Глава 12. Жена.

Ресторан был тихим — слишком тихим для субботнего вечера. Странно, но… никого не было. Будто кто-то специально снял его на целый вечер. Гермиона сидела у окна, бокал красного вина мерцал в её руке. Свет свечей отражался в стекле, играя на лице — усталом, но всё ещё красивом. На ней — лёгкое платье цвета пепла, на запястье серебряный браслет, тот самый, что когда-то подарил Драко. Это было очередное “свидание”. С тем самым незнакомцем. Тем, кто стал привычкой — безопасным, предсказуемым, чужим. Он умел слушать, шутил в нужные моменты, говорил о книгах, о музыке, о жизни. И казалось, она могла бы начать с этим человеком что-то, но… не могла. Все еще была верна. Одному. Единственному. Слизеринскому ублюдку. Музыка тихо заиграла — старый вальс, как будто из их прошлого. Гермиона коснулась маски, закрывающей верхнюю часть лица, и усмехнулась. Зачем я всё ещё в ней? — Вы опаздываете, — сказала она, не оборачиваясь, когда услышала шаги за спиной. — Я знаю, — ответил он. Гермиона напряглась. — Зачем нам вообще все это? Почему мы встречаемся? — решила она расставить все точки над И, — Я сказала вам, что не ищу отношений. Так зачем же вы пришли? — спросила тихо. Короткая пауза. Шаг вперёд. Тепло дыхания. И ответ — низкий, ровный, до дрожи родной: — Пришёл за своей женой. Гермиона резко обернулась. Маска упала с его лица, скользнув по щеке и ударившись о пол с тихим стуком. Драко. Настоящий. Без иллюзий. Серебряные глаза — прямо в её душу. Платиновые волосы, в которые Гермиона так любила зарываться пальцами. Ни следа маски. Только правда. Всё вокруг будто рухнуло. Мир сузился до дыхания, до взгляда, до звука крови в висках. Гемиона встала, резко, будто током ударило, стул с грохотом упал. — Нет… нет! — выдохнула она, отступая на шаг. — Салазар! — кажется этот человек сидит в ней даже мысленно. Драко стоял спокойно, но в его глазах — буря. Сдержанная, как всегда. Опасная. — Ты сбежала. — не обвинение, а констатация факта. — А ты… — голос её дрожал. — Ты следил за мной?! — Искал. — Это безумие! — Возможно. Но я слишком долго был трезвым. Гермиона подошла вплотную, глаза блестели от гнева. — Как ты мог?! После всего… после месяцев молчания, после того, как я… Драко прервал её. — После того, как ты бросила кольцо и ушла, не попрощавшись? — Потому что ты уже тогда был где-то далеко! — крикнула Гермиона. — Я устала ждать, Драко! Я устала верить в призрак, в мужчину, которого больше нет! Её руки дрожали, и она подняла их, готовясь к удару. Драко поймал её запястья, легко, без грубости, но со знакомой стальной хваткой. — Отпусти, — прошептала Гермиона. — Никогда. — Ты не имеешь права! — Имею. Я твой муж. — О, ты вдруг вспомнил об этом?! Она вырвалась, её ярость была почти осязаема. И Гермиона ударила. Её кулак врезался в его грудь с силой, предназначенной ранить, наказать. Он даже не попытался увернуться. Только рассмеялся — тихо, опасно. — Ты всё ещё прекрасна, когда злишься. — прошептал Драко с восхищением и непередаваемой нежностью. — Замолчи! — Нет. — покачал он головой, — Я слишком долго молчал. Драко шагнул ближе. Гермиона отступала. Его взгляд был хищным — и в то же время полным боли. Мужчина достал палочку, закрывая все двери в помещении одним взмахом. Направил на нее. — Что ты делаешь?! — выкрикнула Гермиона, но было поздно. Снял чары. Воздух вокруг неё замерцал, и тёмные, гладкие пряди, которые она носила как маску, отступили, уступая место непослушным, золотисто-каштановым кудрям. Перед ним снова была она. Его Гермиона. Не черновласая незнакомка, а его кудряшка. Он смотрел на неё, и в его глазах появилось что-то новое, одновременно старое — нежность, смешанная с облегчением и почти болезненной любовью. — Думаешь, я позволю тебе просто исчезнуть? — спросил он. — После всего? — Ты позволил! — выкрикнула