Брачные танцы

      Брюс Блэквуд ненавидел усталость. Не потому, что она была ему незнакома — напротив, за годы работы в банке он изучил её вдоль и поперёк, как изнанку собственного костюма. Он ненавидел её за то, что она делала с его вниманием: притупляла, заставляла зевать в середине переговоров, пропускать мимо ушей важные цифры. Сегодня был именно такой день. С утра — отчётность за квартал, которую он перепроверял лично, потому что доверять бухгалтерам можно, но не в мелочах. В обед — встреча с тремя потенциальными инвесторами, которые говорили слишком много и предлагали слишком мало. После обеда — разборка с налоговой, где какой-то наглый барсук пытался доказать, что Bruce Imperial Bank занижает прибыль. Брюс доказывал обратное — полтора часа, с цифрами, с выписками, с холодной улыбкой, которая превращала оппонентов в пепел. К шести вечера он сидел в своём кабинете, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и тупо смотрел в потолок. Голова гудела. Шерсть на загривке слиплась от напряжения. Хвост, обычно поджатый в деловой позе, безвольно лежал на кресле. Телефон пиликнул. Брюс взял его, ожидая очередного отчёта или напоминания. Но сообщение было от Дженни. «Жду тебя здесь. Не опаздывай.» Ниже — адрес. Какой-то переулок в центре, название он не узнал. Он нахмурился. Дженни не была любителем сюрпризов — или, по крайней мере, он так думал. Обычно она сообщала о своих планах заранее, чётко, почти по-деловому. А здесь — просто адрес. И ни слова о том, зачем. Брюс поразмышлял три секунды. Потом встал, надел пиджак, поправил галстук и вышел из кабинета. Если она зовёт — значит, надо.

***

      Пробки. Вечный бич этого города. Он ехал почти сорок минут, барабаня пальцами по рулю, прокручивая в голове остатки рабочего дня. Квартальный отчёт он подпишет завтра утром. Налоговая получит своё письмо с печатями. Инвесторы… инвесторы подождут. Машина остановилась у неприметного здания с тёмным фасадом. Ни вывески, ни ярких огней — только кованая дверь и вышибала у входа. Брюс посмотрел на адрес в телефоне, потом на дверь. И только тогда до него дошло. Над входом, едва заметно, светилась неоновая надпись: «The Velvet Den». Стриптиз-клуб. — Чёрт, — выдохнул Брюс. Он уже хотел развернуться и уйти — написать Дженни, что она ошиблась адресом или что он не понял, или что… что угодно. Но палец замер над экраном. Она прислала этот адрес. Значит, она знала. Или… чёрт, неужели она хотела встретиться здесь? С ним?

***

      Любопытство пересилило. Брюс вздохнул, поправил пиджак и толкнул дверь. Внутри оказалось не так, как он представлял. Ни стриптиза на барной стойке, ни пьяных мужиков с долларами в зубах, ни дешёвых запахов. Вместо этого — длинный коридор с приглушённым светом, стены обиты тёмным бархатом, в воздухе — аромат дорогого табака и кожи.

***

      У входа его встретил управляющий — высокий, поджарый гепард в идеально выглаженной тройке. Он улыбнулся профессиональной улыбкой, слегка склонив голову. — Мистер Блэквуд. Мы вас ждали. Брюс не удивился, что его знают. В этом городе его знали многие. — Меня пригласили, — сухо сказал он, не уточняя, кто именно. — Разумеется, — гепард кивнул, жестом приглашая следовать за ним. — Всё уже оплачено. Прошу за мной. Они прошли по коридору, мимо нескольких закрытых дверей, и остановились у самой дальней. На ней висела табличка: «VIP. Private Room». Гепард повернулся к Брюсу, сложив лапы перед собой. — Правила простые, мистер Блэквуд. Я перечислю их для вашего же удобства. Во-первых: всё, что происходит в этой комнате, остаётся в этой комнате. Во-вторых: запрещена любая агрессия, как физическая, так и вербальная. В-третьих: вы можете отказаться в любой момент, просто сказав слово «стоп». В-четвёртых… — он сделал паузу, — если вам что-то предлагают, вы имеете полное право принять или отклонить. Никакого давления. Ни с чьей стороны. Он помолчал, внимательно глядя на Брюса. — Разрешений больше, чем запретов, если честно. Можете расслабиться. Не нужно нервничать. Здесь всё… по-честному. Брюс слушал, чувствуя, как напряжение в плечах не спадает, а наоборот — становится почти физическим. — Кто оплатил? — спросил он. Гепард улыбнулся ещё шире: — Войдёте — узнаете. И, поклонившись, ушёл, оставив Брюса одного перед дверью. Несколько секунд он стоял, глядя на деревянную поверхность с бронзовой ручкой. Потом толкнул её и вошёл. Комната оказалась просторной — намного больше, чем он ожидал. Пол из тёмного полированного дерева. Стены — в глубоких бордовых тонах, с редкими зеркальными вставками. В углу — бар с подсветкой, на столике — бутылка виски и два бокала. Мягкий диван и два кресла, обитые чёрной кожей. И в центре — шест. Хромированный, блестящий, уходящий в высокий потолок. Свет был приглушённо-золотистым, тёплым. Никаких пошлых софитов или стробоскопов. Всё выглядело… почти по-домашнему. Если не считать шеста.

