Проклятие Чёрной жемчужины. Глава 9

      Солнце стояло высоко, заливая плац форта ослепительным светом. Вокруг царила торжественная атмосфера. Белые мундиры офицеров, выстроившихся ровными шеренгами, сияли так, что резало глаза. Вдоль строя развевались флаги Его Величества, а лёгкий бриз с моря доносил запах пороха и нагретого камня. Большинство военных участвовали в построении, однако были и те, кого поставили патрулировать улицы и охранять важные объекты.              Маргарет стояла в первых рядах среди знати и приглашённых гостей. Отсюда было видно всё: и строй офицеров, и украшенный помост, и даже море, искрящееся вдали.              Она чувствовала странное спокойствие. Будто волшебница где-то далеко и лишь наблюдает за происходящим. После двух часов, проведённых перед зеркалом, после всех масок, массажей и внутренних уговоров, она видимо отключила ту часть себя, что отвечала за эмоции и реакцию. Осталось только внешняя оболочка: прямая спина, вежливая полуулыбка, руки, сложенные на юбке. Красивая статуя.              Справа от неё стояла Элизабет, которая нервно сжимала в руках веер. Она периодически пыталась незаметно дёрнуть плечами, переминалась с ноги на ногу и глубоко вздыхала. Щёки покраснели, а на висках, под идеальной причёской, блестела тонкая полоска испарины.        — Лиз? — тихо спросила волшебница, наклоняясь. — Ты хорошо себя чувствуешь?              Элизабет метнула быстрый взгляд на солнце.        — Да, просто жарко. Всё в порядке, не беспокойся.              Маргарет нахмурилась, но отступила — подруга явно не хотела привлекать внимания к своему состоянию. Возможно она просто волнуется? Вот у волшебницы всё внутри замерло от ожидания.              Строй офицеров пришёл в движение. Заиграли барабаны. Маргарет перевела взгляд и её дыхание остановилось. Из-за стен вышел Джеймс Норрингтон. На нём был новый сине-золотой мундир, награды, полученные за годы службы, треуголка с белым плюмажем. Он двигался медленно, размеренным шагом, позволяя каждому из присутствующих понять, кто теперь несёт ответственность за безопасность Порт-Ройяла. Взгляд офицера был прикован к помосту, на котором стоял губернатор.              Маргарет завороженно следила за каждым шагом мужчины. В голове на секунду промелькнула предательская мысль, что ради такого не жалко и в прошлое на три века перенестись.              «Как же он прекрасен». Раньше подобное чувство восхищения у девушки возникало при виде древних достопримечательностей: пирамиды, пантеоны, храмы, замки. И как она только его боялась?              Норрингтон подошёл к помосту. Губернатор Суонн сначала протянул офицеру шпагу, которую тот с поклоном принял и, показательно проверив баланс, преклонил колено. «Клянусь» ознаменовало принятие присяги, после чего коммодор поднялся и повернулся лицом к строю. Шпага взметнулась вверх, символизируя приветствие, отданное офицерам. Через секунду грянули залпы — сначала от солдатов на бастионах, а после с пушек на кораблях.              Маргарет, как и многие, вздрогнула от неожиданности, но всё равно не отвела взгляда от статной фигуры самого молодого коммодора. Раздались громкие аплодисменты со стороны гостей, и девушка с небольшой заминкой к ним присоединилась.              На этом официальная часть церемонии была завершена. Плац постепенно превратился в место для привычного светского мероприятия: заиграла виолончель, засновали слуги с подносами, гости постепенно разбились на группы. Младшие офицеры вернулись на посты, старшие присоединились к празднованию.              Маргарет держалась рядом с Элизабет, которая, кажется, немного пришла в себя. По крайней мере, девушка перестала так судорожно сжимать веер. Они обменялись парой вежливых фраз с женами офицеров, парой чиновников, потом с четой плантаторов, приглашённых по случаю. Волшебница улыбалась, кивала, вставляла ровно столько слов, сколько требовал этикет.              Таким образом они аккуратно спрятались в тени у прохладной каменной стены, где Элизабет, не скрываясь, измученно выдохнула.        — Прошу, скажи, что больше к нам никто не идёт, — от её жалобного голоса у волшебницы сжалось сердце.              Аддерли плавно начала озираться по сторонам, стараясь не привлечь ненарочно внимание резкими движениями, и замерла. В их сторону шёл коммодор Норрингтон.              До этого мужчина перемещался по плацу медленно, переходя от одной группы гостей к другой. Он пожимал руки офицерам, кланялся дамам, обменивался короткими фразами с господами. И это смотрелось так правильно и безупречно, что не оставалось сомнений — Джеймс Норрингтон был рождён для этого.              А сейчас он направлялся к ним, вернее, к Элизабет. Маргарет, смотря на гордый разворот плеч, волевой подбородок, чувствовала, как вспотели её ладони. Мужчина был всё ближе и ближе, а она замерла испуганным зверьком, будучи не в состоянии даже отвести взгляд от серьёзного, даже хмурого выражения лица.        — Мисс Суонн, — произнёс он, остановившись перед ними. Голос прозвучал ниже обычного, почти глухо. — Могу ли я попросить вас уделить мне минуту?              Элизабет вздрогнула, кинула быстрый взгляд на рядом стоящую компаньонку и обречённо кивнула.        — Разумеется, мистер Норрингтон.              Он галантно протянул руку и Суонн, медленно вложила пальцы в его ладонь. Маргарет не знала радоваться ей или нет, что офицер не то, что не поздоровался, а даже не взглянул на неё.              Волшебница завороженно смотрела им вслед. Пара направлялась к дальнему краю плаца, к каменной стене форта, за которой открывался вид на море. Там, где никого не было и никто бы их не потревожил.              В тот момент она всё поняла. Не нужно быть провидцем, чтобы понять для чего коммодор позвал Элизабет на приватную беседу. Предложение.              Внутри что-то разорвалось.              Маргарет стояла неподвижно, ощущая, как земля уходит из-под ног. Фигурально, конечно. Вежливая полуулыбка, приклеенная к лицу, всё ещё держалась, как и гордая осанка — тело будто заморозили. А внутри была боль. С мрачной удовлетворённостью промелькнула злая мысль: «Ты же хотела настоящих чувств. Так наслаждайся реальностью».              «Так правильно. Так должно быть».              Он — коммодор. Она — дочь губернатора. Они знают друг друга с детства, общество их давно сосватало, губернатор мечтает об этом союзе. Всё сходится, всё идеально.              «Тебя здесь вообще быть не должно».              Волшебница опустила глаза. Ком в горле мешал дышать, но она не позволила себе ни единой слезы. Не здесь и не сейчас.              «Ты прекрасно знала, чем всё кончится. С самого начала. Глупо было влюбляться в того, кто никогда и не смог бы стать твоим».              Наверное поэтому Маргарет и влюбилась в него. Её разрывало на части: одна, — наивная и мечтательная, — желала искренние любовь и заботу, другая, более рациональная и скептическая, — отказывалась привязываться к кому-либо в этом времени. Она до сих пор не приняла себя в этом мире и лелеяла надежду о возвращении на родину. Влюбиться, означало отказаться от прошлого навсегда. Именно поэтому Маргарет неосознанно выбрала того, кто точно не выберет её. Какая жестокая шутка собственного разума!              Она подняла голову. Ветер трепал выбившийся локон. Солнце всё так же сияло. Оркестр всё так же играл. Маргарет Аддерли сделала глубокий вдох, расправила плечи и приготовилась улыбаться дальше. Потому что больше ничего не оставалось. Мысли её были у стен форта, где она представляла, как мистер Норрингтон говорит слова, которые должны были сделать Элизабет Суонн счастливейшей из женщин.              Сколько нужно времени, чтобы сделать предложение? Пять минут? Десять?              Волшебница не знала. Она никогда не думала об этом раньше. И никогда не думала, что от ожидания будет так больно.              Маргарет отвернулась и нашла взглядом губернатора. Тот как раз беседовал с кем-то из чиновников, не замечая ухода дочери, и даже не подозревал что его мечта сбывается прямо сейчас.        — Мисс Аддерли? — к девушке обратился лейтенант Теодор Гроувз. — Вы позволите составить вам компанию?              Волшебница подавила первое желание отказаться, увидев распахнутые карие глаза и добрую улыбку. Офицер был одним из главных помощников Норрингтона и имел хорошую репутацию. Почему бы и нет? Может так она сможет хоть немного отвлечься до возвращения подруги?        — С удовольствием, мистер Гроувз, — услышала она собственный голос. — Это будет честь для меня.        — Леди, стоять с вами — вот истинная честь…              Руки не дрожали. Голос не срывался. Даже губы слушались и растягивались в улыбку.              А потом раздался крик, от которого Маргарет забыла обо всём. Она никогда не слышала, как кричал Джеймс Норрингтон. Его голос, которым он привык отдавать приказы во время морских сражений, перекрывая залпы пушек, сейчас громогласно разнёс имя её подруги.              Девушка обернулась. Гроувз, как и все офицеры, рванул к коммодору. Оркестр умолк, гости в панике оборачивались, плац заполонил шёпот. Уже через пару секунд Джеймс Норрингтон вместе с офицерами пронесся к лестнице, а до ушей волшебницы начали доходить обрывки фраз, которые складывались в страшную картину: «…упала со стены…», «…прямо в воду…», «…мисс Суонн…»              Сердце оборвалось и рухнуло куда-то вниз.        — Неужели? Лиз…              Она не узнала собственный голос — сиплый, сдавленный. А потом увидела, как губернатор, потеряв всю свою степенность, бежит к воротам форта. Его лицо было белее мела. И Маргарет сорвалась за ним.              Мысли неслись вскачь, перебивая друг друга. Это она виновата! Она же видела, что Элизабет плохо, что она задыхается! Но поглощённая собственными страданиями, волшебница не уделила должного внимания подопечной. Это её ошибка как компаньонки. Если Элизабет… Нет-нет, с ней всё хорошо! Но если она…              Вдруг Маргарет почувствовала то, чего не ощущала четыре года. По форту прошлась волна магии, от которой её бешено стучащее сердце замерло, а кожа покрылась мурашками. От неожиданности девушка споткнулась, чуть не упав на ровном месте, но её вовремя подхватили под локоть.        — Мисс Аддерли, осторожнее! — Гроувз, который всё это время был за её спиной, помог девушке восстановить равновесие. Волшебница молча кивнула в знак благодарности, но мысли были заняты другим: откуда? Возможно ей померещилось? Ведь, если судить по реакции окружающих, это почувствовала только она. С другой стороны, девушка была уверена в своих ощущениях. К тому же эта магия казалось смутно знакомой…              «Элизабет. Сначала Элизабет».              Маргарет потёрла виски и вновь побежала вниз. Сбоку её сопровождал лейтенант.              У причала, что тянулся вдоль подножия форта, уже столпились офицеры. Плотное кольцо синих и красных мундиров перекрывало обзор, но волшебница, не церемонясь, протиснулась сквозь толпу. От такого напора мужчины растерялись, пропуская компаньонку вперёд.              Элизабет лежала на мокрых досках причала. От платья, ещё утром бывшее произведением портновского искусства, осталась лишь нижняя сорочка, что промокла насквозь. Сама девушка, тяжело дыша и кашляя, пыталась приподняться на локтях. С волос ручьями стекала вода.              Рядом с ней уже стоял господин Суонн, судорожно снимая собственный камзол. Однако как только Маргарет увидела, что Элизабет жива, её внимание привлёк мужчина, который сильно выделялся на фоне военных. Весь мокрый, неряшливый, в поношенной грязной одежде, чёрные волосы, часть которых собрана в дреды, а другая в косички, украшения из бусин и монет на бандане… И запах рома. Волшебница невольно напряглась — всё её естество кричало, что перед ней пират. Но это противоречило здравому смыслу, ибо зачем пирату прибывать в Порт-Ройял, оплот всех офицеров на Карибах, да ещё и привлекать внимание, спасая тонущую девушку?              