Глава 17. Как прошел вечер?

Как прошел вечер?

Всю дорогу обратно Сириус жалел, что вообще додумался привести Роксану в этот проклятый дом. Он вернул её к границам Хогвартса уже глубокой ночью — через тот же старый портал, которым они всего несколько часов назад добирались от Хогсмида до Гриммо, 12. Снег всё ещё медленно падал, оседая на серой ткани её пальто и на его волосах. Перед тем как уйти, Сириус наклонился, будто собираясь поцеловать её снова. Но в последний момент лишь улыбнулся и тихо сказал: — Спасибо за вечер. Роксана готова была провалиться сквозь землю. Но она лишь улыбнулась в ответ. — И тебе. Он ушёл первым, и всю дорогу домой был уверен, что всё испортил. В его голове виновницей произошедшего оставалась Вальбурга. Проклятое прошлое, которое до сих пор не давало ему расслабиться. Он не видел того, что происходило у Роксаны внутри. Потому что дело было совсем не в Вальбурге. После той крыши в Хогсмиде, и после того безумного жара, который накрыл её на несколько минут, Роксана вдруг ожидала чего-то большего от самой себя. Но этого большего не произошло. Вернее, произошло не то. Она по-прежнему находила Сириуса привлекательным. Нравилось, насколько легко с ним было разговаривать. Рядом с ним было хорошо. Но чем дальше тянулся вечер, тем яснее становилось неприятное открытие: сердце почему-то оставалось спокойным. Она сидела рядом с ним у камина. Слушала его рассказы о Джеймсе, Люпине и школьных катастрофах. Улыбалась. Иногда ловила себя на том, что любуется им. И всё же внутри не появлялось того чувства, которого она почему-то ждала. Того самого, из-за которого хочется придвинуться ближе. И именно это начинало тревожить. Может быть, ей просто нужно больше времени? Может быть, она слишком привыкла жить одна? Может быть, после всех потерь и бесконечной необходимости держать себя в руках её чувства вообще разучились работать нормально. А может быть, всё было гораздо проще. Именно эта мысль неприятно царапала её весь следующий день. Тем более, если быть совсем честной с собой, похожее уже случалось раньше. Даже с тем соседом в Лондоне, который был вполне хорошим человеком. И с несколькими мужчинами после Мартина. Симпатия появлялась. А дальше будто стояла какая-то невидимая стена. Из мыслей Роксану резко выдернул возмущённый голос Авроры. — Нет, подожди, я правильно поняла?! Я почти сутки с нетерпением ждала потрясающую романтическую историю, а ты мне рассказываешь, что вы просто сидели, пили вино и разговаривали?! Роксана устало подняла взгляд от кружки. Аврора отрывала от свежей прессы кусочки и скармливала их прожорливому цветку Помоны. — Мы сидели у камина. - Роксана невесело улыбнулась. — И? — Большого камина. — И? — Он горел. — Потрясающе. Какая страсть. Роксана фыркнула. — Вообще-то это был очень хороший вечер. — Хрень, а не вечер! — Да что с тобой?! — Со мной всё прекрасно! Это с вашим свиданием что-то не так! — Это не было свидание. — Ага. Конечно. Абсолютно дружеская встреча. Я поняла. — Аврора... — Нет, серьёзно! И это всё? Роксана подозрительно прищурилась. — А чего ты ожидала услышать? — Не знаю! Историю! — Какую ещё историю? — Ну хоть какую-нибудь! — Я бы тебе всё равно ничего интимного не рассказала. Аврора мгновенно подалась вперёд. — А интимное было? — Нет! — Тогда точно хрень. Роксана чуть не застонала. — Мерлин... — Нет, правда. Ты сейчас рассказываешь это так, будто вы обсуждали налоговую реформу Визенгамота. — Мы не обсуждали налоговую реформу. — Уже