Глава 16. Вальбурга всё испортила

Вальбурга всё испортила

Сириус ушёл уже несколько минут назад, а в учительской всё ещё будто осталось ощущение его присутствия. Роксана сидела за своим столом, медленно жуя сэндвич и глядя куда-то в окно. Аврора уже собиралась на свой урок, наблюдая за Уайт с таким довольным видом, будто сама лично устроила величайшую романтическую сцену столетия. — Вот и молодец, — наконец заявила Синистра. — Что согласилась на свидание. Роксана тут же подняла взгляд. — Это не свидание, — автоматически поправила она. — Мы просто договорились погулять в Хогсмиде. Аврора допивая остатки чая на ходу, фыркнула в кружку. — Ну конечно. А кофе он тебе через пол-Британии тоже просто по-дружески привёз. Роксана закатила глаза. —Ну что ты заладила? Пол-Британии, пол-Британии... Не дави на меня. Аврора заулыбалась, поправила в руках стопку журналов и, подмигнув Уайт, вышла из учительской. Роксана откусила сэндвич и неожиданно поймала себя на мысли, что это просто возмутительно вкусно. Мерлин. Она сделала глоток кофе со льдом и устало прикрыла глаза. После нескольких недель министерского ада это ощущалось почти неприлично хорошо. И всё же мысли у неё крутились совсем не вокруг кофе. Перед глазами снова всплыла сцена в дверях учительской. Блэк и Снейп. Оба замершие, напряжённые. В глаза у каждого ненависть и презрение. Роксана до сих пор не понимала, что именно между ними произошло когда-то. Но одно стало ясно окончательно: это была не обычная школьная неприязнь. Там всё было гораздо хуже. Глубже. И почему-то именно реакция Снейпа задела её сильнее, чем хотелось бы признавать. Да и Блэк... С него будто слетело всё это лёгкое, почти мальчишеское настроение. Она задумчиво провела пальцем по холодному стакану. И ведь самое странное заключалось в другом. Роксана совершенно не была влюблена в Сириуса Блэка. Даже близко. Когда-то она считала его массовым убийцей. Потом — клиентом. И только теперь вдруг начала видеть в нём просто… мужчину. Но мысль о том, что Сириус Блэк вообще может позвать её на свидание, всё ещё казалась ей настолько абсурдной, что мозг отказывался воспринимать это всерьёз. Особенно потому, что сама Роксана давно перестала смотреть на себя как на женщину, которую вот так зовут гулять. Блэк явно настрое серьёзно... Что скажет Елена? С Еленой она встретилась по пути, когда после последнего урока возвращалась в учительскую. Роксана шла по коридору неспешно, держа папки под рукой и машинально кивая студентам, которые здоровались с ней. Кто-то до сих пор украдкой разглядывал её — после суда это стало почти нормой. Несколько старшекурсников Гриффиндора вообще замолчали при её появлении, будто увидели не преподавателя магловедения, а живую историческую фигуру. — Добрый вечер, профессор Уайт. — Добрый вечер. Она свернула к лестнице и почти сразу увидела Елену. Та выходила из зала для занятий, где обычно собирались гриффиндорцы. Волосы были слегка растрёпаны сильнее обычного, щёки раскраснелись. Под тёплой школьной мантией — обычные тёмные джинсы и мягкая серая кофта с закатанными рукавами. На шее болтался ослабленный зелёный галстук Слизерина, а кроссовки скрипнули по каменному полу, когда она резко затормозила возле Роксаны. — О. Привет. — Ты чего такая взмыленная? — удивилась Роксана. Елена тяжело выдохнула, откинула волосы назад и невесело ответила: — Учусь танцевать. И только сейчас Роксана заметила через приоткрытые двери происходящее внутри. МакГонагалл стояла посреди зала с таким видом, будто лично командовала военной операцией. Повсюду мучились ученики. Кто-то наступал друг другу на ноги, кто-то путался в движениях, кто-то уже нервно смеялся от безысходности. Музыка