***

      Брюс прошёлся по комнате, провёл пальцем по барной стойке. Пыли нет. Всё чисто, дорого, со вкусом. Он присел в одно из кресел, положил руки на подлокотники, откинул голову. Усталость навалилась с новой силой — сейчас, когда не нужно было держать лицо, не нужно было контролировать каждое слово и движение. Он закрыл глаза на минуту. — Почему бы и нет? — подумал он. — Она сказала расслабиться. Я работаю как проклятый. Я имею право на… что? На пять минут тишины? Он открыл глаза, потянулся к бутылке виски, налил себе два пальца. Выпил не спеша, чувствуя, как тепло разливается по груди. Поставил бокал. И в этот момент дверь открылась. Брюс повернул голову и замер. В комнату вошла Дженни. Он не узнал её сразу. Не потому, что она выглядела по-другому — а потому, что она выглядела так, как он никогда её не видел. Её длинные каштановые волосы, обычно собранные в строгий пучок или хвост, сейчас свободно спадали на плечи мягкими волнами, переливаясь в золотистом свете. Пушистый хвост, который она обычно прятала под пиджаком, сейчас покачивался сзади, живой и расслабленный. Её уши — заострённые, волчьи — были чуть приподняты, ловили каждое движение. Но главное — глаза. Яркие, фиолетовые, с вертикальным зрачком. Они смотрели на него без тени смущения — спокойно, даже чуть насмешливо. На ней был фиолетовый топ с глубоким вырезом — такой глубокий, что Брюс на секунду забыл, как дышать. Ткань обтягивала её пышный бюст, который под строгими блузками и пиджаками он лишь угадывал. Чёрные облегающие шорты сидели на бёдрах так плотно, что он мог разглядеть каждый мускул, каждое движение её подтянутого, сильного тела. Она была… не просто красивой. Она была опасно красивой. Как нож, который и режет, и завораживает одновременно. Брюс вскочил с кресла. — Дженни, это не то, что ты… — начал он, поднимая ладони в защитном жесте. — Я получил адрес, я подумал, что ты хочешь встретиться, я не знал, что это… Она медленно подошла к нему, остановилась в двух шагах, и её губы тронула лёгкая улыбка. — Не ошибся, — тихо сказала она. — Это тот самый адрес, который я тебе отправила. Брюс замер. — Зачем? — спросил он хрипло. Дженни склонила голову набок, и её хвост лениво качнулся. — Ты весь день работал. Я знаю. Я звонила твоему секретарю. — Она сделала паузу. — Ты спишь по четыре часа в сутки, забываешь есть, и последний раз ты смеялся… когда? Я даже не помню. Брюс открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая. — Это не упрёк. Это факт. Ты — мой муж. И я вижу, как ты себя гробишь. — Она шагнула ближе. — Поэтому я решила сделать тебе подарок. — Какой подарок? — голос Брюса сел. Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её фиолетовых зрачках заплясали тени. — Ты спас меня. На свадьбе. От позора. От Джонатана. От его мерзких лап на презентации. Ты поехал к нему домой и говорил с ним. Я знаю. Даниэль рассказал. — Её голос стал мягче. — Ты делал всё это, не требуя ничего взамен. А теперь… я хочу сделать что-то для тебя. Она отступила на шаг, развела руками. — Расслабься, Брюс. Пожалуйста. Хотя бы сегодня. Хотя бы здесь. Он смотрел на неё и чувствовал, как каменная броня, которую он носил годами, начинает давать трещины. — Я… — начал он. — Не надо слов, — перебила она. — Просто сядь. И смотри. Она подошла к стене, коснулась панели. Из скрытых динамиков полилась медленная, тягучая музыка — с басами, которые чувствовались не ушами, а грудной клеткой. Что-то между джазом и электроникой. Живое. Дышащее. Дженни подошла к шесту, положила на него руку, чуть выше своего роста, и закрыла глаза.