хорошо. За соседним столом Флитвик подозрительно закашлялся в кружку. Роксана прикрыла глаза ладонью. — Аврора, тише. — Я не могу тише! Я эмоционально вовлечена! Роксана отдала Авроре и свою газету, что бы та продолжала снимать стресс уже на ней. — Никто тебя не просил. И кажется профессор спраут просила не кормить цветок бумагой. — Поздно. Я уже вложилась в этот роман. Аврора покосилась на цветок. — Может уже завянет наконец. Гадость такая. Достал он меня. При чём, я каждый раз перекладываю его на другое окно, подальше от моего стола, а Помона возвращает его обратно. Видишь ли сквозит ему... Роксана невольно рассмеялась. Но смех быстро угас. Она несколько секунд молчала, глядя в окно. Потом тихо сказала: — Мне, наверное, придётся сказать Сириусу, что у нас ничего не получится. Аврора замерла. Даже цветочек прислушался. Из его зеленой пасти вырвался неприличный звук - кажется он переел. — Что? Роксана пожала плечом. — Я ведь вообще не ожидала, что он... вот так. Она покрутила чашку в руках. — Для меня всё это было полной неожиданностью. И если честно... мне кажется, я поступила не очень красиво. — Чем именно? — Тем, что согласилась. — На свидание? — На встречу. — Свидание. — Аврора. — Продолжай. Роксана закатила глаза. — Он явно относится ко всему серьёзно. А я до сих пор не понимаю, что чувствую. На этот раз Аврора не перебила. Несколько секунд она просто смотрела на неё. Потом нахмурилась. — Во-первых, ты не сделала ничего плохого. — Уверена? — Абсолютно. Аврора отложила газету на стол. — Ты что, должна была заранее увидеть будущее? — Было бы удобно. — Не отвлекайся. Люди вообще-то именно для этого и ходят на свидания. Чтобы понять, нравится им человек или нет. — Наверное. — Не "наверное". Именно так это и работает. Роксана усмехнулась. Но Аврора уже снова завелась: — И во-вторых... — Нет. — Я вообще не понимаю, как можно ничего не почувствовать к Сириусу Блэку! — Господи... — Красивый. — Аврора. Уже говорила. Ради Мерлина. — Харизматичный. — Аврора. — Богатый. — Это вообще ужасный аргумент. — Отличный аргумент! Принципиально отличный! Роксана уже смеялась. А Аврора возмущённо ткнула в неё пальцем. — Даже посплетничать не о чем! — Прости, что не оправдала ожиданий. — Я рассчитывала минимум на роман века. А тем временем на Гриммо, 12, Ремус появился ближе к обеду. Сириус в этот момент сидел на кухне и уже минут десять задумчиво крутил в руках давно остывшую кружку чая. Собственно, чай давно перестал его интересовать. Он ждал Люпина — сам позвал его ещё утром и теперь явно не находил себе места. — Ты вообще собираешься это пить или проводишь какой-то сложный ритуал? — поинтересовался Ремус, заходя в кухню и стягивая пальто. Сириус поднял голову. — А? — Чай, Бродяга. Обычно его пьют. Они улыбнулись друг другу и крепко обнялись. Сириус посмотрел в кружку так, будто увидел её впервые, и без сожаления вылил содержимое в раковину. — Кикимер! Свежий чай. Домовой материализовался почти мгновенно. Увидев Люпина, он скривился так, словно обнаружил на кухне помойную крысу. — Кикимер сейчас принесёт чай хозяину... Пробурчав это, он развернулся и зашаркал к двери. Но уже в коридоре остановился возле портрета Вальбурги и что-то быстро зашептал ей так, чтобы Сириус не услышал. Судя по всему, сообщил покойной госпоже, что хозяин снова притащил в дом какой-то сброд. Через секунду дом содрогнулся от знакомого вопля. ПОЗОР РОДА БЛЭК! ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ! ОТБРОСЫ! МЕРЗОСТЬ В МОЁМ ДОМЕ! Где-то рядом послышалось очень довольное хмыканье Кикимера. Сириус медленно прикрыл глаза. — Клянусь, однажды я вышвырну его из дома. — Не думаю, что это поможет, — философски заметил Люпин. Сириус поднялся. — Пойдём в дальнюю гостиную. Там хотя бы стены потолще. Они перебрались в одну из немногих комнат, где вопли Вальбурги звучали приглушённо. Через несколько минут появился Кикимер с подносом. Он поставил перед ними две чашки так, будто оказывал величайшее одолжение в своей жизни, и исчез. Ремус проводил его взглядом. Потом посмотрел в свою чашку. Потом снова на дверь. На лице медленно появилась улыбка. — Как думаешь... он туда плюнул? Сириус замер. Посмотрел на свою чашку. Потом на чашку Ремуса. Потом снова на свою, и вдруг понял, что совершенно не уверен в ответе. Люпин уже едва сдерживал смех. Плечи у него подозрительно дрогнули. — Вот спасибо, Лунатик. — Просто делюсь полезными мыслями. — Теперь я вообще не могу это пить. — Значит, страдать будем вместе. Несколько секунд они молча смотрели на чай. А потом одновременно сделали по глотку. — Ну? — спросил Люпин. Сириус поморщился. — Если он и плюнул, то очень профессионально. И впервые за весь день Ремус увидел, как у него на лице появилась настоящая улыбка. — Всё ещё думаешь про чемпионат? — наконец спросил Ремус. Сириус поднял взгляд. — А ты нет? Люпин вздохнул. — Думаю. — И? — И ничего. — В смысле — ничего? — В смысле все молчат. Сириус нахмурился. — Министерство особенно. — Ну ещё бы. Ремус пожал плечами. — После истории с твоим судом они и так выглядят не лучшим образом. Люди начали задавать слишком много вопросов. О старых делах. О расследованиях. О том, насколько вообще можно доверять Министерству. — Это точно. — Им сейчас меньше всего нужен ещё один скандал. Они будут молчать изо всех сил. Представь, как это будет выглядеть. Десять лет Министерство утверждало, что Тёмный Лорд исчез навсегда. А потом внезапно выясняется, что всё это время он мог существовать где-то рядом, набирать силу, собирать сторонников, а они ничего не замечали. Для них, это полный крах. Сириус мрачно хмыкнул. — И всё таки, он жив. Ремус посмотрел на него. — Возможно. — Нет. Жив. — На основании чего ты так уверен? Сириус резко поставил кружку на стол. — На основании того, что пожиратели смерти не устраивают подобные представления просто ради развлечения. Ремус пожал плечами. — Может, решили напомнить о себе. Сириус уставился на него. — Ты сам слышишь, что сейчас говоришь? — Слышу. — То есть, они сидели тихо больше десяти лет. — Почти все. — И вдруг появляются на чемпионате мира по квиддичу. — Да. — Огромной толпой... поднимают Метку, просто чтобы вспомнить старые добрые времена? Ремус поморщился. — Когда ты так это формулируешь... — Потому что это звучит как бред. И ты это тоже понимаешь. Только не хочешь, почему-то признать этого. Люпин тяжело вздохнул. — Но Дамблдор тоже пока ничего не говорит. — Потому что ничего не может доказать. — Возможно. Сириус снова откинулся на спинку стула. Ремус некоторое время внимательно наблюдал за ним. Потом прищурился. — Что с тобой? — Что? — Что-то ещё. — Нет. — Ты какой-то... Не такой. Сириус закатил глаза. — Господи, Лунатик. — Что-то случилось. — Ничего не случилось. — Сириус. — Что? — Ты ведёшь себя странно. Ты нервный. — Я всегда нервный. — Да. Но сейчас по-другому. Сириус несколько секунд смотрел в свою кружку. Потом неожиданно сказал: — Я ходил на свидание. Повисла тишина. Ремус моргнул. Потом ещё раз. — Ты что сделал? — Ходил на свидание, - буркнул Блэк, уже не довольный тем, что признался. Люпин медленно откинулся на спинку стула. — Подожди. — Что? — Я правильно понял? — К сожалению. — Тебя только что оправдали. Ты недавно был самым разыскиваемым человеком Британии. — Уже нет. — Ты провёл год в бегах. — Спасибо, я помню. — И первое, что ты сделал после освобождения... - Ремус всё ещё смотрел на него с совершенно искренним изумлением. — ...