Кровь и плоть… и кое-что ещё

      Звук их поцелуев заполнял комнату, за деревянным окном шумели машины, но с каждой минутой их становилось всё меньше. Уэнсдей иногда приоткрывала глаза и отстранялась, чтобы увидеть лицо Тайлера: расслабленные брови, мокрые красные губы, длинные тёмные ресницы, сетка родинок. Его руки совершали лёгкие щекотливые касания рёбер и позвоночника, сминая футболку и оголяя её поясницу, в то время как её ладони ласкали его плечи и лопатки через ткань. Уэнсдей с удовольствием исследовала каждый его мускул, чувствуя, как всё в ней тянется к нему, как её промежность набухала, и кровь смешивалась со смазкой. Эти ласки были похожи на муку.       — Милая, ты так… напряжена, — ладонь Тайлера спустилась с её поясницы к верху попы. — Я хочу расслабить тебя… Можно? — его пальцы проскользнули под край трусиков по коже, на которой выступили крохотные капли пота.       — У меня же месячные, — напомнила Уэнсдей, хотя низ её живота пульсировал, желая, чтобы Тайлер не слушал её.       Будто прочитав её истинные мысли, он не прекращал свои ласки.       — Меня это не останавливает, а тебя? — он опустил голову к её шее, оставляя на её коже мокрую дорожку поцелуев, заставляя её дрожать. — Или ты просто не хочешь сегодня?       — Хочу, — она пододвинулась ближе, обнимая его ногой, чтобы его твёрдый член надавил на её клитор сквозь ткань их нижнего белья. — Просто всё будет в крови.       — Я Хайд, Уэнсдей. Я не боюсь крови, — Тайлер чуть-чуть сполз вниз и головой полез под её футболку, поднимая ткань к ключицам и медленно целуя её, покрывающуюся мурашками. — Ты тоже не похожа на того, кто боится, — его рука нежно потёрла её сверхчувствительный сосок, заставляя его затвердеть, и Уэнсдей сильно дёрнулась Тайлеру навстречу. — И вообще, секс во время месячных снимает боль.       — Мне порой кажется, что ты все эти извращенские факты просто выдумываешь, — Уэнсдей потянула его за волосы, запрокидывая его голову, чтобы он посмотрел ей в лицо своими хитрыми глазами.       Когда она вспоминала их первый секс в зале, ей, правда, начинало казаться, что Тайлер пользовался своим авторитетом тренера, чтобы она верила всему, что он говорит.       — Чистая правда, никакого мошенничества, — он улыбнулся и коротко поцеловал её в губы, как смущённый мальчишка, играя в своё стеснение, в то время как его большой палец обводил её грудь, изредка нажимая на чувствительный бугорок.       — Принеси полотенце из ванной, — Уэнсдей простонала, когда Тайлер наконец обхватил её сосок губами. — Тай…       Но он не мог оторваться: водил кончиком языка по самой чувствительной верхушке, заставляя её стонать и выгибаться ближе к нему. Когда она вцепилась в его кудряшки на макушке и притянула его ближе, Тайлер погрузил её сосок в теплоту своего рта, начав посасывать бережно, но постепенно увеличивая нажим. Было похоже, что он давно планировал это, фантазировал, как, наконец, попробует её грудь, которая так его манила.       — Тайлер, прошу… — Уэнсдей была взведена от ощущения его нежного горячего рта, посасывающего её сосок. Ей казалось, что он ласкал её с таким трепетом и обожанием, будто она была богиней для него или самым любимым десертом. И ей тоже не терпелось попробовать его на вкус. — Я хочу тебя.       — Я буду быстрее ветра, — он нехотя отлип и побежал в ванную, поскользнувшись на повороте.       Стянув футболку через голову, Уэнсдей кинула её на стул и села на колени, как раз когда Тайлер появился в дверном проёме. Его язык быстро скользнул по губам, смазывая их, при виде неё — обнажённой и ожидающей. Тайлер перестал моргать, время казалось мягким и тягучим, как мармелад. Её чёрные глаза горели в предвкушении, пока он пожирал её взглядом. Ей до безумия хотелось, чтобы он уже прикоснулся к ней, обнял, прижал своим телом к кровати, вошёл в неё и остался там навсегда, растянув её под себя и идеально заполнив.       