периодически обрывалась, а строгий голос Минервы тут же раздавался снова: — Мистер Томас, это вальс, а не попытка скрыться с места преступления! Роксана невольно улыбнулась. — Господи… — Всё таки зря тогда бросила бальные танцы в семь лет... — А что такое? Елена развела руки. — Оказалось, я совершенно деревянная. Роксана ничего не ответила. Но вдруг нахмурилась. — Подожди… А почему ты вообще с Гриффиндором? Елена спокойно пожала плечами. — Со Слизерином тоже занималась. Ну… в основном Драко со мной отдельно тренируется, — совершенно буднично ответила она. — А сюда я просто иногда прихожу. Она сказала это так легко, что Роксана почти сразу уловила: дело не только в танцах. — Ты плохо ладишь со своими? Елена на секунду замолчала. Потом пожала плечами уже менее беспечно. — Не то чтобы плохо… Просто… не особо. Роксана внимательно посмотрела на неё. — В каком смысле? Елена прислонилась плечом к стене. — Они нормальные. Некоторые. Но у слизеринцев всё очень… странно. Будто они с детства живут в каком-то своём отдельном мире. Всё время эти разговоры про семьи, связи, фамилии… Кто с кем должен дружить, кто кому подходит, кто “достаточно хороший”. Она скривилась. — Устаёшь от этого. Роксана молчала. — А ребята из Пуффендуя и Гриффиндора вообще другие, — продолжила Елена уже теплее. — С ними проще. Они... принимают меня, что ли. — Хотя ты со Слизерина. — Ну да, это их сперва напрягало, — честно призналась Елена. — Особенно некоторых гриффиндорцев. Но потом привыкли. Она усмехнулась: — Наши слишком гордые. Словно реально считают себя отдельным видом людей. Роксана чуть приподняла бровь. — Тогда зачем вообще было идти на Слизерин? Можно было выбрать другой факультет. Елена посмотрела на неё так, будто ответ был очевиден. — Потому что мне было плевать на факультет. — Ну да... Я знаю. Драко. И именно в этот момент Роксана вдруг снова вспомнила Люциуса Малфоя. Тот их разговор. И ту плохо скрытую брезгливость, с которой он говорил о Елене. Он ведь тогда практически прямо попросил её повлиять на племянницу. Сделать так, чтобы Елена “сама” отдалилась от Драко. Роксана помнила, как отказала ему и заимела гембель. Но, честно признаться, она была почти уверена: рано или поздно Люциус просто додавит сына. Драко сломается под давлением семьи, и всё закончится само собой. Но ничего не заканчивалось. Они всё ещё были вместе. И страннее всего было другое — Люциус больше не предпринимал новых попыток. Не вмешивался. Словно ему внезапно стало не до этого. Роксана ещё не знала, насколько сильно изменилась жизнь Люциуса Малфоя за последние месяцы. Не знала, что сейчас всё его существование сводилось к куда более страшной задаче — выжить рядом с вернувшимся Тёмным Лордом, заслужить его расположение и не оказаться следующим человеком, на которого Волан-де-Морт посмотрит с разочарованием. На фоне этого, увлечение Драко полукровкой казалось уже не катастрофой. А почти роскошью. Роксана ещё раз заглянула в зал. Задумалась. Если профессор МакГонагал преподает своим... Значит остальные деканы тоже обучают свои факультеты. — Даже представить сложно, как вас обучает вальсу профессор Снейп, — с усмешкой произнесла Роксана. Изнутри доносились обрывки музыки, раздражённый голос Минервы и взрывы смеха гриффиндорцев. Елена рядом тихо фыркнула. — Не то что, сложно. Страшно. — То есть... он всё-таки вас тренирует? — Нет, — Елена качнула головой. — Его единственная речь на эту тему длилась секунд десять. — И что же он сказал? Елена совершенно невозмутимо ответила: — «К Святочному балу все должны быть способны станцевать хотя бы один танец. Каким образом вы добьётесь этого результата, меня не интересует». Роксана рассмеялась. — И всё? — И