Глава 4. Дым и зеркала

От Автора. Итак, да. Вот и мы — ВЫ ВСЁ ЕЩЁ ПОЛУЧАЕТЕ НОВОСТИ ПО ВОСКРЕСЕНЬЯМ, ДА! Если вы любите Люциуса, поднимите правую руку. Если ты думаешь, что он скользкий ублюдок, подними левую руку. Если ты думаешь, что он скользкий ублюдок, но всё равно любишь его, подними обе руки и крикни «УУУУУ!», как будто ты катаешься на американских горках.

Я просто закричала «УУУУУ!» на случай, если вам интересно. Напугала свою соседку по комнате. В этом беда любви к Люциусу Малфою.

Если вы читали «Тайны магического мира», то наверняка заметили, что кое‑что из того, что Люциус говорит о сокрытии, кажется вам очень знакомым. Это просто в духе Люциуса — сказать такое, что мне захотелось повторить!

Обратите внимание: одна небольшая сцена здесь была навеяна главой из романа «Джейн Эйр». Если вы читали «Джейн Эйр», то понимаете, о чём я, а если нет, то ничего страшного.

…~oOo~…

По воскресеньям у Гермионы был выходной. В этот день Нарцисса обычно забирала Драко на весь день, уезжая с ним за покупками. Гермиона использовала свободное время, чтобы улизнуть в книжную лавку или просто спокойно почитать. Вот и сейчас она устроилась в гостиной на втором этаже, когда туда неожиданно вошел Люциус. В течение нескольких дней после званого ужина Малфой то и дело крутился рядом, пока она присматривала за Драко. Он вел неспешные беседы, хвастаясь величием своего поместья, достоинствами чистокровных волшебников и прочими привычными для него вещами. Со временем его монологи превратились для Гермионы в успокаивающий фоновый белый шум. — Как удачно, что вы ничем не заняты, — произнес он вместо приветствия. Гермиона опустила взгляд на раскрытый том и чашку в своих руках, мысленно вздохнув. Что ж, формально он прав. — Идите за мной, — скомандовал Люциус. Она неохотно опустила книгу на кофейный столик, поставила рядом чай и поднялась с кресла. — Вообще-то у меня сегодня выходной, — напомнила она, шагая следом за ним. — А это значит, что я имею полное право бездельничать. — Вы ведь говорили, что любите читать, не так ли? — спросил он. Гермиона кивнула, и её сердце взволнованно затрепетало. — Что ж, поскольку семейная библиотека слишком опасна, я подумал… вы ведь еще ни разу не были в моем кабинете? — Люциус остановился перед массивной дверью. — Э‑э… Какое это имеет отношение к чтению? — нервно спросила Гермиона. В самый первый день пребывания в малфоевском поместье ей строго-настрого запретили переступать порог этого кабинета. Ни при каких обстоятельствах. — Здесь у меня хранится весьма внушительное собрание куда более безопасных книг, которые вы можете изучить, — пояснил Люциус, распахивая дверь и проходя внутрь. Он указал на огромный, под самый потолок, стеллаж: — Осмотритесь. А я попрошу эльфов принести нам чаю. В голове Гермионы в этот момент боролись сразу три противоречивых чувства. Первым было глухое раздражение: «Я бы и так сейчас пила отличный чай, если бы вы меня не утащили». Второе — благоговейный трепет, с которым она смотрела на ровные ряды кожаных переплетов, едва сдерживаясь, чтобы не провести по ним пальцами. И наконец, третьим чувством было чистое восхищение интерьером самого кабинета. Это была просторная комната с большим письменным столом из вишнёвого дерева в одном конце и внушительным портретом Абраксаса Малфоя за ним. По обе стороны от стола располагались стеллажи с наградными табличками, редкими книгами и загадочно поблескивающими артефактами в стеклянных витринах. Пол был устлан ковром глубоких землистых оттенков. На бежевых стенах висели портреты светловолосых мужчин, светловолосых женщин… В общем, исключительно светловолосых предков. Неужели все Малфои поголовно блондины? Судя по всему, да. Внимание Гермионы привлекло богато украшенное ростовое зеркало, стоявшее возле стола. Она догадалась, что рама инкрустирована опалами, лишь потому, что его нижняя часть случайно выбилась из-под накинутой шелковой простыни. Странно, зачем его прятать? Камин был выложен из тёмного камня, внутри уютно потрескивал небольшой огонь. Примечательно, что в комнате совсем не пахло дымом или дорогим мужским парфюмом. Воздух полнился древесным, но удивительно свежим ароматом, напоминающим хвою. Зону отдыха перед камином