Глава 5. Подруги и обещания

Утро началось с запаха моря и голосов на улице. Гермиона сидела на балконе своей маленькой квартиры, пила кофе — без сахара, с корицей, как всегда — и смотрела, как внизу развешивают свежие простыни между домами. Жизнь здесь была шумная, настоящая. Люди ругались, смеялись, пели. Никто не притворялся. Она училась и этому — не притворяться. На столе лежала раскрытая книга о магических специях, но читать не хотелось. Солнце грело кожу, ветер путал волосы, и вдруг ей показалось, что одиночество стало не врагом, а тихим спутником. Когда она заходила к себе в квартирку, за её спиной раздался знакомый, ехидный голос: — Ну надо же… Если бы не походка, я бы поклялась всем своим состоянием, что передо мной — южная ведьма, а не зам.министра Гермиона Малфой. Гермиона обернулась. На пороге стояла Пэнси Паркинсон — в лёгком платье, с огромными солнечными очками и выражением лица, которое сочетало раздражение и облегчение. Рядом с ней — девочка лет пяти-шести с темно-русыми кудрями и магической игрушкой в руках. — Пэнси?! — Гермиона в ужасе приложила руку к волосам. — Как ты меня… — Узнала? — Пэнси фыркнула. — Дорогая, даже если ты перекрасишься в пурпурный и будешь летать на метле задом наперёд, твоя осанка выдаст тебя. И этот взгляд “я держу мир на расстоянии”. — Прекрати, — буркнула Гермиона, но на губах дрогнула улыбка. — Я не могу! — засмеялась Пэнси. — Ты выглядишь как грех, переодетый в отпуск! Чёрные волосы, зелёные глаза… Да если бы Драко тебя сейчас увидел — у него бы случился магический сердечный приступ. — Отлично, — сказала Гермиона, закатывая глаза. — Именно этого я и добиваюсь. Чтобы он не увидел. Пэнси покачала головой. Пауза. Пэнси чуть улыбнулась, но в её взгляде мелькнула мягкая жалость: — Тогда хотя бы наслаждайся процессом, bella strega. Тебе идёт быть загадкой. Гермиона моргнула и спустя несколько мгновений молчания спросила все еще удивленно. — Мерлин, как ты меня нашла? — Ты серьёзно спрашиваешь? Я тебя знаю столько, умница. Повторяю! Ты можешь поменять страну, цвет волос и имя, но всё равно останешься той ведьмой, которая покупает кофе в лавке, где пахнет старой бумагой. И той, кто наконец показал мне, что на Драко мир не заканчивается. Пэнси сняла очки и прищурилась. — Ну, здравствуй, беглянка. Гермиона рассмеялась. — Я… даже не знаю, что сказать. — Начни с “входи”. Жара, ребёнок устал, а я хочу знать, почему ты решила сбежать, как участница драмы на третьесортной сцене. Через полчаса на столе уже стояли булочки, фрукты и три чашки кофе. Маленькая девочка — Розали, как выяснилось, — сидела на подоконнике и играла с летающими лепестками. Пэнси развалилась в кресле, с интересом рассматривая подругу. — Ну, выкладывай, — сказала она. — Я ждала твоего письма, но вместо этого получила молчание и слухи, что миссис Малфой взяла “отпуск без даты возврата”. — Слухи быстро бегают, — тихо сказала Гермиона. — Особенно если их подталкивает твоя гордость, — фыркнула Пэнси. — Так что случилось? Гермиона не сразу ответила. Смотрела на море, на отражения в воде, на то, как чайки лениво кружат над пристанью. — Ничего не случилось. Просто всё перестало быть живым. Мы не ругались. Не злились. Просто… замёрзли. — И ты решила, что лучше уехать, чем растопить лёд? — Я устала пытаться. Пэнси молчала. Потом тихо вздохнула. — Ты ведь знаешь, что он сейчас ищет тебя? — Пусть ищет. Я не прячусь — я отдыхаю. — Ага, конечно, — Пэнси закатила глаза. — От кого ты бежишь? От него или от себя? Гермиона хотела возразить, но не смогла. В груди всё перевернулось. Она сделала глоток кофе. — Может, от обоих. Розали подбежала к ним и потянула Гермиону за руку. — Тётя Мион, пойдём купаться! — Тётя кто? — хмыкнула Гермиона, переводя взгляд на малышку. — Тётя Мион, — серьёзно повторила девочка. — Мама говорит, ты добрая, но грустная. Пэнси прыснула от смеха. — Извини, дети всегда говорят правду. И Гермиона действительно пошла с ними к морю. Песок был тёплым, волны — ласковыми. Она смеялась, когда Розали пыталась построить замок из песка, который всё время рушился. И вдруг поймала себя на мысли, что давно не смеялась вот так — легко, по-настоящему. Когда солнце склонилось к закату, они втроём сидели на пледе. Розали спала, уткнувшись в мамино плечо. Пэнси тихо сказала. — Он скучает, знаешь. Я видела его пару недель назад. Вид у него был… такой, будто без воздуха остался. Гермиона молчала. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я его оправдываю. Но, может, иногда стоит дать шанс не мужчине, а себе. Она не ответила. Только тихо улыбнулась. Позже, когда Пэнси укладывала Розали, Гермиона сидела на террасе с бокалом вина. Ночь в Италии была другой — густой, с запахом лаванды и соли. Звёзды висели низко, будто их можно было достать рукой. Пэнси посмотрела на подругу мягко, без язвительности. — Обещай, что не исчезнешь снова. Хоть напиши, если решишь уйти дальше. — Обещаю. Она протянула руку, и Гермиона сжала её. Две женщины, две когда-то соперницы, теперь держались друг за друга, как за якорь. Позже, в одиночестве, Гермиона долго не могла заснуть. Из соседней комнаты доносилось дыхание Розали, за окном шелестело море. Она думала о Драко. О том, как он всегда закрывал глаза, когда злился. О том, как однажды сказал: “Ты слишком правильная, Гермиона. Даже чувства у тебя под контролем.” Она тогда рассмеялась. А теперь вдруг поняла, что в его словах было не осуждение, а просьба: разреши себе быть живой. Гермиона повернулась на бок, прижала подушку к груди. Впервые за много недель ей снился не холодный дом, а солнечный берег. И чей-то голос — мужской, знакомый — произнёс где-то за гранью сна: “Не убегай далеко. Я всё равно найду тебя.” На следующее утро Пэнси получила письмо от Джини: “Если ты действительно нашла Гермиону — не отпускай. Мы с Блейзом (без понятия, на кой он со мной поперся, наверное ты и ему написала) в общем, уже пакуем чемоданы.” Пэнси хмыкнула, глядя на подругу, которая спала с улыбкой. — Ну что, Мион, — прошептала она, — Кажется, кому-то требуется перезагрузка.