путешествовать и пересекать моря и океаны? — с улыбкой ответила Маргарет. Она и так знала, что не забыла. — Ещё года два назад! — тихо засмеялась Элизабет, переворачиваясь на живот. — Какая же я молодец, — подмигнула волшебница.       Свежий ветер вновь растрепал волосы девушек, но если раньше он приносил облегчение, то сейчас усиливал холод от мокрых сорочек. Пора было собираться домой, но так не хотелось уходить. — Маргарет, о чём вы мечтаете?       Столь неожиданный вопрос поставил волшебницу в тупик. Попав в прошлое, она боялась мечтать, ведь это лишало сил двигаться вперёд и адаптироваться к новым условиям жизни. Точнее… Жить не хотелось вообще. Стоит ли рисковать сейчас?       Вопрос был задан и мысли уже сложно остановить. О чём же она мечтает? Вернуться в будущее? Вернуть свою волшебную палочку и возможность колдовать? Вернуться к семье? Или… Чтобы происходящее оказалось лишь сном?       Ничего из этого невозможно. — Я… — голос неожиданно охрип. — Я хочу стать сильной настолько, чтобы суметь защитить близких сердцу людей. — Ох, Маргарет… — по удивлённому тону Элизабет было понятно, что не такого ответа она ожидала. — Даже спустя года вы не перестаёте меня восхищать. Порой мне кажется, что я никогда вас не пойму. — Душа каждого человека это необъятный мир, а потому не стоит надеяться, что сможешь его понять полностью, — ласково прошептала Аддерли. — Однако, чем больше любишь человека, тем сильнее ему открываешь свой мир. Теперь твоя очередь рассказывать, о чём мечтаешь. — Это прозвучит наивно, но я так мечтаю о свободе, — несмотря на уединение, девушки говорили практически шёпотом. — О море, о настоящем плавании по океану! Я влюбилась в него, когда мы путешествовали из Лондона в Порт-Рояйл семь лет назад. К сожалению, с тех пор отец не разрешает мне уплывать дольше, чем на два дня. А какой корабль согласится на такое? Любое путешествие это минимум несколько дней в одну сторону… — Может попробовать попросить мистера Норрингтона? Вряд ли он откажет. — Уже, Маргарет, уже. Отказал. Хоть ты почему-то и считаешь, что я для него важна, однако правила и приказы свыше лейтенанту роднее. А я так хочу увидеть те страны, о которых ты рассказываешь! Древнейшие пирамиды Египта, Великую Китайскую стену, снега и северное сияние. — Я мечтаю когда-нибудь поплавать рядом с китами. — Рядом с кем?! — от неожиданности голос Элизабет разнеся по всему пляжу. — Разве это не опасно? — Не поверишь, но нет, — рассмеялась Маргарет, смотря в удивлённые глаза подопечной. — Они одни из самых мирных существ во всем мире, а их пищевод столь узкий, что они могут питаться только планктонами и очень маленькой рыбёшкой. Некоторые даже могут дать себя погладить. — Невероятно… — шок младшей девушки был осязаем. — Ну вот, ещё одна несбыточная мечта в копилку!       Маргарет молчала. Она давно поняла, что Элизабет не создана для тихой жизни. Это было видно ещё в тот день, когда пятнадцатилетняя девочка сбежала от гувернантки, чтобы посмотреть на пиратские сокровища. Её отец и так дал столь много свободы и любви, но у каждой эпохи свои правила жизни. — Жизнь стала бы бессмысленна, если бы всё что мы хотим доставалось без усилий. Всегда надо стремится к большему, к мечте, но жить надо настоящим, Лиз. И не просто жить, а научиться видеть в нём прекрасное.       Старшая девушка и не заметила, как назвала подопечную сокращённым именем младшей сестры, а та благоразумно промолчала. — В замужней жизни тоже… Можно найти что-то прекрасное? — Ты даже не представляешь, как много, — кивнула Аддерли.       В этот момент раздался шорох. Обе девушки резко сели, вглядываясь в сумерки. Всё же они засиделись… Однако больше их беспокоила показавшаяся фигура — мужская, тёмная, но неожидано знакомая. Уилл Тёрнер остановился на расстоянии в нескольких шагах, держа в руках корзину с сетями, и смотрел на них с таким выражением, будто его застали за преступлением. — Я… Я собирал сети, — оправдательно произнёс он, не зная, куда спрятать глаза, — даже подумать не мог, что здесь кто-то есть… Особенно вы.       Элизабет схватила верхнее платье и прижала его к груди. Маргарет, тоже изрядно смущённая, накинула своё на плечи. — Мы просто купались, — сказала Элизабет с вызовом, хотя её щёки пылали. — И всё. Но ты ничего не видел, хорошо? — Я… Да, конечно. Я ничего такого не подумал, честно! — молодой человек, казалось, разрывался между желанием провалиться сквозь землю и необходимостью оставаться джентльменом. — Но уже поздно. Позвольте, я провожу вас до дома. — Только до забора! — быстро вставила Маргарет. — Губернатор не должен знать, что мы выходили. Это секрет.       Уилл кивнул и, деликатно отвернувшись, подождал, пока дамы приведут себя в порядок. Обратный путь прошёл в неловком молчании. — Мисс Суонн, мисс Аддерли, прежде чем вы уйдёте, — тихо произнёс он, глядя на свет в окнах особняка. — Я клянусь, что о сегодняшнем никто не узнает. Только прошу, будьте осторожнее, — взгляд обеспокоенных глаз был прикован к Элизабет. — Спокойной ночи, леди.       И ушёл в темноту.       Когда Маргарет аккуратно зашла в сад, то поняла, что юной подруги рядом нет. Элизабет осталась за забором и не могла оторваться от того места, где исчезла фигура Уилла. Волшебница грустно усмехнулась. Красивая история, но в этот раз она не знает, чем всё закончится.