составляли стеклянный журнальный столик, чёрный кожаный диван и такое же глубокое кресло с мягкой подушкой. На столике с тихим хлопком появился поднос с чаем и свежими сконами. — Очень уютный кабинет, — заметила Гермиона, оглядываясь по сторонам. Люциус равнодушно пожал плечами: — Он вполне практичен. Гермиона едва сдержала усмешку: — Как и положено рабочему месту… — А у Нарциссы есть свой кабинет? — с любопытством поинтересовалась она. Люциус перебирал и убирал в стол пергаменты, пока Гермиона неспешно прохаживалась по комнате. Спрятав очередную папку в один из ящиков, он хмыкнул: — Весь остальной дом находится во власти моей супруги. Считайте эту комнату моим единственным убежищем. Гермиона шутливо закатила глаза: — Да ладно вам. Можно подумать, вы здесь не полноправный хозяин. — Разумеется, хозяин, — просто ответил он. — Но я давно уяснил, что никто не в силах указывать Нарциссе, что делать. Я искренне восхищаюсь её твердым характером и тем влиянием, которое она имеет на людей, но это вовсе не значит, что я горю желанием проверять, что будет, если я вздумаю открыто заявлять о своем верховенстве. — Так значит, вы все-таки здесь прячетесь? — спросила Гермиона, лукаво приподняв бровь. — Малфои никогда не «прячутся», — отозвался он с царственной усмешкой. — Мы лишь выжидаем подходящего момента. По личному опыту Гермионы, Малфои как раз были непревзойденными мастерами прятаться. — Как скажете, — пробормотала она себе под нос. — Присаживайтесь, — Люциус указал на диван. — Налейте себе чаю. Не успела Гермиона устроиться на мягких подушках, как дверь кабинета без стука распахнулась, и низкий, тягучий голос произнес: — Люциус, мне нужно поговорить с… Оу, у тебя гости. В его тоне не было и намека на вопрос — лишь сухая констатация факта. Гермиона едва не задохнулась от изумления. Этот голос показался ей до ужаса знакомым, и секунду спустя она поняла почему. Северус Снейп, которому, по её подсчетам, сейчас должно было быть около двадцати двух лет, мало чем отличался от того профессора, какого она помнила. Высокий, худощавый, с прямыми черными волосами до плеч, фамильным крючковатым носом, бледной кожей и привычно надменным выражением лица. Вот только одет он был вовсе не в глухую преподавательскую мантию, а в простую белую рубашку и черные брюки. Причем рубашка была выпущена наружу, что показалось Гермионе крайне непривычным и даже странным. — Кто это? — спросил Северус, скептически приподняв бровь и глядя на Люциуса. — Я помешал? — Вовсе нет, Северус, — ответил Люциус. — Позволь представить: мисс Гермиона Грейнджер, гувернантка Драко. Заставив себя подняться с дивана и подойти к человеку, который в будущем станет самым грозным профессором в истории Хогвартса, Гермиона нерешительно протянула ему руку: — П‑приятно познакомиться, мистер Снейп. Северус с явным пренебрежением скользнул взглядом по её ладони, но руку всё же пожал, тут же повернувшись к хозяину дома: — Она не слишком ли молода для такой должности, как ты считаешь? — Мне восемнадцать, сэр, — вмешалась Гермиона. — Хм, — недовольно процедил он и снова обратился к Люциусу: — Надеюсь, это не очередной твой фокус? — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — отозвался Люциус, с самым невинным видом наливая чай. — Люциус… — предупреждающе зарычал Северус. Старший Малфой театрально вздохнул: — Если тебе так угодно знать — нет, я вовсе не пытаюсь в очередной раз устроить твою личную жизнь и подыскать тебе пару. Хотя должен заметить, тебе бы несказанно повезло, окажись рядом столь заботливая и умная девушка, как Гермиона. Но на неё у меня свои планы, так что даже не думай. — Поверь, я и не собирался, — сухо отрезал Северус. Он окинул Гермиону холодным оценивающим взглядом с ног до головы и презрительно скривил губы. Гермиона нахмурилась. И как это понимать? — Ну а теперь — к делу. Чаю, Северус? Он как раз только заварился, — нарушил молчание Люциус. — Присоединяйся к нам. Гермиона мысленно вздохнула. Всё, чего ей хотелось в этот выходной, — побыть в блаженном одиночестве с книгой, а теперь ей приходится пить чай в компании своего угрюмого профессора зельеварения и отца своего школьного мучителя. Как вообще её жизнь умудрилась повернуться подобным образом?

