Глава 4. Разбор полётов

РАЗБОР ПОЛЁТОВ

Главные двери распахнулись, впуская в вестибюль утренний холод и человека, выглядевшего так, будто сырой шотландский воздух лично его оскорбил. Люциус Малфой. Тёмный плащ лежал безупречно, серебряная трость отбивала по камню размеренный звук, в котором слышалось всё: раздражение, достоинство и привычка входить туда, где ему не рады. Он прибыл в Хогвартс без предупреждения. Впрочем, предупреждать он никого не любил. Люциус предпочитал являться так, чтобы само его присутствие уже считалось достаточным уведомлением. Разумеется, он уже не состоял в попечительском совете, однако влияние по-прежнему оставалось за ним. К тому же он всё ещё был отцом ученика этой школы, что придавало ему уверенности в своём праве устроить как следует скандал. Макгонагал как раз спускалась по лестнице с кипой расписаний под рукой. Она заметила его ещё сверху и мысленно прикрыла глаза. Прекрасно. Ещё даже не обед. Второй мыслью было: Альбус будет в восторге. Третьей: Я предупреждала его. Она сошла вниз с тем выражением лица, с каким обычно подходила к ученикам, решившим держать нечто неуставное в портфеле. — Мистер Малфой. Люциус чуть склонил голову. — Профессор Макгонагалл. — Чем обязаны столь внезапной чести? — Боюсь, чести здесь меньше, чем причин для беспокойства. — Тогда всё в порядке. Хогвартс переживал вещи и похуже. Она переложила бумаги на другую руку. Люциус оглядел вестибюль с видом человека, проверяющего, не испортились ли стены со времени его последнего визита. — Директор у себя? — Да. — Прекрасно. — Для кого именно? Он проигнорировал вопрос. Макгонагалл отметила знакомое движение подбородка: Люциус был зол, но старательно изображал, будто раздражение — это форма благородства. — Надеюсь, мне не придётся объяснять цель визита. — О нет, — сухо сказала Минерва. — Сегодня в Британии, полагаю, только драконы ещё не обсудили её. Люциус прищурился. — Значит, вы признаёте ошибку. — Я признаю лишь то, что у людей удивительно много свободного времени. Она повернулась к лестнице. — Вынуждена составить вам компанию. Я как раз тоже иду к директору. Пойдёмте, мистер Малфой. Они пошли вверх по мраморным ступеням. На втором пролёте одна из лат подпрыгнула и отсалютовала Люциусу алебардой. Он даже не взглянул. И правильно, подумала Минерва. Она бы всё равно не оценила. У горгульи она произнесла пароль: — Тараканьи гроздья. Статуя отпрыгнула. — Бесвкусица, - поморщился Люциус. — Не начинайте с порога, — отрезала она. Поднимаясь по винтовой лестнице, Макгонагалл позволила себе короткую, почти незаметную улыбку. Ну что ж, Альбус. Ты хотел разговор — получай. Она постучала и открыла дверь. — Альбус. К вам мистер Малфой. После паузы добавила: — В настроении. Директор пил чай. Люциус всегда находил это раздражающим: Дамблдор умудрялся выглядеть человеком, у которого есть время на чай даже в момент чужой ярости. — Люциус, — приветливо сказал директор. — Как приятно видеть вас в столь ранний час. — Сомневаюсь. — И очень зря, — признался Дамблдор. — Присаживайтесь. — Я постою. — Как пожелаете. Это придаёт беседе драматизм. Люциус остался стоять. Минерва поставила на стол директора всю свою ношу и ушла. — Я прибыл узнать, на каком основании в Хогвартс принят магл. Дамблдор спокойно поставил чашку. — На вполне законном. — Не сомневаюсь, что бумага найдётся. Меня интересует здравый смысл. — Ах. Тогда вы приехали не по адресу. Люциус на секунду впал ступор. — В школе обучаются дети древнейших волшебных семей