Глава 11. Том вернулся

Том вернулся

Альбус Дамблдор действительно винил себя во многом, чего уже нельзя было исправить. Когда-то он тоже поверил, как и остальные. В то, что подтверждала испуганная толпа, Министерство, пресса, война и усталость. Сириус Блэк казался идеальным виновным. И лишь спустя годы Дамблдор начал всё чаще ловить себя на мысли, что тогда никто по-настоящему не попытался разобраться. Вообще никто. Даже он сам. Это раздражало Дамблдора сильнее всего. Потому что он прекрасно понимал: если бы тогда рядом с Сириусом оказался хотя бы один человек, готовый бороться за него всерьёз, дело, возможно, вообще никогда не дошло бы до Азкабана. Но все просто поверили. И теперь, спустя много лет, судьба вдруг привела в Хогвартс Роксану Уайт. Сам Альбус находил в этом что-то почти ироничное. Ничего просто так не бывает, особенно если судьба подкидывает такую редкость, как магл в самом сердце волшебного мира. До первого испытания Турнира Трёх Волшебников оставалось несколько недель. Хогвартс постепенно сходил с ума. Ученики обсуждали драконов, строили теории, спорили о шансах чемпионов, носились по коридорам, а репортёры и министерские работники всё чаще появлялись в замке. Атмосфера становилась шумной, напряжённой и какой-то электрической чтоли. А Роксана Уайт в это время почти жила в кипе бумаг, между подготовкой к судебному процессу и основной работой. Иногда она засыпала прямо за столом среди бумаг. Иногда ловила себя на том, что уже автоматически начинает говорить юридическими формулировками даже с Еленой. Иногда ей хотелось всё бросить. Но каждый раз, когда эта мысль приходила в голову, перед глазами вставало худое лицо Сириуса Блэка и его совершенно растерянный взгляд, когда она протянула ему пакет с тёплой одеждой. И Роксана продолжала. Однажды утром она, как обычно, направилась в учительскую за журналами. Первым уроком у неё был Гриффиндор. Замок только просыпался. В коридорах пахло сыростью, кофе и пергаментом. Где-то уже шумели ученики, кто-то бежал на завтрак. Когда Роксана вошла в учительскую, там было пусто. Почти. В камине ярко трещал огонь, а возле него, развалившись в кресле, сидел профессор Грюм. Вернее — Барти Крауч-младший под его личиной. Одна нога лежала на столе. В руках была раскрытая газета. Но выглядел он странно. Будто только что очень быстро куда-то бежал и теперь пытался сделать вид, что давно сидит спокойно. Под глазом дёрнулась мышца. Роксана остановилась на секунду. — Доброе утро, профессор Грюм. — Угу, — хрипло буркнул тот, не отрывая взгляда от газеты. Но косился он на неё недобро. Очень внимательно. Роксана нахмурилась, взяла нужные журналы и папки, пожала плечами и направилась к выходу. И именно в дверях буквально врезалась в Снейпа. — Ой… Простите. Она инстинктивно отступила назад. Северус даже не пошатнулся. И вот тут Роксана вдруг замерла. Потому что Снейп смотрел на неё так, словно она сделала нечто глубоко отвратительное лично ему. Челюсть напряжена. Скулы заострились. Взгляд — тяжёлый. Почти жёсткий. Так на неё он ещё не смотрел никогда. — Всё в порядке? — осторожно спросила Роксана. Но он ничего не ответил. Вообще ничего. Лишь медленно отвёл взгляд, прошёл мимо неё и зашёл в учительскую. Роксана растерянно моргнула. — Какой же всё-таки странный человек… — пробормотала она себе под нос и пошла дальше на урок. Разумеется, Роксана понятия не имела, что скрывается за этим взглядом. Не знала, насколько глубоко Северус Снейп связан с делом Сириуса Блэка. Не знала, что Дамблдор уже сообщил ему о планах Уайт. Не знала, что сама мысль о том, что какая-то маглка, появившаяся в этом мире совсем недавно, собирается защищать Блэка в суде, вызывала у Северуса почти физическое раздражение. Он не был уже до конца уверен в виновности Сириуса после событий прошлого года. Но это совершенно не означало, что он желал ему свободы. Особенно после всех тех лет. И больше всего