…~oOo~…

Было за полночь. Поместье погрузилось в сон, но Гермионе не спалось. Дождавшись, когда Драко крепко уснет, а хозяева разойдутся по комнатам, она тихо выскользнула из своей спальни. Оглядев длинный темный коридор, она убедилась, что поблизости нет домовых эльфов. Вокруг царила полная тишина. Днем в кабинете Люциуса ей удалось отыскать крайне полезную книгу — первый из многих томов, посвященных сложным магическим барьерам и защитным заклинаниям. В нем обнаружилось чародейство, которое, как ей показалось, способно отпереть двери библиотеки или хотя бы позволить незаметно пройти внутрь. Риск был велик, но Гермионе нужно было возвращаться в свое время — и как можно скорее. Дневная встреча со Снейпом стала тревожным знаком. Она изо всех сил старалась не привлекать к себе внимания и теперь искренне надеялась, что через девять лет, когда она впервые переступит порог Хогвартса, профессор её просто не вспомнит. Гермиона ступала очень осторожно. Поместье буквально кишело охранными заклятиями и пространственными ловушками, призванными запутать и обезвредить грабителей. Она узнала об этом на собственной шкуре, когда всего лишь искала чистое полотенце перед тем, как отвести Драко в ванную: открыв случайную дверь, она внезапно очутилась в противоположном крыле дома. Нарцисса тогда объяснила, в чем дело, и с тех пор Гермиона относилась к здешней архитектуре с крайней опаской. На ней была простая пижама — майка с шортами, а поверх накинут хлопковый халат. Она шла босиком. Если память ей не изменяла, сейчас следовало повернуть налево и пройти немного вперед, в сторону заветной библиотеки. Однако по пути её внимание привлекла одна из дверей, и у Гермионы внутри неприятно закололо предчувствие беды. Секунду спустя она поняла почему: из щели у пола густыми клубами валил черный дым, медленно заполняя коридор. Первой её мыслью было: «Пожар!», но в воздухе пахло не гарью, а какими-то гниющими отходами. Чихнув, она прикрыла нос рукой и решительно потянула ручку, ожидая увидеть за дверью очередную пустую гостевую комнату. Стоило тяжелой створке распахнуться, как Гермиону обдало удушливым, пьянящим запахом серы. Сама ручка, как и воздух в спальне, не была горячей, но комната стремительно заполнялась чадом. Гермиона лихорадочно оглядывалась, пытаясь отыскать источник задымления. Внезапно она поняла, что комната вовсе не пустует. На кровати в дальнем углу лежал Люциус Малфой. Он тяжело, прерывисто дышал, изредка кашлял, но при этом продолжал крепко спать. Едва переступив порог, Гермиона осознала всю опасность положения. Голова резко закружилась, её саму начало непреодолимо клонить в сон, и пришлось несколько раз зажмуриться, чтобы вернуть ясность зрения. Прикрыв рот и нос широким рукавом халата, она бросилась к постели Люциуса и принялась отчаянно звать его по имени. — Мистер Малфой! Мистер Малфой, очнитесь! — она изо всех сил трясла его за плечо. Дым вокруг становился всё гуще, а едкий запах тухлых яиц — невыносимее. — ЛЮЦИУС! — наконец отчаянно крикнула она. Малфой вздрогнул, резко открыл глаза и сквозь пелену чёрного тумана ошарашенно уставился на Гермиону. — Что… что вы… — Мистер Малфой, нужно немедленно уходить! — воскликнула она, хватая его за локоть. Он тяжело закашлялся, но всё же послушно поднялся и пошел за ней. Его тело казалось на удивление грузным. Едва Гермиона вытащила его в коридор, она с силой захлопнула