Быстро кинув чёрное полотенце посередине кровати, Тайлер наспех снял футболку, запутавшись в ткани, и стянул трусы, чуть не плюхнувшись на гладкий пол.       Сердце стучало у Уэнсдей не только в груди, но и в животе. В прошлый раз, когда Тайлер полностью обнажился перед ней, был достаточно скованным: она повернулась к нему спиной, он стеснялся шрамов, а после она вовсе его выгнала. Теперь же у Уэнсдей была уверенность, что он никуда не уйдёт, и ощущение от этого будто бы покрывало её тело согревающей плёнкой, расслабляя каждый её нерв.       Абсолютно голый Тайлер схватил Уэнсдей за тонкие лодыжки и, резко дёрнул её на себя, отчего она вздохнула, подавив визг в горле, а он разместил её на полотенце. Его пальцы нетерпеливо подцепили тонкие трусики и потянули их вниз, когда она напрягла ноги, чтобы не сомкнуть их от смущения. Его взгляд упал на торчащую ниточку тампона, и Тайлер без тени колебания или брезгливости взялся за неё и аккуратно извлёк последнее препятствие, выбросив его в мусорное ведро. Наблюдая за ним, Уэнсдей повторяла про себя мантру, чтобы успокоиться: «Что естественно, то не безобразно».       Его губы коснулись её живота, чуть ниже пупка, благоговейно, заботливо, медленно. Тайлер целовал её впадинки между мышцами, проводя языком по линии талии и поднимаясь выше к её груди. Прикусывая её мягкую плоть и подбираясь к соску, он опустил руку к её промежности, мокрой от влаги и крови. Сомкнув губы на её груди, Тайлер погладил её складочки, разводя их в стороны большим пальцем.       — Видишь? — он поднял на неё взгляд, полный похотливой игривости. — Ты такая скользкая, мокрая… — он продолжал ласкать её легко, чтобы не перевозбудить.       — Хватит дразнить меня так, будто это не у тебя встал от поцелуев, — в ту же секунду его влажные пальцы без промедления нашли её промежность и протолкнулись внутрь на одну фалангу.       Уэнсдей громко простонала от ощущения заполненности и посмотрела ему в глаза, в которых он отчётливо прочитал жажду поцеловать его, раз теперь они разрешили это друг другу. Она приподнялась на локтях, потянувшись к нему, и Тайлер, наклонившись над ней, впился в её мягкие губы.       Два пальца легко и уверенно скользили в ней. Вход легко растянулся под них, а внутренние стенки больше не сжимали, а мягко обхватывали.       — О, милая, ты так этого ждала, да? — произнёс Тайлер полушёпотом, не прекращая целовать её. — Ты так легко принимаешь мои пальцы… Так восхитительно открываешься…       Его большой палец, всё ещё снаружи, нашёл её клитор и начал водить по нему быстрыми кругами, в такт его движениям внутри. Чувствуя, как возбуждение в ней накапливается, как стенки пульсировали и ритмично сжимали Тайлера, Уэнсдей понимала, что скоро её настигнет оргазм от его руки, но она хотела почувствовать это не так. Её киска жаждала его члена в своих объятиях.       Собрав свои возбуждённые мысли в кулак, Уэнсдей слегка отодвинула Тайлера, который недовольно простонал, когда его оторвали от сладких губ, и подняла ноги, сгибая их в коленях, открывая вид на её возбуждённую, налившуюся кровью во всех смыслах промежность.       — Тайлер, иди ко мне сейчас же, — приказала она, а по груди стекла капля пота.       — О, Уэнсдей, ты сводишь меня с ума, — он тут же подставил себя к её растянутому входу и с прерывистым вдохом беспрепятственно скользнул в неё до самого основания, растягивая податливые стенки под себя.       