Глава 2: «Удар ниже пояса»

Находиться за пределами монастыря было так странно. Джин двигалась очень медленно. Каждый шаг ощущался шагом в пропасть. Девочка не рисковала и проверяла местность перед ней все время, шаря перед собой руками, и аккуратно поднимая ноги, чтобы не споткнуться о какую-то корягу. Кстати, сделано это было не зря, пару раз она нащупала гладкий ствол дерева, а под ногами пару раз попадались корни. — Давай быстрее, — недовольно окликнула ее Рицуко и схватила за руку. — Мы так далеко за ночь не уйдем… Она потащила ее вперед, и Джин не успела проверить местность. Под ногой появилось что-то твердое, девочка вскрикнула и полетела вниз, утягивая за собой сообщницу по побегу. Рицуко сдавленно ойкнула, садясь попой в лужу грязи, в которую Джин впечаталась лицом. — Твою мать! — грязно выругалась Рицуко. — Ну и зачем я тебя с собой потащила?! Джин вынырнула из грязи, отплевываясь и сдерживая слезы. Они идут всего полчаса, а уже вляпались в неприятности! В прямом смысле! — Если бы не потащила… — плевок. — Я бы все монахам рассказала! Послышалось шиканье, и Рицуко отпустила ее руку, слегка отшвыривая. Джин этот жест оскорбил, и она собралась высказаться по этому поводу, но сообщница просто двинулась вперед, оглушительно хлюпая грязью. — Пойдем, — сквозь зубы процедила она. Джин встала следом, смахивая грязь с лица и проверяя сумку с вещами. Ох, как же Рицуко злилась, когда девочка начала ее уговаривать разрешить сбегать за вещами в побег. «У самой-то мешок уже был собран» — с раздражением подумала она. Ну ничего, главное, что ее угрозы нажаловаться сработали, и сообщница перечить не стала. Девочка поправила ремешок и засеменила на звуки шагов. Запахи тут были невероятные. Джин уже чувствовала аромат леса, в туалете, где освежитель такой стоял. Но настоящий лес пахнет совсем по-другому! Девочке хотелось броситься и прижаться носом к стволу, как идиотка. — Давай быстрее! — злобно бросила Рицуко, когда Джин остановилась и начала принюхиваться. Джин поправила помятое кимоно и слегка побежала, испытывая легкую тревогу. Интересно, а как выглядят деревья? Она знала, что они длинные, но насколько? Вот бы была возможность залезть на дерево и нащупать его кончик. Или посмотреть вверх… Посмотреть… А может, попробовать «посмотреть» своей силой? Джин остановилось и сжала кулаки, напрягая все свое естество. По телу пробежала теплая рябь, и девочка одними губами шепнула: — Появись! Ее ощутимо тряхнуло. Но ничего не произошло. Энергия не полетела вверх и не ударилась о ветки дерева. Или она полетела, но не вернулась. Джин сделала еще усилие, но и это не принесло никаких результатов. — Джин, ну что ты там зависла?! Сплюнув, Джин побежала следом, даже забыв ударить себя по губам за такой жест. Шли они полночи, пока у обеих не заболели ноги. Джин слышала, что профессиональные путешественники такие крутые, что могут сутки идти без остановки. Но она не была такой крутой. Сейчас она не такая крутая. Девочки сделали привал, уселись в какой-то пещере, где пахло сыростью, развели костер. Джин вытянула руки навстречу теплу, а дрожь слегка унялась. Тут было на удивление уютно. — Только бы нас уже искать не начали, — вслух побеспокоилась Рицуко, кидая в огонь хворост. — Если уже рыщут, то плохи дела, нас быстро найдут. — Ты знаешь, куда нам идти? — поинтересовалась Джин. — Хотелось бы, — сообщница вздохнула. — Только вот я в этом лесу была раза три, да и то, так далеко не уходила. — Я слышала, тут неподалеку есть деревня. — Я тоже. Но в какой она стороне — непонятно. Повисла тишина. Джин вспоминала хоть какие-то детали об этой деревне. Вроде называется на «С» и жителей там не так много. Тут в голову пришла идея. — А может мы потеряшками прикинемся? Скажем, что приехали сюда с родителями и не знаем, куда они ушли. — Ага, в кимоно мико, — со злобой бросила Рицуко. — Еще скажи исследователями прикинуться. — Ну, можно попробовать переодеться. — В лесу. — Точно… В давящей тишине Джин