***

      Первые её движения были почти незаметны — лёгкое покачивание бёдрами, скольжение пальцев по хромированной поверхности. Она не танцевала. Она начинала. — Брюс, — сказала она, не открывая глаз. — Сядь. И перестань дрожать. Я вижу, как ты напряжён. Он опустился в кресло, не сводя с неё взгляда. — Я не дрожу, — ответил он. — Дрожишь. Твои плечи. Твоя челюсть. Даже хвост зажат. — Она медленно повела бёдрами, обвивая ногой шест. — Расслабь их. Никто не умрёт, если ты на час перестанешь быть банкиром. Брюс выдохнул. Попытался отпустить плечи. Не получилось.

***

      Дженни открыла глаза, посмотрела на него с лёгкой насмешкой, и её хвост метнулся в сторону. — Ладно. Я буду работать медленно. А ты будешь… учиться. Дыши. Она начала двигаться. Медленно, почти лениво — как кошка, которая потягивается после сна. Её тело обвивало шест, ноги скользили по полу, руки поднимались и опускались в такт музыке. Она не смотрела на него — она была в своём мире, в своём ритме. Но каждое её движение было для него. Она провела ладонью по своей шее, спустилась к ключицам, замерла на краю топа. И посмотрела на Брюса. — Как ты? — Не знаю, — честно ответил он. — Это нормально. — Она сделала оборот вокруг шеста, волосы взметнулись и упали на плечи. — Ты привык всё контролировать. А сейчас… не надо. — Легко сказать, — пробормотал он. — Легко сделать, — парировала она, и её хвост игриво щёлкнул в воздухе. Она ускорилась. Не сильно — но движения стали более резкими, более уверенными. Она оторвалась от шеста, сделала шаг вперёд, пританцовывая, и её бёдра описали плавную восьмёрку.