Глубокий стон наслаждения вырвался из груди Уэнсдей, её ноги инстинктивно обвились вокруг его бёдер, впиваясь пятками в его ягодицы. Одной рукой он приподнял её таз, углубляя проникновение, а пальцы другой немедленно снова нашли её гиперчувствительный клитор. Он продолжил тереть его точными кругами, синхронизируясь с движениями своих бёдер.       — Вот так, — его дыхание было прерывистым, горячим у неё на шее. — Моя Уэнсдей, — прорычал он, а его голос стал низким и хриплым. Его глаза потемнели, но всё так же смотрели на неё со страстным обожанием.       Любую бы испугали его внешние изменения, особенно в сексе. Но Уэнсдей видела всё того же Тайлера, который поцеловал её сотни раз за вечер, который принимал её отталкивающей, холодной, резкой и саркастичной. Она уже знала его страх быть непонятым, отвергнутым, который звучал в каждой ситуации, когда ему нужно было открыться ей.       Его пальцы мягко сцепились с её, Уэнсдей почувствовала, как его когти скользят по её тыльной стороне ладони с каждым толчком. Она не могла отрицать, что её заводила мысль, каким опасным монстром был тот, кто так нежно обращался с ней, когда он мог порвать её на части, перерезать горло, вытащить кишки… Столько чудесных вариантов интересной смерти, о которой непременно напишут в новостях.       Тайлер тяжело тихо рычал, целуя всё её лицо без остановки, Уэнсдей не сомневалась в том, что у неё нет поводов бояться его. Более того, она даже не думала об этом. Её распирал восторг и какое-то тёплое растекающееся в груди чувство от того, что Тайлер больше не скрывал свою сущность и был полностью собой.       — Я без ума от того, какая ты мокрая и горячая для меня. А ты?.. — он поцеловал её в губы, и Уэнсдей почувствовала всё тот же привычный восхитительный вкус Тайлера. — Тебе нравится, какой я твёрдый для тебя? Как мы сливаемся в одну плоть? Как твоя вагина и мой член идеально подходят друг другу?       Да, ей нравилось всё, что Тайлер назвал. Уэнсдей стонала, слыша, как хлюпает её промежность с каждым толчком его бёдер. Напряжение со всего тела, трущегося вплотную с ним, стало копиться, собираясь с кончиков пальцев прямо к клитору.       — Да, да, Тайлер! — закричала Уэнсдей, когда её тело начало трястись.       Её пальцы цеплялись за его руку и спину, а Тайлер, чувствуя её судорожные сокращения, застонал в ответ и не останавливал свои интенсивные толчки, наслаждаясь ощущением смыкающихся и давящих на него стенок. Кончив, Уэнсдей распласталась на кровати, крепче обхватывая его руку своими пальцами. Её мозг отключился, или как объяснить, что её лицо расплылось в улыбке, которую любой бы счёл за безумие, но Тайлер еле сдержался, чтобы не излиться прямо в её кровоточащую промежность.       — Я сейчас… — его голос сорвался, Тайлер сам был на грани, его ритм стал более порывистым, неконтролируемым. — Ещё чуть-чуть… Боже, в тебе так мокро и горячо… Ты просто божественна…       Уэнсдей, ещё не оправившись от собственного потрясения, приподнялась на локтях, потянулась к нему и припала губами к его шее, оттягивая её зубами и посасывая. Его стоны заменились рычанием, вибрирующим в его горле и щекочущим её рот.       Резко выйдя из неё, Тайлер обхватил свой пульсирующий окровавленный член рукой с небольшими когтями вместо ногтей и резкими движениями заставил себя кончить. Его челюсть отвисла, он не прекращал стонать и рычать, раз за разом шепча её имя, пока ритмичными импульсами он выплёскивал на её живот сгустки спермы, окрашивая кожу в белый цвет на фоне тёмного полотенца. Его стон, когда он кончил, был долгим, хриплым и полным глубокого облегчения, отозвавшимся мурчанием у неё внутри.       Уэнсдей обняла Тайлера, вдыхая до конца запах его пота, и он опустил их на кровать, подкладывая руки под её поясницу. Их животы слиплись в том месте, куда он излился. Их губы снова сомкнулись без животной одержимости, но нежно и воздушно с ощущением, что они никак не хотели отпускать друг друга.       