всё. После этого половина факультета просто начала тренироваться друг с другом. Многие и так умеют танцевать. Остальных подтянули. У нас это как-то… само организовалось. Елена ещё раз посмотрела в сторону шумного зала, где гриффиндорцы в очередной раз сбились в кучу под строгим взглядом МакГонагалл, и едва заметно усмехнулась. — Честно говоря, никто из нас не рискнул бы танцевать настолько плохо, чтобы профессор Снейп решил вмешаться лично. Елена уже собиралась уходить дальше по коридору, но вдруг снова развернулась на ходу. — Слушай… давай я сегодня вечером к тебе заскочу? — она поправила сползающий рукав кофты и чуть прищурилась. — Поболтаем заодно. И ты покажешь мне своё платье на бал. Роксана подняла бровь: — Моё платье? — Ну да. Ты же на выходных ничего себе не купила. Сказала, что у тебя уже есть. — Потому что оно у меня есть. Елена подозрительно посмотрела на неё. — Мне кажется, ты немножко врёшь. — Спасибо за доверие. — Нет, серьёзно, — продолжала Елена уже с улыбкой. — Мне кажется, ты в последний момент просто придёшь на бал в каком-нибудь строгом костюме и скажешь, что это “элегантный минимализм”. — Я буду в платье. — Я тебя знаю. Елена довольно хмыкнула, а потом снова повторила: — Ну так что? Зайду вечером? И вот тут Роксана неожиданно чуть смутилась. Совсем слегка. Но Елена это заметила мгновенно. — Эм… сегодня не могу, — сказала Роксана и отвела взгляд. — Может, завтра? Елена моргнула. — А что сегодня? Много работы? Роксана вдруг улыбнулась. Очень странно улыбнулась. — Да нет… Иду на свидание. Повисла пауза. Елена застыла. Роксана наблюдала за этим уже с откровенным подозрением. — Ты чего? Елена медленно моргнула. — Ты сейчас прикалываешься. — Нет. И в этот момент Елену впервые по-настоящему ударила одна очень странная мысль. Роксана ведь не только её тётя. Она вообще-то… женщина. Молодая! женщина. И у неё может быть свидание. Елена даже ощутила нечто неприятное, осознавая, что тётя, сколько она ее помнит, всегда была одна. — Ты удивлена? — уже с подозрением уточнила Роксана, заметив ступор племяхи. Елена быстро мотнула головой: — Нет… и да. — Очень информативно. — Просто… я в шоке, — честно призналась Елена. — Но это же… ну… правильно. Роксана приподняла бровь. Елена окончательно смутилась. — Ты же… женщина. Роксана закатила глаза: — Гениальное замечание. Елена хихикнула. А потом тут же оживилась: — А с кем? И вот тут в глазах Роксаны мелькнуло что-то очень нехорошее. То самое выражение человека, которому внезапно пришла в голову ужасная идея подшутить. — С профессором Снейпом, — совершенно серьёзно ответила она. Елена побледнела так резко, будто из неё за секунду вытянули всю кровь. Глаза стали огромными. — С кем?.. Роксана едва не рассмеялась прямо сразу. — С профессором Снейпом. Ты против? И вот тут Елена запаниковала. Потому что проблема была не в том, что у тёти появился мужчина. Проблема была в том, что этим мужчиной внезапно оказался профессор Снейп. В голове мгновенно всплыли все самые неприятные случаи с этим человеком. Нет. Нет-нет-нет. Но одновременно Елена слишком ясно видела другое: Роксана впервые за долгое время решилась на свидание. И Елена совершенно не хотела это испортить. Поэтому она мгновенно замотала головой: — Нет! Нет, я не против! Хотя в глазах у неё при этом был такой ужас, будто Роксана сообщила, что собирается выйти замуж за дементора. Роксана не выдержала и всё-таки расхохоталась. — Господи, Елена, успокойся. Я пошутила. Елена замерла. — Что?.. — Это не профессор Снейп. Она всё ещё смеялась. — Меня позвал погулять мистер Блэк. Елена ещё несколько секунд просто переваривала информацию. А потом медленно выдохнула: — А… тот самый Блэк. — Тот самый. Елена