Глава 20. Я так и не смог понравиться тебе?

Дверь больничного крыла захлопнулась за Еленой с такой силой, что несколько свечей тревожно дрогнули. В палате ещё несколько секунд стояла тяжёлая тишина. Северус первым отвёл взгляд от Роксаны. Он не собирался участвовать в чужой семейной драме. Тем более сейчас. Драко и Елена были его учениками, а ночь ещё не закончилась, и замок всё ещё напоминал растревоженный муравейник. Поэтому, коротко кивнув директору, он развернулся и направился к выходу. В коридоре было непривычно тихо, ведь все ученики уже разошлись по гостиным. Где-то вдали слышались приглушённые голоса преподавателей и министерских инспекторов. Замок медленно приходил в себя после пережитого кошмара. Снейп быстро шагал вперёд, и вскоре впереди послышались голоса Елены и Малфоя. Он уже собирался окликнуть их, но невольно замедлил шаг. Они явно спорили. — ...но ты не должен, — голос Елены дрожал. — Это их выбор. — Елена, что я могу сделать? — устало ответил Драко. — Это мои родители. Повисла короткая пауза. — У них не было выбора, понимаешь? Елена резко выдохнула. Даже со спины было видно, насколько она напряжена. Плечи её были подняты, кулаки сжаты. Она словно пыталась удержать внутри что-то гораздо большее, чем обычную злость. — Ты знал, что будет нападение? Знал ведь? Да? Драко не ответил сразу. — Да. Елена замерла, словно услышала то, что до последнего надеялась не услышать. — И поэтому увёл меня так далеко? — Да. Она несколько секунд просто смотрела на него, а потом медленно покачала головой. Разочарование оказалось куда страшнее гнева. — Как ты мог? — Елена, послушай меня — Как ты мог?! Голос её всё-таки сорвался. — А Роксана? А остальные?.. Твои друзья?! — Все мои друзья — дети Пожирателей смерти. Их бы никто не тронул. Он произнёс это так, словно объяснял очевидное. Елена смотрела на него с таким выражением, будто видела впервые. — Замечательно. А остальные? Драко пожал плечами. Усталость последних часов окончательно вытеснила осторожность. — Да мне плевать, Елена, - он попытался сказать это максимально правильно, но звучало это конечно же отвратительно. Она вздрогнула. — Что? — Мне плевать на них. Он провёл рукой по волосам. — Мои родители и ты. Вот мой приоритет. Елена застыла. Несколько секунд она просто молчала. А потом очень тихо спросила: — Ты хоть понимаешь, что если бы Роксана погибла… Голос её предательски дрогнул. — Я бы тебя никогда не простила. Драко открыл рот, но ничего не смог ответить. Словно только сейчас эта мысль добралась до него полностью. Не абстрактная опасность, а последствия его решений. Роксана — мёртвая. И Елена, которая смотрит на него после этого. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Почти ступор. Но Елена уже продолжала: — Я ведь люблю тебя. Ты хоть понимаешь это? Или просто принимаешь, как должное? Она быстро вытерла щёку. — Я понимаю, почему ты защищаешь родителей. И… даже твой эгоизм понимаю, хотя мне тошно это признавать. Я ведь знала, Драко. Знала, какой ты. Она на секунду закрыла глаза. — Наверное, проблема во мне. Мне так нравилось, как сильно ты любишь меня, что я начала забывать, каким ты бываешь со всеми остальными. И почему-то решила, что однажды этой любви хватит, чтобы изменить тебя… Похоже, я ошиблась. — Елена… В этот момент Северус как раз вышел из-за поворота. Оба ученика одновременно обернулись. Елена устало выдохнула и вновь посмотрела на Драко. — Я не хочу более с тобой разговаривать. — Елена, ты… — Не хочу! Она резко развернулась и пошла вперёд по коридору. Почти бегом. Драко проводил её взглядом. На лице появилось выражение человека, который прекрасно понимает, что всё испортил. Потом он будто только что заметил Снейпа. