Глава 2

      Крепкий мужчина, чьи черты лица тонули в густой тени капюшона, лишь изредка обнажая в коротких вспышках света жесткий оскал и пустой, ледяной взгляд. Острое лезвие ножа, прижатое к самому горлу, холодно поблескивало при каждом мерцании лампы. Кричать было бессмысленно— здесь, в удушлевых тенях мегаполиса, любой звук тонул в в равнодушии глухих кирпичных стен. —Где маска? — грубый, прокуренный голос мужчины сорвался на рык.       Девушка молчала. Смысл слов долетал до нее словно через толщу воды — она едва понимала местную речь, улавливая лишь интонации угрозы. В голове, словно загнанные птицы, бились мысли о побеге, но сталь у горла диктовала свои правила. —Я спрашиваю: где маска!?—  рявкнул он, теряя терпение.       Лезвие ощутимо вдавилось в мягкую кожу. Девушка почувствовала липкий холод металла и замерла, боясь даже сглотнуть. Любое движение сейчас могло стать последним, а ее молчание только сильнее разжигало его ярость. —Молодой человек... —внезапно донеслось из глубины переулка.       Хриплый голос заставил мужчину вздрогнуть. Он явно не рассчитывал на свидетелей в этот глухой час. Не выпуская добычу и продолжая прижимать нож к ее шее, он резко развернулся на звук. Перед ним была пожилая женщина. Совсем крохотная, невысокого роста, она казалась почти невесомой на фоне массивных стен. Ее пепельные волосы были аккуратно собраны в тугой пучок, из которого выглядывали две изящные шпильки.             Слегка сгорбленная под тяжестью прожитых лет, она опиралась на простую деревянную трость. Это была тетушка Юн — и в ее спокойном взгляде не было ни тени того страха, который ожидал увидеть преступник. — Не подскажете, где здесь находится аптека? — невинно поинтересовалась старушка. Она спрашивала так обыденно, будто не видела ни прижатого к горлу ножа, ни перекошенного яростью лица. Мужчина на мгновение опешил. Сюрреализм ситуации выбил его из колеи, и хватка на долю секунды ослабла. — Чё?! Слышь, бабка, вали отсюда, пока ноги носят! — рявкнул он, едва не захлебнувшись от собственной наглости.       Но договорить он не успел. В то же мгновение воздух со свистом рассекла деревянная трость. Удар был молниеносным и точным: тяжелый набалдашник с хрустом врезался прямо в переносицу бандита.       Хватка ослабла, нож со звоном ударился о бетон. Девушка, не теряя ни секунды, скользнула вниз, вывернулась из-под его руки и отпрянула вглубь переулка, жадно хватая ртом холодный воздух.       Бандит пошатнулся и инстинктивно закрыл лицо ладонями. Когда он убрал руки, в тусклом свете фонаря мелькнуло густое, алое пятно. Хруст сломанного носа еще стоял в ушах, а по лицу быстро растекалась жгучая боль. Но осознание того, что его — крепкого мужчину — изувечила «не́мощная» старуха, ударило в голову сильнее боли. Секундное замешательство сменилось неистовой яростью — он осверепел, превращаясь из самоуверенного грабителя в раненого зверя, готового разорвать любого на своем пути.       Стирая кровь тыльной стороной ладони и размазывая её по щетине багровой маской, он бросился вперед. Его рука уже летела в челюсть старухи, но та лишь слегка качнулась в сторону.                   Старушка двигалась с пугающей плавностью, словно заранее знала траекторию удара. Кулак мужчины лишь рассек воздух, а инерция потащила его массивное тело вперед. Воспользовавшись этим, женщина нанесла хлёсткий удар тыльной стороной ладони снизу вверх, точно по подбородку. Голова мужчины резко дернулась назад, зубы клацнули, а в глазах на мгновение поплыло. Этот удар, казалось бы, не обладал огромной физической мощью, но был выполнен с такой безупречной точностью и таймингом, что полностью дезориентировал нападавшего. Пока он, пошатываясь, пытался поймать фокус, Юниста, не теряя той самой «пугающей плавности», подсекла его ногу краем своей обуви. Мужчина тяжело завалился на спину, выбивая из легких остатки воздуха.       Девушка наблюдала за этим танцем смерти и спасения, затаив дыхание и не в силах отвести взгляд от хрупкой фигуры, оказавшейся стальной опорой в этот кошмарный вечер.       Наконец, женщина обратила на нее свое внимание. Юниста медленно подошла к девушке. В её взгляде не было ярости — скорее глубокое, горькое разочарование человека, который вложил душу в инструмент, а тот дал осечку в самый ответственный момент. — Тетушка Юниста, это было просто…! — Хасу не успела закончить. Восторженный возглас оборвался звонким ударом по макушке. Девушка мгновенно съёжилась, втягивая голову в плечи от резкой боли. — Столько времени и сил ушло на тренировки, и ради чего? — проворчала Юниста, в её голосе усталость мешалась с раздражением. — Чтобы тебя зарезали в первой же подворотне как неопытного щенка?       Хасу осеклась. Энтузиазм испарился, оставив после себя липкое чувство стыда. А ведь и правда — недели, сложившиеся в месяцы изнурительных тренировок, мозоли, которые не успевали заживать, и мышцы, гудящие от усталости… Всё это ради чего? Чтобы в решающий миг замереть беспомощным истуканом, пока холодная сталь целует кожу на шее?       Юниста бросила короткий взгляд на бандита, который уже начал приходить в себя и яростно хрипеть. — Идем, — сухо бросила она, тем самым перебив раздумья девушки. — Скоро он придет в себя, а у меня нет желания тратить на него время.       Старуха развернулась, и её трость привычно застучала по щербатому бетону. Девушка поплелась следом, не смея поднять глаз. Ей было стыдно за свою минутную слабость и неосторожность в тот момент. Весь путь до дома они преодолели в гнетущем и тяжелом молчании.