Снейпа выводило из себя то, что Дамблдор категорически запретил ему вмешиваться. Только продолжать защищать Гарри. А Роксана… Роксана вообще не понимала, какое Снейпу дело до Сириуса Блэка. Она честно решила, что причина его настроения — Елена опять где-то успела отличиться. Время полетело стремительно. И ровно за несколько часов до закрытия Министерства магии Роксана Уайт официально подала ходатайство о пересмотре дела Сириуса Блэка. Документы зарегистрировали. Входящий номер был получен. Теперь уничтожить дело тихо уже не получилось бы. А на следующее утро в Хогвартс прибыл Бартемиус Крауч-старший. Школа гудела. Во внутреннем дворе появлялись сотрудники Министерства, представители международных делегаций, организаторы турнира и журналисты, разумеется. Где-то неподалёку уже готовили площадку для первого испытания. Даже ученики чувствовали, что в окрестностях Хогвартса происходит что-то огромное и опасное. Все говорили о драконах. Гарри, Рон и Гермиона стояли возле лестницы на второй этаж трибуны, наблюдая за прибывающими министерскими. — Это он, — тихо сказал Гарри. Приближался Бартемиус Крауч. Идеально выпрямленный, безупречно одетый и собранный. Холодный. Он шёл рядом с делегацией так, будто контролировал всё вокруг одним лишь своим присутствием. Именно в этот момент появился с другой стороны Дамблдор. Его сопровождали деканы факультетов, а также Каркаров — Уайт заметила, как тот недобро покосился на Северуса. Впрочем, сам Северус сегодня, как и всегда, оставался воплощением невозмутимости. Следом шли мадам Максим, несколько судей турнира… и Роксана Уайт с папкой документов под рукой. Маленькая и почти незаметная на фоне остальных, она плелась за высоким Дамблдором, словно за каменной горой. Увидев Крауча, Дамблдор тут же широко улыбнулся: — А, Бартемиус! Как чудесно, что вы прибыли так рано. Крауч натянуто кивнул: — Альбус. И тут директор совершенно невинным тоном продолжил: — Позвольте представить вам профессора Роксану Уайт. Думаю, вы уже знакомы с её недавним ходатайством по делу мистера Блэка. Тишина наступила мгновенно. Репортёры буквально повернули головы одновременно, но пока еще не переставляли концентрировать своё внимание на турнире окрестностях и на игроках. Кто-то из министерских даже закашлялся - некоторые близкие Краучу были уже, кажется, в курсе. МакГонагалл резко посмотрела на Дамблдора. Роксана стояла спокойно. Хотя внутри у неё всё ухнуло вниз. Крауч медленно перевёл взгляд на неё и неприятно улыбнулся. — Разумеется, знаком. В начале года из-за вас всё министерство на ушах стояло. Снейп едва заметно ухмыльнулся, заметив, как Роксана невольно побледнела. — Потрясающая женщина, — будто между делом продолжил Дамблдор. — Магл, преподаватель, бывший адвокат. Великолепно справляется со своей работой. А ещё воспитала замечательную девочку — мисс Елену Уайт. Настоящая находка для Хогвартса. Крауч смотрел на него уже почти убийственно. Но вокруг были люди, иностранные гости и что ещё хуже - пресса. Барти начал понимать замысел Альбуса. Он не мог позволить себе сорваться. — Альбус, — произнёс он с идеально ровной улыбкой, — могу я поговорить с вами наедине? — Разумеется! И Дамблдор совершенно невозмутимо взял его под руку. Они отошли всего на несколько метров. Но недостаточно далеко. Потому что Дамблдор нарочно говорил громко. Очень громко. — Не понимаю вашего беспокойства, Бартемиус! Мы всего лишь рассмотрим ходатайство. — Тише, — процедил Крауч сквозь зубы. — А зачем тише? — искренне удивился Дамблдор. — Процессуальная проверка — совершенно нормальная юридическая практика. — Альбус. — Если человек действительно виновен, Министерству нечего бояться, не так ли? Крауч побледнел. — Вы прекрасно понимаете, что творите. — Да, — спокойно ответил Дамблдор. — Именно поэтому и творю. Неподалёку МакГонагалл медленно повернулась к Снейпу: — Северус… ты вообще знал об этом? Снейп стоял мрачнее тучи. Он