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Драко раздраженно скривился. Снейп ничего не сказал, только холодно поднял бровь, а после чего произнёс: — Вперёд, мистер Малфой. После чего они оба пошли следом за Еленой. --- Ранний зимний рассвет медленно подкрадывался к Хогвартсу. За высокими окнами кабинета директора небо уже начинало светлеть, хотя солнце ещё не показалось из-за гор. Замок пережил одну из самых страшных ночей за последние годы, и теперь усталость ощущалась буквально во всём. Альбус Дамблдор стоял возле окна, сцепив руки за спиной. В кабинете собрались почти все, кого он просил остаться. Минерва МакГонагалл сидела возле стола директора, непривычно бледная и напряжённая. Серебристо-зелёная праздничная мантия всё ещё была на ней, хотя одна из застёжек на плече расстегнулась, а обычно безупречная причёска заметно растрепалась. Флитвик выглядел совершенно измотанным. Его живое лицо осунулось. Он допивал крепко заваренный чай. После перепитого шампанского такой напиток был весьма кстати. Помона Стебль молчала, и тоже пила такой же крепкий чай. От её праздничной мантии всё ещё пахло цветочными духами и немного вином. Возле двери стоял Хагрид. Обычно его невозможно было смутить, но сейчас он выглядел растерянным. На его сюртуке всё ещё блестели золотые конфетти, прилипшие к рукаву ещё во время бала. Мысленно он думал обо всём и сразу. Больше всего, наверное, о Гарри и мадам Максим. Чуть поодаль расположились Сириус Блэк и Ремус Люпин. Контраст между ними бросался в глаза сразу. Люпин выглядел уставшим после бессонной ночи и долгого пути, но оставался единственным человеком в комнате, которого не коснулись остатки праздника. Сириус же сидел всё в том же парадном костюме. Воротник был расстёгнут, волосы окончательно растрепались, а на рукаве темнело пятно от пролитого вина. На скуле воспалилась тонкая царапина, которая пересекала висок и уходила под волосы. След от стычки со Снейпом. Сам Блэк, кажется, даже не замечал этого. Он сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в одну точку перед собой. Первым нарушил молчание Дамблдор. — Дети? МакГонагалл устало потёрла переносицу. — Все факультеты проверены дважды. Старосты пересчитали учеников. Отсутствующих нет. — Да. Все мои на месте, — добавила Стебль. Флитвик кивнул. — Когтевранцы на местах. Многие напуганы, но серьёзных происшествий нет. — Хорошо, — тихо произнёс директор, — если, конечно, можно так выразиться. Спасибо вам. Он ещё не успел продолжить, когда дверь кабинета вновь открылась. На этот раз внутрь вошёл человек, которого все присутствующие знали слишком хорошо. Вернее, человек, которым последние месяцы притворялись. Настоящий Аластор Грюм. Из-за его появления несколько секунд в кабинете стояла полная тишина. Даже Сириус поднял голову. Грюм выглядел ужасно. Он всегда был похож на старого боевого пса, но сейчас казался человеком, которого только что вытащили из могилы. Лицо осунулось. Кожа его приобрела болезненный сероватый оттенок. Волосы свалялись. Под глазами залегли глубокие тени. Даже магический глаз двигался медленнее обычного. Трость глухо стукнула по полу. — Мерлинова борода… — выдохнул Хагрид. — Ты чего выперся? Иди отлежись… Грюм фыркнул и отмахнулся. — Выгляжу дерьмово, знаю. МакГонагалл резко поднялась. — Аластор. В её голосе звучала тревога. Грюм поморщился. — Минерва. Только не начинай… — Присядь немедленно, - потребовала она, ведь он явно еле стоял на ногах. — Не люблю сидеть. Дамблдор улыбнулся и молча придвинул ему кресло. — Присаживайся. Перед директором он спорить не стал и тяжело опустился в кресло. — Как вы себя чувствуете? — спросил Флитвик. — Как человек, которого долго держали в сундуке, — вот как. Микстура Поппи хорошо помогла, потому отлёживаться на койке я не собираюсь. Сириус невольно хмыкнул. Грюм посмотрел на него своим обычным глазом. — Чего улыбаешься? — Рад видеть тебя в здравии. — Сам удивлён. Аластор ещё несколько секунд разглядывал его, а потом вдруг нахмурился. — Подожди-ка… Он ткнул в Блэка пальцем. — А ты что здесь делаешь? В кабинете на мгновение повисла тишина. Сириус поднял бровь. — Сижу. — Вижу, что сидишь. Грюм прищурился. — Ты же в бегах, а в Хогвартсе полно наших? С ума сошел? Люпин невольно фыркнул. На лице МакГонагалл впервые за