Голубки

      Марку и Леону было по четырнадцать, а их старшим — Дэвиду и Элизабет — уже по двадцать два. В этом возрасте взрослые, как правило, уже считали себя вполне зрелыми и серьёзными людьми. Они умели красиво говорить о чувствах, планировать свидания, дарить цветы и даже иногда готовить ужин при свечах.       Но на деле романтика взрослых часто выглядела куда проще и одновременно сложнее, чем в подростковых мечтах. Иногда она заключалась в том, чтобы просто быть рядом: один работает за ноутбуком, другая тихо читает книгу на диване. Иногда — в лёгком касании руки, в совместном смехе над глупой шуткой или в долгом взгляде, когда слова уже не нужны. Взрослая любовь редко бывала такой яркой и драматичной, как в фильмах. Она была тихой, тёплой и немного ленивой — как старое любимое одеяло, в которое хочется завернуться после тяжёлого дня.       Именно такой была романтика Дэвида и Элизабет.       В тот вечер Дэвид сидел на кресле, уставившись в экран ноутбука, что лежал у него на коленях. Он уже полчаса пытался закончить отчёт, но мысли постоянно уплывали куда-то в сторону. Пальцы замерли над клавиатурой, а взгляд рассеянно блуждал по комнате.       Элизабет, которая до этого спокойно листала журнал на диване, наконец не выдержала. Она отложила журнал, тихо встала и подошла к нему сзади. Обняла за плечи, наклонилась и мягко поцеловала в макушку. — Ты уже час смотришь в одну точку, — тихо проговорила она ему на ухо. — Может, хватит сегодня работать?       Дэвид улыбнулся, не отрывая глаз от экрана, но его рука сама собой легла поверх её ладони. — Ещё пять минут… — Ты говорил это двадцать минут назад, — усмехнулась Элизабет и мягко развернула его стул к себе.       Она наклонилась ближе. Их взгляды встретились. В комнате стало очень тихо. Дэвид медленно поднялся, обнял её за талию и притянул к себе. Элизабет обвила руками его шею. На секунду оба замерли, а потом их губы мягко встретились в долгом, тёплом поцелуе.       Всё было спокойно и естественно — как тысячи раз до этого.       Но стоило им отстраниться, как из гостиной раздалось протяжное, полное отвращения: — Фуууууууу…       Дэвид и Элизабет одновременно вздрогнули и резко обернулись.       На полу у телевизора, в ярких шутовских шапочках с бубенчиками, сидели Марк и Леон. Они только что закончили очередной раунд в King of Fighters на старой приставке и теперь с одинаковым выражением брезгливости смотрели на старших. — Серьёзно? Прямо при нас? — пробурчал Марк, морща нос.       Леон кивнул, не менее возмущённо: — Мы тут пытаемся сосредоточиться на боях, а вы… это.       Элизабет первой пришла в себя. Её щёки мгновенно вспыхнули ярко-красным цветом. Дэвид тоже покраснел, но попытался сохранить остатки достоинства. — Вы… вы всё это время были здесь, — растерянно пробормотал он. Ему явно было стыдно, что мелкие увидели эту сцену. — Мы всё видели, — мрачно сообщил Леон. — Всё.       Не говоря больше ни слова, Элизабет схватила с дивана подушку и с размаху запустила её в младших. — А ну брысь отсюда, мелкие шпионы!       Подушка попала точно в цель — сразу в обоих. Марк и Леон одновременно ойкнули и повалились на диван, хохоча. Шапочки с бубенчиками жалобно зазвенели.       Дэвид закрыл лицо руками, но его плечи уже тряслись от смеха. — Мы просто… забыли, что вы здесь, — пробормотал он сквозь пальцы. — Вот поэтому и фу, — философски заметил Марк, выбираясь из-под подушки. — В следующий раз хотя бы предупреждайте. Мы принесем камеру!       Элизабет, всё ещё красная, но уже улыбаясь, бросила в них вторую подушку для верности. Которая явно была преднозначена в Марка, но она прилетела точно в лицо Леона, который ойкнул от второго точного попадания. — Брысь, в комнату. И без подглядываний!       Марк и Леон, продолжая смеяться, схватили приставку и ретировались в спальню, громко обсуждая «ужасные взрослые привычки».       Дэвид посмотрел на Элизабет. Та всё ещё стояла с румянцем на щеках, но в глазах её плясали весёлые искорки. — Ну что… продолжим? — тихо спросил он.       Элизабет улыбнулась и снова обняла его за шею. — Только теперь без свидетелей.