***

      Брюс почувствовал, как его дыхание сбивается. — Ты… — начал он. — Да, — ответила она, не давая ему закончить. — Я знаю. Она подошла ближе, остановилась в метре от него, положила руки на свои бёдра. — Сними пиджак, — сказала она. — Что? — Пиджак. Сними. Тебе жарко, я вижу. Он послушался. Стянул пиджак, бросил на соседнее кресло. Расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке. — Лучше? — спросила она. — Нет, — выдохнул он. Она улыбнулась — впервые по-настоящему, открыто, без тени насмешки. — Тогда смотри дальше. Она вернулась к шесту, обхватила его бёдрами, откинулась назад, волосы коснулись пола. Её тело выгнулось дугой — сильное, гибкое, почти нереальное в этом приглушённом свете. Потом она медленно поднялась, провела руками по своим бокам, и её пальцы нащупали край топа. — Ты готов? — спросила она, глядя на него из-под полуопущенных век. — К чему? — голос Брюса сел до шёпота. Она стянула топ через голову одним плавным движением, и ткань упала на пол. Брюс забыл, как дышать. Её грудь была большой, полной, с тёмными сосками, которые уже затвердели от воздуха и напряжения. Она не прикрывалась, не смущалась — стояла прямо, глядя на него, и её хвост медленно покачивался из стороны в сторону. — Нравится? — спросила она просто. — Да, — выдохнул он. — Хорошо, — она сделала шаг к нему, — потому что это только начало. Она продолжала танцевать — теперь уже не у шеста, а вокруг него, перед ним, для него. Её тело двигалось в такт музыке, и каждое движение было ответом на его невысказанный вопрос. Она наклонялась, выпрямлялась, проводила руками по своей груди, по животу, по бёдрам. И всё это время её фиолетовые глаза не отпускали его ни на секунду. Брюс сидел, вцепившись в подлокотники кресла, чувствуя, как его член твердеет под тканью брюк, как сердце колотится где-то в горле, как мир за пределами этой комнаты перестаёт существовать. — Дженни… — прошептал он. — Я знаю, — ответила она, подходя ещё ближе. — Я тоже. Она опустилась на колени перед ним, положила ладони ему на колени. — Ты хочешь снять их? — спросила она, кивнув на его брюки. — Да, — сказал он без колебаний. — Тогда сними. Я разрешаю. Его пальцы дрожали, когда он расстегнул ремень, пуговицу, молнию. Брюки упали на пол. Затем трусы — одним рывком, нетерпеливо, почти грубо. Его член выпрямился, твёрдый и влажный на головке, и Брюс почувствовал, как капля предэякулята скатывается по стволу. Дженни посмотрела на него — не отвращённо, не пошло, а с каким-то тёплым, почти нежным любопытством. — Ты красивый, — сказала она тихо. — Я… — он не знал, что ответить. Она подалась вперёд, и её пальцы коснулись его бёдер — легко, почти невесомо. — Не надо ничего говорить. Просто… расслабься. Дай мне сделать это для тебя. Она встала, выпрямилась во весь рост, и её грудь оказалась прямо перед его лицом. Он мог видеть каждый миллиметр её кожи, каждую родинку, каждый мурашек. — Ты хочешь кончить на меня? — спросила она прямо. Брюс сглотнул. — Да, — прохрипел он. — Тогда делай. Она отошла на шаг, встала прямо перед ним, положила руки на свои бёдра. Её грудь слегка покачивалась от дыхания.

***

      Брюс обхватил свой член ладонью — грубо, почти болезненно, потому что нежность сейчас была не нужна, нужно было освобождение. Он начал двигать рукой вверх-вниз, быстро, ритмично, глядя на неё, на её грудь, на её соски, на её фиолетовые глаза, которые смотрели на него без стыда, без страха. — Давай, — прошептала она. — Не сдерживайся. Его дыхание стало прерывистым, бёдра дёрнулись вперёд, и он почувствовал, как оргазм поднимается откуда-то из глубины, захватывая всё тело. — Дженни… — выдохнул он. — Я здесь, — ответила она. И он кончил. Сперма выстрелила толчками — первая струя попала ей на живот, вторая — на грудь, третья — на ключицу, четвёртая — на шею. Он сжимал свой член, выжимая каждую каплю, и его тело сотрясалось от судорог, которых он не мог контролировать. Дженни не шелохнулась. Она стояла, принимая его, и на её лице не было ни брезгливости, ни насмешки — только тихое, спокойное удовлетворение. Брюс откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Его рука безвольно упала на подлокотник. Член медленно опадал, блестя от влаги. Они молчали несколько секунд. Потом Дженни наклонилась, взяла со столика салфетку и медленно, аккуратно вытерла сперму с груди и живота. Не торопясь. Без стеснения. — Как ты? — спросила она, глядя на него. — Я… — Брюс провёл ладонью по лицу. — Я не знаю, что сказать. — Ничего не говори, — она подошла к нему, села на подлокотник кресла, положила голову ему на плечо. — Ты заслужил это. Он обнял её — неловко, неумело, но крепко. И почувствовал, как её хвост обвивает его запястье. — Спасибо, — прошептал он в её волосы. — Всегда пожалуйста, — ответила она. Музыка закончилась. В комнате стало тихо. Только их дыхание — медленное, успокаивающееся. — Я люблю тебя, — вдруг сказал Брюс. Она замерла на секунду. Потом подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже. И поцеловала его — мягко, нежно, без спешки. За стенами комнаты город продолжал жить своей жизнью. Где-то сигналили машины, где-то кто-то кричал, где-то горел свет в окнах банка, который Брюс покинул несколько часов назад. Но здесь, в этой тёплой, полумрачной комнате, существовали только они двое. И этого было достаточно.

Продолжение следует...