ночь появилась слабая улыбка. — Потому что его оправдали, Аластор, - пояснил Ремус. — Оправдали? Как это? Грюм моргнул. — Когда это успело случиться? — Несколько месяцев назад. — Пока я сидел в сундуке? Грюм покачал головой. — Поразительно. Он снова посмотрел на Блэка. — Отсутствовал всего ничего, а тут уже такое… Он обвёл кабинет взглядом. — Блэк на свободе. Пожиратели штурмуют Хогвартс. Маглы преподают волшебникам науку… Отпрыск Крауча оказывается жив. Осталось только узнать, что Снейп женился и перестал носить одно и то же. МакГонагалл поперхнулась чаем. Люпин тихо рассмеялся. — Нет, до такого безумия мы ещё не дошли. А вот Крауч… Грюм вновь поморщился. — Плохо. Плохо. — Для кого? — спросила Помона. — Для обоих Краучей. Он тяжело откинулся на спинку кресла. — Не знаю, сколько старший получит в итоге, но если выяснится, что сын столько лет скрывался под его защитой… Он покачал головой. — Азкабан покажется ему очень близкой перспективой. — Вы думаете, он действительно знал? - спросила Макгонагал. — Конечно знал. Ответ прозвучал слишком быстро. Грюм даже не задумался. В кабинете снова стало тихо. Все понимали, что это означает. Ещё один крупный чиновник Министерства оказался замешан в происходящем. Ещё один скандал и удар по доверию людей. Хагрид тяжело вздохнул. — Турнир. Что же будет с турниром? Повисла пауза. МакГонагалл первой поняла. — Люди погибли. Пожиратели проникли в школу. Даже если Министерство завтра объявит, что во всём виноват один сумасшедший Крауч… Грюм невесело усмехнулся. — Родителям плевать на формулировки. — Думаете, отменят? — спросила Спраут. Грюм пожал плечами. — Сейчас уже не до турниров. — Школа будет в трауре, — негромко произнесла МакГонагалл. И от этих слов кабинет будто стал ещё тише. Все понимали, что она права. Ещё вчера вечером дети выбирали наряды для бала. Сегодня некоторые будут узнавать имена погибших родителей. Никто не ответил. Дамблдор пока молчал. Он только слушал. Спустя некоторое время Флитвик тяжело поднялся. — Если позволите, Альбус… — Разумеется. Помона тоже встала. — Думаю, детям сегодня понадобится поддержка. — Идите, — кивнул Дамблдор. Они попрощались и покинули кабинет. Дверь закрылась. Комната словно стала ещё просторнее. Дамблдор повернулся к Хагриду. — Рубеус. — Да, профессор? — Мне нужно, чтобы сегодня ты обошёл территорию ещё раз. — Думаете, они могут вернуться? - нахмурился Хагрид. — Не знаю. Это прозвучало слишком честно. Дамблдор вздохнул. — Проверь лес. Поговори с кентаврами… — Сделаю. — И ещё… — Да? — Если увидишь что-нибудь необычное, сообщай сразу. Сразу! — Конечно. Хагрид уже направился к двери, когда та неожиданно открылась с другой стороны. В кабинет вошла мадам Помфри. В руках она держала небольшой стеклянный флакон. Серебристое содержимое внутри медленно переливалось. — Простите, Альбус. Дамблдор сразу понял. — Воспоминания мисс Уайт? — Да. Помфри подошла ближе и осторожно поставила флакон на стол. — Мисс Уайт удалось немного успокоить. Хотя она тоже отказалась от постельного режима, — Поппи укоризненно покосилась на Аластора. Грюм фыркнул и закатил глаз. — Я же сказал, что не собираюсь отлёживаться. — А я сказала, что вам бы это не помешало. Она сложила руки на груди. — Между прочим, у вас была отдельная палата. — Какая честь. — Вы истощены. У вас выраженное магическое истощение, недосып, обезвоживание и последствия длительного пагубного воздействия зелья. Вам нужен отдых. — Звучит не смертельно. — Пока что. Грюм хотел что-то возразить, но Поппи уже повернулась к директору. — В отличие от мистера Грюма, мисс Уайт чувствует себя вполне удовлетворительно. Я не стала её задерживать. МакГонагалл удивлённо подняла брови. — Правда? — У неё нет серьёзных физических повреждений, - пояснила Помфри. - Ни внутренних травм, ни последствий боевых заклинаний. Если честно, я сама ожидала увидеть гораздо худшую картину. — Тогда почему она потеряла сознание? — спросила Минерва. — Потому что мисс Уайт, видимо, выпила половину запасов