***

      Дверь отворилась, впустив в прихожую прохладный ночной воздух. Юниста шагнула внутрь, а за ней тихо проследовала Хасу. Девушка так и не решилась заговорить первой, тщетно пытаясь мысленно разогнать эту пелену тишины. Старуха прошла прямиком на кухню. Она привычным жестом бросила в глиняный заварник горсть сухих трав и залила их кипятком из согретого чайника, стоявшего на столе. По комнате мгновенно разлился горьковатый аромат чабреца. Окаменев от этой плотной тишины, Хасу уже собиралась незаметно ускользнуть к себе, как вдруг женщина нарушила молчание: —Так что же хотел от тебя этот выродок? — Накрыв чайник плотной салфеткой и по-прежнему не оборачиваясь к гостье, она заговорила своим привычным тоном.       Девушка резко замерла. Она удивленно посмотрела на спину женщины и заметно оживилась — до этого момента Хасу была уверена, что та даже разговаривать с ней не станет. Напряжение в груди немного спало, уступая место робкой надежде. — Я… я точно не могу сказать, — нерешительно начала она, подбирая слова. — Но он требовал у меня то ли мошку… то ли машку...       Девушка перебирала в памяти звуки, будто пробовала чужие, незнакомые слова на вкус, пытаясь нащупать правильное. — Может, маску? — вздохнула женщина, наконец повернувшись к ней лицом. — Да, похоже, маску! — утвердительно закивала Хасу, обрадовавшись, что ее поняли. .— А ты, похоже, до сих пор не начала ответственно относиться к изучению местного языка! — сухо отрезала Юниста, и в тот же миг деревянная трость снова звонко опустилась на макушку девушки. — Ай! — Хасу ойкнула и инстинктивно прижала ладони к ушибленному месту. —Но Тётушка Юниста, я же не могу все и сразу! —оправдывалась она, обиженно потирая голову. — Можешь! Просто не хочешь!— ответила женщина. —За то время, что ты здесь находишься, можно было вызубрить как минимум целый учебник, а то и два. Но смотря как ты занимаешься, то его и к тридцати годам не выучить. —проворчала она, возвращаясь к чаю.       Хасу недовольно вздохнула. Ей совсем не нравилось, что её отчитывают как школьницу за плохую оценку. —Ладно, я вас услышала! Завтра же возьмусь за этот... Учебник. — Сказала девушка, чтобы поскорее закончить этот разговор.

