Глава 2: Тень нашей тайны

Хогвартс в сентябре встретил их не ликованием, а торжественным, почти погребальным молчанием. Замок был восстановлен, камни сияли чистотой, но привидения прошлого бродили по коридорам не менее реально, чем Почти Безголовый Ник.  Гермиона шла по Большому залу, чувствуя на себе сотни взглядов. Она была частью «Золотого трио», героиней войны, но сейчас она чувствовала себя преступницей. Её рука то и дело дергалась, желая коснуться руки Гарри, шедшего справа от неё, но она сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.  Слева шел Рон. Он громко рассказывал Симусу о планах на квиддич, и его голос казался Гермионе слишком резким, слишком чужим. Каждое его случайное прикосновение к её плечу вызывало у неё внутреннее содрогание.  — Ты сегодня какая-то тихая, Гермиона, — Рон обхватил её за талию, пытаясь привлечь к себе. — Всё еще переживаешь из-за ЖАБА? Расслабься, ты же самая умная ведьма столетия. Гермиона натянуто улыбнулась, аккуратно высвобождаясь из его объятий под предлогом того, что ей нужно поправить сумку. Она поймала взгляд Гарри. В его глазах отразилась та же боль и то же невыносимое желание, которое сжигало её изнутри. *«Замирает сердце, когда ты рядом…»* — эти слова стали её персональной мантрой. Каждый раз, когда их взгляды пересекались в библиотеке или за столом Гриффиндора, мир вокруг переставал существовать. Но цена этой секундной слабости была слишком высока.

***

Октябрь принес с собой холодные туманы и первые заморозки. Для Гарри и Гермионы это стало временем тайных встреч. Они нашли убежище в заброшенном классе на пятом этаже, где когда-то прятался зеркало Еиналеж. Теперь там не было зеркал — только пыльные парты и старое магловское радио, которое Гермиона заколдовала так, чтобы оно ловило сигналы даже сквозь магические барьеры замка. — Я больше не могу, Гермиона, — Гарри сидел на парте, запустив пальцы в свои и без того спутанные волосы. — Видеть, как он целует тебя в щеку, как он планирует наше общее будущее в коттедже «Ракушка»… Это меня убивает. Гермиона подошла к нему и положила руки на его плечи.  — Мы договорились, Гарри. Мы ждем подходящего момента. Рон только-только начал приходить в себя после смерти Фреда. Если мы скажем ему сейчас, это его уничтожит. — А нас это не уничтожит? — Гарри резко поднял голову. Его глаза горели лихорадочным блеском. — Мы живем во лжи. Я чувствую себя предателем каждый раз, когда жму ему руку. Но потом я смотрю на тебя… и понимаю, что готов предать весь мир, лишь бы ты была моей. Он потянул её на себя, усаживая между своих колен. В тусклом свете свечи его лицо казалось высеченным из камня, суровым и прекрасным. — Помнишь ту песню? — прошептал он, прислоняясь своим лбом к её. — «Я за тобой на край света». Раньше я думал, что это просто красивые слова. Теперь я знаю, что это инструкция. Если ты скажешь мне сейчас бросить всё — учебу, магический мир, Англию — и уехать туда, где нас никто не знает… я сделаю это, не раздумывая. Гермиона закрыла глаза, сдерживая слезы. — Я знаю, Гарри. Я тоже. Ты мой океан, помнишь? Моя глубина. Я тону в тебе, и мне не нужен спасательный круг. Она включила радио на минимальную громкость. Сквозь треск статики пробился знакомый мотив. Голос Клавы Коки звучал здесь, в древнем замке, как нечто нереальное, как привет из другой жизни, где всё было бы проще. *«Боже, как я люблю тебя…»* Гарри начал медленно покачиваться в такт музыке, увлекая её за собой. Это не был танец в классическом понимании — просто два израненных человека, цепляющихся друг за друга в пустоте. — Ты чувствуешь это? — спросил он, вдыхая запах её волос (корица и пергамент). — Это единственное, что кажется настоящим. Всё остальное — уроки, квиддич, статьи в «Пророке» — это декорации. Реальность — это когда я чувствую, как бьется твое сердце. — Оно бьется для тебя, — ответила она, поднимая лицо для поцелуя. Этот поцелуй был со вкусом отчаяния. В нем была вся тяжесть их положения и вся нежность, которую они не могли проявить на людях. Гарри целовал её так, будто пытался запомнить каждую черточку её лица, каждый выдох, понимая, что через час им снова придется надеть маски «лучших друзей».