шампанского Святочного бала, а затем оказалась посреди нападения Пожирателей смерти. В кабинете повисла короткая пауза. Даже Дамблдор едва заметно улыбнулся. — Шок, — продолжила Поппи уже серьёзнее. — Сильный испуг, алкоголь и эмоциональное потрясение. Организм просто отключился. Поппи выдохнула. — Так что вот. Я извлекла воспоминания за последние сутки, как вы и просили. При упоминании Роксаны Сириус поднял голову. Взгляд его стал напряжённым. Помфри заметила это, но ничего не сказала. Дамблдор благодарно кивнул ей. — Спасибо, Поппи. — Не за что. Мистер Грюм. За мной! — Ох… ну не начинай… — За мной, я сказала! — строгим тоном произнесла Помфри. Аластор устало выдохнул, но всё же спорить не стал. Он кивнул остальным, заметив, как улыбается Минерва, и поплёлся следом за шустро шагающей Поппи. В этот момент в дверях появилась высокая чёрная фигура. Северус Снейп. Он как раз вошёл в кабинет, когда Помфри и Грюм направлялись к выходу. Дверь снова закрылась. Снейп медленно прошел внутрь. Лицо его оставалось привычно непроницаемым, но выглядел он уставшим не меньше остальных. Дамблдор жестом указал на свободное кресло. — Всё в порядке, Северус? — Насколько это возможно. Снейп не стал присаживаться. Только сейчас он обратил внимание на остальных. На Люпина. На МакГонагалл. И наконец на Блэка. Сириус сидел неподвижно, опустив локти на колени. Обычно в его присутствии воздух буквально искрил от раздражения, злости или сарказма. Сейчас ничего этого не было. Снейп невольно задержал на нём взгляд на секунду дольше обычного. Странно. После драки в коридоре он ожидал увидеть злость. Он не знал, что мысленно Блэк всё ещё сидит возле койки Роксаны. Сириус почувствовал его взгляд и поднял голову. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Блэк отвёл глаза первым. И это удивило Северуса куда сильнее, чем сама драка. Потому что за все годы их знакомства Сириус Блэк никогда не отводил взгляд первым. Когда в итоге ушла Минерва и за ней закрылась дверь, в кабинете наконец стало тихо. За окном уже занимался рассвет. Дамблдор начал просматривать воспоминания Роксаны. Люпин устало потёр глаза и спросил у Сириуса. — Как Роксана? Сириус поднял голову. — В больничном крыле… Но, как ты слышал, с ней всё в порядке. И почти сразу добавил: — Правда… с её племянницей всё вышло паршиво. Люпин вопросительно нахмурился, и Сириус коротко пересказал произошедшее в больничном крыле. — Да уж… Нехорошо вышло, - задумчиво заметил Люпин. — Нехорошо? Сириус невесело усмехнулся. — Роксана её любит. Я вообще не понимаю, как Елена посмела сказать такое своей тёте. — И в чём же мисс Уайт была не права? Голос Снейпа прозвучал неожиданно и очень спокойно. Сириус резко повернулся. Северус стоял возле книжного шкафа, скрестив руки на груди. — Что? — Вы слышали меня. Сириус моргнул. — Это было жестоко с её стороны. — Возможно. — Не «возможно», а жестоко. Снейп равнодушно пожал плечами. — Жестокость и неправда — разные вещи. Мисс Роксана Уайт добровольно полезла туда, где ей никогда не будет по-настоящему места. В кабинете стало тихо. Люпин нахмурился. — Это уже слишком, Снейп. — Неужели? Сириус несколько секунд смотрел на Северуса. На его невозмутимое противное лицо. На эту раздражающую уверенность человека, который всегда считает себя самым умным в комнате. Если честно, прямо сейчас ему очень захотелось снова врезать ему. Но вместо этого он только коротко усмехнулся и покачал головой. — И с кем я вообще спорю?.. С человеком, эмпатию которого можно на ноль умножить. — Полагаешь? Снейп скривил губы. — К счастью, ты всегда был образцом чуткости. — Довольно, — спокойно произнёс Дамблдор, возвращаясь к своему столу. Сириус побагровел. Снейп криво улыбнулся, глядя прямо на него. Люпин же прикрыл глаза, ведь на одно короткое мгновение ему показалось, что последние двадцать лет вообще не прошли. — Ну что? — наконец спросил Блэк у Дамблдора. — Что вы увидели? Дамблдор откинулся на спинку кресла и несколько секунд задумчиво