Глава 5. Зазеркалье

От Автора. Я хочу посвятить эту главу своему другу, который скончался прошлой ночью. Покойся с миром, Чарли. Нам всем тебя очень не хватает.

…~oOo~…

Гермионе по‑прежнему нужны были ключи, и это ставило её в затруднительное положение. Все её попытки открыть библиотеку до сих пор были безуспешными. Чтобы получить ключи, ей нужно было завоевать доверие Люциуса, но Люциус хотел от неё гораздо большего, чем дружбы и доверия, — это было очевидно. И ещё её не покидало навязчивое воспоминание о дыме, который клубился в комнате Люциуса той ночью. На следующий день, когда он ходил за ней по пятам, она спросила, не стоит ли им проверить вентиляционные отверстия или трубы на предмет источника дыма, но он отшутился и заверил её, что всё в порядке. Она пыталась выведать у него подробности, но он говорил что‑то неуместное или льстивое, и у неё в голове всё перемешивалось. Но дым так напугал Гермиону, что целую неделю после этого случая она спала в кресле‑качалке в детской Драко, боясь, что дым проникнет в его комнату. Больше ничего подобного не происходило, ни разу. Гермионе это точно не нравилось. В ту солнечную пятницу она играла с Драко в прятки — одну из его любимых игр. Это было непросто, учитывая размеры дома, но она запретила ему заходить в некоторые комнаты, так что на одном этаже было достаточно безопасно — для них обоих. — Драко, — тихо позвала Гермиона. — Где ты? Ответа, конечно, не последовало. Мальчик был хитёр, как змея, и не поддавался на обычные уловки, никогда не хихикал и не ёрзал на месте. Она стояла на коленях и смотрела на мир глазами ребёнка, выискивая укромные места. Затем она увидела, что дверь в кабинет Люциуса приоткрыта. Встав, она тихонько постучала. — Мистер Малфой? Мистер Снейп? — ответа не последовало. Она приоткрыла дверь и увидела, что кабинет пуст, а камин не горит. — Драко, ты же знаешь, что тебе нельзя здесь находиться, — громко сказала она. Она вздохнула. Если он там прячется, у него будут проблемы. Сначала она наклонилась, чтобы заглянуть под диван и кресла. Потом заглянула под стол. Это были очевидные места, но, оглядевшись, она не увидела других укромных уголков, где он мог бы спрятаться. Комната была довольно просторной. Она уже собиралась выйти из кабинета, когда краем глаза заметила что‑то блестящее на столе. У Малфоев было много блестящих предметов, но по какой‑то непонятной причине этот предмет не давал ей покоя. Он притягивал её взгляд. Гермиона нерешительно повернулась к столу. На стопке папок лежал блестящий предмет, почти полностью накрытый шёлковым платком, но один край выглядывал. Опал и стекло. Гермиона обернулась и увидела на стене зеркало под шёлковой тканью, которое она заметила во время своего первого визита в кабинет. По маленьким кусочкам, торчащим из оправы, Гермиона поняла, что опаловая рама украшена теми же узорами, а стекло — тем же кристаллом. Кончиками пальцев она сняла красную ткань с предмета на его столе и увидела ручное зеркальце. Очевидно, оно было из того же набора, что и большое зеркало, — его уменьшенная версия. Оно было красивым, в раме отражались разные цвета, когда она поднимала его и поворачивала в свете лампы. С обратной стороны ничего не было. В нём не было ничего особенного, кроме того, что оно, должно быть, бесценное. Но никаких очевидных магических свойств у него не было. Затем она уставилась на своё отражение, но что‑то было не так. Она выглядела как обычно, но отражение почему‑то было… тусклее. А потом из её отражения начал подниматься чёрный