она. — Месяцы! Я ждала, я писала письма, потом просто устала! В душе надеялась, что ты… — А я… — он резко выдохнул, — я боялся. — Чего?! — Что, если приду — тебя уже нет. Гермиона закрыла глаза. — Слишком поздно. Драко усмехнулся — криво, почти горько. — Вот уж нет. Я пришёл сейчас. И все это время был с тобой. Просто ты не замечала. Гермиона снова попыталась ударить — но он поймал обе её руки, притянул к себе. Между их ладонями вспыхнул обжигающий жар. Не заклинание, не сознательное действие, но чистая, первобытная магия, крик её души. Его глаза слегка расширились, когда воздух вокруг них затрещал. Она была близка, опасно близка к тому, чтобы выпустить что-то катастрофическое, что-то, что могло бы разорвать его на части. На долю секунды героиня войны, та, что видела ужасы, была готова уничтожить источник своей глубочайшей боли. Драко не дрогнул, не отпустил. Его взгляд, серебряный и непоколебимый, держал её, бросая вызов разрушительной силе, которую она в себе таила. — Ты всё ещё такая горячая, Грейнджер, — прошептал он, его голос был низким, почти мурлыкающим. — Иди к чёрту, Малфой. — Уже был. Без тебя. Мне не понравилось. Её сердце колотилось. Мир сузился до расстояния между ними. Слова утонули в воздухе, заменённые дыханием. И вдруг — вспышка. Она потянулась, чтобы оттолкнуть, но вместо этого — поцеловала. Сначала в ярости. Потом — потому что не могла иначе. Он ответил. Всё, что было между ними: боль, ненависть, любовь, память — вспыхнуло снова. Стол опрокинулся, бокалы разбились, но им было всё равно. Гермиона ударила его кулаком в грудь, её пальцы запутались в его волосах, тянули, цеплялись, как утопающий за соломинку. — Ненавижу тебя, слышишь?! — выдохнула она сквозь поцелуй. — Лжёшь, — выдохнул он, хватая её за подбородок. — Скажи это иначе. И она сказала — без слов. Губами. Слёзы и смех, вино и дыхание, руки, которые не могли отпустить. Они почти не дошли до двери. Ярость, что полыхала между ними, была слишком сильна, чтобы дожидаться спальни. Сорванные заклинания, обрывки фраз, смешанные со стонами, висели в воздухе, как обрывки заклинаний. Драко подхватил Гермиону, поднял её в воздух, не прерывая поцелуя, неся её так, словно она ничего не весила. Её ноги инстинктивно обвили его талию, её пальцы, ещё секунду назад готовые разорвать его на части, теперь отчаянно цеплялись за его шею, за волосы, вплетаясь в светлые пряди. Он прижал её к стене, неистово, требовательно. Её платье цвета пепла, уже измятое, затрещало под его руками, когда он рванул молнию. Ткань скользнула вниз, обнажая кожу, которая мгновенно покрылась мурашками. Его губы, влажные от вина и её слёз, спускались по шее, оставляя огненные следы. Задушенный всхлип вырвался из её горла, когда он осыпал поцелуями её ключицы, спускаясь ниже, к ложбинке между грудями. — Ты… ты не можешь… — выдохнула она, пытаясь отстраниться, но его хватка была железной. — Могу, — прорычал он в ответ, его голос был низким и хриплым. — Я могу всё, что захочу. Особенно с тобой. Драко разорвал остатки её платья, ткань упала к ногам. Гермиона вздрогнула от холодного воздуха, но тут же ощутила жар его тела, прижавшегося к ней. — Ненавижу тебя, — прошептала она, её слова были почти неслышны. Она кажется могла повторять эту фразу веками, с того самого момента, как он обозвал ее «грязнокровкой» на первом курсе. — Лжёшь, моя золотая девочка. — снова прошептал он, кусая её за ухо. — И я это знаю. — Скажи, что не хочешь, — прохрипел он, впиваясь в неё взглядом, полным мучительной жажды. — Не могу, — выдохнула она, и этот шёпот был признанием, поражением, капитуляцией всего, что она так долго строила. И тогда все слова исчезли. Остались только движения. Дикие, отчаянные, неистовые. Его руки скользили по её телу, обжигая кожу, заставляя её выгибаться навстречу. Она