молчал. — Ничего особенного. — В смысле? — Мисс Уайт была слишком пьяна. На губах директора мелькнула лёгкая улыбка. — Большая часть воспоминаний состоит из музыки, танцев и весьма… — он вдруг посмотрел на Северуса, — мутных размышлений. Снейп нахмурился. — Что? — Ничего, Северус. Дамблдор спокойно перевёл взгляд обратно на остальных. — Полезного там немного. Она видела коридор. Вспышки заклинаний. Погибшего аврора. — И? — Заклинание отца мистера Хардинга попало в неё случайно. В кабинете стало тихо. — Заклинание? — удивился Сириус. — Но как? Помфри же сказала… — Да… И я сам видел, что мисс Уайт совершенно цела, — устало произнёс Дамблдор. — Пока это остаётся загадкой. Но насчёт мистера Хардина… Он явно целился не в мисс Уайт. — Тогда в кого? — спросил Люпин. В кабинете повисло молчание. Никто не понимал, в кого стрелял погибший аврор и что именно произошло в том коридоре. Сириус некоторое время смотрел в пол, а потом вдруг поднял голову. — И что теперь будет с Роксаной? Дамблдор вопросительно посмотрел на него. — Если она действительно захочет уйти. Забрать Елену и уехать. Директор пожал плечами. — Тогда это будет её решение. — И всё? — Сириус, — устало ответил Дамблдор, — сейчас меня значительно больше беспокоит возвращение Волан-де-Морта, чем кадровый состав преподавателей. Ответ прозвучал настолько спокойно, что спорить было трудно. Сириус раздражённо выдохнул. Но потом вдруг резко выпалил: — Я заберу Гарри к себе. На этот раз Дамблдор даже улыбнулся. Усталой улыбкой человека, который заранее знает продолжение разговора. — Нет. — Что значит «нет»? — Гарри закончит учебный год. Хогвартс, слава Мерлину, пока ещё не развалился. — Это и так понятно. — Турнир будет закрыт. Международное сотрудничество, вероятнее всего, тоже. — Профессор… — А потом Гарри вернётся к Дурслям. — К кому?! — К Дурслям, Сириус. — Вы издеваетесь? Сириус вскочил на ноги. — После всего произошедшего вы хотите отправить его обратно к этим придуркам?! Улыбка исчезла с лица директора. — Я бы попросил вас проявлять больше уважения к родственникам Гарри. — Родственникам?! — Да. — Они ненавидят его! — Возможно. Дамблдор спокойно выдержал его взгляд. — Но кровь Лили по-прежнему защищает его. Сириус раздражённо отвернулся. — Опять эта история. — Именно эта история сохранила ему жизнь. Несколько секунд Блэк тяжело дышал. Потом резко направился к двери. — Замечательно. Люпин поднялся следом. — Сириус… — Нет, Лунатик. Не сейчас. Он уже открыл дверь. Дамблдор перевёл взгляд на Ремуса. Всего на секунду, и этого оказалось достаточно. Люпин тяжело вздохнул. — Пойду за ним. — Да… Ступайте, Ремус. Они ушли. Дверь закрылась. В кабинете остались только Дамблдор и Снейп. Несколько секунд оба молчали. Потом директор негромко спросил: — Как ваша метка, Северус? Северус опустил взгляд на левое предплечье. — Жжёт. — Сильнее? — Значительно. — Призыва пока не было? — Нет. — Ничего необычного? Снейп задумался. — Кроме того, что Драко Малфой в последние недели ведёт себя так, словно знает больше, чем должен… Дамблдор медленно кивнул. — Я заметил. — Мальчишка явно что-то знает. — Наблюдайте. — Разумеется. За окном окончательно рассвело. Дамблдор некоторое время молчал. Потом тихо сказал: — Будьте готовы, Северус. Снейп не пошевелился. — Если он призовёт вас… Фразу заканчивать не потребовалось. Они оба прекрасно понимали её смысл. Северус совершенно спокойно ответил: — Я готов. Ни страха. Ни сомнений. Словно речь шла о предстоящем уроке зельеварения, а не о встрече с хозяином, который думает, что ты его предал. С очень опасным хозяином. --- Роксана всегда считала себя трусихой. Не той трусихой, которая прячется за чужими спинами или убегает при первой опасности. Нет. Она просто слишком хорошо знала, что такое страх. Знала его столько лет, что давно привыкла жить рядом с ним. Делать нужное, даже когда страшно, шагать вперёд с дрожащими коленями и улыбаться, когда хочется развернуться и уйти. Но этой ночью её испугало совсем не нападение Пожирателей