туман, который быстро закружился в зеркале, заполняя его. Гермиона ахнула и уронила зеркало на стол, быстро завернув его в шёлк. Что бы она ни сделала, она надеялась, что к тому времени, когда Люциус вернётся в свой кабинет, всё вернётся на круги своя. Затем из другого конца комнаты донёсся слабый кашель. Она резко повернула голову. Там никого не было. Но она знала этот кашель. Драко всё‑таки прятался там. И ей казалось, что она знает, где это. Она на цыпочках прошла по ковру, надеясь, что он расслабился и почувствовал себя в безопасности. Остановившись у камина, она сделала глубокий вдох. Затем нырнула в каминную топку и воскликнула: — Бу! Драко взвизгнул и захихикал, когда она вытащила его оттуда. — Я нашла тебя! — сказала она, щекоча его под рёбрами. Он брыкался и смеялся, с ног до головы перепачканный сажей. — Ох, Драко, — вздохнула она, сокрушаясь о том, что стало с его очень дорогой одеждой. — Тебе вообще не следовало здесь находиться! Твоему отцу придётся как следует тебя отчитать. — Я думал, это твоя работа — давать строгие указания. В дверях стоял Люциус с бутылкой бурбона в одной руке и бокалом в другой. Судя по всему, запасы спиртного в его кабинете подходили к концу. — Ты всё‑таки его отец, знаешь ли, — сказала Гермиона, посадив перепачканного пеплом Драко себе на бедро. Пятна пепла уже проступали на её одежде, но она не обращала на это особого внимания. — Я не могу отвечать за дисциплину. — Конечно, можешь, — сказал он. — Ты же гувернантка. Гермиона вздохнула, качая головой. Люциус не был заинтересован в том, чтобы играть роль отца. Он просто не был создан для того, чтобы быть родителем, Гермиона это уже поняла. Ему нужен был наследник, и точка. Вся жизнь в семействе Малфоев строилась исключительно на продолжении рода. Именно поэтому он женился на Нарциссе, и у них родился Драко. Чистокровный наследник. Из‑за этого Гермиона испытывала глубокую жалость к Драко. Он родился в браке без любви и появился на свет только ради того, чтобы сохранить имя. Нарцисса любила его беззаветно, но Люциус был не создан для этого. Он обращался с Драко так же, как с ним самим обращался Абраксас, и, к сожалению, этот порочный круг будет продолжаться. Она отчаянно надеялась, что Драко одумается. — Что ж, Драко, у тебя тайм‑аут, — сказала она. Драко глубоко нахмурился, его лоб сморщился, и он стал похож на старика. — Нет‑нет, не смотри на меня так. Ты нарушил правило. — На этот раз ничего страшного, — сказал Люциус, стоя у стола и наливая себе выпить. — Я сам виноват, что оставил дверь незапертой. В любом случае, ему уже два. Гермиона не могла в это поверить. — Мои уши меня обманывают? — театрально спросила Гермиона. — Или Люциус Малфой проявил мягкость к кому-то? — Он малыш. — И всё же. Это на вас не похоже, мистер Малфой. Люциус проворчал: — Скажем так, в последнее время я сам не свой. — Он сделал глоток из своего стакана и вздохнул. — Чем вы тут сегодня занимаетесь? — Прятки, — сказала Гермиона. — Но, думаю, теперь мы отправимся в ванную. — Не возражаете, если я с вами? — Ванная для вашего сына, а не для меня! — сказала Гермиона, сморщив нос. — Жаль, — протянул Люциус. — Я бы не прочь принять ванну с красивой молодой женщиной прямо сейчас. Закатив глаза, Гермиона направилась к двери. — Тогда найди свою жену. Люциус покачал головой. — Она просто недостаточно хороша теперь, когда я хорошенько рассмотрел твои ноги. Гермиона просто вышла, проигнорировав последнее замечание. И кровь не сошла с её щёк до тех пор, пока Драко не наполнил ванну.