Тем не менее, коммодор Норрингтон видимо разделял догадки, что неизвестный — пират, а потому держал его на острие шпаги. Маргарет невольно застыла, разглядывая сосредоточенное лицо офицера, совершенно забыв о происходящем.        — Так много прекрасных дам в одном месте, джентльмены, да вы везунчики! Может разойдёмся и будем просто наслаждаться красотой, как вам идея?              Наглый голос мужчины привёл волшебницу в чувство. Сколько же в нём было… Самоуверенности? Будто не он стоял под прицелом десятка офицеров!       Маргарет поморщилась от головной боли — сколько всего происходит, она не знает, за что хвататься! Тогда девушка решила, что в первую очередь Элизабет, а потом всё остальное. А потому волшебница уверенно опустилась на колени прямо на мокрые доски, не заботясь о платье, и помогла подруге сесть. Та дрожала всем телом. И не мудрено: шок, вода, ветер. Губернатор наконец укрыл дочь собственной верхней одеждой и вместе они подняли Элизабет на ноги. Отец бережно прижимал юную девушку, чуть ли не держа её на руках. Оттого его слова стали неожиданностью для Маргарет.        — Расстрелять!              «Что?! Кого? Почему?!»              Волшебница испуганно обернулась на странного мужчину — он что-то сделал, пока она стояла к нему спиной? Как-то оскорбил? Угрожал?        — Отец! — крикнула Элизабет, удивлённая не меньше. — Коммодор, вы ведь не убьёте моего спасителя?              Норрингтон замер. На мгновение его взгляд скрестился с взглядом господина Суонна — короткий безмолвный обмен, — и офицер, поджав губы, медленно убрал шпагу в ножны. Сталь скользнула с сухим щелчком, и солдаты опустили ружья, хотя пальцы остались на курках.              Маргарет кольнула мысль, что ради Элизабет мужчина готов если не пойти наперекор губернатору, то поставить его под сомнение. Каждому было известно, насколько сильно Джеймс Норрингтон чтит правила и приказы… Неужели его чувства к юной девушке сильнее?        — Вы достойны благодарности, — голос офицера был спокоен, когда он протянул руку.              Незнакомец уставился на ладонь с приподнятой бровью, будто не веря в происходящее. А после с явным недоверием протянул свою руку, видимо решив, что рукопожатие — меньшее из зол. В то же мгновение Норрингтон рванул его на себя, задирая рукав. Предплечье, открывшееся взгляду, было покрыто выцветшими чернилами старых татуировок, а ниже сгиба локтя темнела выжженная метка — буква «P».        — Сувенир от Ост-Индской компании, пират? — произнёс коммодор ледяным тоном.              Маргарет тяжело вздохнула. Чутьё её не подвело, перед ней действительно стоял пират. Воспоминания первых дней были как в тумане, но вид крови на палубе при закатном солнце, ощущение руки, что тянет за волосы, запах рома, металла и гнили… Это навсегда отпечаталось в её сознании.        — Повесить, — коротко вздохнул губернатор, озвучивая приговор.              Волшебница вновь вздрогнула — в голове не укладывалось как, по её мнению, добрейший в мире человек мог так легко приговаривать к смерти. Без расследования, без суда… Нет, она не оправдывала пирата, но разве сейчас он не спас Элизабет?        — Держать под прицелом. Джилетт, принесите кандалы, — распорядился Норрингтон, не оборачиваясь, и его голос разнёсся над притихшим причалом. Затем он снова перевёл взгляд на предплечье пленника. — Какая честь, Джек Воробей, не так ли?        — Попрошу, капитан Джек Воробей, — невозмутимо поправил пират, и тень усмешки скользнула по его обветренному лицу.              Маргарет не стала слушать этот обмен колкостями. Элизабет всё ещё дрожала в их руках, а потому волшебница начала аккуратно растирать её ладонями. По-хорошему им бы в тёплое место и переодеться, а не этот спектакль смотреть… От резких движений ворот камзола слез на плечо и Маргарет замерла.              На груди подруги, среди спутанных мокрых прядей, висел медальон. Круглый, с грубым изображением черепа и ацтекскими символами. Её медальон!              «Нет. Этого не может быть».              