смерти и даже не мысль о том, что Елена могла погибнуть. Хуже оказалось другое. Она вдруг увидела себя со стороны, и увиденное ей не понравилось. Прямо сейчас Роксана сидела на большом камне возле воды, кутаясь в тяжёлый мужской плащ, который кто-то набросил ей на плечи ещё в больничном крыле. Она даже не запомнила кто именно. Перед ней лежала неподвижная серая гладь озера. Над водой медленно поднимался зимний рассвет. За спиной тянулась старая арочная галерея Хогвартса — длинный каменный проход, открытый ветру и небу. Сквозь высокие арки виднелись вода, берег и заснеженные холмы вдали. Здесь было пусто. Именно поэтому она и пришла сюда. Подальше от людей. Хотя бы ненадолго. Роксана затянулась сигаретой и медленно выдохнула дым. В памяти снова всплыло больничное крыло. Слова Елены и лица преподавателей. Все они стояли там и смотрели на неё в тот момент, когда она почти силой пыталась увезти Елену. И сейчас Роксане казалось, что впервые за все годы она выглядит именно так, как всегда выглядела в глазах самых ярых своих критиков. Самозванкой. Маглом. Женщиной, которая настолько не может отпустить собственного ребёнка, что устроилась работать в школу, где тот учится. Она всегда злилась, когда слышала подобное от волшебников, которые считали её чужой. Но сейчас впервые не могла заставить себя возразить, потому что сама только что увидела то же самое. И от этого было почти физически стыдно. Она опустила взгляд на воду. Самое отвратительное заключалось в том, что её мнение ведь не изменилось. Если бы можно было вернуть последние несколько часов назад, она всё равно захотела бы увезти Елену, потому что страх никуда не делся. Наоборот. Теперь он только вырос: сначала чемпионат мира, теперь Хогвартс. Два нападения за несколько месяцев. Люди снова погибают. Пожиратели смерти снова выходят из тени. А Министерство опять твердит, что всё под контролем. Роксана не верила в заговоры и не думала о возвращении Тёмного Лорда. Об этом сейчас спорили другие люди. Но она прекрасно видела факты. Что-то происходило. Может быть, действительно уехать. Во Францию. В Канаду. А потом следом пришла другая мысль. Может быть, дело вообще не в Хогвартсе. Может быть, ей просто пора уйти. Оставить школу… волшебный мир. Перестать вмешиваться в жизнь Елены. Позволить ей самой решать, где учиться, кого любить и какую жизнь строить. Роксана устало прикрыла глаза. Она не знала, сможет ли это сделать. Впервые за много лет она совершенно не понимала, где заканчивается забота о Елене и начинается её собственный страх потерять ещё одного близкого человека. Сириус бродил по замку уже почти час. Без цели. Просто шёл вперёд, сворачивая то в один коридор, то в другой. После разговора в кабинете директора возвращаться к людям совершенно не хотелось. Он чувствовал себя паршиво. Сириус всегда считал себя хорошим человеком. А теперь в голове снова и снова всплывал один и тот же момент, когда Роксана приходит в себя и спрашивает про Елену. А он не знает. И чем больше он об этом размышлял, тем меньше понимал самого себя. Почему он ни на секунду не вспомнил про Елену? Ведь она тоже была важна для Роксаны, как и Гарри для него. Ведь он знал это. Так почему? Ответ ему совершенно не нравился. Потому что Гарри был его семьёй. И в ту минуту всё остальное просто перестало существовать. Он свернул в старый арочный проход вдоль внешней стены замка и только тогда заметил знакомую фигуру у воды. Сначала Сириус даже решил, что ошибся. Потом увидел сигаретный дым и усмехнулся. — Ну конечно. Роксана обернулась через плечо. — Ну конечно что? — Конечно, это ты. Он подошёл ближе. — Почему ты не в больничном крыле? Она пожала плечами. — Сбежала. — Какая неожиданность. Из цепких лап мадам Помфри?.. — Я вообще очень дисциплинированный пациент. — Верю. Она тихо рассмеялась. Потом подвинулась на валуне и похлопала ладонью рядом с собой. — Садись. Сириус сел рядом. Несколько секунд они просто смотрели на воду. — Как ты себя чувствуешь? — Да вроде