Британии. Вы назначаете магла преподавателем, не уведомляя попечителей, не обсудив это с родителями, не считая нужным даже соблюсти приличия. — Попечителей школа больше не обязана спрашивать о каждом вдохе, — мягко напомнил Дамблдор. — А родителей, боюсь, пришлось бы спрашивать слишком долго. — Вы провоцируете страну. — Нет. Я назначил учителя. — Магла. — Да, Люциус. Я счёл полезным напомнить волшебному обществу, что предвзятость — не традиция, а болезнь. Некоторые убеждения уже пытались выдать себя за наследие. - Дамблдор сделал паузу, посмотрев прямо в глаза Малфоя старшего. Люциус едва заметно побледнел. Альбус Дамблдор прямо намекал на его связь с Тёмным Лордом, и, судя по пляшущим чертикам в голубых глазах, его реакция явно пришлась директору по вкусу. — К счастью, - закончил Дамблдор, - не все до сих пор заражены. — Это же магл, — повторил Люциус. — Именно. И, признаться, не я создал мисс Уайт. Она сама стала человеком, способным войти в мир, который никогда особенно не стремился принимать чужих. Начать ей довелось в Соединённых Штатах — боюсь, в Британии ей было бы куда труднее. Когда же она появилась здесь, я решил, что Хогвартсу не повредит немного догнать наших друзей за океаном. Министерство, к счастью, меня услышало. Странно, что не услышали вы. Тишина в кабинете стала почти хрупкой. — Вы сознательно унизили многие семьи, — произнёс Люциус. — Напротив. Я всего лишь нанял преподавателя. — Мой сын находится в этой школе. — Да. И, насколько мне известно, по-прежнему умеет дышать. — Вы понимаете, о чём я. — Прекрасно понимаю. Вас задело не назначение, Люциус. Вас задело, что оно состоялось без вашего участия. Люциус сделал шаг вперёд. — Если с моим сыном или с репутацией моей семьи случится хоть малейший ущерб... — Тогда вы снова приедете, — добродушно закончил Дамблдор. — И мы выпьем чай. В дверь резко постучали. Не дожидаясь ответа, она распахнулась. В кабинет вошёл тяжёлый, широкоплечий мужчина с грубым лицом и манерами человека, привыкшего решать вопросы прямолинейно. Из-за его спины вышла Минерва, явно раздраженная: — Вот! Еще один, - сказала она Дамблдору. Минерва в этот раз не ушла, а встала возле директора аки телохранитель. Это был Вальден Макнеир. — Малфой, — буркнул он. — Макнейр, — сухо ответил Люциус. Тот перевёл взгляд на директора. — Это правда? — Если вы уточните вопрос, возможно, я смогу выбрать нужную правду, — сказал Дамблдор. Люциус закатил глаза. — Что в школе магл. — Ах, эта. Да. Макнейр шумно втянул воздух. — Моему племяннику учиться рядом с этим? — Если ваш племянник посещает магловедение — вероятно, да. — Он не посещает. — Тогда вы, должно быть, зря поднимались по лестнице. Макгонагалл кашлянула, скрывая удовольствие, хотя и сама изрядно подустала от этой беготни. Макнейр шагнул ближе к столу. — Это школа волшебников. ВОЛШЕБНИКОВ. — Совершенно верно. Успокойтесь. — Значит, преподавать должны волшебники. — Забавно. Я всегда полагал, что преподавать должны умеющие преподавать. Макнейр покраснел. — Вы играете с традициями. — Нет. Я работаю с будущим. Традиции обычно приходят без приглашения. Люциус вмешался: — Совет попечителей это не одобрит. — Совет попечителей, уже не ваше дело, — спокойно ответил Дамблдор, — К тому же, он может направить мне письмо. Как и все остальные. Дверь снова открылась. В кабинет вошёл Северус Снейп с кипой журналов под рукой. Он остановился, увидев гостей, и лицо его никак не изменилось. — Прошу прощения. — Северус, — сказал Люциус заметно живее. — Как удачно. Скажи