пошёл на свидание? Сириус невольно улыбнулся. Совсем немного. — Вообще то это не первое, что я сделал. Я навещал Гарри, расхламлял дом... И не смотри на меня так, - Сириус покраснел. Люпин это заметил. — О нет. — Что? — Ты покраснел, - Люпин хитро улыбнулся. — И что? Чай... Горячий. — Ну да. С кем же ты на свидание ходил? Сириус опустил взгляд в кружку. И вдруг сказал так тихо и тепло, что самому стало неловко: — С Роксаной. Ремус застыл. — С Уайт? — Да. — С Роксаной Уайт? — Сколько ещё раз мне это повторить? Несколько секунд Люпин просто смотрел на него. Потом присвистнул. — Ничего себе. Ай, да Бродяга. — Да. — И как прошло? Сириус задумался. Потом поморщился. — Ужасно. — Что? — Кажется, я её вообще не впечатлил. — Ты? Не впечатлил женщину? Сириус недовольно поджал губы. — Просто обычно это была не твоя проблема. Хотя... Да, годы берут своё... И... — Не продолжай мысль. Люпин пожал плечами. — Согласен. Прости. Так что случилось? Сириус несколько секунд молчал. Потом поднял палец и указал куда-то в сторону коридора. Ремус проследил взглядом. — Что-то я не понимаю. — Я привёл Роксану в дом. Всё было хорошо... А потом мать заорала. Римус моргнул. — И что? Это же не катастрофа. — В самый пикантный момент заорала! - Сириус злился, что Римус тупит. Римус сам от себя не ожидал, но представив себе эту картину, его вдруг начало распирать и он прыснул со смеху. — Потрясающе. — Чего ты ржёшь! Я тебе тут душу раскрываю, а ты... Сириус бросил в него салфеткой. — Хватит ржать! Ремус всё ещё смеялся. — Прости. Это было неуместно. Ты кажется очень серьёзно настроен. Но если честно... Бродяга, ты же только стал свободным. И это твой первый опыт... Просто на будущее, либо избався от портрета, либо не тащи женщин сюда. Сириус укоризненно посмотрел на друга. Улыбка с лица Римуса сшла окончательно. Она задумался. — Она тебе так нравится? Эта Уайт? Сириус ничего не ответил. Просто промолчал. И Римус понял, что ответ друга мог быть положительным. Ему стало стыдно за себя. Сириус устало вздохнул. — Мне кажется, я вообще не понимаю, что делаю. Ремус удивлённо посмотрел на него. — В каком смысле? Сириус невесело усмехнулся. — В прямом. Он покрутил кружку в руках. — По сути, я половину жизни провёл сначала в Азкабане, потом в бегах. Все вокруг успели повзрослеть. Сириус посмотрел в окно. — Построить карьеры. Семьи. Прожить тот самый опыт. А я иногда до сих пор чувствую себя двадцатилетним идиотом. Повисла тишина. — И рядом с ней... — Что? — Рядом с ней я всё время ловил себя на мысли, что разговариваю с очень взрослой женщиной. Она мой одногодок, но... Она воспитывает ребёнка. Работает. Тащит на себе половину мира. Всё время знает, что делать дальше. Он покачал головой. — А я стою на крыше и думаю, достаточно ли романтично выгляжу, когда выкуриваю её сигарету. Повисла пауза. — Мне кажется, я просто отстал от жизни лет на двенадцать. Ремус некоторое время молчал, а потом просто покачал головой. — Бродяга, если бы она считала тебя мальчишкой или жалела тебя, она бы вообще