нормально. Она вновь пожала плечами. — Я до сих пор не понимаю, что произошло. Думаю, просто отключилась. После такого-то количества шампанского, которое мы с тобой вчера выпили. Сириус покосился на неё. — Я не так много выпил. Роксана улыбнулась. — Значит, это не от тебя сейчас разит перегаром? — Всё ещё разит? — Ну… немного. — Да. Честно признаться, я удивлён, что вчера вообще смог самостоятельно покинуть Большой зал. А ты вроде ушла босиком. — Ого. Детали ты неплохо помнишь. Роксана вытянула ноги и посмотрела на свои туфли. — Совершенно неудобная обувь. Она посмотрела на него и мило улыбнулась. Потом вновь затянулась сигаретой. Ветер слегка шевельнул её волосы. Несколько прядей коснулись щеки. Сириус невольно задержал взгляд. Мерлин. Он уже давно перестал понимать, что именно с ним происходит рядом с этой женщиной. Когда-то всё было проще. Красивых женщин в его жизни хватало. Но Роксана каким-то непостижимым образом умудрялась быть одновременно сильной и совершенно беззащитной. И невероятно красивой. Особенно когда курила. Он так и не понял почему. Может быть, потому что выглядела при этом слишком настоящей. Неидеальной. Сириус сглотнул и отвёл взгляд первым. Потом негромко сказал: — Я, вообще-то, хотел перед тобой извиниться. Роксана удивлённо повернулась. Лицо Блэка в этот момент слегка покраснело. Она нахмурилась. — За что? Он помолчал. — За Елену. Она моргнула. — Что? — Я не искал её. Слова дались неожиданно тяжело. — Когда всё случилось… я искал Гарри. Он опустил взгляд на собственные руки. — А о ней даже не подумал. Роксана несколько секунд просто смотрела на него. Потом неожиданно улыбнулась. Немного растерянно. Будто только сейчас поняла, о чём вообще речь. — Ох, Сириус… Она покачала головой. Задумалась над тем, что ему ответить. Потом полезла в карман плаща, достала сигареты и протянула ему пачку. — Будешь? Он серьёзно посмотрел на Роксану и вдруг понял. Вот поэтому. Вот именно поэтому. Любой другой человек сейчас начал бы уверять его, что всё нормально. Или наоборот обвинять. Или заставил бы продолжать этот разговор. А она просто протянула сигареты. Словно понимала, что некоторые вещи лучше переживать молча. Сириус невольно улыбнулся. — В этот раз, смотрю, пачка полная. — До краёв. Он взял сигарету. Роксана протянула зажигалку. Самую обычную, пластиковую. Сириус прикурил и машинально покрутил её в руках. Потом заметил нацарапанную надпись: «Личная собственность Давида Уайт». — Это зажигалка твоего брата? Роксана улыбнулась чуть теплее. Забрала её обратно. — Да. — Понятно. Она прикурила ещё одну сигарету. Несколько минут они просто сидели молча. Над водой медленно светлело небо. Наконец Роксана заговорила: — Если тебе станет легче… Она затянулась. Выдохнула дым. — Я бы тоже искала только одного ребёнка. Сириус повернул к ней голову. — Что? Она пожала плечом. — Елену. Если бы мне пришлось выбирать между всеми детьми школы и Еленой, я бы выбрала Елену. Сириус нахмурился. — Роксана… — Нет, серьёзно. Она посмотрела на воду. Сириус застыл, но потом неожиданно усмехнулся. Почти беззвучно. — Знаешь… Роксана вопросительно посмотрела на него. — Что? — Иногда мне кажется, что ты единственный человек на свете, который способен оправдать абсолютно любую… мою глупость. Роксана фыркнула. — Неправда. — Правда. Он улыбнулся чуть шире. — И это, между прочим, очень опасный талант. — Буду иметь в виду. — Не надо. — Почему? — Потому что мне начинает нравиться, когда ты на моей стороне. Роксана ничего не сказала, а лишь смущённо отвела взгляд. А Сириусу впервые за эту ночь действительно стало немного легче. Он задумался на секунду и спросил: — Ты уже думала, как ты поступишь? Роксана некоторое время молчала, глядя на воду. Потом медленно выдохнула дым. — Наверное, мне стоит уехать. Сириус нахмурился. — Уехать? Одной? — Да. Она пожала плечом. — Мне кажется, я действительно начинаю выглядеть как посмешище. Несколько секунд она рассматривала тлеющий кончик сигареты. — Я магл. Мне не место в вашем