приложила ладонь к груди. — Ну слава богу. Роксана фыркнула: — Всё настолько плохо? — При всём уважении к профессору Снейпу… — очень честно произнесла Елена, — лучше уж мистер Блэк. И после короткой паузы добавила уже совсем тихо: — Намного лучше. Хогсмид в этот вечер казался каким-то невозможным. Снег падал медленно и тихо, крупными хлопьями, оседая на крышах и тёмных еловых ветках. Ветра не было, и потому весь город будто укутало мягкой зимней тишиной. Над улицами висели золотые гирлянды, витрины маленьких магазинов светились тёплым светом, а из открывающихся дверей кафе тянуло пряниками, сливочным маслом, горячим шоколадом и корицей. Где-то смеялись маленькие дети. Кто-то тащил огромные коробки с рождественскими украшениями. По пути встречались молодые влюбленные парочки. А над всем этим, далеко за домами и дымом из труб, поднимались тёмные остроконечные башни Хогвартса — холодные, величественные и особенно красивые на фоне огромной зимней луны. Роксана заметила Сириуса почти сразу. И тут же мысленно выругалась, потому что выглядел он слишком хорошо. Тёмное пальто, распахнутое у воротника. Шарф. Волосы распущены и слегка припорошены снегом. Борода аккуратно подстрижена. И этот запах — дорогой, тёплый, с древесными нотами и чем-то терпким — ударил ей в голову почти сразу, стоило подойти ближе. Он явно старался. И это почему-то оказалось ужасно трогательным. А сама Роксана внезапно почувствовала себя слишком обычной рядом с ним. Сегодня на ней серое пальто. Светлый вязаный свитер... Джинсы. Тёплые ботинки на толстой подошве. Даже не каблуки. Волосы уложены в аккуратное каре после недавней стрижки. Да, она казалась уютной и домашней, но не роскошной. Однако, когда Сириус увидел её, выражение его лица стало таким, будто ничего красивее он сегодня не встречал. Они долго просто гуляли по улицам Хогсмида, стараясь не замечать взгляды. А взгляды были. Люди всё ещё не привыкли, что тот, кого двенадцать лет считали убийцей, теперь спокойно ходил по улицам, заходил в магазины, улыбался продавцам и пил кофе как обычный человек. И рядом с ним — та самая Роксана Уайт. Несколько человек даже замолчали при их появлении. Кто-то шепнул имя Блэка. Какая-то ведьма возле витрины слишком откровенно уставилась на них. Роксана заметила, как Сириус чуть напрягся плечами. — Не обращай внимания, — тихо сказала она. Он усмехнулся уголком рта. — Я стараюсь. Хотя лучше нам не сидеть слишком долго в одном месте. Рано или поздно сюда всё равно приползёт пресса. Он говорил спокойно, почти лениво, но Роксана вдруг поняла: он действительно уже привык жить настороже. Просто теперь это выглядело не как страх. Скорее как старая привычка выжившего человека. Они зашли в маленькое кафе возле главной улицы. Внутри было жарко, окна запотели от тепла, а воздух пах шоколадом и выпечкой. Сириус помог Роксане снять пальто и на секунду замер позади неё, потому что прямо перед ним оказалась её шея — длинная, светлая, открытая из-за мягкого воротника свитера. И вместе с теплом помещения до него снова дошёл запах сирени. У него буквально закружилась голова. Эта женщина вся была какой-то уютной. Белый пушистый свитер, мягкие пряди волос... Он поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Они заказали просто горячий кофе и один кусок шоколадного торта на двоих. И потом долго говорили обо всём подряд. Не о суде. О мелочах. О том, как Роксана впервые увидела магический мир. О Хогвартсе. О преподавателях. О том, как Сириус чувствовал себя, впервые зайдя в обычный магазин после Азкабана. О детстве. О музыке. О всякой совершенно неважной ерунде, которая почему-то делала другого человека ближе. И Роксана вдруг с удивлением поняла, что