…~oOo~…

— Чем ворон похож на письменный стол? — спросил Люциус, откидываясь на спинку трона высотой в сто футов. На голове у него был цилиндр и ничего больше, а изо рта свисала трубка. Он выглядел комично маленьким в массивном кресле, но удобно устроившимся и великолепно обнажённым. — Нет смысла загадывать загадки, на которые нет ответа, — ответила Гермиона. Она сидела перед троном посреди очень большой площади. Она с любопытством оглядела площадь, на которой оказалась. — Это площадь Королевы? — Воистину, — сказал Люциус, выпуская дым из трубки. Он развалился в кресле, скрестив босые ноги, и выглядел совершенно беззаботным. Сероватый дым из его трубки принимал причудливые формы, обычно это были маленькие звездочки и чайные чашки. — Королева, хоть и безумна, обезглавила все королевство, пока не осталось никого, кого можно обезглавить, кроме нее самой. Так что площадь достанется тебе. Гермиона нахмурилась. — Нарцисса не злится. — Злилась. И ты тоже. — Я не злюсь! — Злишься. Как и я. Если бы ты не злилась, тебя бы здесь не было. Гермиона покачала головой. — Это безумие. — Теперь ты понимаешь, — ответил Люциус с довольной улыбкой. — Итак… кто ты? Безумный Шляпник, Чеширский кот или Гусеница? Люциус посмотрел на Гермиону, как на сумасшедшую. — Я Люциус Малфой. С тяжёлым вздохом и закатившимися глазами Гермиона пробормотала: — Конечно, это так. Как мне попасть домой? — Щёлкни каблуками три раза… — Неправильная история! — Гермиона резко подняла руку. — Если мы собираемся увидеть сон о Стране чудес, придерживайся правильного сюжета, хорошо? Люциус озорно ухмыльнулся. — Достаточно справедливо. — Теперь будь честен. Как мне добраться домой? — повторила она. — Конечно, всё очень просто. Вот с помощью этого, — Люциус снял шляпу, сунул руку внутрь, до самого плеча, и вытащил красивое серебряное кольцо с ключами. Глаза Гермионы расширились. Ключи от библиотеки! Всё, ради чего она трудилась! Затем он с похотливым блеском в глазах уронил ключи себе на колени. Гермиона застонала. Неужели его непристойностям не будет конца? — Люциус, послушай, — сказала Гермиона, подходя ближе. Она была босиком, а трава под ногами была мягкой, как губка. Она медленно приблизилась к трону, стараясь не смотреть на него. — Ты очень красивый, очень соблазнительный, умный, красноречивый волшебник, и, если честно, для меня нет ничего сексуальнее мужчины, который может составить правильное предложение. Ты успешный, уверенный в себе, организованный, и у тебя отличный вкус в оформлении интерьеров. На бумаге ты — идеальная пара. Но какая девушка согласится на отношения с мужчиной с криминальным прошлым, алкоголизмом и меткой дьявола на руке? — Но мы оба отмечены. Рука Гермионы инстинктивно прикрыла шрамы на руке. Те самые, которые она яростно скрывала с помощью заклинаний и косметики, чтобы не показывать их ему. Те самые, которые складывались в слово «грязнокровка». — Ты об этом не знаешь, — сказала Гермиона Люциусу. — А если бы знал, то, скорее всего, убил бы меня. Люциус пожал плечами. — Возможно. — Так что да. Это сексуальное напряжение между нами… Ничего не выйдет. Ты сторонник превосходства крови, а я магглорождённая. Классические «Ромео и Джульетта», а я просто ненавижу клише. И это не говоря уже о том, что ты женат и у тебя есть ребёнок. — У тебя мало времени, чтобы разгадать загадку, — сообщил он ей, вынимая трубку изо рта. — Ты не понимаешь сути этой лекции. — Чем ворон похож на письменный стол? Гермиона громко фыркнула. — Ворон — это совсем не то же самое, что письменный стол! Это бред! Весь этот сон, весь этот мир, вся эта ситуация — бред, и я этого не вынесу! Меня уносит ветром в таинственную страну Рэнди Люциуса Малфоя, и я не могу уйти, пока не найду эти дурацкие ключи, и я просто… Я просто больше не могу этого выносить! — Тогда сдавайся, — пожал плечами Люциус. — Ты знаешь, что нужно делать. — Да неужели? И что же это? — спросила Гермиона. — Соблазни меня, завоюй моё доверие и используй своё тело, чтобы получить ключи. — Я слишком себя уважаю, чтобы на такое пойти. — Что ж. Тогда, полагаю, мы в тупике, не так ли, моя дорогая?