молча начала корить себя за глупость. М-да уж, она так привыкла не видеть одежды, что не подумала о том, что другие-то ее видят. Девочка запустила руки в небольшой пакетик сушеных фруктов и положила один кусочек в рот. Эх, а были бы это шоколадные конфеты… Интересно, как старшая мико вообще нашла миску? Может, Джин ошибалась и ее видно зрячим? Хотя, она все проверяла, она стоит так, что за ней нужно целенаправленно лезть. Может, они знали о ней? Тогда почему не убрали? Может, ее кто-то там по шалости оставил и забыл забрать? Но конфеты были совсем свежие… — Джин, не спи, — одернула ее Рицуко, подбрасывая еще хвороста. — Велика вероятность, что скоро опять идти придется. — Прости, — она понимала, что извиняться ей не за что, но слова вылетели изо рта как-то машинально, впрочем, как всегда. Это злило. Девочка засунула в рот кусочек сушеного банана, снова вспоминая про конфеты. — Что-то скучно, — протянула сообщница и зевнула. — У тебя есть идеи, чем заняться? А идеи у Джин были. Она тут же потянулась к сумке, распахнула ее и нащупала нужный корешок. Затем парой прыжков оказалась рядом с Рицуко и протянула ей толстую потертую книжку. — Почитай! Джин была готова поклясться, что губы Рицуко искривились. Но она выдавила из себя усмешку и взяла роман, прочитала обложку. Зашелестели страницы, и Джин уселась поудобнее, приготовившись слушать. Благодаря другим монахам она смогла только «прочитать» аннотацию, и она так ее зацепила, что хотелось узнать, что же в самой книге! — «Я всегда была неудачницей, что надеялась на пророчество» — прочитала Рицуко первую фразу и ненадолго остановилась. – «Но один случай перевернул в моей жизни все. Я жила в мире, который захлестнула война, молилась, что в один день явится чудо, которое спасет всех нас, обеспечит нам счастливую жизнь. Но в один момент стало понятно, что так не может продолжаться вечно. Я решила, что нужно брать все в свои руки.» Снова тишина. Джин наклонилась вперед, надеясь, что Рицуко продолжит, но девочка лишь листала книгу дальше, а потом и вовсе закрыла ее со странным фырканьем. — Тебе не нравится? — разочарованно спросила Джин. — Мы же всего один абзац прочитали! — Она какая-то странная, — сообщница отдала роман назад. — Извини, просто с первых строк показалось, что что-то не так. — Что же? — Ну не знаю… помнишь нам когда-то давали почитать сочинения Мастера Гармадона? Джин быстро закивала. Она хорошо помнила те сочинения, так как это было одно из немногих, что ей прочитали старшие мико. — Так вот, там говорился один главный постулат нашей веры — судьба определила все. Мы не знаем, что она нам приготовила, но факт остается фактом: мы не в силах на что-то повлиять. Если беда настигла, значит, нужно смиренно принять ее и жить дальше. Все, что происходит в нашем мире, не случайно. Джин надула щеки. — Я про это помню. Странное было сочинение. То есть, мы должны просто сидеть и ждать, пока что-то случиться, вместо того, чтобы не допустить этого? — Я не думаю, что там имелось ввиду это… — Ну, представь ситуацию: ты сидишь у себя дома и появляется цунами. Ты будешь просто смотреть на него и принимать свою судьбу или побежишь прочь, чтобы спасти свою жизнь? — Ну, наверное, убегу. Хотя, сомневаюсь, что это поможет. Обычно цунами очень быстрые. — Все равно! Если ты попытаешься убежать, то появится хоть мизерный шанс спасти свою жизнь. Ну, по крайней мере, он будет больше, чем если ты будешь просто стоять и смотреть на него. Я так считаю. — Ну не знаю. Гармадон говорил, что паниковать вредно, так как она превращает предсмертие в мучение. Лучше уж просто успокоится и принять свою судьбу. Умрешь в любом случае, но так хотя бы без паники. — А я уж лучше по-паникую, зато спасусь. А ты будешь в воде тонуть. Буль-буль. — Джин показала девочке язык, а Рицуко ничего ей не ответила. Так они и сидели в тишине, пока не продолжили путь. В этот раз шли они более слаженно. Рицуко все время держала Джин за руку, а Джин не сопротивлялась