дверь, и Люциус обессиленно привалился к створке. Он долго не мог прийти в себя, содрогаясь от хриплого, сухого кашля и потирая слезящиеся глаза. — Боже, — наконец выдавил он в перерыве между приступами. — Что… что это, чёрт возьми, было? — Понятия не имею, — ответила Гермиона, тяжело прислонившись к противоположной стене и утирая выступившие от едкого дыма слезы. — Но как вы узнали?... — Я… просто шла по коридору. Заблудилась и увидела дым, — соврала она. Гермиона чувствовала себя отвратительно: наспех придуманная ложь давалась с трудом, а кожа и одежда покрылись слоем копоти, вырвавшейся из спальни. Сделав глубокий вдох и жадно глотая чистый воздух, Люциус посмотрел на Гермиону и медленно, с расстановкой произнес:— Спасибо. Я теперь у вас в долгу. — Вы мне ничего не должны, — поспешно возразила она. — Любой на моем месте поступил бы так же. Наступила затяжная, неловкая пауза. — Я же вижу, что вам до смерти любопытно, — сказал Люциус, выпрямляясь и разминая затекшие плечи. Только сейчас Гермиона заметила, что на нем почти ничего нет — лишь легкие домашние брюки. Вид полуобнаженного хозяина поместья заставил её смутиться. — Можете не молчать. Задавайте свои вопросы. — Я не совсем понимаю, о чём вы, — ответила Гермиона, упорно не поднимая глаз. — Например, почему я спал в гостевой спальне, а не в покоях Нарциссы, — пояснил он, устало проводя ладонью по лицу. — Это ваше личное дело, мистер Малфой, не моё, — Гермиона равнодушно повела плечом. — Мы с женой не делим постель с тех пор, как родился Драко.— И я еще раз повторю: меня это совершенно не касается. — Однако ваши глаза вас выдают, — заметил Люциус с тонкой, хитрой ухмылкой. — Из вас просто ужасная лгунья, мисс Грейнджер. К тому же, невероятно любопытная. — С чего бы меня вообще должна волновать ваша личная жизнь? — Гермиона упрямо качнула головой. — Ну, я смел надеяться, что мы постепенно становимся друзьями. — Это не так, — твёрдо отрезала она. — Нас связывают исключительно деловые отношения: вы работодатель, я — наемный работник. То, как вы спите со своей супругой, никак не влияет на Драко, мои обязанности или размер жалования. Это не мое дело, и пускай всё так и остается. Между ними снова повисло тяжелое молчание. Почувствовав, как по коридору потянул сквозняк, Гермиона плотнее запахнула хлопковый халат и оборонительно скрестила руки на груди. — И всё же мы могли бы дружить, — не отступал Люциус. — Понимаете, сейчас мне очень нужны преданные люди. Из тех, кому я могу доверять. Как вы наверняка читали в газетах, почти все мои прежние друзья сейчас заперты в Азкабане. Гермиона невольно вздрогнула. Азкабан. От одного упоминания этой тюрьмы ей становилось не по себе. Буквально на днях в «Ежедневном пророке» вышла крупная статья, посвященная очередной годовщине заключения Сириуса Блэка, и от этих воспоминаний к горлу подступила тошнота. — Держу пари, в школьные годы вы были истинной гриффиндоркой, — ни с того ни с сего заявил Люциус, пристально вглядываясь в её лицо. Гермиона едва сдержалась, чтобы не выдать улыбку. — С чего вы это взяли? — Вы слишком явно выражаете свои эмоции, — ухмыльнулся он. — Я практически всегда знаю, о чём вы думаете. — Вы в этом уверены? — с сомнением переспросила она. Раз её до сих пор не выставили вон и не убили за то, что она маглорождённая гостья из будущего, Гермиона точно знала: читать её мысли хозяин поместья не