Глава 14. Свобода

Свобода

Суд над Сириусом Блэком закончился. И после него магический мир будто начал медленно трещать по швам. Сперва люди обсуждали только сам факт оправдания. Газеты выходили одна громче другой. На первых полосах всё ещё печатали колдографии Роксаны Уайт, Альбуса Дамблдора, Сириуса Блэка и Бартемиуса Крауча-старшего с лицом человека, которого публично ударили. Но уже через несколько дней стало ясно: дело вообще не только в Блэке. Потому что впервые за много лет Министерство магии оказалось неправо. Сириуса Блэка отправили в Азкабан без суда — эта мысль с каждым днём шокировала людей всё сильнее. Меньшую часть общества всё ещё не покидала уверенность в том, что Сириус оправдан зря, а весь этот суд — сущей воды халтура. Большую же часть после суда замучил стыд из-за того, что они поверили обвинениям и не были на стороне невинного Блэка. В газетах начали вспоминать старые дела времён войны. Спорить. Ругаться. Одни называли Роксану Уайт героиней. Другие — опасной выскочкой, которая лезет не в своё дело. Но вопросы уже появились. А что, если Блэк был не единственным? А что ещё Министерство скрывало? Особенно тяжело всё это ударило по Бартемиусу Краучу-старшему и Фаджу. Раньше Бартемиуса Крауча считали едва ли не героем войны. Жёстким, бескомпромиссным человеком, сумевшим удержать магическую Британию в самые страшные годы. Но после суда всё изменилось. Теперь люди всё чаще говорили не о его силе, а о жестокости. Вспоминали старые методы Крауча, его чрезвычайные полномочия времён войны, слухи о незаконных арестах и поспешных решениях. Всё чаще украдкой упоминали и его сына — Барти Крауча-младшего, давно считавшегося мёртвым. И только сам Крауч-старший знал страшную правду: его сын жив. Более того — давно вышел из-под контроля и теперь неизвестно где. К тревоге, которую Крауч годами носил в себе, прибавилась новая. После суда над Сириусом Блэком, теперь Крауча обвиняли уже не только в жестокости, но и в чудовищной некомпетентности. Министерство лихорадило. Газеты требовали расследований. Всё громче звучали разговоры о его скорой отставке. В Министерстве началась настоящая паника. Чиновники ругались между собой, перекладывали ответственность и пытались понять, как вообще допустили такой скандал. А вот влияние Дамблдора, наоборот, только выросло. Министерство это чертовски раздражало. Особенно Корнелиуса Фаджа. Потому что сам Дамблдор почти ничего не делал. Он не выступал с громкими заявлениями, не спорил с прессой и не пытался унизить Министерство публично. Теперь всё больше людей начинали думать: «А что, если Дамблдор всё это время был прав?» Даже некоторые члены Визенгамота стали относиться к нему осторожнее. Почти уважительно. А далеко от Хогвартса за всем этим внимательно наблюдал ещё один человек. Том Реддл. В поместье Малфоев он молча читал газеты и слушал доклады Люциуса о происходящем в Министерстве. И чем больше узнавал, тем яснее понимал: магический мир стал слабее. Однажды вечером, выслушав очередной доклад Люциуса о скандалах в Министерстве, Тёмный Лорд тихо усмехнулся. — Забавно… Люциус сразу насторожился. Волан-де-Морт опустил взгляд на колдографию Роксаны Уайт. Маленькая фигура в светлом пальто среди вспышек колдокамер. Упрямо поднятый подбородок. Усталые глаза. Несколько секунд он смотрел на неё молча. — Она ведь даже не волшебница, — сказал Реддл почти задумчиво. — И всё же сумела публично унизить Министерство магии. Магл. Отвратительное зрелище. Его взгляд медленно поднялся на Малфоя. — А твой