и двигалась ровно за ней, предпочитая послушать необычные звуки природы и слегка расслабиться. На секунду в голове возникло желание рассказать сообщнице о своей силе, но она воздержалась. Для начала она хочет освоить ее хотя бы на базовом уровне. Спустя где-то два часа девочки все-таки решили сделать привал. Нашли пещеру, спрятались в ней и развели костер. Рицуко некоторое время пошерудила палкой угли и легла спать. А Джин спать была не намерена. Убедившись, что сообщница уже храпит, девочка ушла вглубь пещеры и уселась. Здесь пройдет ее первая тренировка. Так, а что надо делать на тренировках? В монастыре им иногда позволялось смотреть телевизор, но чаще всего это были всякие комедии. Лишь один раз мальчишкам удалось вымолить боевик про каких-то самураев. Джин тогда внимательно слушала, но сегодня картинка мало складывалась в соответствии с тем, что она узнала тогда. Но девочка не была намерена сдаваться. Джин встала и попыталась принять боевую стойку. Только вот она не знала, как она вообще выглядит. Один раз Хадзимэ играл в самурая, а Джин смогла ощупать его тело и понять, что к чему. Сейчас те ощущения плохо воспроизводились в памяти. Джин поставила ноги шире, сжала кулаки. И что теперь? По логике, теперь надо ударить. Девочка взмахнула рукой и наотмашь полоснула воздух. Это было хорошо или плохо? Эх, был бы здесь настоящий сенсей… Мысли снова вернулись к Мастеру Ву. Может, не стоило сбегать, а нужно было просто дождаться его и попытаться уйти? Хотя, Джин не была уверена, что все пойдет так, как именно она хотела. Старик же вроде тоже в монастыре живет, вдруг и там молиться придется? Лучше уж Джин сбежит и найдет другого сенсея не в монастыре, что знает, как управляться с её силой. Надо только понять, как это сделать. Ну ладно, это подождет. Для начала нужно обуздать свою силу хотя бы на базовом уровне. Джин встала прямо и закрыла глаза. Энергия снова прокатилась по телу, и девочка одними губами проговорила заветную фразу. Частицы полетели во все стороны, ударились о стены пещеры и вернулись обратно. Только сейчас Джин поняла, насколько же тут тесно. По ощущениям, до тупика оставались какие-то три шага. Хорошо, она поняла длину пещеры. Теперь надо понять ширину. Джин повторила все манипуляции, но в этот раз получилось немного хуже — вернулись частицы только с одной стороны. По ощущениям, в бок до упора можно было сделать лишь один шаг. Проверяя новую информацию, Джин ступила. В сторону и правда нужно было сделать лишь шаг. А вот вперед она сделала лишь два. Ощупывая каменную холодную поверхность, девочка то ли радовалась, что одна гипотеза оказалась верной, то ли расстраивалась, что вторая была ошибочной. Джин отошла и предприняла еще одну попытку, что была чуть удачнее первой: до стены было четыре шага, а она предсказала три с половиной. Хорошо. Джин хотела ещё по-предсказывать количество шагов, но уже через несколько минут ей это наскучило, так как пространство она уже практически выучила наизусть. Может, попробовать сделать что-то еще? Только что? Она ведь не знает, на что еще способна сила. Джин села на землю и пробежалась пальцами по камешкам под ногами. Как ужасно, что она даже не знает, а чем суть ее силы. Может, она только может выбрасывать частицы? Хотя, ей не хотелось, чтобы было только так. Ей хочется еще! Девочка вытянула руки и сосредоточилась. По рукам потекла какая-то энергия, стало легче дышать. Джин перестала жмуриться и откинула голову, чувствуя, как руки становятся чуть тяжелее. А потом ладони почувствовали какое-то тепло. Джин сначала не поняла, что вообще произошло. Но она четко чувствовала, как лицо обдает приятное, чуть жаркое ощущение, словно рядом находился костер. Только получалось, что костер висит где-то в воздухе. Девочка потянула к нему одну руку, и тут же отдернула, обжигаясь. Этот огонь… она его создала? Получается, ее сила способна на что-то еще помимо частиц? От счастья хотелось за прыгать на месте, но Джин воздержалась. Вместо