Его когти втянулись обратно, глаза посветлели, рычание стихло, и между ними снова остались только спокойные вдохи и тихие стоны. Тайлер не наваливался на неё всем телом, опираясь на колени и локти, пока её ноги скользили вверх-вниз по его ягодицам и бёдрам.       — Нам надо в душ, — прошептала Уэнсдей между поцелуями, не останавливаясь. — Кровать похожа на место преступления.       — Два преступника, постель в крови, — он по-извращенски улыбнулся и снова коснулся её губ своими. — Ваши предположения, следователь Аддамс?       Тайлер чуть приподнялся, проводя пальцами, на которых была засохшая кровь, по её потному телу. Там, где их тела соединялись ранее, теперь всё было грязным. Кровавая смазка была размазана по его члену, бёдрам, по её лобку, животу и ногам, будто бы они только что дрались.       — Языческий ритуал призыва духов, умерших в этой квартире, путем приношения в жертву девственницы, — предположила Уэнсдей, вскинув свою бровь по обыкновению, и Тайлер тепло усмехнулся, заворожённый ею.       — Ты, конечно, была узкой в первый раз тогда в зале, но всё же ты не девственница. За такую жертву последует наказание, — он опустил глаза на её набухшие покрасневшие складочки со сгустками крови вокруг.       — А как это узнают следователи? Даже гинекологи точно сказать не могут.       — Погоди, — он задумался и насторожился. — У тебя же… был секс до меня? Или только прелюдии?       — Тебе стоило спросить об этом раньше, — Уэнсдей решила немного подшутить над ним, а Тайлер испуганно перевёл глаза на её лицо.       — Нет-нет-нет, почему ты не сказала, даже не намекнула? Первый раз не должен быть в таких условиях. Я должен был устроить всё совсем по-другому, — он занервничал.       — Как? В дорогущем отеле на белых простынях с лепестками роз? — её голос звучал раздражённо и разочарованно.       — Во-первых, на чёрных, это всё-таки твой любимый цвет, — он коротко усмехнулся, хотя всё ещё был расстроен и ощущал вину. — Там, где нас никто бы не потревожил, где ты могла бы расслабиться, чувствовать себя комфортно. Может… в склепе? В заброшенном особняке? — он судорожно подбирал ассоциации, а она резко улыбнулась на одну сторону, усмехнувшись. — Это что, Уэнсдей Аддамс только что пошутила надо мной? — он шлёпнул её по бедру.       — Не смогла устоять перед соблазном, — она погладила тыльную сторону его ладони, которая осталась на её ноге.       — Я заслужил первый пранк от Уэнсдей Аддамс, — смотря ей в глаза, он опустил свободную руку к её промежности. — Я самый везучий человек на земле.       Его пальцы собрали с её складок красно-кремовую смазку, и его глаза блеснули, когда к нему в голову пришла гениальная идея. Тайлер нанёс на её живот надпись медленными движениями, щекоча её, и она дрогнула.       — Я иду мыться, — сказала Уэнсдей и вскочила с кровати, как только поняла, что он написал «У+Т» и уже собирался рисовать сердечко. Да, он ей нравится, у них отношения, но такой милый жест выше её сил. Даже если он нарисован кровью.       Молча с самым хитрым лицом Тайлер пошёл за ней следом, почти прижимаясь к Уэнсдей. Когда она собиралась закрыть дверь за собой в ванную, он практически протиснулся в щель, когда она сопротивлялась и тянула на себя ручку, очевидно притворяясь, что ей не по вкусу его присутствие и пристальный взгляд.       — Я хочу помыться, — она бросила полотенце сразу в стиральную машину. — Просто помыться.       — Я тоже, — Тайлер был невозмутим, а Уэнсдей бросила взгляд на его бёдра, измазанные в крови, сгустках, и пара струек вместе со спермой текли по его ногам. — Ты первая, я пока постою в очереди. Надо брать талончик?       