сын, Люциус… В комнате будто стало холоднее. — …всё ещё увлечён племянницей этой женщины? Люциус внутренне напрягся мгновенно. Ему казалось, что он вот вот упадет в обморок. Он слишком хорошо понимал: Тёмный Лорд никогда не задаёт вопросов просто так. — Драко молод, мой Лорд, — осторожно ответил он. — Это детская привязанность. Ничего серьёзного. — Вот как. Реддл чуть склонил голову набок. — И всё же он проводит с ней удивительно много времени. Не так ли? По спине Люциуса медленно прошёл холод. — Они учатся вместе, мой Лорд. На одном факультете... Он замялся лишь на мгновение. Но этого мгновения хватило. — К тому же… она полукровка. И сразу пожалел о сказанном. Взгляд хозяина стал убийственным. Потому что Люциус только что напомнил Тёмному Лорду о том, о чём в его присутствии старались не говорить никогда. О его собственной крови. На несколько секунд в комнате повисла такая тишина, что Нарцисса перестала дышать. Она находилась дальше от них. Возле двери. Всё её нутро натянулось до предела. Но затем Реддл неожиданно вновь посмотрел на фотографию Роксаны. И тихо усмехнулся. — Сперва маглка проникает в Хогвартс. Затем становится преподавателем. Потом — адвокатом Визенгамота. А теперь её семья постепенно вплетается в древние чистокровные рода Британии. Люциус был готов упасть на колени и поклясться, что никогда этого не допустит. Но держался из последних сил. Волан-де-Морт медленно отложил газету. — Твой сын, Люциус, славный мальчик. Но ещё слишком молод и глуп. Здесь я склонен согласиться с тобой. Малфой не понимал, к чему ведёт этот разговор. И именно поэтому ему становилось страшнее. Реддл неожиданно сменил тему: — Бартемиус уже починил камин? — Да, мой Лорд. Всё готово. Мы ждём лишь вашего приказа. Тёмный Лорд задумчиво провёл пальцами по подлокотнику кресла. — Сперва Азкабан, — спокойно произнёс он. — А уже потом… В Рождественскую ночь падёт сразу два столпа власти. У Люциуса внутри всё похолодело. Реддл же продолжил почти лениво: — И ещё… Я узнал одну любопытную вещь. Между мной и Поттером действительно существует связь. Он медленно улыбнулся. — В день моего возвращения мальчишке было мучительно больно. Бартемиус это подтвердил. Красные глаза нехорошо блеснули. — Кажется, я знаю, как себя развлечь, до Рождества. Реддл всё ещё смотрел на колдографию Роксаны Уайт, но мысли его уже явно ушли куда-то дальше. — А как поживает наш старый друг Северус? — произнёс он вдруг почти лениво. Люциус осторожно напрягся. Вот этого вопроса он и боялся. — Северус… сложный человек, мой Лорд, — очень аккуратно ответил Малфой. — Но я не стал бы считать его предателем. Красные глаза медленно поднялись на него. — Правда? — Он ненавидит Поттера, — продолжил Люциус. — И всегда ненавидел. Кроме того… все эти годы он поддерживал связь со мной. Помогал Драко. Предупреждал о некоторых настроениях в школе. Том слушал молча. — Но? — тихо произнёс он. Люциус замялся. — Но он слишком долго находится рядом с Дамблдором. И… не всегда понятно, на чьей он стороне. Несколько секунд Волан-де-Морт ничего не отвечал. — Вот именно, — тихо произнёс он. В комнате стало очень тихо. — Поэтому пока Северус ничего не должен знать, — продолжил Реддл спокойно. — Ни об Азкабане. Ни о Хогвартсе. Ни о моих планах. Ни о том, что я вообще вернулся. Нарцисса едва заметно напряглась у двери. — Когда Хогвартс падёт… — голос Тома стал почти мягким, — тогда я и решу, кем является Северус Снейп. Слугой… или лжецом. Люциус медленно кивнул. Но затем всё же осторожно произнёс: — Мой Лорд… но