этого она еще немного насладилась огнем, а потом расслабилась. Пламя тут же потухло. Девочка вернулась к месту, где спала Рицуко. Ее мерный храп был слышен еще из глубин пещеры, но Джин не придала этому значения, так как слушала его каждую ночь. Не повезло им быть соседками. Спать сильно не хотелось. Девочка подумала о том, чтобы снова потренироваться. Это она и делала, создавая между подушечек пальцев маленькие языки пламени. Это даже заставило улыбнуться. Спустя где-то час Рицуко проснулась, огляделась и спросила: — Наверное, нужно дальше идти? — Погоди, — Джин снова полезла в сумку и достала книгу. — Почитай мне еще немного. Рицуко, видимо, скривилась и отодвинула книгу подальше от своего лица. Джин напрягалась, но постаралась этого не показывать. — Она тебе не понравилась? Снова тишина. — Да, — честно и без обиняков сказала Рицуко. — Она какая-то странная. Пока ты там гуляла, я посмотрела на нее и она какая-то… жуткая. Ты что, ужастики любишь? — А ты нет? Рицуко усмехнулась. — Конечно нет. Только всякие извращенцы добровольно будут смотреть на кровищу. — Тут дело не в кровище! — не сдавалась Джин. — Это один из лучших триллеров в Ниндзяго. Тут тонкая история, с кучей сюжетных поворотов и… — Хватит уже, — огрызнулась Рицуко. — Я поняла, что тебе нравится всякая жуть. Меня только в это не впутывай. А потом она обернулась и одними губами прошептала кое-что, что, кажется, вырвалось не специально. Но Джин могла прекрасно это слышать и никак не собиралась это прощать: — Фрик… Все тело напряглось, словно из-за угла поджидала опасность. Ногти еле слышно скрипнули о твердую обложку, и Джин поперхнулась воздухом, подавляя желание прописать Рицуко хорошую пощечину. Что, все-таки решилась озвучить то, о чем все дети в монастыре думали, но догадывались держать свои поганые рты на замке? У нее просто мозгов нет или она просто решила наконец-то сделать не такое уж и тайное совершенно явным? Джин не имела ни малейшего понятия, но сам факт сказанного слова пробуждал внутри давно спящие чувства. Девочка шумно вдохнула, выдохнула и положила книгу назад в сумку. Ничего, найдет кого-то еще, кто ей книжку почитает. Она слышала, что в Ниндзяго полно сиделок, что с радостью выполняют такую работу за символическую сумму. Они настоящие добряки, а не эти фальшивки в красивых кимоно и сладкими речами. Нет в них ничего доброго, это лишь игра на публику. Джин встала и поправила ремень сумки, невольно предаваясь воспоминаниям. Сегодняшняя молитва… такие мероприятия она видела так часто, что и не могла сосчитать их количество. Все было одинаково: приходили какие-то люди и молились. Молились насильно. Вокруг сновали монахи и поучали неловких прихожан, скандировали наставления, хватали всех неугодных за волосы и прижимали к полу так, что казалось, что череп сейчас треснет. Ощущения стали настолько реальными, что Джин прижала руку ко лбу, запоздало осознавая, что чувства не настоящие. Рицуко протопала рядом, шелестя своим кимоно. Она снова напомнила бабочку. Такая легкая, воздушная, но противная и просто отвратительная. Джин ненавидела, когда она проходила мимо. Она разрывалась от злости, когда поняла, что придется сбегать из монастыря вместе с ней, но просто ничего не могла с этим поделать. Приходилось терпеть этот визгливый голос над ухом, этот шелест, эти жесты. Все, лишь бы сбежать из этого чертового места. Но это место позади. Не будет больше молитв и боли. Будут лишь книги и благодать. А вся эта мерзость останется в воспоминаниях. Пусть других монахи со своими молитвами мучают, а Джин будет жить припеваючи. Пусть других будут мучать с ритуалами, заставлять плясать и сидеть на коленях. Картинка живо представилась. Джин буквально почувствовала, как ноют колени, как их ломит, и осознала, что ей это испытывать не придется. Придется кому-то другому. Но Джин ощутила кое-что еще — жажду мести. Она хотела как-то отомстить всем тем, кто причинял ей боль столько лет. Отомстить за унижения