Она не помнила, как перестала дышать. Как такое возможно? Откуда он у Элизабет? Она нашла его в её комнате? Нет, подруга бы не стала у неё красть. Где-то купила как сувенир? Но почему тогда не поделилась и не рассказала?        — Вы самый жалкий из всех пиратов, о которых я слышал, — донёсся до неё саркастичный голос Норрингтона.        — Но вы обо мне слышали, — с такой же издёвкой отозвался Воробей.              В этот момент мужчина, не церемонясь, схватил пирата за плечо и потащил к вернувшемуся лейтенанту, чтобы надеть кандалы. А Элизабет резко сбросила камзол и вырвалась из рук отца и компаньонки.        — Коммодор, я протестую! — крикнула она, бросаясь вперёд. — Он хоть и пират, но спас мне жизнь!              Маргарет осталась стоять, глядя ей вслед. Мысли неслись вскачь. Откуда у Лиз этот медальон? Могли ли у них вообще оказаться два одинаковых украшения? В голове вспыхнули картины четырёхлетней давности: пещера, сундук, сотни таких же медальонов, рассыпанных по камням. Конечно, их много. Но как он оказался вне пещеры?! Возможно ли, что в восемнадцатом веке они были разбросаны по миру, а не хранились в сундуке? Но кто, а главное зачем их тогда собрал?              Размышления оборвал резкий вскрик. Волшебница вскинула голову и увидела, как Джек Воробей, за мгновение до того смирно стоявший в кандалах, одним неуловимым движением накинул цепь на шею Элизабет и притянул её к себе.        — Коммодор Норрингтон, — произнёс он в наступившей гробовой тишине, и голос прозвучал почти лениво. — Прошу мои вещи. И не забудьте шляпу.              Хоть офицеры вскинули оружие, но никто не стрелял — слишком близко он держал дочь губернатора. Что удивительно, рядом с Маргарет неожиданно появился Гроувз, заслоняя своей спиной и выставляя руку, чтобы оттеснить её дальше от опасности.        — Лучше отойдите, мисс Аддерли, — шёпотом проговорил он, чуть повернув голову.              Из такого положения компаньонка не могла видеть, что происходит, но по отрывкам фраз поняла, что коммодор согласился на требования пирата. Меньше чем через минуту, девушка вновь услышала его голос.        — Господа и дамы! — провозгласил он так, будто стоял на театральных подмостках. — Вы запомните этот день, когда едва не был пойман капитан Джек Воробей!              А после этих слов начался полный хаос. Офицеры пришли в движение, вскидывая оружие, часть причала оказалась сломана, коммодор приказал открыть огонь, началась стрельба. Маргарет сжалась, закрывая глаза и уши — эти звуки будто переносили её в прошлое, где она ещё не осознавала, куда переместилась. А потому, когда сильная рука легла на спину, ведя прочь от причала, девушка слепо доверилась.              «Кто бы мог подумать, что мистер Гроувз такой заботливый?»              Стоило им остановиться, как Маргарет перевела дыхание, открывая глаза. Больше не звучали звуки выстрелов, однако она увидела убегающих в город солдат.        — Значит, пират сбежал… — шёпотом озвучила девушка свою догадку.        — Не беспокойтесь, ненадолго.              Ледяной голос Норрингтона раздался прямо над её ухом, заставив девушку затаить дыхание. В шоке она обернулась и увидела не дружелюбного лейтенанта, а коммодора.              «То есть… Рука на спине… Это… Нет-нет-нет!»              Офицер стоял так близко, что она могла рассмотреть гравировку на золотых пуговицах мундира. Мужчина возвышался, будучи на голову выше Маргарет, и отдавал последние приказы. Спина волшебницы вспыхнула огнём, как и лицо.        — Господин Суонн, вы с леди отправляетесь домой, я приставлю дополнительно охрану. Пирата мы поймаем и вечером я навещу вас с отчётом.        — Благодарю, коммодор, я сам лучше приеду в форт, остались кое-какие дела.        — Как пожелаете.              Волшебница опустила взгляд вниз, пристально рассматривая мостовую. Голова кипела от обилия событий и всё, что сейчас хотелось, это оказаться одной в своей комнате. И, возможно, вновь почувствовать сильную широкую ладонь на своей спине, но она в этом не признается.