метки. Реддл перевёл на него взгляд. — Что? — Они снова жгут. У всех нас. Уже давно. Северус наверняка это чувствует. Возможно, он уже догадывается, что вы вернулись. Том замолчал. Он медленно откинулся в кресле. В комнате потрескивал огонь. Нагайна доедала свой ужин, чьи лапки всё еще барахтались в ее пасти. — Да… — произнёс он вдруг тихо. — Простите, мой Лорд? Красные глаза сузились. — Если бы Северус действительно решил предать меня окончательно… он бы уже бежал. Теперь замер даже Люциус. И Том продолжил уже почти задумчиво: — Северус достаточно умён, чтобы понять, что происходит. Он слегка склонил голову и мрачно улыбнулся... кажется, Нагайне. — Но он всё ещё в Хогвартсе. А значит, остаётся только два варианта, — почти спокойно закончил Реддл. Либо Северус действительно верен Дамблдору. Либо… всё это время он был верен мне. Сириуса Блэка не отпустили сразу, разумеется. Даже после оправдательного приговора Министерство магии продолжало оставаться Министерством магии. Будь оно проклято. После заседания Сириуса вновь увели — уже не как опасного преступника, но всё ещё как человека, чьё освобождение требовало десятков подписей, печатей и подтверждений. Всё это растянулось на целые сутки. Наручники, правда, сняли почти сразу. И это оказалось странным ощущением. Настолько странным, что Сириус несколько секунд просто смотрел на собственные запястья, будто не до конца понимая, почему на них больше ничего нет. Один из младших сотрудников Министерства неловко кашлянул: — Эм… Мистер Блэк, потребуется немного времени для оформления восстановления статуса и… — Да-да, — отмахнулся Сириус. — Бумажки. Великая магия бюрократии. Парень нервно улыбнулся. Комната, куда его временно отвели, была маленькой и душной. За дверью всё ещё слышался гул журналистов. Кто-то кричал его имя. Где-то вспыхивали колдокамеры. Министерство буквально сходило с ума. Однако к вечеру всех уже разогнали. Сириус сел на край стула и впервые за много лет позволил себе не прислушиваться к каждому звуку вокруг. Не искать путь к побегу. Не думать, где прятаться ночью. Он был свободен. Эта мысль пока ещё не укладывалась в голове полностью. Она ощущалась слишком большой. Через некоторое время в кабинет вошёл другой чиновник с кипой документов. — Мистер Блэк, здесь подтверждение восстановления гражданских прав… здесь компенсационные выплаты… здесь… — Компенсационные выплаты, — повторил Сириус и неожиданно хрипло усмехнулся. Перед глазами почему-то всплыла Роксана Уайт, совершенно спокойно стоящая посреди Визенгамота и требующая у Министерства деньги за двенадцать лет Азкабана так, будто заказывала кофе. «Защита считает справедливым назначение существенной компенсации…» Мерлин. Он тогда едва не рассмеялся прямо в зале суда от лиц Амбридж и Крауча. Сотрудник Министерства осторожно протянул ему ещё один лист: — И… эм… штраф за незарегистрированную анимагию. Сириус посмотрел на сумму. Потом снова хрипло фыркнул: — Ну конечно. И почти сразу подписал оплату. Вот это было особенно прекрасно. Двенадцать лет в Азкабане. Международный скандал. Падение репутации Министерства. И после всего этого он сидит и оплачивает штраф за то, что превращался в собаку без регистрации. Роксана бы оценила иронию, хотя и сама этот момент предугадала. «... Оплатишь штраф…», говорила она тогда. От этой мысли у него почему-то стало неожиданно тепло внутри. Очень странно тепло. Сириус медленно провёл ладонью по лицу. Щетина давно превратилась почти в бороду. Волосы отросли ниже плеч и сейчас были похожи