мне откровенно: это же абсурд. Снейп перевёл взгляд на него. — Боюсь, вы недостаточно уточнили предмет абсурда. Сегодня выбор широк. Дамблдор кашлянул в чашку. Люциус раздражённо взмахнул рукой. — Магл. В Хогвартсе. На преподавательской должности. Ваша новая коллега. Снейп выдержал паузу. Ему было почти безразлично. Магл, волшебник, вампир, дрессированный тролль — если существо не мешало работе и не приближало катастрофу, оно мало занимало его мысли. Но перед Люциусом следовало говорить осторожно: достаточно холодно, достаточно отстранённо, не давая повода заподозрить сочувствие к тем, кого круг Малфоя презирал. — Решения о найме принимаю не я, — сказал он наконец. — Но как преподаватель ты обязан видеть последствия. — Я ежедневно вижу последствия множества решений. Это редко помогает их отменить. — Значит, тебя всё устраивает? — Меня устраивает, когда ученики не взрывают котлы, преподаватели являются вовремя, а родители не устраивают шествия по коридорам. Всё остальное вторично. Он подошёл к столику, взял нужные свитки. Ни слова о том, что Драко за последние сутки сидел непривычно тихо и с явными признаками подростковой одержимости. Ни слова о том, что предмет этой одержимости носил фамилию Уайт и теперь жил в подземельях Слизерина. Люциус не спрашивал. Северус не видел причин облегчать чужую жизнь. — Журналы, — коротко сказал он Дамблдору и направился к выходу. — Всегда был скользкий, — буркнул Макнейр, когда дверь закрылась. — Всегда был занятой, — поправил Дамблдор. Люциус понял, что поддержки здесь не будет. Это раздражало сильнее самого назначения. — Это ещё не окончено, — тихо сказал он. — Разумеется, — согласился Дамблдор. — Вы же только пришли. Люциус Малфой покинул кабинет директора с тем выражением лица, с каким люди обычно выходят из помещений, где им отказали в праве быть центром мира. Он не спешил уходить. Гнев требовал продолжения. А продолжение в Хогвартсе почти всегда находилось в подземельях. Каменные ступени уходили вниз, воздух становился прохладнее, пахло сыростью, свечным воском и чем-то резким, аптечным. Люциус шёл быстро, серебряная трость отбивала раздражённый ритм по ступеням. Он прекрасно знал дорогу. Когда-то он бывал здесь чаще. У дверей кабинета зелий стояла тишина, нарушаемая лишь звоном стекла изнутри. Люциус толкнул дверь без стука. Северус стоял у дальнего стола, просматривая ящики с ингредиентами. Несколько флаконов висели в воздухе и медленно опускались на полки. Он даже не обернулся сразу. Он знал, что Малфой обязательно придет. — Удивительно, — произнёс Снейп сухо. — Обычно люди сначала стучат, а потом вторгаются. — Оставь. Снейп закрыл ящик, повернулся и спокойно посмотрел на гостя. — Люциус. — Не изображай удивление. — Не изображаю. Ты всегда приходишь сюда, когда зол на кого-то наверху. Люциус остановился у стола. — Ты меня не предупредил. — О чём именно? Сегодня тем тоже немало. — О магле. Снейп выдержал короткую паузу. — Ах. О мисс Уайт. — Не играй словами. — Я и не играю. Люциус сжал пальцы на набалдашнике трости. — Ты знал. — Да. — И молчал. — Да. Это “да” прозвучало так спокойно, что раздражение Люциуса стало почти осязаемым. — Почему? Снейп неторопливо взял со стола пергамент, просмотрел его и отложил обратно. — Потому что я узнал две недели назад от Дамблдора. В форме, не предполагающей обсуждения. — Ты мог сообщить мне. — И сказать что? Что директор снова делает то, что считает нужным? Это не новость, Люциус. Люциус шагнул ближе. — Не юли. Ты понимаешь, как