…~oOo~…

Фух. Гермиона с трудом села и протёрла глаза. Какой ужасный сон. Она провела руками по спутанным со сна кудрям и почесала грудь, из‑за чего топ сполз, полностью обнажив её. Она не придавала этому значения, пока не увидела на прикроватной тумбочке вазу с орхидеями. Гермиона схватилась за грудь и оглядела комнату в поисках виновника. Убедившись, что она одна, она наклонилась, чтобы понюхать цветы. На столике рядом с хрустальной вазой лежал аккуратно сложенный пергамент с её именем. Она медленно развернула его и увидела идеальный почерк Люциуса: «Тебя нельзя назвать спокойно спящей. — Л» Гермиона невольно фыркнула. Наверное, она ворочалась и дёргалась из‑за своего сна. Она пыталась злиться из‑за того, что за ней подглядывали, пока она спала, но орхидеи были такими красивыми и… Ну, раньше ей никто не дарил цветы. Она покраснела и убрала записку в ящик. Поджав колени и глубоко вздохнув, она посмотрела на часы. До пробуждения Драко оставалось ещё полчаса. В её календаре было слишком много крестиков. Слишком много. Она влияла на ход событий, и любая мелочь могла склонить чашу весов в пользу Волан‑де‑Морта, особенно учитывая, что она жила под одной крышей с одним из его приближённых. Гермиона была в относительной безопасности, поскольку Люциус считал, что Волан‑де‑Морт мёртв, но риски всё равно были слишком велики. Она приняла поспешное решение. Пока она спала, её подсознание пыталось ей что‑то сказать. Сны волшебников отличаются от снов маглов. Образы из Страны чудес пытались с ней связаться. Они предлагали ей решение. Гермиона глубоко вздохнула, поправила рубашку и свесила ноги с кровати. Накинув халат, Гермиона вышла из спальни и направилась по коридору в сторону библиотеки, как делала это несколько недель назад. Найдя дверь, из‑за которой, как она была уверена, шёл дым, она осторожно потянула за ручку. Дверь открылась. Заперто не было. Она затаила дыхание, открывая дверь. Проскользнув в свободную спальню — спальню Люциуса, — Гермиона внимательно посмотрела на его спящее тело. Он спал на животе. Кто бы мог подумать. Гермиона уже собиралась протянуть руку и дотронуться до него, как вдруг увидела, что лежит у него на прикроватном столике. Ручное зеркальце, завёрнутое в красный носовой платок. Ей очень хотелось рассмотреть его поближе, но она боялась, что это раскроет тайну Люциуса Малфоя. Гермиона медленно положила руку ему на плечо. Он ничего не ответил, только продолжал тихо похрапывать. Тогда она попыталась коснуться его затылка. Ничего. Она убрала с его лица волосы и прошептала его имя. Он не пошевелился. На мгновение ей показалось, что он в коме. И тогда она поняла, что нужно делать. Её лицо вспыхнуло, и она на мгновение зажмурилась. Разум превыше всего. Гермиона наклонилась, убрала волосы с его лица и легонько коснулась его губ своими. Только тогда он зашевелился. Она отстранилась и увидела, как его веки дрогнули. Сонный и растерянный, он пробормотал: — Гермиона? Она прикусила язык, чтобы не поправить его. — Я хотела лично поблагодарить тебя за цветы. Они прекрасны. — Ты только что… поцеловала меня? — пробормотал он, всё ещё полусонный. — Да, — подтвердила она. На лице Люциуса расплылась довольная улыбка, как у сытого кота. — Не возражаешь, если я возьму ещё? Не ответив, прежде чем успела себя отговорить, она подалась вперёд и снова поцеловала его. Руки Люциуса тут же скользнули к её волосам, и из его груди вырвался низкий рокот. Не то стон, не то мурлыканье. У Гермионы мурашки побежали по коже. Гермиона знала, что стоит на пороге без возврата. И она бы никогда никому в этом не призналась… но ей это даже нравилось.

…~oOo~…

От Автора:

Очевидно, что многие детали сна Гермионы были позаимствованы из безумного мира Льюиса Кэрролла.

~ Прощайте и спасибо за рыбу ~