даже не посмотрел на неё — лишь отвёл взгляд. Что, по сути, и было ответом. — Замечательно, — сердито фыркнула она, разводя руками, и машинально огляделась по сторонам, почему-то инстинктивно выискивая взглядом золотую троицу. Разумеется, ребят она заметила сразу — все трое навострили уши и явно прислушивались к разговору. Она лишь покачала головой, после чего её изучающий взгляд скользнул дальше по территории. — Мерлин… Эта тоже здесь. Рита Скитер. Она не могла пропустить подобное событие. И более того — появилась она именно в тот момент, когда воздух начал пахнуть скандалом. Она всегда и всё знала первой. Словно стервятник, чувствующий кровь. Пока Бартемиус Крауч сквозь зубы пытался выяснить у Дамблдора, какого чёрта тот устроил публичное представление посреди школы, несколько репортёров уже начали переглядываться между собой. Слова «ходатайство» и «Блэк» они услышали прекрасно. А Рита Скитер услышала ещё и возможность написать стоящий материал. Её кислотно-зелёное перо уже само дёргалось от счастья. — Простите… простите! — она почти протиснулась между двумя министерскими чиновниками и буквально возникла перед Роксаной. — Рита Скитер, «Ежедневный пророк». Будто Роксана могла её не знать, после того, как прочла уйму старой прессы. Скитер сияла. Яркая, ухоженная, с этим хищным блеском в глазах человека, который обожал чужие проблемы. — Мисс Уайт, верно? — сладко протянула она. — Правильно ли я понимаю, что речь идёт о некоем официальном ходатайстве? И… если не секрет… о ком именно? Роксана посмотрела на неё спокойно. Бледность с лица сошла - Роксана взяла себя в руки. И это уже насторожило Дамблдора. Потому что он вдруг понял: сейчас будет очень громко. Бартемиус Крауч тоже это понял. — Альбус, — ледяным голосом процедил он. — Немедленно прекратите это. Но было поздно. Рита уже буквально подалась вперёд всем телом. — Мисс Уайт? Роксана поправила папку в руках и совершенно ровным голосом ответила: — Я подала ходатайство о пересмотре дела Сириуса Блэка. Тишина обрушилась мгновенно. Кто-то из журналистов выронил перо. МакГонагалл закрыла глаза рукой. Даже Каркаров резко повернул голову. А Бартемиус Крауч медленно закрыл глаза. Всего на секунду. Будто пытался удержать самообладание. Рита Скитер же, наоборот, едва не задохнулась от восторга. — Простите… ЧТО?! Теперь уже все смотрели на Роксану. Даже проходящие мимо делегаты из Дурмстранга начали замедлять шаг. Роксана прекрасно понимала, что назад дороги больше нет. Вообще. И всё же удивительно — страха сейчас почти не было. Только очень странное спокойствие. Она продолжила: — По моему мнению, дело мистера Блэка содержит серьёзные процессуальные нарушения. Включая отсутствие полноценного судебного разбирательства. У нескольких министерских чиновников лица стали такими, будто их сейчас хватит удар. Крауч резко подошел к ней и нервно зашипел сквозь зубы, буквально с напором: — Куда вы лезите? Роксана его проигнорировала. — Вы… вы хотите сказать… — Рита аж задыхалась, — что считаете Сириуса Блэка невиновным?! — Я считаю, что человек имеет право на суд, — спокойно ответила Роксана. — Особенно если речь идёт о пожизненном заключении. — Но это же Сириус Блэк! — почти выкрикнул кто-то из репортёров. — Да, — кивнула Роксана. — Именно поэтому столь странно, что его дело никто никогда не проверял должным образом. — Вы обвиняете Министерство магии в халатности? — тут же вцепилась Рита. — Пока я лишь говорю, что намерена изучить обстоятельства дела в рамках закона. Дипломатично и аккуратно. Но смысл все поняли прекрасно. Крауч резко развернулся к Дамблдору: — Это уже переходит все границы. — Неужели? — удивился Альбус. — А мне казалось, судебные процедуры — основа цивилизованного общества. — Она магл! И вот тут вокруг стало совсем тихо. Потому что это прозвучало слишком резко и показательно. Роксана медленно перевела взгляд на Крауча. А Дамблдор очень спокойно