Не одна такая

      Будильник прозвенел в 7 утра. У Уэнсдей всегда был чуткий, беспокойный сон. И сопевший под ухом Тайлер не делал ситуацию лучше. Сквозь дрёму она думала о том, когда надо будет встать, не проспать и готовить завтрак, поэтому спала на одну половинку мозга. Она собиралась позаботиться о его еде не потому, что так принято, что её мама-домохозяйка показала ей пример, а потому, что ей так хотелось, чтобы Тайлер поел нормально, а не сэндвичи из автомата, от которых воняло плесенью, чтобы ночи у неё не ассоциировались у него с кучей условностей и дискомфорта.       — Пора вставать, — пробурчала Уэнсдей, выключая его назойливый будильник.       — Ещё десять минут, — промычал Тайлер за её спиной, его рука расслабленно лежала на ней тяжёлым грузом, а губы остались открытыми на её шее.       — Ты же сам сказал, что встаёшь в семь, — она повернулась к нему, его глаза всё ещё были слипшимися, как у новорождённого котёнка.       — Будильник в семь… это не значит… что я прям встаю с кровати в семь, — его язык заплетался, кудри были растрёпанны, губы мягкие и расслабленные, как желе.       По правде говоря, Уэнсдей не хотела его отпускать. Тайлер был таким спокойным, тёплым, милым с этой каплей слюны, стекающей из уголка его рта на её дорогие подушки, набитые пером, но в то же время он был таким притягательным, что она не смогла сдержаться и обняла его, обнажённого и сопящего. Между его грудей образовалась складка, его живот размеренно двигался при каждом вдохе. Уэнсдей вдруг подумала, какая огромная у него голова: его большие глаза были так глубоко посажены, что от бровей их накрывала тень, широкие ноздри слегка подёргивались от дыхания. И только губы были маленькие и пухлые.       Тайлер был очаровательным в прямом смысле слова: он очаровал её с первой встречи и продолжал использовать свои чары на ней каждый день. То, как он ворвался в её жизнь с главного входа и остался там, было настоящим колдовством, иначе как объяснить, что она его не выгнала, а, наоборот, хотела, чтобы он остался?       И Уэнсдей не удержалась, чтобы прервать его дрёму нежным долгим поцелуем, он сонно промычал ей в губы, медленно его рот растянулся в ленивой улыбке.       — Я же ещё зубы не почистил, — подметил он шёпотом.       — А у тебя с собой зубная щётка? — она удивлённо вскинула бровь.       — В сумке, — он поцеловал её снова, а его рука поднялась к её затылку, потягивая волосы у корней. — У тебя такие нежные волосы.       — Не пытайся меня отвлечь, Тайлер. Тебе надо вставать, — Уэнсдей приподнялась, но его руки неожиданно из ватных стали твёрдыми и притянули её обратно. Не то чтобы она сопротивлялась. — Даже если я просто пожарю тебе твою качковую яичницу из шести яиц, это займёт время, и ты опоздаешь, — он лениво захихикал, наконец, открывая глаза.       Его пристальный мягкий взгляд остановился на её лице.       — Я просто хочу полежать с тобой. Ты мой завтрак, — он чмокнул её коротко, а затем продолжил размеренно и долго, прижимая её к себе.       Так прошли прекрасные минуты. Они целовались без спешки, их тела полностью прилегали друг к другу, а руки ласкали знакомые изгибы. Её ладони скользили по его расслабленным плечам, она чувствовала выпирающие родинки под своими пальцами. Приоткрыв глаза, когда Тайлер целовал её щеки, держа в своих огромных руках её маленькое лицо, Уэнсдей заметила у него отросшие волосы в подмышках такого же цвета, как волосы на лобке и внизу живота. Она сумасшедшая, если ей нравится это до приятного покалывания в области паха? Она чувствовала, как внутри неё собиралась влага, а в ногах всё ещё была слабость, когда между ними упиралась его утренняя эрекция. Её мозг был одержим идеей быстрого утреннего секса, в конце концов, это не похоть, а заряд энергии на весь день. Это не она сказала, а дипломированный тренер, на минуточку!       Взглянув на настенные часы, Уэнсдей поняла, что они не успеют заняться сексом даже на скорую руку. Если время рядом с близким человеком летит так быстро, то она не удивлена, почему многие люди дают клятву быть вместе отныне и до самой смерти, ведь эти годы до старости пройдут так же незаметно, как эти минуты в его объятиях каждый раз.       — Тайлер, уже без двадцати восемь, тебе уже и без завтрака нужно вставать, — она поцеловала его в макушку, пока его губы были на её шее.       Недовольно похныкивая, Тайлер поднялся и, перекинув ногу через Уэнсдей, встал на пол. Она готова была размозжить часы за то, что они заставляли его покинуть её, заставляли одеться и скрыть его потрясающее тело под слоями ткани. Пока Тайлер надевал на себя трусы и искал другие вещи по комнате, зевая, Уэнсдей приподнялась и поставила локти на колени, подпирая голову. Её блестящие чёрные локоны рассыпались по плечам. Найдя джинсы, он нашёл телефон в кармане и, хмурясь и кривясь, прочитал сообщения на экране.       — Тебе нравится твоя работа? — спросила Уэнсдей, глядя на то, как Тайлер поправлял волосы одной рукой, и он истерично посмеялся.       — Не лучший вопрос рано утром, когда я еле нашёл силы, чтобы встать. Но, в целом, мне нравится, да. А что? — он натянул джинсы и застегнул ширинку.       — Ты говорил, что работал баристой. Вот мне и стало интересно, что тебе нравится больше.       — Зал. Однозначно зал. В кофейне было прикольно, но иногда приходили клиенты, типа Лариссы Уимс, — Тайлер поставил руку на бедро, пародируя директрису, пока его ремень всё ещё был расстёгнут. — Американо, нет, латте, нарисуй жопу кролика, нет, ворона. А сироп из корня мандрагоры есть? А, это только в Гарри Поттере из него готовят. Да, вари, я посмотрю. Смешай по часовой. Смажьте мясо маслом, посолите, поперчите, намажьте салом масло, посолите пивом, пососите, подрочите, — Тайлер сделал характерное движение рукой у паха.       Уэнсдей начала гортанно хихикать, смотря, как он натягивает футболку. Тайлер наклонился и поцеловал её в губы, держа за щёку.       — Жду тебя вечером в зале, можешь прийти на полчаса позже? У меня там расписание сдвинулось.       — Хорошо, — она снова поцеловала его, оттягивая его нижнюю губу, и вовлекла в новый поцелуй, не желая отпускать, пока он застёгивал ремень одной рукой.       — Мне пора бежать, — сказал Тайлер мученически, отрываясь от неё, но Уэнсдей продолжала держать его.       — Ещё чуть-чуть, — Уэнсдей приблизилась, вытянув шею, и поцеловала его шею, тяжело дыша.       — Теперь ты меня держишь? — Тайлер взял её за щёки и поцеловал. — Что ж, пробегусь до зала. — Он приоткрыл её рот и вторгся в него языком. Уэнсдей с удовольствием замычала, щекоча его, но Тайлер так же неожиданно отстранился. Однако она была против и потянулась за ним, проводя кончиком языка по его разомкнутым губам. — Ты не представляешь, как я хочу остаться, Уэнсдей. Не мучь меня.       Но она его не слушала и продолжала держать, не меняя своего возбуждённого лица. Её ладонь легла на его затылок, а пальцы вцепились в волосы на затылке, прижимая его нос к своей щеке. Её язык скользнул по его губе, Уэнсдей уже хотела проникнуть в его вожделенный рот, как Тайлер заговорил:       — Смотри, что могу, — он вытащил язык, и тот стал удлиняться, становясь более красным и толстым. Его кончик опустился ниже подбородка, и Уэнсдей отшатнулась, поджав губы.       Её не испугал его язык, скорее заинтриговал, но всё же она сперва хотела изучить его возможности, чем задохнуться с ним глубоко в горле. Такую длину Уэнсдей была не готова впустить в свой рот. Пока что. Однако она сразу поняла, в каком месте она бы хотела видеть этот язык, и какой эксперимент бы провела. Исключительно в научных целях.       — Я знаю, о чём ты подумала, — Тайлер, наконец, спрятал язык и ушёл в прихожую надевать кроссовки.       — Неправда! — крикнула Уэнсдей ему вслед и, придя в прихожую, прислонилась к стене. Его взгляд скользнул по её голым худым ножкам к лицу.       — Неправда? — Тайлер поднялся, поставил два пальца у рта и вытащил свой длинный язык между ними, дёргая им и подразнивая.       Промежность Уэнсдей тут же сжалась не от страха, а от представления желаемого, как его голова опускается между её ног, как он смотрит на неё снизу, как хищник. Её рот застыл открытым на полуслове.       — Как скажешь, — Тайлер убрал язык и хитро улыбнулся, накинув куртку. — Всё, я побежал, до вечера, — Тайлер схватил свою сумку, обнял Уэнсдей одной рукой, притягивая её к себе и долго поцеловал в последний раз, наклоняя к ней голову.       — До вечера, — отпустив его, Уэнсдей странно улыбнулась, моргая и увлажняя глаза.       У неё в груди было неописуемое чувство — тепло и мания, будто нечто тащило её сердце в разные стороны. Кажется, это называли тоской, в её случае — грядущей, сочетающейся с эмоционально-духовной наполненностью от тех часов, что они провели вместе, и надеждой снова оказаться в его объятиях и почувствовать его губы.       — Обожаю, когда ты улыбаешься, — Тайлер наклонил голову и простонал, открывая дверь. — Уже скучаю.       — Уходи уже.       Закрыв за ним дверь, Уэнсдей оказалась одна, но по всей квартире теперь был его запах. Полотенце крутилось в стиральной машине, пока она готовила себе завтрак в трусах и футболке. Заварная овсянка осталась в шкафу, на сковородке жарились помидоры и сосиски, обильно посыпанные солью и перцем, прежде чем она залила их двумя яйцами. Кофемашина приготовила ей квад, и Уэнсдей добавила туда каплю сливок и щепотку сахара. Она была не готова на постоянке пить латте, тем более, что это жирно и неполезно. Как вообще её тренер может склонять её к потреблению заведомо вредного напитка? Надо устроить ему экзамен с пристрастием и, возможно, ремнями.       