никуда с тобой не пошла. Сириус ничего не ответил. — И потом, — продолжил Люпин спокойнее, — это был всего один вечер. Не обязательно решать всё прямо сейчас. Если она тебе нравится — пригласи её ещё раз. А там уже будет видно. Ремус чуть усмехнулся. — Только постарайся, чтобы на этот раз в дело не вмешивалась твоя покойная мать. Сириус усмехнулся ему в ответ, а потом задумчиво произнёс: — В Хогвартсе скоро Святочный бал вобще-то. Ремус вопросительно поднял взгляд. — Ну и? Сириус пожал плечом. — Не знаю. Может... получится исправить впечатление. На лице Люпина появилась лёгкая улыбка. — Вот и хорошо. Это уже больше похоже на тебя. Сириус фыркнул, немного помолчал и потом вдруг спросил: — А ты сам не пойдёшь? — Куда? На бал? Ремус удивлённо посмотрел на него. — Я-то там зачем? — Ну, ты преподавал в Хогвартсе. Половина школы тебя знает. Люпин покачал головой. — Нет. — Почему? Улыбка на его лице стала заметно грустнее. — Потому что я больше там не работаю. Сириус ничего не сказал. Они оба прекрасно помнили тот год. Помнили, как всё закончилось. Как после истории с оборотнем родители начали бы требовать объяснений. Как Ремус ушёл сам, не дожидаясь, пока это превратится в скандал для Дамблдора. Люпин задумчиво провёл пальцем по краю чашки. — Хогвартс был замечательным местом. Но это уже не моя жизнь, Бродяга. Он поднял взгляд и чуть улыбнулся. — Так что за нас обоих придётся отдуваться тебе. И постарайся хотя бы на этот раз не устроить международный инцидент. — Ничего не обещаю. Они оба усмехнулись друг другу. А тем временем Роксана как раз разбирала утреннюю почту. Она торопилась. Через полчаса начинался её последний урок на сегодня — совместное занятие для Когтеврана и Гриффиндора, а значит, нужно было ещё успеть подготовить материалы. Аврора уже собиралась уходить из учительской, когда её остановил совершенно несчастный стон. — Ты чего? Роксана застыла над раскрытым конвертом и смотрела на письмо так, будто оно лично нанесло ей оскорбление. — О нет... Нет, нет, нет... Она быстро открыла следующий конверт. Потом ещё один. И лицо её становилось всё мрачнее. — Что случилось? Роксана молча протянула ей лист. Аврора пробежала взглядом текст. — Это что? — Штраф. — За что? — За парковку возле Кингс-Кросс. Она потёрла переносицу. — Твою же мать... — На сколько? — Не спрашивай. Аврора вопросительно посмотрела на неё. Роксана всё-таки назвала сумму. Синистра аж присвистнула. — Ты там что, прямо на железнодорожных путях машину оставила? Каждые выходные Роксана добиралась поездом до Лондона, забирала автомобиль возле вокзала, проводила пару дней дома, а потом возвращалась тем же маршрутом обратно в Хогвартс. — Оказывается, два месяца подряд я парковалась там, где парковаться нельзя. Они слали письма на мой адрес... Как они нашли меня здесь? — Подожди. Но там же стояли машины. Я ведь помню, когда я с тобой и Еленой ездила последний раз... — Вот именно, - перебила Роксана, - Поэтому я решила, что это обычная платная парковка. — А это не она? — Нет. Это зона кратковременной остановки. Аврора поморщилась. — Ох. — Вот именно. Минут через десять она уже шагала по коридорам Хогвартса. Под мышкой папка с материалами к уроку. В руке — конверт. Внутри лежал чек для оплаты штрафов и короткая записка соседу с просьбой перегнать её машину на нормальную стоянку возле дома. Сама Роксана совами по-прежнему пользоваться не любила. Обычно подобные вещи делала Елена. Поэтому задача была простой: найти племянницу, вручить письмо и успеть на собственный урок. Однако Елены нигде не оказалось. Ни в Большом зале. Ни в коридорах. Вспомнив расписание, Роксана свернула в сторону подземелий. Возможно, Елена ещё оставалась после зельеварения. Или уже успела уйти в гостиную Слизерина. Подойдя к кабинету, Роксана сразу поняла, что что-то не так. Было слишком тихо. Она остановилась возле приоткрытой двери и осторожно заглянула внутрь. Увиденное её удивило.