произнёс: — Да. И, полагаю, именно поэтому она пока единственная, кто задался вопросом об отсутствии суда. Крауч понял, что допустил ошибку. Особенно когда заметил, как оживились репортёры после его фразы. Рита Скитер вообще выглядела так, будто сейчас умрёт от счастья. — Бартемиус, — продолжил Дамблдор всё тем же добродушным голосом, — вы ведь не хотите, чтобы со стороны казалось, будто Министерство боится обычной юридической проверки? Крауч посмотрел на него с настоящей ненавистью. Потому что Дамблдор загонял его в ловушку публичности. И если он начнёт давить слишком открыто — это будет выглядеть как попытка скрыть что-то. Крауч медленно выдохнул и снова надел своё идеальное чиновничье лицо. — Министерству нечего скрывать, — холодно произнёс он. — Прекрасно! — тут же улыбнулся Дамблдор. — Тогда, уверен, процесс пройдёт максимально открыто и спокойно. Снейп, наблюдавший всё это чуть поодаль, выглядел так, будто у него сейчас начнётся мигрень. МакГонагалл тихо пробормотала: — Господи… Альбус действительно решил устроить революцию прямо посреди турнира… А Гарри, стоявший среди учеников вместе с Роном и Гермионой, впервые за очень долгое время почувствовал надежду, хотя и отчасти почему-то поймал себя на мысли, что сочувствует профессору Уайт. Крауч был чертовски зол. Бартемиус Крауч смотрел на Роксану Уайт с идеально ровным лицом. Но внутри у него уже всё кипело. Потому что, несмотря на внешнее спокойствие, он по-прежнему был уверен: это дело не дойдёт даже до полноценного слушания. Даже если Дамблдор решил устроить цирк — система всё равно раздавит её раньше, чем она успеет открыть рот в Визенгамоте. Она же магл. Нет допуска. Нет настоящего статуса. Нет политического веса. Крауч уже почти видел, как это дело тихо тонет в бюрократии. Именно поэтому следующая фраза Роксаны его неприятно удивила. — Разумеется, я понимаю, что у Министерства могут возникнуть вопросы относительно моего статуса, — спокойно произнесла она, словно читала его мысли. — Поэтому хочу заранее уточнить: моя юридическая лицензия официально адаптирована под британские нормы магического права. Уайт нарочно сказала это громко. Вокруг опять зашумели. — Простите?.. — переспросила Рита Скитер, уже строча что-то пером прямо в воздухе. Раздраженный, Крауч взял ее под руку, крепко, но визуально осторожно. — Пройдемте в шатер, мисс Уайт. Он улыбался публике, но все поняли, что он хочет увести её от лишних ушей. Но Роксана высвободила свою руку и продолжила: — Я имела право подать ходатайство, — продолжила Роксана. — Иначе Министерство попросту не зарегистрировало бы документы. Крауч слегка прищурился. Вот теперь его раздражение стало сильнее. Потому что она подготовилась. Хорошо подготовилась. И, чёрт бы её побрал, сопротивлялась. — Даже если допустить, — холодно произнёс он, — что вы имеете право подавать ходатайства… защита обвиняемого невозможна без самого обвиняемого. Или хотя бы без официального разрешения представлять его интересы. Крауч был уверен, что сейчас поставил её в тупик. Роксана же спокойно открыла папку и достала один лист. Всего один. Но именно в этот момент в зале начался настоящий хаос. Репортёры мгновенно оживились. Фотографические вспышки полетели одна за другой. — Мисс Уайт! — Это что?! — Покажите документ! — Это подпись Блэка?! Роксана даже не пыталась скрывать бумагу. Наоборот, очень показательно развернула её так, чтобы видели все. Крауч резко шагнул вперёд и буквально вырвал документ из её рук. Просмотрел и вдруг, впервые за всё время действительно потерял самообладание. Совсем слегка. Подпись на документе была настоящей. Более того — документ нёс магический след. Подлинный след Сириуса Блэка. Крауч проверил это почти автоматически, и от этого стало только хуже. Потому что теперь всё становилось официальным. Позади Поттера за отцом наблюдал Барти младший. Облик грозного глаза позволял ему улыбнуться. Злорадно