Уэнсдей, подозрительно смотря на него, ступила в ванную и наклонилась, чтобы включить душ, зная, что так откроет Тайлеру свои грязные складочки снова. Её будоражила мысль возбудить его ещё раз. Ну а ему было достаточно этого тонкого намёка, и он приблизился, практически подкравшись к ней, и провёл тыльной стороной ладони по её попке.       — У тебя тут так грязно, — его голос снова понизился, а палец скользнул в её складки. — Тебе нужна помощь…       — Чтобы просто помыться, Тайлер? — прошептала она, играя в нежелание, когда Тайлер притворно совершал омывающие движения по её складкам, поглаживая их. Его пальцы скользнули между её бёдер спереди, легко коснувшись её клитора, заставив её резко вдохнуть.       — Конечно, — он выдохнул, протолкнув в неё два пальца, сразу покрывшиеся сгустками крови.       — Ах! — резко вскрикнула Уэнсдей, чуть наклонившись вперёд и поставив руки перед собой на стену, чтобы не упасть.       — Тут так грязно, тоже надо помыть, — Тайлер поистине любил прикрывать разврат разумными действиями.       — Знаешь, ты тоже не чистюля, — сказала она, глядя на его окровавленные бёдра через плечо. — Иди сюда.       Тайлер не стал ждать дополнительного предложения, зная, что его всё равно не последует. Он быстро перекинул ноги через перегородку и оказался позади неё, снова готовый: его упругая широкая головка проскользила вдоль её копчика.       Повернувшись к нему лицом, Уэнсдей была полна решительности и смело обхватила его твёрдый член. Она принялась мыть его водой, медленно, методично проводя рукой вверх-вниз, её пальцы сжимали его у основания и скользили к головке, чувствуя как он увеличивался в её ладони. Стон Тайлера отразился о кафельные стены эхом, заглушаемым шумом воды, его руки впились в её бёдра, прижимая её к себе. Его дыхание стало прерывистым.       Ощущение его твёрдого члена в её ладони было ещё более развратным и одурманивающим, чем его пальцы внутри неё.       — Ты уверена, что это дезинфекция, а не наоборот? — выдавил Тайлер, пока её рука продолжала свои сладостные, пыточные движения. — Такими темпами я снова буду грязным.       — Пока ты чистый, может… помоешь меня им изнутри? — она не верила своему языку, который произнёс такую пошлятину, не ставшую от своего прикрытия более приличной.       — Посмотрите на неё. Уэнсдей Аддамс, ты флиртуешь со мной? — Тайлер наклонился ближе и, улыбаясь, прикусил губу. — Пошлячка, — прошептал он, целуя её и обнимая так тесно, что член скользнул в её складки.       — А кто начал эту игру, напомни? — она ущипнула его сосок, заставляя его промычать и дёрнуться к ней ближе.       — А я и не жалуюсь, — он слегка присел, чтобы направить себя в неё, но это было неудобно. — Может… — у него не поворачивался язык.       — Да, — Уэнсдей горячо выдохнула и повернулась к нему спиной, выгибаясь и подставляя ему свою попку.       Выпустив протяжный стон, Тайлер взял её за ягодицы и направил себя в неё, когда её складки расступились, чтобы впустить его внутрь. Наклонившись, Уэнсдей вытянула руки, чтобы снова опереться на мокрую стену перед ней, пока тёплые струи воды текли по её телу и голове, смачивая волосы.       Видя её неудобство, Тайлер взял её за грудь, сминая ту в своей ладони, и притянул к себе, а вторая его рука сразу опустилась к чувствительному клитору, нежно перекатывая его.       — Так удобнее? — спросил он, медленно двигаясь в ней, чувствуя, как её складки поглаживают его член при каждом толчке.       Уэнсдей не была уверена в ответе, ей казалась удобной любая поза, лишь бы он задевал ту самую чувствительную точку в ней. Ей было плевать, что при излишней резкости, присущей его темпу, они оба могли поскользнуться и грохнуться в её гладкую ванну, при этом не прекращая заниматься сексом. Может быть, было бы чуть больше крови.       — Прижми меня к стене, — прошептала она, представляя уже, как будет придавлена им к мокрой плитке, как его бёдра будут давить на её ягодицы.       — Ты уверена? — спросил он, наклонив голову ближе к её лицу и замерев, погрузившись глубоко в неё.       — Да, — она едва сдержалась, чтобы не сказать, что хочет этого не только для удобства.       — Если будет некомфортно физически или ментально, скажи, хорошо? — он поцеловал её нежно в мочку уха.       Аккуратно повернув Уэнсдей лицом к стене и следя за тем, чтобы она не упала, Тайлер прижал её грудью к прохладной кафельной плитке, практически выйдя из неё, и снова вошёл по идеально скользкому, мягкому входу. Она ахнула от контраста холода на её сосках и жара сзади от его горячего тела и поставила руки по бокам от себя. Звуки их тел, хлюпанье мокрой потной кожи, смешивались с хлёстким ритмом воды и их громких стонов.       — Так, я снова сзади, — прошептал он, пригвождая её к стене с каждым сильным толчком, лаская её клитор, шлёпая своими бедрами об её ягодицы. — Ты не выгонишь меня из дома, как в прошлый раз?       — Я уже сказала тебе, что ты будешь спать со мной. Сегодня, — она коротко улыбнулась, горячо дыша.       — А что насчёт завтра? Послезавтра? — он спрашивал и целовал её щеку и шею, замедлив ритм, чтобы она ощущала его присутствие в ней каждым сантиметром.       — Посмотрим на твоё поведение, — простонала она, пока он медленно тёр её растянутый вход пальцами.       — А что если… Always and forever? — улыбка Тайлера была ожидающей и надеющейся, но не привычно игривой. Уэнсдей поняла, что он не шутил, этот вопрос заставил её трепетать и нервничать прямо посреди акта удовольствия. Может, именно эта эйфория накрывала его, и Тайлер забывал, кого спрашивал. — Ладно, я перегнул палку. Спрошу через месяц, — и он поцеловал её в губы, снова набирая жесткий, быстрый ритм.       Капли воды, казавшиеся прохладными на фоне температуры Тайлера, стекали струями с его макушки по кудрям вниз к подбородку и ключицам. Он был невероятно горячим и… восхитительно сексуальным. Тайлер вбивался в неё с мокрыми шлепками и тёрся об её спину своей грудью, пока Уэнсдей, оглушённая наслаждением, только стонала в ответ, её пальцы скользили по мокрому кафелю, когда он взял её за запястья свободной рукой и поднял их над её головой, прижимая к стене.       — Тайлер, ах, мне так… хорошо… — простонала она, срываясь на крик, когда он вошёл под особым углом и начал перекатывать её клитор вверх-вниз. — С тобой так… хорошо!       — Я сделаю всё, чтобы тебе было ещё лучше. Чтобы ты растаяла на моём члене, — он укусил её за шею, легко оттягивая кожу.       Оргазм накрыл её с такой силой, что крик сорвался эхом по всей ванной. Её тело затряслось в судорогах, сжимая его так неожиданно сильно, что Тайлер зарычал от боли и наслаждения. Если бы он не держал её, то, вероятно, она бы упала. Но Тайлер не останавливался, продолжая двигаться, доводить удовольствие Уэнсдей до конца, чувствуя, как она отдаёт всю себя, как пульсирует её клитор, внутренности и вход, пока её спазмы не начали стихать. Лишь тогда он замедлился, его дыхание было тяжёлым и горячим на её шее.       — Боже, ты прекрасна. Твоя киска такая щедрая, я чувствую, как много её крема сейчас на мне, — его пальцы легко погладили её вход, покрытый кровью, смазкой и вытекающим оргазмом.       