Перемена уже началась, но все ученики находились на местах. Никто особо не разговаривал. Никто даже не пытался бездельничать. Десятки детей продолжали работать над котлами с такой сосредоточенностью, будто от результата зависела их жизнь. Роксана ещё раз оглядела помещение. Снейпа видно не было. Она слегка прищурилась. — И где этот упырь?.. — У вас за спиной. Роксана буквально подпрыгнула. Резко обернулась. Северус Снейп, мрачный и высокий, стоял в нескольких шагах от неё. Совершенно бесшумно, словно только что из стены вылез. — Господи! Она прижала ладонь к груди. — Вы чего подкрадываетесь? Снейп слегка поднял бровь. — Зачем вы стоите под дверью моего класса? Голос был ровным и холодным. — Перемена, — объяснила Роксана. — Мне нужно поговорить с Еленой. Он бросил быстрый взгляд внутрь кабинета. Потом снова на неё. — Она занята. Как и все остальные. На секунду задумался. — Впрочем... если это срочно, заходите. После чего развернулся и направился к своему столу. Роксана вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь. Снейп уже сидел на своём месте и что-то писал в журнале. К нему первой подошла Грейнджер, протягивая тетрадь. Он даже не взглянул. Роксана машинально огляделась. И снова отметила почти неправдоподобную дисциплину. Никаких разговоров. Только тихий стук ножей по доскам, шелест страниц и бульканье зелий. Она подошла к столу Елены. Перед девочкой стоял котёл с уже готовым зельем красивого перламутрового оттенка. — Роксана? Елена подняла голову. — Ты чего здесь? — Мне нужна помощь с совой. Она протянула конверт. — Очень срочно. Елена взяла письмо. — Хорошо. — А что вообще происходит? — В каком смысле? — Перемена же. Елена пожала плечами. — Да ничего особенного. Она кивнула куда-то в сторону гриффиндорцев. — Профессор в начале урока сцепился с Поттером. Как обычно. Роксана невольно посмотрела на Гарри. — И? — И решил, что мы все должны компенсировать время, которое на это потратили. — То есть вас задержали? — На десять минут. Елена пожала плечами. — Профессор сказал, что это благодаря мистеру Поттеру. Роксана ещё раз посмотрела на Гарри. Тот сидел с таким видом, будто предпочёл бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь. На секунду ей вспомнился вчерашний разговор с Сириусом. И его неприязнь к Снейпу. Связано ли это было с Блэком? Или с чем-то гораздо более старым? — Ладно, — тихо сказала она Елене. — Потом расскажешь подробнее. Елена кивнула. — Угу. Роксана ещё раз напомнила про срочную отправку письма и направилась к выходу. Она уже закрывала за собой дверь, когда из кабинета внезапно донеслось громкое: — БАХ! Стены подземелья слегка дрогнули. Сразу после этого раздался ледяной голос Снейпа. Настолько спокойный, что от него становилось не по себе. — Мистер Долгопупс. Роксана невольно остановилась. Потом покачала головой и пошла дальше по коридору. Она всё ещё не понимала, как Дамблдор когда-то допустил бывшего Пожирателя смерти к работе с детьми. И, если уж совсем честно, в одном Сириус был прав. Дети действительно его боялись.