мире. Сириус хотел возразить сразу. Сказать, что это чушь и что она ошибается. Но вместо этого вдруг усмехнулся. — Ну, технически ты действительно магл. Роксана вопросительно посмотрела на него. — Очень обнадёживающее начало. — Подожди. Он улыбнулся чуть шире. — Но, если честно, мне кажется, что Хогвартс стал выглядеть лучше с тех пор, как в нём появилась ты. Роксана тихо рассмеялась. Покачала головой и отвела взгляд к воде. — Какой же ты льстец. — Я серьёзно. Роксана покачала головой. — Конечно. Она улыбнулась, пряча улыбку за сигаретой. Сириус, разумеется, говорил это совершенно искренне. Именно поэтому верить ему ей хотелось слишком сильно. — Спасибо, Сириус… Но Елена всё-таки права. Я сама полезла туда, куда меня никто не звал. И ведь ещё убедила себя, что делаю это ради неё. Улыбка медленно исчезла с его лица. Он устало выдохнул. — Роксана… Она покачала головой, и он замолчал. Повисла короткая пауза. Сириус не сразу нашёлся с ответом. Более того, в её словах ему вдруг послышалось что-то до боли знакомое. Почти то же самое говорил и Снейп. Только тогда эти рассуждения казались ему полной чушью. Сейчас же, слушая Роксану, он неожиданно понял, что не может с этим спорить. Некоторое время Сириус молчал, глядя на воду. Потом медленно выдохнул и наконец коротко произнёс: — Да. Роксана удивлённо повернула голову. Она совершенно не ожидала, что он согласится. — Я понимаю тебя. Я просто не понимаю, почему это должно быть чем-то плохим. Если бы мне предложили преподавать в школе для горгулий, чтобы быть рядом с Гарри, я бы уже писал заявление. Роксана мягко улыбнулась. А он продолжил: — Но в глубине души, — Сириус поморщился, ведь он собирался признать неприятную для себя правду, — самое важное для меня в Гарри — это то, что он сын моего самого лучшего друга. Однако я ведь не перестаю любить его меньше из-за этого. Его слова тронули её до глубины души. Ей действительно стало немного легче. Роксана подняла на него взгляд, собираясь сказать банальное «спасибо», но вдруг замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него, и в какой-то момент у неё словно перехватило дыхание. Потому что Сириус смотрел на неё так, что на миг ей захотелось оказаться той женщиной, которую он видел перед собой. Он был рядом, в трудную минуту. Был тем человеком, который сидел рядом с ней на холодном камне после самой страшной ночи за последние годы и говорил вещи, которые никто не обязан был говорить вслух. Как же ей хотелось ответить ему тем же. Ей даже показалось, что сейчас должно произойти что-то ещё. Что-то, что люди обычно делают после таких разговоров. Обнимают друг друга. Целуют… Сокращают расстояние. Но они продолжали сидеть неподвижно. Сириус вдруг едва заметно нахмурился, будто только сейчас понял то, что давно пытался не замечать. Он грустно усмехнулся. — Я так и не смог понравиться тебе? У Роксаны перехватило дыхание. Она почувствовала настоящий испуг, потому что он всё понял. А она почему-то была уверена, что Сириус ничего не замечает. А он, оказывается, замечал. — Сириус… — выдохнула она. — Всё нормально. Он отвёл взгляд к озеру. — Я просто спросил. Глядя на него, у Роксаны внутри всё оборвалось. Она ощутила себя совершенно неблагодарной скотиной. — Сириус… — протянула она, — я не… Он наконец посмотрел на неё внимательнее и сразу всё понял. — О нет. — Что? — Только не говори, что ты сейчас заплачешь из-за меня. В её глазах действительно начали собираться слёзы. Прежде чем Роксана успела возмутиться, он обнял её одной рукой за плечи и слегка притянул к себе. — Даже не вздумай. — Да я не плачу. — Конечно. Сириус покосился на её глаза и тяжело вздохнул. — Какой же я всё-таки наглец, — сокрушённо вздохнул он. — Пару месяцев назад вышел на волю, а уже решил, что могу нравиться приличным женщинам. — Сириус… — Нет, серьёзно. Дай мне хотя бы год на реабилитацию. — Год? — Ладно, месяц. Он сделал вид, что задумался. — И вообще, ты меня пока ещё не бросаешь, верно? — Нет, — тихо улыбнулась она.