рядом с ним очень легко смеяться. Он простой сам по себе. Понятный. Позже они снова вышли на улицу. Снег всё ещё тихо падал. Сириус что-то сказал, и Роксана неожиданно рассмеялась — по-настоящему, запрокинув голову. Он замер на секунду, просто глядя на неё. Они свернули в менее людный переулок. — Я хочу курить, — призналась Роксана. Он даже не удивился. — Идём. Они поднялись по узкой наружной лестнице на крышу какого-то старого кирпичного здания. Наверху никого не было. Только снег, луна и далёкий Хогвартс на горизонте. Роксана опёрлась локтями о перила и достала сигареты. Красота вокруг была почти нереальной. Тёмное небо, жёлтые огни деревни внизу. Белый снег на крышах. Она закурила. Запах дыма смешался с сиренью. Сириус смотрел на неё слишком внимательно. А потом вдруг сказал: — Дашь сигарету? Роксана удивлённо повернулась: — Ты куришь? — Иногда. Она быстро открыла пачку. И тихо выругалась: — Это последняя. Сириус усмехнулся. Роксана посмотрела на сигарету в своих пальцах. Потом — на него. Он молча встретил её взгляд и перевёл глаза на сигарету. Она вдруг почувствовала, как внутри становится слишком жарко. А потом протянула её ему. Сириус взял сигарету спокойно, но в глазах у него уже плясали совершенно невозможные черти. Он отвернулся чуть в сторону, посмотрел на далёкий Хогвартс и медленно затянулся. И это выглядело настолько красиво, что у Роксаны на секунду сбилось дыхание. Низ живота приятно потяжелел от внезапного жара. И самое ужасное — Сириус будто вообще не замечал, что делает с ней. Или замечал, что было ещё хуже. Он выдохнул дым и тихо усмехнулся: — Никогда бы не подумал, что однажды позову на свидание преподавателя школы. Фраза будто резко выдернула Роксану обратно в реальность. Она нахмурилась: — А что такого? Сириус задумался на секунду. — Просто… странно. Для меня всё это время - двенадцать лет, будто исчезло. Словно ещё вчера я сам сидел в этих классах и получал от МакГонагалл за поведение. Она усмехнулась. — Ты плохо себя вёл? — Ещё как... Вот... А теперь стою на крыше и курю с преподавателем Хогвартса. Он протянул сигарету обратно. Она взяла её пальцами. — Освоился на Гриммо? И тут Сириус на секунду замолчал. Потому что внезапно очень ясно понял: эта женщина знает о нём почти всё. Она изучала его жизнь по кускам. Семью, дом, прошлое. Все связи. — Да, — наконец ответил он. — Молли... Жена Артура - ты его знаешь - помогает привести дом в порядок. Хотя, честно говоря… этому месту уже ничего не поможет. Повисла короткая тишина. Он снова посмотрел на неё, а именно на сигарету в её пальцах. Она всё ещё не затянулась после него. И Сириус вопросительно поднял бровь. Роксана поняла этот взгляд мгновенно. Внизу живота уже всё сгорело. Она медленно поднесла сигарету к губам и затянулась. Это стало точкой невозврата. Всё произошло слишком быстро. Дверь дома на Гриммо 12 распахнулась с грохотом, и они едва успели переступить порог, как снова вцепились друг в друга — жадно, почти отчаянно, будто всю дорогу от Хогсмида только и держались на остатках самообладания. Пальта полетели куда-то в сторону. Её сумка глухо ударилась о пол - Сириус едва не споткнулся об неё, даже не заметив. Они постепенно продвигались глубже в дом. Он прижал Роксану к стене тёмной комнаты так резко, что она тихо выдохнула ему прямо в губы. Целовал жадно, глубоко, с каким-то почти болезненным голодом человека, слишком долго жившего без тепла. А её руки уже сами тянули его к себе за воротник, за плечи, за волосы. И это было ужасно... хорошо. Она потеряла контроль - в эту секунду ей почти казалось, что внутри действительно пылает что-то огромное. Сириус целовал её шею, щёки, снова губы, а потом его ладонь скользнула