***

Но маски начали трескаться. Первой заметила Джинни. Она долго и внимательно наблюдала за тем, как Гарри провожает Гермиону взглядом, когда та выходит из комнаты. Она видела, как Гермиона бледнеет, когда кто-то упоминает их с Роном будущую свадьбу. Однажды вечером в гостиной Гриффиндора, когда Рон ушел на тренировку, Джинни подсела к Гермионе. — Ты ведь не любишь его, — это не был вопрос. Это была констатация факта. Гермиона выронила перо. Чернильная клякса расплылась по эссе по Древним рунам, как черное пятно на их репутации. — О чем ты, Джинни? Я и Рон… — Не надо, — Джинни жестко пресекла попытку оправдаться. — Я вижу, как ты смотришь на Гарри. И я вижу, как он смотрит на тебя. Я видела такой взгляд только в зеркале, когда думала о нем. Но у него этот взгляд… он другой. Глубже. Так смотрят на того, кто стал частью твоей души. Гермиона молчала, чувствуя, как холодный пот катится по спине. — Ты расскажешь Рону? Джинни вздохнула, и её взгляд смягчился. — Нет. Но он не дурак, Гермиона. Рано или поздно он поймет. И чем дольше вы тянете, тем больнее будет удар. Вы двое… вы как два магнита. Вы не можете просто «быть друзьями». Это искрит так, что скоро весь замок вспыхнет.

***

Кризис наступил в середине ноября. Был организован поход в Хогсмид. Рон, воодушевленный отсутствием уроков, купил в «Сладком королевстве» огромный пакет конфет и пытался кормить Гермиону с рук прямо посреди заснеженной улицы. — Да брось, Герм, — смеялся он. — Это же сахарные перья! Твои любимые. Гермиона чувствовала себя тошно. Она видела Гарри, который стоял в нескольких метрах с Невиллом, и его челюсти были сжаты так сильно, что на лице проступили желваки. — Рон, пожалуйста, не здесь, — прошипела она, отворачиваясь. — А что такого? Мы же помолвлены, по сути! — Рон приобнял её за плечи, целуя в висок. — Эй, Гарри! Ты видел, какой у меня выбор? Самая красивая девчонка в Хогвартсе — моя! Гарри медленно повернулся. В его глазах не было ярости — там была ледяная, опустошающая пустота.  — Да, Рон. Видел. Тебе очень повезло. Он развернулся и пошел прочь, скрываясь в метели.  Гермиона не выдержала. Она оттолкнула Рона, игнорируя его удивленный возглас, и бросилась вслед за Гарри. Она бежала, скользя по обледенелой дороге, пока не увидела его силуэт у гремучей ивы. — Гарри! — крикнула она, задыхаясь. — Гарри, остановись! Он обернулся. Снежинки таяли на его очках, а лицо было бледным, как у призрака. — Как долго, Гермиона? Как долго мы будем играть в эту игру? Я не могу видеть, как он касается тебя. Я чувствую себя так, будто меня режут на куски тупым ножом. Он подошел к ней вплотную, хватая за плечи. — Ты сказала, что я твой океан. Так почему ты стоишь на берегу с ним?  *«В отражении глаз твоих я вижу свет…»* — музыка из её головы снова зазвучала в ушах, заглушая свист ветра. — Потому что я боюсь потерять вас обоих! — вскрикнула она, и слезы наконец брызнули из её глаз. — Если я выберу тебя, я потеряю семью, которую обрела в Уизли. Если я останусь с ним, я потеряю саму себя. Я разрываюсь, Гарри! Гарри притянул её к себе, укрывая полой своей мантии от снега. — Тебе не нужно выбирать между семьей и собой. Тебе нужно выбрать жизнь. Настоящую жизнь. В этот момент из-за деревьев показалась рыжая голова. Рон шел за ними, и его лицо, обычно добродушное, сейчас было искажено осознанием. Он видел их — прижавшихся друг к другу, спрятанных от мира под одной мантией. — Гермиона? — его голос был тихим, но он прозвучал громче грозового разряда. Они отпрянули друг от друга. Гермиона видела, как в глазах Рона рушится мир. Пакет с конфетами выпал из его рук, рассыпая яркие леденцы по белому снегу, как капли цветной крови. — Рон, я… — начала она, но слова застряли в горле. — Вы двое… — Рон переводил взгляд с Гарри на Гермиону. — Всё это время? Пока я строил планы? Пока я ждал? Гарри сделал шаг вперед, закрывая Гермиону собой. — Рон, послушай… — Не надо, Поттер, — Рон вскинул руку, и его голос сорвался на крик. — Не надо твоих благородных речей! Ты всегда получал всё. Славу, кубок, победу. А теперь ты забрал и её? — Я не вещь, чтобы меня забирать! — крикнула Гермиона, выходя из-за спины Гарри. — Это чувства, Рон! Мы не планировали этого, это просто случилось! — «Просто случилось»? — Рон горько рассмеялся. — Знаешь, что «просто случилось»? Я просто был дураком.  Он развернулся и пошел обратно к замку, оставляя их одних в наступающих сумерках. Гермиона бессильно опустилась на снег. Гарри сел рядом, обнимая её за плечи. Мир вокруг них рухнул, тишина снова стала оглушительной. Но сквозь шум в ушах Гермиона всё еще слышала ту самую мелодию. *«Пусть весь мир подождет, пока мы вдвоем…»* — Теперь пути назад нет, — прошептал Гарри. — Я знаю, — ответила она, прижимаясь к нему. — И мне… мне не страшно. Потому что теперь мы не в тени. Теперь мы в правде. Она знала, что завтра весь Хогвартс будет гудеть. Знала, что письма от миссис Уизли будут полны боли. Но смотря в отражение глаз Гарри, она видела свет. Тот самый свет, который песня обещала ей в самом начале. И этот свет стоил любой тьмы.