***

      Свеча на прикроватном столике догорала, отбрасывая дрожащие тени на стены. За окном давно стемнело, и особняк Суоннов погрузился в ту особенную, густую тишину. Весь вечер дом стоял на ушах от различных новостей, что скоро слухами расползутся по всему городу.       Маргарет сидела на краю кровати, поджав ноги, и крутила в пальцах медальон. Золото холодило кожу. Череп, ацтекские символы — она помнила их наизусть, до последней чёрточки. И такой же медальон сейчас был на Элизабет.       К сожалению, она не знала сколько всего этих артефактов. Может быть секрет её возвращения кроется в их нахождении? Допустим, сейчас они раскиданы по миру, она их соберёт и оп — окажется в своём времени? Ладно, волшебница признала, даже в голове это звучит наивно. Она ведь даже не в курсе её медальон из этого времени или перенёсся вместе с ней из будущего? Логичнее второе, но мало ли…       Откуда он у Элизабет? Когда и почему она решила его надеть? Вопросов было много, а единственный источник ответов сидел в соседней комнате. И если только вернувшись в особняк Маргарет была настроена решительно, то спустя часы её уверенность испарилась.       Наверное и стоило сразу поговорить с подругой, да только господин Суонн, как заботливый отец, по приезде немедленно распорядился дочь отогреть, отмыть, переодеть, накормить, лекарем осмотреть. Волшебница даже не успела приблизиться!       Теперь, спустя несколько часов, дом затих. Лекарь ушёл, слуги разошлись. Маргарет знала, что Элизабет у себя, но войти не решалась. Что она ей скажет? «Добрый вечер, а откуда у тебя ацтекский проклятый медальон, спокойной ночи", - так что ли?       Она горько усмехнулась. Медальон в её руках тускло блеснул в свете свечи. Может стоит дождаться завтра? Наверняка подруга устала после столь насыщенного дня. С другой стороны, если она не спросит сейчас, то может не решиться спросить никогда.       Маргарет решительно поднялась, накинула поверх сорочки лёгкую шаль и, помявшись, надела медальон на шею. Тот скользнул под ткань — тяжёлый, холодный. Внутри она почувствовала смутную тревогу, будто только что подписала себе приговор.       Коридор встретил её темнотой. Босые ноги бесшумно ступали по деревянному полу — она не стала обуваться, чтобы не тревожить дом лишними звуками. У двери Элизабет она замерла на мгновение, собираясь с духом, и тихо постучала. — Войдите, — раздался усталый, но звонкий голос.       В комнате горела всего одна свеча. Элизабет сидела на расстеленной кровати, обложенная подушками, с книгой на коленях. Волосы, ещё влажные после мытья, рассыпались по плечам. Девушка была бледна, но глаза загорелись, едва она увидела, кто вошёл. — Маргарет! — Книга была отброшена в сторону. — Я так ждала тебя, думала, ты уже легла спать, раз не приходишь. Как твоё состояние?       Волшебница застыла на пороге. Эти слова, пропитанные облегчением, резанули по сердцу. Она снова так погрязла в своих проблемах, что совсем забыла об ужасе, пережитом самой Элизабет. Маргарет эти часы думала как ту расспросить о медальоне, а подруга беспокоилась о её чувствах. — Учитывая события, это должен быть мой вопрос. Прости, что не пришла раньше, — тихо сказала она, закрывая дверь. — Я не хотела мешать. — Что за глупости, — Элизабет похлопала по одеялу рядом с собой. — Ты никогда не помешаешь.       Маргарет подошла, опустилась на край кровати, поджав под себя ногу. В детстве она порой спала с младшей сестрой, когда та боялась грозы. А учитывая какой ветер стоял на улице, то её не так долго ждать осталось. — Как ты себя чувствуешь? — спросила волшебница, вглядываясь в лицо подруги. — Лекарь что-то сказал?       Элизабет поморщилась. — Сказал, что легко отделалась. Пара синяков, царапины, и всё, — она замолчала, глядя куда-то в стену, и вдруг усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Знаешь… Это был, наверное, самый запоминающийся день в моей жизни.       Маргарет не ответила. Она не сводила глаз с подруги — та была бледна, отчего большие карие глаза выделялись сильнее обычного. Но не только это вызывало беспокойство. Суонн была… Нервной. Девушка непроизвольно хмурилась, пальцы теребили край одеяла, дыхание порой сбивалось. — Он сделал мне предложение, — произнесла Элизабет шёпотом, не поднимая глаз. — Там, у стены. До того, как я упала.       