Её глаза были затуманены, губы приоткрыты. Она посмотрела на него через плечо, и в её взгляде, сквозь остатки эйфории, читалось что-то искреннее, нежное. Тайлер отпустил её руки и прижал её к себе, отрывая от стены, его ладонь снова оказалась на её груди. Он тёр её сосок, Уэнсдей чувствовала гиперстимуляцию, перевозбуждение и ныла в его руках от того, как до безумия ей это нравилось.       — Уэнсдей, назови меня «милым», прошу, — Тайлер водил кончиком носа по её щеке, оставляя лёгкие поцелуи. Его голос стал робким, мягким, подрагивающим, пока она чувствовала, как его член болезненно наливался кровью, готовясь к разрядке.       — Милый, — её язык с усердием произнёс то, что он попросил сказать, — завтра, послезавтра… Я хочу, чтобы «это» между нами было всегда, — она не была уверена, что донесла свою мысль до него так, чтобы он не сомневался в её мотивах.       — Я тоже, ах! Уэнсдей, я тоже! — он вышел из неё и продолжил тереться членом между её ягодиц, прежде чем с громким криком стал изливаться на неё, прижимаясь носом к её затылку. — Я хочу остаться с тобой навсегда.       Повернувшись к нему лицом, Уэнсдей обняла его и потёрлась щекой об его грудь. Руки Тайлера тут же обвили её, мягко прижимая к себе. Струи воды лились на них и со звоном падали на дно ванной, этим шумом заглушалось их тяжелое дыхание. Прижатая к его груди, Уэнсдей слышала его сердце. Ей было приятно и чертовски больно от осознания, как сильно Тайлер был ей нужен, хоть это и было, как ей казалось, взаимно. Она сама завела себя в эту ловушку, которая теперь не казалась ей таковой, хотя раньше привязанность для неё была уделом слабых. И потому эта боль от близости и нужды становилась всё тише в её голове и отпускала сердце. В его объятиях Уэнсдей улыбалась и нежилась. Это было её место — рядом с ним.       Когда их вдохи стали тише, Уэнсдей услышала тихий всхлип над своей головой и подняла взгляд на лицо Тайлера. Он крепко сжимал челюсть и губы, чтобы не произнести ни единого звука тех эмоций, что он переживал, но по щекам текли крупные капли слёз, а глаза уже были красными.       И это вводило её в замешательство, Уэнсдей никогда не была экспертом в отношениях и эмоциях. В её чувствительные моменты она хотела остаться одной, чтобы никто не видел её слабости, и она могла выплеснуть накопившееся. Но Тайлер не был похож на неё, и она не знала, что ей делать.       — Это не слёзы, а просто вода. Из душа, я имею в виду, — пояснил он, запинаясь, что было похоже на оправдание.       — Ты хочешь, чтобы я притворилась, что не замечаю, как ты плачешь? — спросила Уэнсдей привычным рассудительным тоном.       — Возможно, — он слегка выдохнул.       — Хорошо. Возможно не значит определённо. Так что, если передумаешь, сообщи, — она взяла бутылку геля для душа и вылила его часть прямо на его пресс и бёдра.       Густые прозрачные капли потекли по его мышцам. Уэнсдей взяла мочалку и стала натирать его тело, образовывая пену и смывая сгустки крови с него. Её пальчики нежно, якобы случайно, касались Тайлера, пока он следил за её действиями.       — Твои косички намокли, их надо расплести, — сказал он, стирая быстрым движением засыхающие дорожки слёз на лице.       — Поможешь? — Уэнсдей взяла его за руку и вложила в неё свои спутанные жгуты волос.       В тишине Тайлер снял её резинки и положил их на тумбу. Его пальцы ловко расплели её волосы, ставшие волнистыми от косичек, пока Уэнсдей оттирала засохшую кровь из каждой складки и щели, что, вероятно, могло возбудить их обоих ещё раз. Закончив, она выключила воду, но они так и стояли в пустой ванной напротив друг друга в соблазняющей близости.       Из головы Уэнсдей всё никак не выходил образ его заплаканного лица, и она не понимала, были ли это слёзы эйфории от оргазма, радости от сказанных ею слов или, наоборот, необъяснимой для неё грусти и боли. Но она знала одно: Тайлер не тот человек, чьи эмоции нужно игнорировать. Будь он из семьи Фрамп, он точно был бы голубем, а не вороном, как Уэнсдей. Её руки легли на его спину, и она обняла его, прижимаясь к нему мокрым телом, он немедля ответил ей тем же.       — Не хочу делать вид, что не замечаю твоих эмоций, — сказала Уэнсдей твёрдо. — Даже если это слёзы, которые меня обычно раздражают, но не с тобой.       — Я тоже не хочу.       — Ты чувствительный. Но я справлюсь с этим, если ты скажешь, что ты хочешь, чтобы я сделала.       — Чтобы обняла и сказала, что мои слёзы тебя не раздражают, — Тайлер то ли пошутил, то ли был серьёзен, она так и не поняла.       Её взгляд скользнул вниз, и Уэнсдей увидела, как по её ноге снова текла капля крови. Заметив её некоторое раздражение, Тайлер опустил глаза туда же, намочил руку под струёй воды и стёр красную дорожку. Тогда они наконец вышли из ванной, вытираясь, и Уэнсдей поспешила вставить новый тампон и надеть трусики под его пристальным взглядом.       В спальне по её телу прошла дрожь, и кожа покрылась плотными мурашками от прохладного воздуха. Уэнсдей нашла кинутую футболку и натянула её на себя, в то время как Тайлер забрался в кровать полностью обнажённый и приподнял одеяло, приглашая её.       — А ты знаешь, что сон голышом с партнером снижает уровень стресса? — сказал он, поставив руку на выемку на боку.       — То, что ты тренер, не значит, что я буду верить любым фактам, которые ты говоришь. И вообще, мне будет холодно без футболки.       — Я тебя согрею, — Тайлер взял её за талию и притянул обратно в кровать на бок так, что его мягкий член упёрся в её упругие ягодицы.       У Уэнсдей перехватило дыхание, а Тайлер накрыл её одеялом, чтобы согреть.       — Ты будешь спать прям так? Без трусов? — она окинула его взглядом через плечо и была крайне не против такой перспективы.       — Тебя это смущает? — Тайлер поцеловал её мочку уха и прикусил, оттягивая на себя.       — Если ты будешь спать полностью голым, — Уэнсдей собралась с духом, чтобы высказать свою одержимость его членом, — то тебе придется заняться со мной сексом ещё раз. А уже полночь. Тебе рано вставать на работу.       — Да хоть до самого будильника спать не буду, — он припал губами к её шее, чмокая и прикусывая нежную кожу, и оттянул ворот её футболки, оголяя плечо.       — Нет, оденься, — сказала она тихо, ёрзая.       — Да ладно, Уэнсдей, буду немного сонным на работе. Ничего страшного, — он поднял её футболку и провёл рукой от бедра до нижнего края груди.       — Ты во сколько встаёшь? — спросила Уэнсдей, игриво игнорируя его ласки.       — Обычно в семь, чтобы в восемь быть на работе. Но могу в шесть встать, если ты захочешь, — он говорил медленно, подразнивая её сосок.       — Ты что, жаворонок? Откуда у тебя силы на секс утром? — все его прикосновения воспринимались ею как массаж.       — В этом весь заряд на грядущий день, — его ладонь полностью накрыла её грудь, обнимая её тело.       — Не в моём случае. Но я встану с тобой, надо ещё завтрак приготовить, — сказала Уэнсдей, ёрзая, чтобы устроиться поудобнее.       — Да я поем на работе, не беспокойся.       — Тебе так не понравилось моё жаркое, что теперь ты не хочешь есть всю мою еду? — она строго посмотрела на него через плечо.       — Я не хочу напрягать тебя, тем более в такую для тебя рань, — Тайлер снова поцеловал её крепко и протяжно, уверяя в своих праведных намерениях.       — Тогда спи, чтобы утром я не подсыпала крысиный яд тебе в еду.       Уэнсдей была низкой, хрупкой, слабой, но только ей можно было угрожать Тайлеру расправой, зная, что за этой угрозой стоит такая мрачноватая, но искренняя… привязанность.       — И тебе спокойной ночи, милая, — он снова поцеловал её в затылок.