чувствовала, как распадается на части, сбрасывая не только одежду, но и броню, которую так тщательно выстраивала вокруг своего сердца. Каждый его поцелуй был одновременно наказанием и искуплением, каждая ласка — воспоминанием о том, что они потеряли, и обещанием того, что могли бы найти. Они рухнули на кровать, мягкое приземление, которое противоречило ярости их эмоций. Последние барьеры пали. Ткань рвалась, пуговицы разлетались, и вскоре не осталось ничего, кроме горячей кожи к горячей коже, неистового ритма их дыхания, заполняющего тишину. Её ноги обвились вокруг его бедер, притягивая его ближе, без промедления, без стыда. Гермиона, героиня войны, что сражалась с монстрами и не дрогнула, теперь дрожала в его объятиях, её собственная сила превратилась в неудержимую потребность. Он вошёл в неё глубоко, разом, и из её груди вырвался стон, смешанный с болезненным вздохом. — Драко! — выкрикнула она, её голос был полон боли и облегчения. — Моя, — прохрипел он, впиваясь губами в её шею. — Всегда моя. Это не было нежностью – это было возвращением домой после долгого, мучительного изгнания. Каждый толчок был ударом, который пронзал насквозь, выбивая из неё воздух, воспоминания, обиды. Её пальцы впились в его спину, оставляя красные следы на бледной коже. Она двигалась в ответ, сначала неловко, потом всё увереннее, её тело отвечало его телу с такой же неистовой потребностью. Драко целовал её шею, плечи, ключицы, словно пытаясь впитать её в себя, стереть месяцы разлуки. Его имя срывалось с её губ снова и снова, хриплым шёпотом, мольбой, требованием. Они двигались, ведомые первобытным инстинктом, потерянные в этом водовороте чувств. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с потом, с привкусом вина, с запахом их тел. — Почему…? — задыхалась она, когда он замедлился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Потому что я больше не мог, — ответил он, его серебряные глаза горели. — Ни дня больше. Я люблю тебя, миссис Малфой. Её тело выгибалось в арке, когда волна удовольствия захлестнула её, заставляя задыхаться и цепляться за него, как за спасательный круг. — Драко… — простонала она, её голос был почти неразличим. Он держал её крепко, двигаясь в безумном ритме, пока сам не сорвался в бездну, его имя, её имя, растворялись в едином, сладострастном крике. Когда все стихло, и их тела, измученные и опустошенные, наконец, успокоились, Гермиона лежала, прижавшись к нему. Ее дыхание было рваным, а сердце все еще колотилось, как загнанная птица, но уже не в страхе, а в изнеможении. Он держал ее крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. Его рука покоилась на её талии, большой палец нежно поглаживал кожу, словно убеждаясь в её реальности. Гермиона не помнила, как они оказались в его номере. Не помнила, как родные руки нежно уложили ее на кровать, и обняли. Не помнила и как простила его. Но в груди была такая зияющая дыра нежности и счастья, что становилось страшно. Он вернулся за ней. Он всегда был рядом. Он не отпустил. Не оставил. Она ему нужна. — Ты… ты всё ещё здесь? — прошептала она, её голос был хриплым. Драко поцеловал её в макушку. — Я никуда не уходил, и не уйду. Никогда больше. Я был идиотом, — прошептал он. — Я не говорил, что устал. Я просто боялся потерять тебя. У тебя итак было слишком много проблем… — А я ушла, потому что хотела, чтобы ты пришёл. Её голос — ломкий, его — низкий и глухой. Он скользнул ладонью по её шее, по плечам. Каждое прикосновение — извинение. Каждый поцелуй — признание. Она дрожала, но не от страха — от того, что снова чувствовала. То, что прятала. То, что всё ещё было. И когда он шепнул. — Прости. За всё. Она ответила не словами. Она просто взяла его за руку и прижала к своему сердцу. Ночь растворила их прошлое. Они были снова живыми. И впервые за долгое время — вместе.