и наказы делать то, что она не хочет. Она когда-нибудь вернется в монастырь и сожжет его. Но это будет в далеком будущем. А Джин хочет отомстить сейчас! Как она может отомстить? Может, сломать что-то? Или… найти цель мести здесь и сейчас? Эта цель стояла прямо перед ней и нетерпеливо топала ногой. — Ты долго там торчать будешь? — недовольно проорала Рицуко. Джин знала, что делать. И до того, как рациональная часть мозга успела возопить, в руке образовалось пламя, сорвалось с пальцев и исчезло во тьме. А потом Джин поняла, что слишком поздно. Рицуко истошно завизжала и упала навзничь, отчаянно пытаясь смахнуть то, что заслужила. Джин просто стояла и смотрела, теребя край кимоно. Хотелось улыбнуться, но уголки губ даже не думали подниматься вверх. На смену торжеству достаточно быстро пришло ощущение ужаса от осознания, что произойдет дальше. Рицуко смогла встать и броситься наутек. Джин побежала следом, но вот только не учла, что ей это все дастся тяжелее. Уже через несколько шагов в голову врезалась ветка, и девочка со вскриком упала на спину, больно прикладываясь затылком о камни. — Стой! — завизжала она, вставая и продолжая бежать. Вдалеке слышался треск пламени и истошные вопли, от которых закладывало уши. Еще через три шага Джин споткнулась о корягу и пропахала носом землю. Когда она встала, крики стихли и было совершенно непонятно, куда побежала несостоявшаяся жертва. Джин в панике замотала головой. Она же не могла уйти далеко, верно? Может, стоит попытать удачу и броситься наугад в надежде, что она настигнет ее? Звучит как бред, но стоит попробовать. Девочка бросилась вперед, но тут нога поехала, и она на попе съехала в какой-то овраг, больно ударившись боком. Уже через секунду она лежала в чем-то влажном. От отчаяния хотелось выть. Продолжать преследование было бесполезно. Как и пытаться сбежать, так как без Рицуко она все равно далеко уйти не сможет. Остается только лежать в вонючей луже и ждать, пока кто-нибудь ее не вытащит. От отчаяния стало плохо, и Джин закрыла глаза, теряя сознание.

***

Звуки слышались словно через густую субстанцию. Джин могла четко различить преимущественно мужские голоса, причем старческие. Осознание произошедшего ударило в голову, и девочк распахнула глаза, внезапно обнаруживая себя в теплой постели. Вокруг кровати сновали монахи, чьи шаги Джин узнавала. Лишь один человек казался незнакомым, но это было совсем ненадолго. Она узнала голос Мастера Ву. Мастер Ву говорил с главным монахом. Тот что-то сдавленно отвечал, нервно откашливаясь. Джин уже хотела снова закрыть глаза, как раздался пронзительный вопль Рицуко: — Она в меня огнем запустила! Фиолетовым! После этих слов дыхание Мастера Ву сбилось. Джин навострила уши и закрыла глаза, притворяясь спящей. Она слышала, что огонь должен быть красно-оранжевым, хоть и не представляла, как выглядит этот цвет. — Что будем делать? — просипел старший монах, а пришелец вздохнул. — То же, что и всегда. Принесите мне все материалы, я начну ритуал. Раздались шаги, а Джин едва удержалась от того, чтобы дышать быстрее. От слова «ритуал» стало плохо, и если бы девочка не лежала на кровати, она бы упала на пол и забилась в самый угол. Сейчас она проснется и ее заставят в наказание вести очередную молитву? Она притворилась спящей максимально естественно, оттягивая экзекуцию. Но будить ее никто не стал. Через несколько минут дверь со скрипом сдвинулась и загремели неизвестные Джин предметы. Ву подошел и взял их, пока все внутри девочки сжалось, словно перед ней был волк, а она сама была загнанным в ловушку зайцем. Все покинули комнату, оставляя ее со зверем наедине. Хотелось с криками выскочить на улицу и бежать как можно дальше, но Джин осталась на месте, беспомощно слушая удары деревянных шариков друг от друга. А затем Ву тихо зашептал, послышался странный звук. А потом тело пронзила боль, от которой девочка стиснула зубы. Она хотела закричать, но мышцы рта напряглись так, что она не могла