умеет. — Абсолютно, — уверенно подтвердил он. — К примеру, прямо сейчас вы изо всех сил стараетесь не смотреть на то, что я, мягко говоря, не совсем одет. Что ж, тут он попал в точку. Гермиона отчаянно переводила взгляд то на узоры ковра, то на лоб Люциуса, то в его серебристые глаза. Один раз она случайно опустила глаза чуть ниже и тут же об этом пожалела. Не то чтобы Малфой был непривлекателен — как раз наоборот. Высокий, подтянутый, с бледной кожей, под которой угадывался рельеф мышц. У него был безупречно плоский живот, и она невольно зацепилась взглядом за чётко очерченные линии пресса и… Она снова на него уставилась. Чёрт. Заметив это, Люциус лукаво улыбнулся: — Вам нравится то, что вы видите? — Вы ведете себя так же невыносимо, как и ваш сын, — Гермиона покачала головой. — Мне кажется, я должна постоянно грозить вам пальцем и повторять: «Это неприлично!» Но вас ведь это всё равно не остановит, верно? — Не стоит ругать меня лишь за то, что я прекрасно осведомлен о своей хорошей форме, — парировал он. — Капля уверенности в себе ещё никому не вредила. — То, о чём вы говорите, называется обыкновенным высокомерием, — заметила она, потирая нос, чтобы скрыть подступившую улыбку. — Вы как открытая книга, Гермиона… — Мисс Грейнджер, — поправила она. — Именно, как открытая книга, — повторил он, демонстративно проигнорировав её замечание. — Вы краснеете и улыбаетесь, моя дорогая. Я вам глубоко симпатичен, и вы лишь пытаетесь скрыть это за своими остроумными пикировками. В этом нет ничего постыдного. Многие женщины до вас оказывались на вашем месте. « Какое самолюбование!» — мысленно пробормотала Гермиона, хотя на самом деле ей отчаянно хотелось рассмеяться. Он вел себя нелепо, но в глубине души она понимала, что Люциус не воспринимает собственные слова всерьёз. Что‑то подсказывало ей, что он нарочно её провоцирует. На самом деле Люциус Малфой… просто дразнил её. И это было до безумия странно. — Знаете, а вы и сама весьма привлекательны, — вкрадчиво продолжил он. — У вас прекрасные ноги. — Я была бы признательна, если бы вы перестали разглядывать мои ноги. — А куда бы вы предпочли, чтобы я смотрел? На вашу задницу? Что ж, с превеликим удовольствием. — Неуместно! — строго оборвала она его, снова погрозив пальцем. — Жаль, что я не могу поставить вас в угол за такое поведение. — Существуют и другие способы меня наказать, — лениво протянул Люциус. — К примеру, вы всегда могли бы прибегнуть к телесным наказаниям… — ЛЮЦИУС! — её щёки мгновенно вспыхнули пунцовым пламенем. — Можете сколько угодно изображать из себя застенчивую, чопорную гувернантку, но я прекрасно вижу, что в глубине души вам льстит мое внимание, — его голос понизился до глухого, мурлыкающего рокота, от которого у Гермионы по спине побежали мурашки. — Вы испытываете ко мне точно такое же влечение, как и я к вам. И рано или поздно вы просто не сможете это скрывать. Гермиона отчетливо уловила в его тоне дерзкую, собственническую уверенность. И это по-настоящему её испугало. Малфои всегда отличались запредельными амбициями — они никогда не отступали от того, чего страстно желали. Люциус одарил её столь долгим, испепеляющим взглядом, что вся её гриффиндорская решимость едва не пошла прахом.

…~oOo~…

От Автора:

Я знаю, что у вас много вопросов о загадочном дыме, но я обещаю, что на них будут ответы. Просто не в этой главе :)

~ Прощайте и спасибо за рыбу ~