улыбнуться. Кажется у папочки назревают неприятности. Бартемиус старший медленно поднял глаза на Роксану. И вдруг улыбнулся, аки его сын. Очень нехорошо. — Какая интересная ситуация, мисс Уайт. Роксана уже знала этот тон. Он наконец нашёл направление атаки. — Получается… — медленно продолжил Крауч, — вы знали местонахождение особо опасного беглого преступника… и скрыли это от Министерства магии? Вокруг снова стало тихо. Даже Рита Скитер замерла. Вот теперь начиналось по-настоящему опасное место. Но Роксана, к удивлению многих, не растерялась вообще. Словно ждала именно этого вопроса. Она спокойно поправила папку под рукой и ответила: — Нет, мистер Крауч. Я не скрывала местонахождение мистера Блэка. Он чуть прищурился. — Правда? — Разумеется. Потому что на момент подписания документа местонахождение мистера Блэка мне известно не было. Крауч нахмурился. А Роксана продолжила уже увереннее: — Согласно магическому законодательству Британии, право адвокатской тайны вступает в силу с момента официального согласия клиента на представление его интересов. И именно после подписания документа я получила ограниченную юридическую защиту как представитель стороны защиты. Теперь нахмурились уже некоторые министерские. Потому что… формально она была права. И Роксана это прекрасно знала. — Что она только что сказала? - вырвалось у Рона и он посмотрел на Гермиону. Гермиона тяжело вздохнула, но глаза у неё при этом загорелись восхищением. Ей, кажется, вся эта юридическая схема ужасно нравилась. — Она говорит, что как только Сириус подписал документы и официально сделал её своим адвокатом, Министерство уже не может просто так обвинить её в том, что она знала, где он находится. Рон нахмурился ещё сильнее. — Почему? — Потому что теперь это считается адвокатской тайной, Рон, — терпеливо пояснила Гермиона. — Это как… ну… как врачебная тайна у маглов. Или исповедь у священников. Адвокат не обязан выдавать своего клиента, иначе сама система защиты теряет смысл. Рон моргнул пару раз, оглянулся на Гарри, который улыбался до самых ушей. Его глаза светились от счастья. — Более того, — спокойно продолжала Роксана, — мистер Блэк не был задержан мной и не находился под моим контролем. Я не имела законных полномочий на его арест. Крауч медленно сжал челюсть. А Роксана добила: — И, насколько мне известно, британское законодательство всё ещё не обязывает адвокатов самостоятельно ловить клиентов. У нескольких журналистов вырвался нервный смешок. Даже Дамблдор кашлянул в бороду, явно скрывая улыбку. Крауч же смотрел на неё уже совершенно иначе. Потому что понял одну неприятную вещь: эта женщина действительно умеет работать в суде. — Мисс Уайт! — почти выкрикнула она. — Вы хотите сказать, что лично встречались с Сириусом Блэком?! Роксана уже не стала отвечать. Ни Рите, ни кому-либо ещё. Дело было сделано. Она развернулась перед лицом Крауча и удалилась под гам и крики любопытной прессы. Дамблдор быстро успокоил всех, обещая прозрачность дела, хотя Барти старшему его заявление совершенно не понравилось. И наконец все постепенно переключились на турнир. Первое соревнование закончилось удачно для всех участников - все остались живы и при наличии всех своих конечностей. По очкам победил Крам. На следующий день совы принесли своим хозяевам свежую прессу. Утренний выпуск «Ежедневного пророка» разлетелся по Британии с невероятной скоростью. На первой полосе — огромная колдография Роксаны Уайт возле лестниц Хогвартса. В руках папка с документами. Рядом — Бартемиус Крауч с каменным лицом. Заголовок почти на половину страницы: «МАГЛ ТРЕБУЕТ ПЕРЕСМОТРА ДЕЛА СИРИУСА БЛЭКА» Ниже — ещё хуже. «Есть ли у Министерства причины бояться нового суда?» Новости о турнире были на второй странице. Люциус Малфой читал статью молча, сидя в гостиной Малфой-мэнора возле камина. Серебряная трость стояла рядом. Чай давно остыл. Его пальцы медленно сжимали газету всё сильнее. Он