***

      С того дня прошло несколько месяцев. Девушка действительно взялась за учебу гораздо ответственнее: тепеВ рь ни один рабочий день не обходился без книги на прилавке. И это дало свои плоды. Хасу стала понимать гораздо больше, чем просто названия чая или заученные заранее фразы.       В один из ясных дней, когда в городе только начинала кипеть жизнь, девушка уже сидела на месте, лениво перелистывая страницы учебника и пытаясь вникнуть в текст. Этот сонный ритуал прервал глухой стук: прямо перед её носом опустился тяжелый деревянный ящик. —Принимай товар девчонка — донесся мужской голос по ту сторону прилавка.       Это был мистер Честер — местный поставщик, он сотрудничал с Юнистой уже не первый год и поставлял в лавку в основном фрукты из дальних уголков Объедененных земель.       Хасу закрыла книгу и принялась проверять товар. Она приподняла крышку ящика: внутри плотными рядами лежали сочные мандарины и лимоны, чья глянцевая кожура ярко отблескивала на солнце. — Ого, в этот раз Тётушка заказала... довольно много, — удивленно протянула девушка, слегка запнувшись на последнем слове, будто сверяясь с памятью.       Однако, стоило ей запустить руку вглубь ящика и достать один из плодов со дна, как пальцы тут же провалились в подозрительно мягкий, проминающийся бочок. Хасу нахмурилась. — Такой объём товара — и всего-то чуть дороже двадцати золотых, — с довольной улыбкой произнес мужчина, поглаживая свои густые усы.— Кстати, Хасу, а что это за книжка у тебя? Всё учишься? Ай, молодец, уважаю! Далеко пойдешь. Глядишь, скоро и сама лавкой заправлять будешь. — Чего?! — Хасу резко выпрямилась проигнорировав лесть.       От возмущения её мысли в голове на секунду спутались. Она сердито выпалила, делая небольшие паузы и старательно подбирая слова, чтобы говорить правильно: — Вы... Вы вообще в курсе, что у вас снизу плоды совсем... мягкие? Не то что сверху! Да ещё и цену... за-заломили такую, будто я у вас целый фургон скупаю! За такое... за такое максимум десять золотых дать можно, а не двадцать! Снижайте цену, мистер Честер, или забирайте обратно!       Речь вышла немного ломаной, но это было явно лучше чем просто молча кивать. — О чем ты говоришь милая? Какие десять золотых? Свежайший товар, только вчера с веток сняли, — ответил Честер совершенно спокойно. — Снижать? Менять? Да тут всё идеальное! Нижние плоды просто соком налились. Юниста за ними давно охотилась. Кстати, передай ей, что скоро я привезу партию сушеных диких ягод из лесной глуши. Вы же их как раз в чайные сборы добавляете? На них сейчас цены растут, но для вашей лавки я сделаю скидку. Записывать вас?       От его невозмутимого тона у девушки даже глаз слегка дернулся. Она поняла, что её просто игнорируют. — Да вы гляньте! — Она поднесла подпорченный плод прямо к его носу и слегка надавила на бока, отчего фрукт окончательно расползся в ладони. — Он же вот-вот развалится! Какие ягоды?! Живо меняйте нижний ряд или скидывайте половину цены! — Так ты на него давишь, вот он и разваливается, — хмыкнул поставщик, даже не моргнув. — Сама же товар портишь. С такими нежными фруктами надо аккуратно, а ты их пальцами мнешь. Я ведь могу за порчу товара и доплату потребовать! Ты бы лучше свой учебник поменьше читала, а то вон — руки не контролируешь, а на честных людей кричишь. Давай деньги, и я пошел. — Мистер Честер, твою мать, не пудрите мне мозги! — не удержавшись, крикнула она. Мужчина ухмыльнулся, довольно прищурившись: — А маты, я смотрю, ты уже без всяких запинок выговариваешь. Хвалю! Ну так что, платишь?       Хасу отчаянно пыталась подобрать слова для хлесткого ответа. Ей хотелось размазать этого прохиндея по стенке и заставить его поменять товар или снизить цену. Однако озвучить свои мысли она так и не успела — их перепалку бесцеремонно прервали: — Мистер Честер, вообще-то не очень вежливо вот так дурить своих покупателей.