Мысленно Уэнсдей пожалела, что не заставила Тайлера встать и разделить с ней трапезу, хотя эти минуты с ним в постели были чудесными, и она всё ещё ощущала его руки на ней лёгким покалыванием. Она хотела бы видеть, как он наспех ест свою яичницу, как её кусочки остаются в уголках его рта, как он запивает еду своим кофе, недостаточно сладким для него, но он ничего не говорит об этом, а капли падают ему на футболку, как в прихожей она пихает ему в сумку сэндвич, завёрнутый в пакет, и он убегает. Уэнсдей подумала, что попробует осуществить то, что нафантазировала, следующим утром. Некуда было спешить, до самой смерти у них теперь было много таких возможностей.       Теперь же Тайлер будет жевать сухую просрочку из автомата в коротких перерывах между тренировками и запивать тёплым пакетированным чаем, в лучшем случае. В худшем — весь день ему в рот попадёт только кофе 3 в 1. Он будет очень голодным.       Уэнсдей не заметила, как уже искала в переписке с матерью рецепт такос, которые она готовила по собственному Аддамсовскому рецепту. Когда она смотрела, есть ли у неё все ингредиенты в холодильнике, ей вдруг пришло письмо от неизвестного номера:       «Уэнсдей, это последнее, что я напишу тебе. Между нами могут быть обиды и недопонимания, но я обязан тебя предупредить, несмотря ни на что.       Тайлер Галпин был выбран Торнхилл как марионетка, потому что он всегда был монстром, скрывающимся за оболочкой «хорошего человека». Идеальный убийца под прикрытием. Целый год ему и его друзьям удавалось не попадаться ни властям, ни учителям, когда они вымогали деньги, били других детей и занимались вандализмом. Кровавый дождь на Вороньем балу — это пустяк по сравнению с тем, что они делали, когда с ними был Тайлер. Сын шерифа и сын мэра — им поверит, кто угодно, что они не при чём.       Галантный бариста, который делает кофе всем из Джерико и «Невермора» — кто послушает меня, что это он облил краской мою фреску, над которой я работал полгода на улице? Только неверморцы, которые сполна натерпелись от этих ненавистников изгоев. Он мог сказать тебе, что это мы напали на него, требуя извинений, и не соврал бы, буду честен. Но только то, что он обратился в Хайда на наших глазах и покалечил Бруно, помогло переубедить общество и закрыть его в психушку. Лишить Торнхилл её главного оружия, которое она планировала использовать против всех нас. И против тебя.       Он так и не сказал, кто его хозяйка, пока через год ты сама её не раскрыла. Тайлер играл в хорошего парня для всех, в то время как издевался над изгоями и убивал для Торнхилл. Да, он прошёл терапию, она в тюрьме, но как ты можешь быть уверена, что он действительно не под её контролем сейчас? Что он не разорвёт твоё горло по её приказу, пока ты трахаешься с ним?       Я был бы рад за тебя, будь кто угодно другой на его месте рядом с тобой, но Тайлер лишь кажется хорошим, он отлично притворяется, оставаясь чудовищем, которое застигнет тебя врасплох.       Ксавьер Торп».       Уэнсдей залилась истеричным смехом. Мелочный нарцисс. Она всё-таки смогла его ранить, задеть его самолюбие, чтобы он опустился до прямых унижений, прикрытых заботой. Был бы рад, будь на его месте кто-то другой? Сомнительно. Ведь пока она счастлива с другим, он не может обвинять её во всех проблемах. У Уэнсдей его жалкая долгая попытка снова оправдаться, стать белым и пушистым праведником в своих глазах, вызывала только презрение.       Лишь кажется хорошим. Ксавьер говорил нечто похожее и об Уэнсдей в своё время. Что он верил в светлое в её душе, которая на самом деле могла испускать только чёрную гниль, подобно трупам на кладбище, принадлежащем её семье. Мёртвое сердце, чьи посмертные конвульсии он счёл за пульс. Но её засохший сад расцвёл с Тайлером, так она убедилась, что дело было не в ней, и раз тот же самый человек, ранивший её, нападал на того, кто теперь ей был дорог, было очевидно, кому ей стоило верить.       Хайд, убивавший для Торнхилл под её контролем, отправивший Бруно в кому, раскрыл себя, чтобы спасти Уэнсдей, рискуя быть использованным ею. Даже если его связь с Торнхилл не разорвана, она не может добраться до него, чтобы выдать приказ. Тайлер прошёл терапию, он был самим собой с ней.       Он не разорвёт твоё горло по её приказу, пока ты трахаешься с ним? О, Боже, как его мужское эго было задето фактом того, что Уэнсдей занималась сексом с Тайлером, которого он так сильно ненавидел, и кто явно с этим делом справлялся лучше. Аргумент Ксавьера про убийство посреди полового акта здесь был просто пустым звуком, потому что она получила подтверждение того, что он не причинит ей боль, если она того не захочет. Его когти были на её теле, его руки сжимали её множество раз лишь для того, чтобы доставить удовольствие.       Он отлично притворяется, оставаясь чудовищем. Все мы монстры, особенно те, кто это отрицает и верит в свою святость. Не будем показывать пальцем.       