это выглядит. — Разумеется, понимаю, — холодно ответил Снейп. — Это выглядит как решение Дамблдора, поддержанное Министерством. Ты только что лично убедился и в первом, и во втором. Люциус отвёл взгляд. Это было неприятно именно потому, что было правдой. Он резко провёл ладонью по трости. — Министерством... Вот что особенно любопытно. Некоторые люди там сидят в кабинетах исключительно потому, что я десятилетиями помогаю им не сидеть на улице. Я спонсирую кампании, закрываю дыры, оплачиваю ужины, вытаскиваю их из скандалов... и ни одна сволочь не сочла нужным предупредить меня. Он почти выплюнул последние слова. Снейп наблюдал за ним без всякого сочувствия. — Почему, как ты думаешь? Снейп ответил не сразу. — Потому что деньги покупают влияние, Люциус. Но не храбрость. Люциус нахмурился. Снейп был прав, черт побери. — Но ты бы мог возразить. Снейп чуть приподнял бровь. — Я возражаю Дамблдору регулярно. Это полезно примерно так же, как спорить с погодой. На мгновение в уголке губ Люциуса мелькнуло что-то похожее на вынужденное признание. Он всё ещё злился, но уже не так уверенно. — Эта женщина опасна, — сказал он. — Почему? — Потому что это прецедент. — А. То есть не опасна, а неудобна. Люциус резко повернулся. — Следи за словами. — Я всегда слежу за словами. Это одна из причин, почему до сих пор жив. Тишина легла между ними. Где-то в соседнем кабинете хлопнула дверца шкафа. Люциус заговорил уже иначе: — Драко ничего не писал об этом. — Драко редко пишет о школьной политике. Снейп не добавил, что Драко в последние дни вообще был занят совсем иным предметом размышлений — новенькой слизеринкой. Люциус задумчиво постучал тростью по камню. Он услышал лишь то, что его сын увлечен слизеринкой. Слизерин - это хорошо. Детали не важны. Одна сегодня, другая - завтра. Для юного парня, это нормально. А еще, как бы ни менялось многое, Северус всегда оставался человеком, который присматривает за Драко лучше, чем собственный отец умел это делать. — Хорошо, — произнёс Люциус наконец. — Я попрошу тебя просто наблюдать за этим маглом. Если что, сразу пиши мне. Снейп кивнул. — Разумеется. Люциус направился к двери, затем остановился. — И... Северус. — Да? — Я очень ценю нашу с тобой дружбу. Снейп слабо улыбнулся стараясь смягчить взгляд и кивнул. А когда Малфой вышел, он посуровел и глядя на дверь так, словно хотел выжечь в ней дыру, произнес: — Дружбу… Как удобно ты называешь людей, которыми пользуешься. Дверь подземелий закрылась за Люциусом Малфоем мягко и тяжело. Он несколько секунд стоял в коридоре, сдерживая раздражение, как человек сдерживает кашель в приличном обществе. Разговор со Снейпом не дал желаемого. Разговор с Дамблдором — тем более. Хогвартс, как всегда, умел оставлять последнее слово за собой. Люциус поднялся по лестницам и вышел во внутренний двор. Осень стояла ранняя, влажная, с низким серым небом, но день оказался неожиданно тёплым. Камни двора ещё держали в себе утреннее тепло. Ученики пользовались выходным: кто-то сидел на ступенях, кто-то перебрасывался заклинаниями, кто-то спорил у фонтанчика, младшие бегали с такой скоростью, будто от этого зависело взросление. Люциус уже собирался направиться к воротам, когда заметил знакомую белокурую голову. Его сын сидел в глубокой каменной нише у арочного окна, выходившего на озеро. Рядом с ним сидела девушка в форме Слизерина. Они о чём-то разговаривали близко и легко — так разговаривают те, кому не нужно думать, что сказать следующим. Драко держался непривычно