сдвинуть их хоть на миллиметр. Ву продолжал читать, пока тело девочки хватали судороги. Ощущение было такое, словно ее одновременно проткнули тысячи игл. Джин хотела схватить простыни, но пальцы могли лишь мелко подрагивать. Единственная часть тела, которую не жгло адским огнем. Мастер Ву начал пританцовывать, и Джин почувствовала, как что-то внутри нее закрывается, провоцируя новые волны боли. Последнее «что-то» закрылось, оставляя маленькую, еле заметную створку. Через несколько минут казнь закончилась. Деревянные шарики в последний раз ударились друг о друга, и все стихло. Тишина показалась такой же темной, как и то, что девочка видела своими глазами. Ву схватил ее за подбородок и пододвинул себе. А затем собрал свои вещи и направился к выходу. Когда дверь закрылась, Джин могла услышать разговор: — Вы все сделали? — В этот раз прорывов быть не должно. Если они все-таки случатся, позвоните мне. Монахи еще что-то бубнили, но голоса Ву уже не было слышно. Так хотелось вскочить с места и прижаться ухом к стене, но она оставалась на месте, молясь Первому Мастеру, чтобы никто не узнал, что она была в сознании. Хотя, будет ли Мастер ее покрывать? Больше в комнату никто не входил, и в итоге Джин по-настоящему провалилась в сон. Сны были странные. Джин слышала треск пламени, сквозь который прорывались хлипкие вскрикивания, словно человек догорал и мучился в агонии. Девочке хотелось подойти и помочь бедолаге, но она этого не делала. Она лишь стояла и наблюдала за этим, прижимая края кимоно друг к другу и периодически поджимая губы, когда стоны становились более различимыми. Затем их стало больше. Они не были громкими, но в унисон они звучали как самая оглушающая музыка. Где-то вдалеке с треском обрушилась деревянная балка, хороня под собой еще больше жертв пожара. Но Джин не реагировала. Она наблюдала. Проснулась она от мелких хлопков по щеке. Девочка поморщилась и разлепила веки, когда в нос ударила знакомая вонь дешевых духов. Не торопясь пробуждаться, она села на кровать и потянулась. В лицо ударило солнечное тепло. — Проснулась? — прогудела старшая мико. Джин еще посидела, собираясь с мыслями и кивнула. — Отлично. Есть разговор. Джин прекрасно понимала, что это за разговор. — Рицуко мне все рассказала, — слюна брызгала прямо в лицо. — Вы вдвоем зачем убежали? — Погулять хотели, — огрызнулась в ответ Джин. — Можно было и утра дождаться, — продолжала мико, уже не брызгая слюной. — И вы хотели погулять в чаще леса? Вы знали, что там водятся хищники? — Ну, вы нас за пределы монастыря не выпускаете. Откуда нам было знать, что там? Удар рукой о столешницу, от которого Джин подскочила. — Разговорчики! — армейским тоном проорала мико. — Если ты, дрянь такая, еще раз мне так ответишь… — Извините, — с внезапным испугом просипела Джин, вжимая голову в плечи. — В следующий раз пробуй сначала думать, а потом делать, — мико слегка смягчилась. — И тогда извиняться не придется. Скрипнуло кресло, поехала дверь комнаты. — В наказание вы с Рицуко будете вести молитвы три следующих месяца. Также будете драить комнаты этот месяц. Ты меня поняла? — Да. — Отлично. Да простит тебя Первый Мастер. Джин еле подавила в себе желание закатить истерику. Ногти впились в простыни, а из носа вырвался судорожный выдох, от которого у груди заболело. Три месяца продлятся очень долго, и что-то подсказывало девочке, что молитвы будут отнюдь не короткими. В голове живо рисовалась картинка, как она будет молиться, читать зазубренные тексты, пока сзади будут сновать старшие монахи и бить ее каждый раз, когда она сделает хоть одно неправильное движение. Ощущения уже стали реальными. Вот монах хватает ее за волосы и прижимает к каменному полу так сильно, что череп трещит по швам. Вот она пытается станцевать ритуал, а монах подходит и с размаху бьет палкой, сбивая с ног. Вот она читает молитву и произносит одно слово неправильно, за что тут же получает по губам. А с другими девочками так не обращались! Та