Закрыв сообщение от Ксавьера, Уэнсдей увидела переписку с Энид и их совместную фотографию с Тайлером и снова открыла её. Он был таким счастливым, обнимая её, нежным и ласковым. У него были когти, зубы, длинный язык, невероятная сила, и мог обратиться в огромное существо, способное убить одним замахом лапы. Но это вовсе не делало его чудовищем. Уэнсдей считала себя даже более жестокой и страшной, чем Тайлер. Смотря на фотографию, она думала, что он больше похож на улыбающегося щеночка, виляющего хвостом, когда видит свою хозяйку, и подставляющего пузико, чтобы его погладили.       Пока Уэнсдей читала научную литературу и писала конспект, она косвенно снова и снова перечитывала письмо Ксавьера в своей голове и с презрением фыркала. Его сообщение она находила поистине смешным. Оно было последним гвоздём, вбитым в его гроб!       Хотя Тайлер попросил Уэнсдей прийти попозже, она слишком сильно хотела снова его увидеть. К тому же в своей рабочей форме он был невероятно привлекателен, она не могла себе отказать в том, чтобы не поглазеть на него украдкой подольше.       Вечером Уэнсдей была в зале за пятнадцать минут, уже переодетая в лонгслив и легинсы, которые Тайлер ей подарил. Пройдя через весь зал к беговым дорожкам для разминки, она увидела его с девушкой в розовом костюме, облегающим каждую складку её тела. Будто почувствовав её взгляд, Тайлер нашёл её глазами и послал воздушный поцелуй, пока его клиентка выполняла упражнение. Уэнсдей же ускорила шаг, чтобы уже встать к нему спиной на беговой дорожке.       «Пришла заранее, потому что хочешь стать моей лучшей ученицей? После двух ночных кардио можно и без бега обойтись», — отправил ей Тайлер, как только она выставила скорость на тренажёре.       «Я просто ко всему отношусь ответственно», — сухо ответила Уэнсдей. Её смущало писать какие-то пошлости, когда рядом с ним была его клиентка.       «Ты такая хорошая ученица. Все жду хоть одного косяка, чтобы наказать тебя, но ты у нас отличница. Для такой хорошей девочки у меня есть награда получше доски почёта и пёстрой грамоты», — Уэнсдей удивлялась, как он мог профессиональным языком написать такую пошлятину. Но Тайлер в этом был экспертом.       «Если это ожерелье, то, надеюсь, ты в курсе, что я предпочитаю чёрное, а не белое», — она обернулась ненадолго, чтобы увидеть, как тот расплылся в улыбке от уха до уха, облизнул губы и отрицательно покачал головой.       Тайлер хотел ещё что-то написать, как вернулся к своей клиентке, с которой заканчивалась тренировка. Он широко улыбнулся незнакомой девушке и пожал ей руку, что-то бурно обсуждая. Уэнсдей как раз сошла с беговой дорожки и наблюдала за ними издалека. Клиентка, одетая в такой костюм, что, по своей сути, не прикрывал её тело, не оставляя никакой загадки, всё никак не хотела уходить, что-то смотрела в телефоне и бесконечно говорила. Её рука с длинными розовыми ногтями легла на предплечье Тайлера и скользнула вниз к запястью, прежде чем отпустить его. И он никак не отреагировал на её жест, отчего внутри у Уэнсдей неприятно сжался желудок. Да, это не он трогал назойливую клиентку, но именно с таких поглаживаний и начались её отношения с Тайлером.       Что, если эта девушка позволила себе такой жест, потому что они только что развлекались наедине в малом зале? Вот и пригодились те самые полчаса, на которые Тайлер просил её задержаться.       В голове Уэнсдей в ту же секунду осознания пропищала долгая нота отсутствия пульса. Она ненадолго потеряла равновесие от слабости в затылке. Череп давил на её мозг, будто чья-то костистая огромная рука сдавила голову со всех сторон. Она сделала тяжёлый вдох, и в тот же момент её объяла ярость. Ногтями она впилась в свою ладонь до глубоких отметин. Как можно убить Хайда?       Наконец, его клиентка ушла, оставляя после себя шлейф дешёвых духов с пошлым ароматом роз. Уэнсдей стояла посреди зала — пусть сам подойдет.       Конечно… Ученица. Она для него просто ученица. Тайлер не раз обозначил их границы, а ей просто взбрело в голову, что это нечто большее.       — Привет, милая, я так соскучился, — он чуть ли не вприпрыжку подбежал к ней и потянул руки, чтобы обнять, но она отшатнулась. — Не на людях, понял. Не проблема, — он поджал губы разочарованно, сдерживая обиду. — Так, Уэнсдей Аддамс, вы уже размялись? Меня не волнуют ваши ночные кардио, что у вас ноги трясутся, у нас сегодня день ягодиц, — сказал он нарочито громко, но не так, чтобы кто-то услышал, рассчитывая, что если не повеселит, то позабавит её хоть немного.       Что за дебильные шутки? Только и делает, что самоутверждается за счёт своей откровенной пошлости. Сначала комментирует тело, затем грубо шутит — вот его план соблазнения. Любая поверит в свою исключительность. Уэнсдей была зла, что оказалась такой же тупой и доверчивой, как все его фитнес-гёрл. Она же знала, что тренеры — бабники, что случилось с её логикой?       Хотя… Тайлер обманывал целый город, никто не подозревал его в серийных убийствах. Да, Уэнсдей обладала исключительным рассудительным умом, но тут она могла допустить ошибку. Ведь не знал никто, пока он не раскрыл себя сам по ошибке. Как и сегодня.       — Начнём с жима ногами, пойдём, — сказал Тайлер, увлекая её за собой и едва сдержавшись, чтобы не взять её за руку.       Установив ноги на платформу, Уэнсдей начала делать упражнение, так ничего ему и не сказав. Её колено чуть покосилось, и Тайлер коснулся его, чтобы поправить, как она тут же одёрнулась от его руки.       — Тише-тише, сорвёшься ещё себе колени, — Тайлер убрал кисти за спину. — Понял, ты не в духе. Постараюсь не дышать, — он опять пошутил в пустоту, но на этот раз Уэнсдей грозно на него зыркнула.       Закончив подход, она смотрела перед собой, и её грудь вздымалась не от усердного выполнения упражнения, а от злости. Её главной ошибкой было то, что она не остановилась тогда, когда ей было хорошо, когда она ничего к нему не чувствовала, а позволила Тайлеру привязать её к себе, влюбить её в себя. Он ведь открыто заявлял, что делал это! А Уэнсдей всё спускала на шутки…       — Попей воды, надо восстановиться, — Тайлер протянул ей бутылку, и она резко выхватила её.       Открутив крышку, Уэнсдей принюхалась к воде. Может, Тайлер подсыпал что-то туда, чтобы усыпить её бдительность? У Торнхилл был большой арсенал всяких зелий, может, он взял у неё пару уроков по подчинению других людей. Конечно, он больше не под её контролем, он не собирался убить Уэнсдей, но он мастер соблазнения, раз весь Джерико с него пылинки сдувал, пока не вскрылась его истинная натура. Нет, не монстр. Обыкновенный школьный задира, притворяющийся хорошим, чтобы получить свою выгоду, в данном случае — секс с девочкой-готом, которую не так просто очаровать. Для него это как личное особое достижение.       — Милая, что случилось? Я сделал что-то не так? — видимо, её мысли и эмоции были написаны на её лице достаточно чётко, чтобы он их мог прочитать.       — Нет, — сказала как отрезала. Уэнсдей не собиралась перед ним распинаться.       — Ты злишься, что я не позавтракал с тобой? Если для тебя это так важно, то я буду вставать раньше.       Но Уэнсдей молча смотрела на него с отвращением и злостью, и от этого взгляда Тайлер скукоживался, ожидая хоть какой-то ещё реакции.       — Прости, я недисциплинированный немного. Мне так было хорошо лежать с тобой, что я не хотел вставать. Давай я приготовлю нам сегодня еду на ужин и завтрак? — он с надеждой поднял брови, смотря на неё, как провинившийся щенок.       Его взгляд на Уэнсдей больше не работал. Её воротило от этого выражения его больших глаз, которыми она восхищалась ещё утром. Он больше не щенок, он хитрая псина, выпрашивающая еду со стола с грустными глазами, но виляющая хвостом от радости, какой удачный у неё вышел трюк. Такую собаку, побывавшую в каждом дворе, Уэнсдей больше не пустит лежать в своей кровати.       Ей было смешно, как Тайлер строил из себя невинность, играл в добродушие до последнего, и ей до ужаса захотелось не молча уйти, а показать ему, что она знает, что она не дура, что он не смог её обмануть.       — Скольких ещё девушек, кроме меня, ты тренируешь? — спросила Уэнсдей, пользуясь его же профессиональным языком.       — Я не знаю, не веду счёт, но запись плотная, я нормально зарабатываю, если ты об этом, — Тайлер был готов завалить её информацией, чтобы она могла найти необходимое в его тираде, лишь бы он не поставил её в положение, когда ей придется задавать ещё вопросы. А этого можно было и не дождаться. — Машина не в кредит. Отпуск на двоих оплачу спокойно. Хочешь, съездим сегодня ко мне, покажу дом? Комфорт-класс, не премиум, конечно, но район хороший, тихий.       Тайлер строил из себя тупого или действительно не понял её вопрос? Уэнсдей раздражённо закатила глаза.       — Не делай вид, что ты меня не понял, — строго сказала она. — Скольких ещё девушек ты тренируешь так же, как меня?       Ему понадобилось время, чтобы понять её вопрос. Но, уловив мысль, Тайлер шокировано поднял брови и подошёл к ней вплотную, взяв её за предплечья.       — Ты у меня одна, — твёрдо сказал он. — Если бы это было не так, то не использовать презервативы было бы глупо, безответственно и преступно с моей стороны.       — А девушка, что была до меня? Зачем ты попросил меня задержаться?       — У меня с ней ничего не было. Она просто предупредила, что опоздает.       — Мне верить тебе на слово?       — Я бы не стал приставать к клиентке, когда в зале кто-то есть, а на такие слоты я ставил только тебя, — он достал телефон из кармана спортивных штанов. — Вот посмотри на нашем сайте.       В подлинности таблицы у Уэнсдей не было сомнений, но всё это выглядело как продуманный заранее ход, чтобы увести подозрения от себя.       — Это не мешает тебе трахать их у них же дома, как меня, в те вечера, которые ты проводил не со мной, — она пихнула ему телефон в грудь. — Сунул мне тест, сделанный полгода назад, чтобы я поверила в свою уникальность, и ты мог пользоваться мной, а потом, как наскучит — выбросить, — сказала она сквозь зубы.       — Уэнсдей, о чём ты говоришь? Ты моя девушка. Какое ещё использование? — Тайлер звучал уже даже несколько обиженно.       