Маргарет почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом забилось в два раза сильнее, но внешне осталась неподвижной. Только пальцы сжали ткань сорочки. — И… — она запнулась. — Что ты ответила?       Элизабет тихо, почти беззвучно фыркнула. — Я как раз думала что ответить, когда… — она сделала неопределённый жест рукой. — …когда лёгкие решили, что с меня хватит. И я полетела вниз, — девушка слабо улыбнулась. — Красиво ушла от ответа, правда?       Маргарет сдавленно рассмеялась. Смех вышел невесёлым, скорее истерическим. Из-за этого оптимизма она и привязалась к Элизабет. Та даже в столь ужасной ситуации нашла «плюсы». — Ты невозможна, — прошептала волшебница, качая головой. — Да, ты это говорила.       Снова молчание. На этот раз более тяжёлое. Только сейчас Маргарет видела, что подопечная не планирует продолжать разговор, задумчиво смотря на горящую свечу. — Мистер Норрингтон — прекрасная партия, — через силу сказала волшебница. — Он честный, благородный, верный. Господин Суонн мечтает об этом союзе… — И о таком муже мечтает каждая. Я понимаю, — перебила её Элизабет. — Я серьёзно. Такие люди, как он, встречаются редко. Глупо упускать… — Маргарет! — вновь возразила Суонн, и в голосе неожиданно прозвучала сталь. — Я помню твоё мнение о нём. По просьбе отца ты его защищала, хвалила, перечисляла все мыслимые и немыслимые достоинства. Я выучила этот список наизусть. Мистер Норрингтон чудесный человек.       Она резко замолчала, переводя дыхание. А потом вздохнула и опустила плечи. — Но меня тянет совсем к другому.       Имя не прозвучало, но в этом не было нужды. Маргарет видела, как дрогнули ресницы подруги, как пальцы замерли на одеяле. Уилл. Конечно, это Уилл. Добрый, отзывчивый, с горящим сердцем. Тот, кто смотрит на неё так, будто Элизабет единственная девушка во всём мире. Тот, кто сегодня утром заворожённо стоял в холле, забыв, как дышать при виде её.       Волшебница медленно протянула руку и сжала прохладные пальцы Элизабет. — От тебя ведь не требуется немедленного ответа, — прошептала Аддерли. — Дай себе несколько дней. Пообщайся, подумай. Это твоя жизнь, и именно тебе её жить. Я приму любое твоё решение. И господин Суонн, думаю, тоже.       Элизабет подняла глаза. В них стояли слёзы. — А если я не смогу выбрать? — спросила она вдруг. — Что мне тогда делать? — Значит, будем вдвоём, — усмехнулась Маргарет. — Как престарелые сплетницы, у которых давно умерли мужья. Только мы этот период перепрыгнем. — Неплохая перспектива. Нет мужчин — нет проблем. — Только отцу этого не говори, а то у него сердце не выдержит.       Девушки тихо рассмеялись, и вновь повисла тишина. Какая же жестокая шутка судьбы: они обе любят не тех, кого «надо». Маргарет влюблена в Норрингтона, Норрингтон влюблён в Элизабет, Элизабет влюблена в Уилла, а Уилл влюблён в Элизабет. Для логичности должен быть в Аддерли конечно, но волшебница благодарна, что Тёрнер «сломал» цепочку. Молодого человека волшебница воспринимала исключительно как младшего брата.       Элизабет вдруг шмыгнула носом и, резко вытерев глаза тыльной стороной ладони, неожиданно хитро улыбнулась. — Кстати, — её голос всё ещё немного дрожал, но в нём уже прорезалась та знакомая, лукавая нотка, которую Маргарет слишком хорошо знала. — Раз уж мы заговорили о мужчинах… Что там у тебя с лейтенантом Гроувзом?       Волшебница моргнула, выныривая из своих тяжёлых мыслей. — У меня с кем?.. — Не притворяйся! — Элизабет поджала под себя вторую ногу, разворачиваясь к подруге всем корпусом. — Мне конечно было не очень хорошо, но даже так я видела, как он не сводил с тебя глаз. А потом ещё и на причале закрыл, когда пират меня схватил… — Лиз, он просто выполнял свои обязанности, — девушка закатила глаза. — Охрана гостей к ним относится. — В таком случае он очень тщательно выполнял свою обязанность, — беззлобно фыркнула Суонн. — Вы просто так хорошо смотрелись рядом. Ты же говорила, что тебе нравятся высокие мужчины, так что он подходит. — Это всего лишь один из критериев! — возмутилась Маргарет, при этом не сдерживая улыбки. — Уже что-то!       Подруги рассмеялись. Это был ужасный, наполненный событиями день, но если бы каждый заканчивался так благополучно, в постели, с шутками, то они не против пережить ещё парочку.       Они не знали, что через минуту начнётся ад.