же Аканэ вечно читает неправильно, но ее просто поправляют, в потом журят. Лишь пару раз за все время ее тоже били. И драить комнаты ее заставляли от силы раз пять, хотя эта фифа постоянно вытворяет, то, о чем Джин не могла и помыслить! За что такая несправедливость?! — Блин… блять! –сорвалось с губ ругательство, которое Джин слышала всего раз за всю жизнь. Оно было отвратное, грязное. Недостойное монахов. От осознания сказанного накрыло волной ужаса, и Джин снова с размаху влепила себе пощечину такой силы, что покачнулась и упала на кровать. Щека горела огнем. Она прижалась лицом к подушке и издала долгий, протяжный всхлип, когда из глаз брызнули слезы. Она рыдала до тех пор, пока ее не позвали завтракать. В убитом состоянии Джин поплелась в столовую, взяла еду и села за свой столик. Она не видела окружающих, но точно знала, что все на нее пялятся. Радовало лишь то, что Рицуко тоже как-то притихла. Судя по разговорам, села она к своим подружкам, но не отвечала им, лишь иногда бурчала что-то невразумительное. Джин поглощала рисовую кашу, смотря куда-то вдаль. Темнота была такой же, как обычно. Завтрак закончился быстро. Слишком быстро. Пришло время утренней молитвы. Горло сдавило паникой. — Ну что, Джин, ты готова? — пропела над ухом мико в мерзкой сладкой манере, от которой хотелось блевать. — Да, — сипло ответила девочка. Они вышли во внутренний двор. Действия были столь рутинны, но руки Джин дрожали, как и ноги. Этот кошмар продлится несколько часов. Пальцы обхватили деревянную рукоятку ритуального веера и чуть не выронили ее. Подкатила тошнота. — Начинай, — приказал старший монах, и девочка сглотнула. Сейчас начнется. Джин повернулась лицом к толпе и наигранно улыбнулась. Руки сами собой взметнулись в воздух, и девочка выкрикнула первые слова молитвы слишком громко. Со спины раздались шаги, а потом в затылок прилетела мелкая оплеуха. — Тише, — прошипел монах. Девочка сдавленно извинилась и продолжила читать тише. Начались первые движения танца, а вокруг заиграла отвратительная музыка. Джин танцевала, изгоняя злых духов воджиры, пока прихожане молились, прижав лбы к каменному полу. Джин танцевала так интенсивно, что уже через час ноги неприятно заныли. Когда она чуть сбавила темп, палка ударила по ногам, вынуждая забрать ее. Колени прострелило, когда девочка продолжала прыгать как идиотка. Молитвы прихожан бились об уши, провоцируя головную боль, от которой хотелось заорать и убежать прочь. Джин думала о том, как скоро это все закончится, как она убежит в свою комнату и зароется лицом в подушки, проспит несколько дней подряд. Но реальность была такова: она танцевала всего два часа и конца этому пока не видно. На третий час тело налилось слабостью. Джин хотела упасть на живот и вырубиться, но руки и ноги двигались словно сами по себе, как бы она не пыталась их остановить. Суставы жгло огнем, а ступни словно стали деревянными. Джин сделала еще один прыжок, и по приземлении ногу прострелило так, что от истошного крика спасли лишь плотно стиснутые зубы. А прихожане молились и молились. Их слова Джин знала наизусть, она читала эти тексты каждый день без передышки, и от них уши сворачивались в трубочку. Хотелось отвлечься на что-то, подумать об отвлеченных вещах, но в голове набатом раздавалось лишь одно. Оставалось перевести внимание на ощущения в теле, например, на странное покалывание в подушечки пальцев. Интересно, это ощущение тоже возникло из-за танца? Почему-то казалось, что нет. Девочка сосредоточила свое внимание на пальцах и внезапно поняла: их жжет маленькими огоньками. Прямо как тем огнем, что она создала в пещере. Получается, силу у нее не отобрали? Или отобрали, но не до конца? Как бы то ни было, рассказывать об этом никому нельзя, хоть Джин и была готова задохнуться от счастья. Танцевать стало легче благодаря сосредоточению на огоньке на пальцах. Она могла вести молитву сутками, ведь она знала — не все еще потеряно. Никто никогда не отберет ее силу.