расслабленно. Люциус остановился. Присмотрелся. Девушка сидела боком, одна нога поджата, локоть на каменном подоконнике. Каштановые волнистые волосы спадали на плечи, лицо живое, внимательное. Она что-то сказала, и Драко закатил глаза с тем выражением, которое у него появлялось только тогда, когда он был доволен, но не хотел этого показывать. Люциус сузил глаза. Так вот оно что. Слизеринка. Он не знал её лица. Значит, не из тех семей, что имеют значение. Но факультет всё же многое исправлял. Люциус шагнул вперёд. — Драко. Голос прозвучал негромко, но так, что обернулись даже двое третьекурсников у лестницы. Драко вздрогнул и резко поднял голову. На секунду в его лице мелькнуло всё сразу: удивление, досада, напряжение. — Отец? Девушка тоже повернулась. Сначала она просто улыбнулась — открыто, почти с любопытством. Видимо, решила, что сейчас последует естественное знакомство. Драко уже встал. — Подожди здесь, — быстро сказал он ей вполголоса. И пошёл к Люциусу. Улыбка девушки едва заметно погасла. Она ничего не сказала, только отвела взгляд к двору, будто ей внезапно стало интересно, как двое первокурсников делят шоколадную лягушку. Но внутри неприятно кольнуло. Подожди здесь? Она не ждала восторгов. Не ждала объятий. Но почему-то думала, что Драко представит её своему папе просто и спокойно. Это Елена. Всего лишь. Разве не так поступают люди, которые... вместе? Она сцепила пальцы на колене крепче и заставила лицо остаться безмятежным. Драко подошёл к отцу. — Я не знал, что ты приедешь сегодня. — Это заметно. Люциус скользнул взглядом мимо сына — туда, к нише. — Ты занят. — Нет. Ответ вышел слишком быстрым. Люциус мысленно отметил это. — Кто она? Драко на миг замешкался. — Однокурсница. — Вот как. Люциус снова посмотрел на девушку. Форма сидела безукоризненно. Зелёно-серебряный галстук завязан небрежно, но умело. Держится спокойно. Не ёрзает, не таращится, не пытается понравиться. Это ему даже понравилось. — Имя? Драко почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Он успел подумать о многом сразу: о фамилии Уайт, о сегодняшнем визите отца, о новой преподавательнице магловедения, о том, что судьба, видимо, иногда развлекается слишком грубо. — Елена, — сказал он. Люциус перевёл на сына спокойный, тяжёлый взгляд. — Только имя? Драко заставил себя не оглянуться назад. Если он сейчас посмотрит на неё, отец это заметит. — Мы недавно познакомились. Она новенькая. Ложь вышла сухой и неубедительной. Люциус это понял сразу. — Вот как. Люциус вновь слегка повернул голову, рассматривая девушку в нише. Драко не выдержал и тоже обернулся. Елена безмятежно улыбалась мио проходящим ученикам. — Фамилия? — спросил Люциус. Сердце ударило резко. Вот этого Драко и боялся. Сказать правду — значило произнести вслух: Уайт. А за этим словом сразу встанет другое лицо. Женщина, которую отец сегодня приехал унижать у Дамблдора. Магл. Новая преподавательница. Скандал всей школы. Сказать правду — значило связать всё вместе. Солгать — значило солгать Люциусу Малфою в лицо. Оттянуть неприятный разговор. — Грейс, — выговорил он наконец. — Елена Грейс. На секунду стало так тихо, будто даже двор замер. Люциус не изменился в лице. Но Драко слишком хорошо знал отца, чтобы не понять: тот заметил паузу, заметил спешку, заметил всё. — Грейс, — повторил Люциус. — Да. — Никогда не слышал. — Она перевелась из Америки. Теперь ложь уже строилась сама, цепляясь одна за другую. Драко понимал, что в его лжи нет смысла. Отец ведь все равно рано или поздно