под мягкий свитер, к талии, выше — к рёбрам. Роксана резко вдохнула. Пальцы у него были горячими. Слишком горячими после мороза улицы. — Роксана… — выдохнул он куда-то ей в кожу. А потом уткнулся носом ей за ухо и глубоко вдохнул. Сирень. Этот запах будто окончательно сводил его с ума. Роксана почувствовала, как от этого простого движения у неё буквально подкосились ноги. Голова стала лёгкой и пустой. Сердце билось где-то в горле. Ещё немного — и она действительно перестала бы понимать вообще хоть что-нибудь. Её пальцы сильнее сжались у него на плечах, притягивая ближе. Сириус тихо выдохнул ей в шею и почти болезненно прижался к ней, будто не мог насытиться самим фактом, что она здесь. Он попытался стянуть с неё свитер. И именно в этот момент сорвалась штора. — ПРЕДАТЕЛЬ! — взвизгнул портрет Вальбурги Блэк. — ПОЗОР РОДА! ГРЯЗЬ! МАГЛА В МОЁМ ДОМЕ! МЕРЗОСТЬ! ПОСМОТРИТЕ, ДО ЧЕГО ТЫ ДОКАТИЛСЯ, СИРИУС БЛЭК! Роксана вздрогнула так резко, будто её окатили ледяной водой. Но хуже всего было то, что Сириус даже не сразу оторвался от неё. Ещё секунду он продолжал держать её у стены, тяжело дыша ей прямо в губы, словно отстраниться сейчас было почти физически больно. Его лоб прижался к её виску. Рука всё ещё оставалась под её свитером. А потом до него наконец по-настоящему дошло, что происходит. Он резко зажмурился. — Чёрт… И только тогда отстранился. Растерянность ударила по нему почти мгновенно. Он не хотел, чтобы Роксана это увидела. Не так. Не этот дом и... голос его матери. Не эту часть его жизни. Вальбурга продолжала визжать: — ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ВЫРОДОК! ГРЯЗНОКРОВНАЯ ТВАРЬ В ДОМЕ БЛЭКОВ! — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Сириус так громко, что Роксана вздрогнула. Он резко кинулся к шторе, поднял ее так яростно, будто хотел задушить собственный "дом" голыми руками. Закрыл портрет. Но даже за тяжёлой тканью голос Вальбурги ещё некоторое время продолжал приглушённо орать. Роксана медленно поправила задравшийся свитер. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро. В комнате повисла тяжёлая, почти болезненная неловкость. Сириус повернулся к ней снова. Подошёл ближе, положил ладони на ее талию, осторожно, почти виновато. Они оба всё ещё тяжело дышали. Но, кажется, момент уже начал рассыпаться. Голос Вальбурги за шторой продолжал доноситься глухими истеричными воплями. Роксана тихо спросила: — Это кто?.. Сириус на секунду закрыл глаза. — Мать. А потом хрипло добавил: — Прости. Повисло несколько секунд тишины. Они словно пытались вернуться обратно в тот момент, который был ещё минуту назад. Сириус снова наклонился к ней чуть ближе. Роксана даже не отстранилась. Но ничего уже не получалось. Причем, больше у нее, чем у него. И он это ощущал. Дом будто влез между ними. Где-то за шторой Вальбурга опять завизжала что-то про “позор рода”. Сириус коротко выругался себе под нос. Роксана мягко высвободилась из его рук и ещё раз поправила свитер. Он смотрел на неё так, будто одновременно хотел снова поцеловать и провалиться сквозь землю от стыда. А потом вдруг резко поднял её сумку с пола, всё ещё тяжело дыша, и хрипло произнёс: — Мерлин… Ну почему именно сейчас… Роксана невольно фыркнула. Даже как-то растерянно. За шторой снова взвизгнула Вальбурга: — ПОЗОР! ПОЗОР РОДА БЛЭК! — Да заткнись ты хоть на минуту! — рявкнул Сириус уже почти с отчаянием. И именно в этот момент Роксана вдруг очень ясно почувствовала, как внутри начинает медленно оседать весь этот безумный жар. Минуту назад ей казалось, будто сердце буквально разрывается от чувств. А теперь, когда страсть чуть отпустила, оставалось другое — симпатия. Желание быть рядом ещё немного. Но не более!