Какая великолепная игра. Манипулятор со стажем легко перевернёт роли «жертвы» и «абьюзера», чтобы убедить первую в своей правоте и непогрешимости. Она целый год это проходила с Ксавьером, слишком большой опыт, чтобы попасться на это ещё раз.       — Девушка? — равнодушно сказала Уэнсдей, холодно усмехнувшись. — Как удобно озвучить это, когда тебя прижали.       Резко сбросив с себя его руки, она стремительно пошла в раздевалку, не желая больше участвовать в этом цирке. Чем дольше ты в схеме манипулятора, тем меньше ты веришь себе. Нужно уходить сразу при первом звоночке.       — Уэнсдей, остановись, пожалуйста, поговори со мной нормально, а не убегай, — Тайлер следовал за ней попятам, хватая за рукав лонгслива кончиками пальцев.       Все всё знают, о чём тут разговаривать? У самой раздевалки Уэнсдей встала, будто её только что вбили туда болтами, и Тайлер чуть не влепился в неё. Они остались одни в этом длинном коридоре, и она могла сказать всё так, как есть, без профессионального прикрытия.       — Найди себе другую ученицу для утех, — прошипела Уэнсдей.       Стремительно шагнув к ней, Тайлер взял её за плечи и прижал к стене, как делал уже раньше. Прежде чем Уэнсдей успела что-то сказать, его губы жадно прижались к её. Этот вкус ядом растёкся по её телу от обиды, что он пытался использовать такой жалкий, примитивный приём на ней. Когда он оторвался, его дыхание было сбитым.       — Уэнсдей, ты мне нравишься, я хочу быть с тобой, — его лицо оставалось достаточно близко, чтобы она почувствовала запах своей зубной пасты. Неужели Тайлер так и не поел за весь день? — Я не воспринимаю тебя как какую-то забаву или утоление нужды.       — Не верю, — её больше не волновало его состояние: ни физическое, ни эмоциональное. Это всё — лишь рычаги давления на неё. — Это я тебя поцеловала вчера, а ты на второй тренировке первым делом полез ко мне в трусы.       — Послушай, я хотел сказать о своих чувствах к тебе раньше, но только я что-то нежное говорил, как ты закрывалась. Если бы я заявил после секса, что теперь мы вместе, ты бы отвергла меня, разве нет? — Тайлер ненадолго замолчал, но Уэнсдей не ответила. — Подумала бы, что это манипуляция, как сейчас. Я видел, что я тебе тоже понравился, знал, что ты никогда не сделаешь первый шаг. Поэтому в первый раз тогда в зале пошёл на этот риск и использовал такой метод, чтобы ты не чувствовала себя небезопасно.       — Риск? Это ты-то говоришь про риск? — она была удивлена его наглостью.       Из-за угла вышла администраторша с ресепшена, та самая, что передала некогда Уэнсдей пакет с легинсами от Тайлера.       — У вас всё в порядке? — прозвучал её противный писклявый голос, какой и должен быть у такой занозы.       — Всё нормально, Мелисса, мы просто немного разгорячены тренировкой, — ответил Тайлер, не отпуская Уэнсдей.       — Мисс Аддамс, вам не нужна помощь? — поинтересовалась девушка с ещё более мерзкой интонацией.       — Мелисса, это моя девушка, ты оставишь нас в покое или нет? — Тайлер слегка повысил голос.       — А вот не надо на меня орать! — её тембр резал уши.       — Мелисса, — Уэнсдей злобно посмотрела на неё, — вам на каком языке сказать, чтобы вы ушли? На итальянском?       Мелисса закатила глаза, но всё-таки, наконец, оставила их снова одних в этом коридоре. Уэнсдей не хотела, чтобы кто-то ещё, к тому же из того же зала, знал подробности их конфликта и её личной жизни, а в защитнике она не нуждалась. Один удар между ног — и её противник повержен.       — Возвращаясь к нашему разговору, — Тайлер перевел дух, успокаиваясь. — Если бы нас застукали, то меня бы уволили и занесли в чёрный список тренеров. Я бы никуда не смог устроиться на работу. А тебе бы ничего не было. Мне кажется, моё отношение к тебе очевидно. Я не только со второй тренировки полез тебе в трусы, как ты сказала, но ещё повёл тебя на свидание и проводил до дома.       — А как я, по-твоему, должна была узнать, что это свидание? — она продолжала раздражаться с его фарса, который он устроил в общественном месте. Ему было пора принять своё поражение.       — Если бы я его так назвал, ты бы никогда со мной не пошла и вообще отказалась бы от моего тренерства, — Уэнсдей цокнула языком.       Она из раза в раз задавалась вопросом: «А было ли это свиданием?»; в то время как он считал, что они встречаются с первого секса в зале? Тайлер реально считал эту версию правдоподобной, или он просто дурак?       — Поэтому я не говорил, а просто делал, — продолжал он. — Использовал эти профессиональные слова, лишь бы тебя не спугнуть. Ты знаешь, я не самый хороший человек, у меня полно недостатков, а мой план, как оказалось, полная херня. И мне жаль, что ты подумала, что я тебя использую. Но это не так! Я хочу быть с тобой и строить планы на будущее вместе. Можешь думать, что я эмоциональный дурак или очарован окситоцином, но я не вру тебе о моих чувствах!       — Если я выйду из раздевалки, и ты будешь поджидать меня где-то, я пожалуюсь на тебя в администрацию. А я напомню, у тебя уже есть приводы.       — Не надо так, Уэнсдей, — его брови сложились в грустный домик. — Вспомни, это ведь я сказал, что хочу остаться с тобой навсегда, я первый спросил тебя, можем ли мы быть вместе «Always and forever». Уэнсдей, пожалуйста, поверь мне.       — Ни единому твоему слову, — выпалила она, подавшись чуть вперёд к его губам.       — Уэнсдей, скажи, что мне сделать, чтобы ты мне поверила? — его голос дрогнул, а у нижнего века начала появляться влага.       — Исчезни.       У Тайлера затряслась губа, руки опустились, он больно сглотнул, его шея вытянулась и напряглась, и Уэнсдей тут же юркнула в раздевалку, не глядя на него. Она остановилась прямо за тонкой дверью, выравнивая дыхание.       — Тайлер, у тебя с твоей девушкой все нормально? — послышался голос администраторши Мелиссы, и Уэнсдей прислушалась.       — Тебе вообще какое дело? — Тайлер рявкнул на неё.       — Я просто хотела поддержать, — Мелисса оскорблённо повысила голос.       — Знаю я твою поддержку, ты мне с первого дня под разными предлогами секс пропихиваешь.       — Физическая активность — лучшее лекарство от разбитого сердца. Просто friends with benefits, никаких обязательств, — Уэнсдей беззвучно раскрыла рот, шокированная её наглостью.       Тайлер был красив, подкачен, молод, его улыбка и очаровательные глаза свели с ума даже её — холодную, мрачную, черствую стерву. Очевидно, что за ним выстроилась очередь, как за хорошим биологическим материалом. Было глупо думать, что у неё были эксклюзивные права на него. Уэнсдей не ревновала его, она просто не хотела быть одним из вариантов, потому что она заслуживала быть богиней, ради которой можно было взять целибат.       Вот Тайлеру и подвернулась новая девчонка, фанатка, готовая удовлетворить его во всех позах и наверняка умеющая заглатывать так глубоко, что у него перекроет дыхание.       — Мелисса, оставь меня в покое! — в его голосе Уэнсдей услышала знакомое рычание. — И к ней не смей подходить!       — Вот только угрожать мне не надо. Ты со своей судимостью здесь на птичьих правах.       Несколько быстрых шагов — всё, что Уэнсдей услышала.       — Я целый год убивал людей так, что никто не мог выйти на меня, — Тайлер говорил так тихо, что Уэнсдей едва могла различить сказанные им слова. — Думаешь, я не смогу разодрать твою машину в хлам так, чтобы у тебя не было на меня никаких улик? Держись подальше от нас.       Тайлер всё ещё называл их «мы», что встало комом прямо в горле. Может, Уэнсдей всё же была неправа? Она услышала, как Мелисса удалилась, стуча каблуками, и затем он шаркающими шагами приблизился к двери. Его рука с едва уловимым звуком прикоснулась к двери там, где Уэнсдей прислонялась спиной, но с обратной стороны.       — Милая, я слышу твоё сердцебиение… — прошептал Тайлер так, чтобы она услышала его. — Ты очень ценна для меня.       Это было невыносимо, и Уэнсдей рванула от двери к своему шкафчику. Какая грандиозная ложь! Спектакль! Ему бы в театре играть, а не железки таскать!       Когда же Уэнсдей вышла из раздевалки, готовая к очередной конфронтации, Тайлера нигде не было. С облегчением выдохнув, она направилась домой по тёмным улочкам, иногда вздрагивая от холодного ветра. Она прошла мимо кафе, в котором они вчера сидели. Знакомый запах сдобы поманил её туда, но она отказала себе в этом соблазне. Ей нужно быть с собой строже, чтобы перестать попадаться в расставленные для неё ловушки. Сладкое — это вселенский заговор: от него толстеют и теряют здоровье, чтобы люди тратили деньги на абонементы в зал и бесконечное наблюдение у врачей.       Зайдя в свою квартиру, Уэнсдей кинула куртку на пол, какая ей теперь разница? Она не собирается приглашать к себе больше никого.       Уэнсдей была умной. Она не дала себя обмануть снова, использовать, лепить из неё то, что нужно было кому-то другому. Она повелась на Тайлера только потому, что он подозрительно хорошо её знал. Были ли его знания получены из блога Энид или из заметок Торнхилл — её не особо волновало, потому что его больше не будет в её жизни.       И всё же одна маленькая слезинка скатилась по её щеке от обиды. Никто не способен по-настоящему её любить. Ксавьер был честен: он открыто говорил, какая она, что ему не нравится в ней, как сложно с ней строить отношения. После него и лекций Энид о том, что найдётся человек, который примет тебя любой и не захочет тебя менять, она поверила, что с ней всё в порядке, что людей, способных полюбить её мало, но они существуют, даже если это исключительно её родственники. Хотя она отрицала возможность найти вторую половинку, в глубине души у неё теплилась мысль, что обязательно найдётся тот, кому она… подойдёт.       