обо всём узнает. Люциус снова посмотрел на девушку. — Любопытно. Сегодня Хогвартс необычайно богат на американские знакомства. Драко промолчал. Он ненавидел это чувство — когда тебе пятнадцать, а рядом с отцом снова кажется, будто пять. Люциус сделал шаг ближе. — Ты чем-то встревожен. — Нет. — Значит, плохо скрываешь. Драко сжал челюсть. Где-то за спиной Елена, вероятно, уже понимала, что разговор идёт не так, как должен. И хуже всего было то, что он сам понимал это тоже. — Отец, это просто однокурсница. — В самом деле? — Да, пап. Тон Люциуса ясно говорил: ничему он не верит. Он ещё раз скользнул взглядом к нише, задержался на зелёно-серебряном галстуке девушки и чуть заметно кивнул самому себе. Что ж. Уже не худший вариант. Если это действительно просто школьное знакомство — тем лучше. В пятнадцать лет мальчики должны отвлекаться на подобные вещи, пока это не начинает вредить будущему. И, по крайней мере, сын выбрал не гриффиндорскую истеричку, не пуффендуйскую простушку и не когтевранскую зануду с привычкой всё оспаривать. Слизерин учил полезному с ранних лет: держать лицо, знать цену словам и понимать, где чьё место. Люциус мысленно отметил, что к этому он придираться не станет.Не сейчас. Он расправил перчатку. — Разумеется, — произнёс Люциус ровно. — Просто однокурсница. Тон ясно показывал, что слово “просто” он услышал, запомнил и проверит позднее. Ещё раз взглянув на Елену, он добавил: — Продолжай... общение. Но не забывай, зачем ты здесь. Драко коротко кивнул. Люциус сделал несколько шагов, затем остановился и обернулся вполоборота. — И пиши чаще. Драко напрягся едва заметно. — Особенно о новостях, которые почему-то узнают все, кроме твоей семьи. Пауза вышла короткой, но достаточной. — Неприятно, когда о происходящем в школе мне сообщают посторонние люди раньше собственного сына. Драко почувствовал, как внутри всё сжалось. Он понял намёк сразу. Магл-преподавательница. Скандал на всю Британию. И отец узнал об этом не от него. — Я понял, отец. — Надеюсь. Люциус кивнул один раз и ушёл через двор, трость мерно отбивала шаг по камню. Драко смотрел ему вслед с тем чувством, которое испытывал всякий раз после разговора с отцом: будто тебя не ударили, но синяки всё равно появятся позже. Люциус исчез за аркой двора. Драко постоял на месте, будто собираясь с мыслями, затем вернулся к нише у окна. Елена сидела там же: локоть на подоконнике, взгляд во двор. Она не выглядела обиженной. Скорее собранной. Напряжённой ровно настолько, насколько человек напрягается, когда понимает: сейчас произошло что-то важное, но пока неясно — что именно. И ещё она уже успела мысленно одёрнуть себя. Не выдумывай лишнего. С какой стати Драко обязан был знакомить её с отцом? Они только приехали. Первый день в школе. Да и Люциус Малфой не производил впечатления человека, который подходит знакомиться с девочками сына во дворе. Это было бы глупо — обижаться на собственные фантазии. Драко сел рядом. — Это мой папа, — сказал он так, будто этим многое объяснялось. Елена повернула к нему голову. — Я догадалась. Он хмыкнул. — Правда? — По выражению твоего лица. Ты стал похож на человека, который внезапно вспомнил о своих проблемах. Уголок его губ дёрнулся. Хороший знак, подумал Драко. Она не злится. Елена посмотрела на него внимательнее. Даже сейчас он держался чуть жёстче обычного. Плечи напряжены. Голос суше. Как будто рядом с отцом он ненадолго становился старше и холоднее. Она отметила это про себя, но ничего не сказала. Одного дня в Хогвартсе