на чёрт знает что. Он выглядел как человек, которого жизнь долго тащила мордой по асфальту. И всё же… Он поймал себя на том, что впервые за много лет думает не о выживании, а о том, что будет дальше. Когда все бумаги наконец оформили, было уже ближе к вечеру. Один из сотрудников открыл дверь Министерства, ведущую на улицу. — Вы свободны, мистер Блэк. Свободны. Сириус замер на пороге. А потом вышел наружу. Лондон встретил его холодным ветром, шумом улиц и запахом мокрого камня после дождя. И это был самый прекрасный запах на свете. Сразу после аромата сирени. Сириус остановился прямо посреди тротуара и глубоко вдохнул. Полной грудью. Так глубоко, что от холодного воздуха даже закружилась голова. Никто не следил за ним. Никто не гнал его. Никто не искал. Он мог стоять здесь сколько угодно, мог пойти куда захочет. Мог купить себе кофе. Мог сесть в поезд и поехать хоть на край света на виду у всех. Мог просто гулять по улице, не прячась по подворотням как загнанный зверь. Свободен. Какое-то совершенно нелепое счастье вдруг поднялось внутри так резко, что Сириусу захотелось смеяться. Мимо проходила пожилая ведьма с пакетами. Сириус вдруг широко улыбнулся ей: — Чудесный вечер, не правда ли? Женщина аж вздрогнула от неожиданности, потом подозрительно посмотрела на его бороду и всё-таки осторожно ответила: — Эм… Да? И быстро ушла дальше. Сириус рассмеялся уже в голос. Мерлин. Он действительно свободен. Через пару минут какой-то волшебник возле газетного киоска покосился на него и хмыкнул: — Блэк? — Он самый... Это я! — Слушай, приятель, тебе бы сначала в парикмахерскую. Сириус машинально провёл рукой по спутанным волосам. — Именно это я сейчас и собираюсь сделать, — абсолютно серьёзно ответил он. И почему-то снова улыбнулся. Странно было ощущать себя человеком среди людей. Без необходимости постоянно оглядываться. Он брёл по улице почти без цели, разглядывая витрины так, словно никогда раньше не видел обычный город. Остановился возле кондитерской. Потом возле книжного магазина. Потом долго смотрел на витрину магазина мужской одежды. А потом неожиданно подумал о Гарри. Не о Мальчике-Который-Выжил. Не о сыне Джеймса. Просто о Гарри. О том, как тот вцепился в него в зале суда. Сириус вдруг понял, что хочет поехать в Хогвартс. Просто увидеть его. Убедиться, что всё это реально. И принести Гарри что-нибудь совершенно ужасно вкусное. Что-нибудь такое, что нормальные взрослые детям обычно не разрешают. Например, половину кондитерской. А ещё… Он остановился возле одной маленькой витрины. Там были женские вещи. Шарфы. Перчатки. Украшения. Сириус сам не понял, почему замедлил шаг. Перед глазами вдруг всплыли короткие каштановые волосы, упрямо сведённые брови и усталые оливковые глаза женщины, которая несколько недель назад ворвалась в его жизнь и перевернула её вверх дном. «Суд будет идти месяц. Вам понадобится тёплая одежда.» Сириус медленно выдохнул и неожиданно поймал себя на том, что улыбается как идиот. — Вот же влип, Блэк… — тихо пробормотал он себе под нос. А где-то далеко, в Хогвартсе, Роксана Уайт как раз сидела в учительской и совершенно не подозревала, что один очень свободный и очень счастливый мужчина сейчас думает о ней почти без остановки. — Ну ты, мать, даёшь, — восхищённо произнесла Аврора Синистра, с громким хлопком опуская газету на стол. Роксана устало подняла глаза от стопки эссе. Накопилось работки. — Что ещё? — Ежедневный пророк уже второй день пишет о тебе так, будто ты лично устроила революцию. — С лёгкой подачи