уже знал. Знал о поданном ходатайстве ещё вчера вечером — через свои связи в Министерстве. Но одно дело сухой доклад чиновника. И совершенно другое — увидеть это на первой полосе. Публично. И хуже всего — с именем Роксаны Уайт. Люциус медленно закрыл глаза, ведь прекрасно понимал, что это удар по всей системе, старым договорённостям и по репутациям некоторых его знакомых. А ещё… Это очень не понравится Тёмному Лорду. Словно в подтверждение его мыслей из глубины комнаты раздался тихий голос: — Любопытно. Люциус мгновенно поднялся с кресла. Том Реддл стоял у окна. Высокий, тонкий и нечеловечески спокойный. Полумрак гостиной делал его лицо ещё более мёртвенно-бледным. Он протянул руку: — Дай. Люциус тут же передал газету. В комнате повисла тишина. Тёмный Лорд читал медленно. Очень внимательно. И чем дольше он читал, тем тяжелее становился воздух вокруг. Люциус ощущал это почти физически. Нарцисса, сидевшая чуть поодаль, вообще перестала дышать. А Драко стоял возле камина и старался лишний раз не двигаться - сегодня он прибыл домой, якобы на выходные. Перед глазами, почему-то мелькал осуждающий взгляд Елены, который он старательно пытался прогнать. Он уже знал, что любое неверное слово сейчас может закончиться катастрофой. И что Тёмный Лорд умеет видеть всех насквозь. Наконец Волан-де-Морт тихо усмехнулся. Без тени веселья. — Вот что происходило, пока меня не было, — тихо произнёс он. — Маглы уже защищают чистокровных волшебников в Визенгамоте. Люциус осторожно сглотнул. — Мне это тоже отвратительно, мой Лорд. И всё же, произнося эти слова, Малфой ощущал под кожей липкий холод страха. Особенно вспоминая ночь, когда Тёмный Лорд вернулся. Несколько недель назад. Глубоко под поместьем. В старом ритуальном зале рода Малфоев. Тогда воздух был густым от крови, дыма и древней магии. По каменному полу тянулись змеиные руны, вырезанные ещё предками Салазара Слизерина. В центре круга стоял огромный чёрный котёл, внутри которого бурлила густая тёмная масса, напоминающая одновременно кровь и расплавленный воск. Рядом дрожал Питер Петтигрю. Чуть поодаль стоял Барти Крауч-младший, скрывавшийся под личиной Грюма. А вокруг — те, кто всё-таки осмелился прийти. Пожиратели Смерти. Их было немного. Люциус никогда не забудет голос Волан-де-Морта в ту ночь. Слабый, шипящий, почти нечеловеческий — и при этом наполненный такой ненавистью, что у присутствующих буквально дрожали колени. — Вы бросили меня. Эти слова тогда прозвучали как приговор. Тёмный Лорд смотрел на каждого по очереди, и Люциус впервые за много лет по-настоящему испугался смерти. Потому что понимал: они действительно бросили его. Никто не искал его и никто не попытался умереть за него. А положение тех, кто оказался в азкабане много лет назад впервые ощущалась слаще сахара. Ритуал верности начался и каждый Пожиратель должен был отдать часть собственной магии, крови и жизненной силы, чтобы восстановить то, что осталось от Тома Реддла. Клятва произносилась вслух. Древняя и жуткая. Люциус до сих пор помнил, как рассёк ладонь ритуальным ножом. Как кровь упала в котёл. Как метка на предплечье вспыхнула такой болью, что он едва удержался на ногах. А потом… что-то поднялось из чёрной массы внутри котла. Сначала — кости, потом мышцы, кожа. Пальцы. И наконец - лицо. И когда красные глаза Волан-де-Морта впервые открылись, Малфой понял: Тёмный Лорд действительно вернулся. И в ту же ночь Волан-де-Морт пощадил их. Не из милосердия, а потому что теперь они были связаны с ним куда сильнее прежнего. Люциус медленно опустил взгляд обратно на газету. На фотографии Роксана Уайт выглядела растерянной из-за вспышек колдокамер. Дамблдор рядом улыбался своей невозможной, раздражающе спокойной улыбкой. А Бартемиус Крауч-старший выглядел так, словно мечтал придушить обоих прямо на месте. Волан-де-Морт тихо усмехнулся. — Любопытная женщина. Но ей, как и многим, скоро придется умереть.