было слишком мало, чтобы делать выводы. — Чего он приходил? — спросила она просто. Драко отвёл взгляд во двор. — К Дамблдору. Елена помолчала секунду. Потом спросила уже тише: — Это из-за моей тёти? Драко повернул голову к ней. На этот раз удивление он скрыть не успел. — Почему ты так решила? — Потому что весь замок только о ней и говорит. И потому что твой отец выглядел так, будто приехал не чай пить. Драко невольно усмехнулся. — Справедливо. Он провёл ладонью по краю мантии. — Да. Из-за неё тоже. Елена опустила взгляд. В груди неприятно шевельнулось знакомое чувство — смесь гордости и усталости, которую Роксана вызывала у неё с детства. Тётя умудрялась войти в любое место так, что через час все говорили только о ней. Иногда это восхищало. Иногда раздражало. Чаще — одновременно. — Он что, настолько против маглов? — спросила она. Драко выдержал короткую паузу. Вопрос был простым. Почти наивным. И потому неудобным. Он мог бы ответить резко, как отвечал дома. Мог бы усмехнуться, бросить что-нибудь привычное, услышанное с детства. Что маглы не понимают мира, что им не место рядом с волшебниками, что порядок вещей существует не просто так. Когда-то эти слова давались легко. Теперь рядом сидела Елена. Елена, которая писала ему письма смешным почерком, спорила с ним о глупостях, рассказывала о жизни так, будто она была чем-то живым и интересным. Елена, которую он сначала воспринимал как забавное развлечение на расстоянии. Безопасное. Удобное. Почти ненастоящее. Девочка из другой страны. Полукровка — неприятно, но терпимо. Далеко. Очень далеко. А потом она оказалась здесь. В форме Слизерина. С серыми глазами, которые смотрели прямо и спокойно. И со своей невозможной правдой: её единственный опекун — магл. Та самая женщина, из-за которой сегодня бесновался его отец. Драко раздражало, что она скрыла это так долго. Раздражало, что теперь всё стало сложнее. И больше всего раздражало, что он всё равно не мог перестать смотреть на неё. — Он... — начал Драко и замолчал. Как объяснить человеку то, что для тебя самого всегда было воздухом? — Он считает, что волшебники должны держаться своего круга. Елена подняла бровь. — Красиво сказано. Это ты сейчас смягчил? — Возможно. Она чуть улыбнулась. И от этой улыбки ему стало одновременно легче и хуже. — А ты тоже так считаешь? — спросила она. Вот теперь стало совсем неприятно. Он отвернулся к озеру. Вода была тёмной, неподвижной. Раньше всё было проще. Пока она была за океаном, он мог писать ей что угодно. Быть мягче, смешнее, честнее. Не тем сыном, которого видел отец, а кем-то другим — человеком без фамилии Малфой на плечах. Расстояние многое прощает. — Я не знаю, — сказал он наконец. Для Драко Малфоя это признание звучало почти унизительно. Елена посмотрела на него внимательнее. — Не знаешь? — Я вырос среди одних разговоров. Теперь вижу другое. Он сказал больше, чем собирался. И тут же пожалел. Но Елена не стала давить. Только тихо спросила: — И что именно ты видишь? Драко повернулся к ней. Тебя, подумал он с раздражением. Тебя, сидящую рядом так, будто не понимаешь, сколько проблем принесла одним своим приездом. Тебя, из-за которой я вру отцу. Тебя, из-за которой впервые не уверен, чего хочу сам. — Что всё сложнее, чем мне рассказывали, — ответил он сухо. Она кивнула. — Это уже неплохое начало. Он фыркнул. — Не делай вид, будто воспитываешь меня. — Кто-то же должен. Драко хотел съязвить в ответ, но вместо этого неожиданно рассмеялся. Коротко, тихо. А потом снова стал серьёзным.