Дамблдора, между прочим. Аврора усмехнулась: — Нет, правда. Ты видела лицо Крауча на колдографии? Я вчера чуть чаем не подавилась. Роксана фыркнула и потёрла переносицу. В этот момент дверь учительской резко распахнулась. — Роксана! Елена Уайт влетела внутрь с таким видом, будто вспомнила что-то катастрофически важное. — Когда мы едем за нарядами? Роксана моргнула. — За какими ещё нарядами? Елена уставилась на неё. — Ты издеваешься? Святочный бал на носу! Роксана медленно закрыла глаза. — Все уже что-то покупают, — продолжала Елена. — А Драко мне уже все ноги оттоптал... Аврора тихо захихикала в кружку. Роксана обречённо вздохнула: — Ладно… На выходных съездим. Елена мгновенно просияла. — Правда?! — Да. — Только у маглов! — быстро добавила Елена. — Я уже кое-что присмотрела в журнале. — Хорошо, у маглов так у маглов. — И ещё… — Елена вдруг хитро прищурилась. — Можно я возьму твой чёрный купальник? Роксана медленно подняла голову. — Мой что? Аврора уже начинала подозрительно улыбаться. — Ну тот чёрный! — невинно пояснила Елена. — У меня есть с цветочками, но я не хочу его надевать. — Во-первых, — очень спокойно начала Роксана, — я никаких купальников сюда не брала. Они дома. В Лондоне. — Ну да… — А во-вторых… На кой чёрт тебе посреди декабря понадобился купальник? Елена посмотрела на неё так, будто ответ очевиден. — В стеклянном павильоне открыли бассейн. Девчёнки из Шармбатона решили устроить купание. Роксана аж моргнула. — Чего? — Ну озеро холодное. И там кальмар. А нежные ФХАНЦУЖЕНКИ нуждаются в разнообразных релакс программах. Аврора прыснула со смеху. — Хагрид там что-то помогал восстанавливать, — продолжала Елена. — Короче, теперь у нас есть место, где можно нормально поплавать. — А преподавателей звали? — оживилась Аврора. — Эм… не знаю? Да всем можно... Это же просто басейн. — Потому что я бы сходила, — важно заявила Синистра. — У меня есть совершенно великолепный купальный костюм. Елена подозрительно прищурилась: — Насколько великолепный? — Очень, — с достоинством ответила Аврора. — Практически исторический. Если хочешь, могу одолжить. У меня их два. Судя по лицу Елены, она мгновенно представила нечто шерстяное, полосатое и длиной до щиколоток. — Нет-нет, спасибо, — быстро сказала она. — Я лучше другой найду. Роксана тихо рассмеялась. — Так ты пойдёшь? — тут же спросила Елена. — Купаться? Нет. — Почему? — Потому что я взрослая женщина с кучей работы. — Звучит ужасно скучно, — честно сообщила Елена. — Так и есть. Елена фыркнула, чмокнула её в макушку на ходу и убежала из учительской так же стремительно, как появилась. На несколько секунд в комнате повисла уютная тишина. Аврора смотрела вслед девочке с совершенно умилённым выражением лица. — Вы всё-таки невероятные, — тихо сказала она. Роксана подняла бровь: — Кто? — Вы с Еленой. Вы вообще разговариваете не как опекун и ребёнок. Роксана улыбнулась уголком губ. — Ну… так уж вышло. Аврора вдруг оживилась: — Слушай… А что если мне тоже надеть на бал что-нибудь магловское? Роксана рассмеялась: — Хочешь? — Очень! — Тогда приходи вечером ко мне. У меня есть журналы. Посидим, посмотрим варианты. А когда поедем с Еленой в Лондон — что-нибудь тебе выберем. Аврора просияла так искренне, будто ей только что пообещали маленькое приключение. — Правда?! — Правда. А потом Роксана кивнула в сторону окна. — Кажется, цветок Помоны вновь зажевал твои тетради. Аврора вздрогнула. — Ах ты ж зелень проклятая!.. И принялась отвоевывать свое имущество у агрессивного растения. Уайт тихо рассмеялась.