Тайлер с его необъемлемым принятием, как он подстраивался под неё, не обижался, зная особенности её натуры, казался ей тем самым, с которым Уэнсдей может позволить себе свою безумную улыбку. Но это был лишь обман. Легко подстроиться, когда нет настоящих чувств, когда от её отталкиваний сердце не болит. Как Уэнсдей не додумалась до этого раньше?       В раздумьях она пила квад, сидя за столом перед рукописью, в которой начала переписывать характер Ксантоса, когда ей пришло сообщение от Энид:       «Привет, Уэнсдей!       Давно не было от тебя новостей! Прости, что тааааак долго отвечала, дел невпроворот. Я состою в студенческом комитете, мы организовываем Рождественский бал. Чем раньше начнёшь подготовку, тем лучше будет мероприятие. С этими тусовками в кампусе на день рождения каждого много времени не выкроешь. Так что я понимаю, почему ты выбрала дистанционное обучение. Кстати, как там твоя книга? Наш книжный клуб готов её рекламировать как книгу месяца. Глава этого кружка — оборотень Дениз из Турции — в меня влюблён, надо пользоваться его расположением.       Так вот твоё сообщение. Прости, что дала Ксавьеру твой адрес, я хотела как лучше, тем более, ты ничего мне не рассказала про ваше расставание. А вот он всё обставил так, что я подумала, будто между вами просто произошло недопонимание. Тем более первый секс — стрессовая ситуация. Да, блин, он мне сказал об этом, сейчас я понимаю, что это ред флаг, и надо было слать его к чёрту.       Ксавьер уже написал мне о тебе и Тайлере, но не поверишь — я рада за вас обоих. Раз уж ты прислала фотографию, то, думаю, ты действительно счастлива с ним. А если уж ты разрешаешь ему обнимать тебя, то тут не нужны экстрасенсорные способности. И он выглядит с тобой очень счастливым.       Этот мудила хотел, чтобы я написала тебе о Тайлере гадости, что тот притворялся хорошим, а потом отправил Бруно в кому и навсегда наградил шрамами. Но правда в том, что в этой ситуации мы все были хороши, и я Тайлера не виню за то, что он защищался. Ксавьер же у нас великий святой, он не замечал, как сам из года в год травил Галпина.       А когда вскрылась эта история с Торнхилл… Мне было искренне жаль Тайлера, потому что в суде, кроме неё, его никто не защищал. Только её стараниями его отправили на терапию, а не в тюрьму. Его отец даже ни разу не приехал к Тайлеру за тот год в психбольнице. Он пережил много ужасного, моя семья на фоне его — просто образец благополучия. И тем более у Тайлера никогда не было такой опоры в виде родителей и родственников, как у тебя. Поэтому я искренне, правда, искренне рада за вас.       Тайлер может казаться сильным внешне, но он слаб и податлив, как показала ситуация с Торнхилл. Моя психологиня сказала, что по-настоящему полюбить себя невозможно, если никто никогда не давал тебе этой опоры. Твой дух сильнее, Уэнсдей, и ты ему нужна. Ему нужна твоя твёрдость и уверенность, а тебе — его чувствительность. Прости, я стала слишком сентиментальной.       Может, сходим на двойное свидание? Ты и Тайлер, я и Дениз. Запилим фотку в мой блог, чтобы у Ксавьера картины от злости загорелись!»       Слаб и податлив? Это лучший манипулятор из тех, кого Уэнсдей встречала, после самой Торнхилл.       Тренировки были взяты для того, чтобы юная писательница, наконец, сконцентрировалась на своем романе, чтобы боль в теле не отвлекала. Но Тайлер занял все её вечера и не выходил из мыслей, весь план пошёл по одному месту. Уэнсдей была разочарована в себе, что позволила мимолётному роману, а по сути своей, сексу без обязательств, овладеть её разумом и отвлечь от самой важной цели в её жизни.       Но всё же она не торопилась расстраивать подругу отменой двойного свидания. Уэнсдей смотрела на фотографию и думала: как можно что-то здесь понять? С чего Энид решила, что они выглядят счастливыми? Хотя Тайлер действительно мог светиться от радости после минета в прихожей.       Швырнув проклятые листы с Библией персонажей, Уэнсдей залпом допила свой кофе и плюхнулась в кровать, хотя ещё не было даже полуночи. Но подушки пахли Тайлером, пахли их вчерашним сексом, и она неосознанно начала всё это прокручивать в голове. Ей начало казаться, что он навёл на неё приворот. Иначе почему она лежала, обняв эту вонючую подушку, и уткнулась в неё лицом, сдерживая подступившие слёзы?       Телефон завибрировал на столе, и Уэнсдей ринулась к нему, не зная, чего она ожидала.       «Уэнсдей, у тебя осталась ещё одна оплаченная тренировка со мной. К сожалению, перекинуть её на другого тренера нельзя, так как ты покупала пакет, а не поштучно. Поэтому либо она может сгореть, либо мы проводим последнюю тренировку. Если я тебе не совсем противен», — высветилось на её экране сообщение от Тайлера.       Противен? Нет. Уэнсдей просто его ненавидит.       «Хорошо. Второй вариант подходит», — сухо ответила она, но легла в кровать уже с телефоном, ожидая реакции.       «Отлично. Буду ждать», — написал Тайлер как можно короче, но не забыв упомянуть своё отношение к этой тренировке.       Её бесило, каким хорошим он пытался казаться. Сними маску, Тайлер, тебя раскрыли.