Глава 2. Волчонок и Птенец Сокола

      Винтерфелл, 283 г. от З.Э.       Сир Эртур Дейн.       Всю дорогу на Север он пытался осмыслить произошедшее в Королевской Гавани. То, что новый Десница короля знал правду, само по себе было тяжело принять — если учитывать, кому тот служил. Но то, что он, кажется, допускал возможность в будущем поддержать притязания Дейерона, превосходило все его ожидания.       Не он один был потрясён. Нед Старк казался словно оглушённым. То, что его опекун плёл заговор против его друга, само по себе ставило Неда в затруднительное положение, а то, что в это оказался замешан его племянник, заставляло даже Эртура испытывать к нему нечто вроде сочувствия. Впрочем, разговор с болотником быстро это сочувствие развеял.       — Жизнь — странная штука, сир Эртур, — сказал однажды ночью Хоуленд Рид, задержавшись после ночной стражи. — Как всё может измениться от самой малости.       — Я не понимаю, о чём вы.       — Явись я хотя бы на день позже — и этот ребёнок, быть может, не родился бы на свет. Не помоги мне Лианна — она бы никогда не выехала на том турнире, никогда бы не была разоблачена Рейегаром, и кто знает, каким стало бы тогда королевство.       Он посмотрел на Хоуленда, обдумывая его слова. Правда ли это? Встретились бы Рейегар и Лианна в любом случае? Влюбились бы друг в друга, если бы она не выехала на ристалище? Было бы королевство счастливее, если бы они не встретились? Эртур бросил взгляд на телегу, где Уилла спала рядом с Дейероном, и решил про себя — нет. Что бы ни случилось, ни за что на свете он бы не отдал этого ребёнка.       — Тогда хорошо, что вы приехали вовремя, не правда ли?       — Да, хорошо. И ты должен держаться твёрдо, когда приедешь туда, Эртур. С обоими, — сказал Хоуленд, и Эртур посмотрел на него.       — Ему велел это сделать его опекун. Он выполнит приказ, не так ли?       — Нед станет растить мальчика как бастарда, Эртур. Будет учить его, позволит расти бок о бок со своим сыном — но она бы этого не стерпела, а потому будет дистанция, пропасть. И Нед ради душевного покоя позволит этой пропасти разрастись, — сказал Хоуленд.       — Он будет обращаться с ним хуже? — гневно спросил Эртур.       — Да.       Чем ближе подступал Север, тем яснее становилось, что Хоуленд говорил правду. И вот однажды ночью Эртур перехватил Неда по дороге в спальню и попросил его посидеть с ним.       — Всё, что ты замышляешь, — этому конец, — сказал он, и Нед посмотрел на него.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Эртур.       — Говори себе что угодно, придумывай любые отговорки — но ты слышал Джона Аррена не хуже меня. Не выполнишь обещанного — я уйду, и мальчик тоже. Клянусь Старыми Богами: когда я вернусь, ничто в этом мире не остановит мой клинок. Даю тебе в том свою клятву, — произнёс он, и Нед побелел.       До Винтерфелла они добирались ещё два месяца, и к тому времени холод успел пробраться глубоко в кости. Эртур однажды бывал в Долине — не самое тёплое место в Вестеросе, но по сравнению с этим краем — всё равно что само солнце. Оставалось лишь терпеть, сколько бы лет ни минуло до того дня, когда Джон Аррен призовёт Дейерона на воспитание.       Когда они въехали в ворота, он увидел выстроившихся людей. Женщина с рыжими волосами и синими глазами, несомненно, была Кейтилин Талли — поразительной внешности, красивая женщина. Она улыбнулась мужу, но улыбка быстро сошла с лица, когда она увидела ребёнка на руках у Уиллы. Кейтилин, впрочем, промолчала, и Эртур наблюдал, как вперёд вышел человек, в котором нельзя было не узнать Старка. Он и остальные во дворе преклонили колено.       — Винтерфелл приветствует вас, милорд, — сказал Бенджен Старк, и Эртур усмехнулся: едва Нед велел всем подняться, тот первым делом обнял младшего брата, а уж потом шагнул к жене.       — Миледи, рад видеть вас в добром здравии, — сказал Нед Старк, и Кейтилин протянула ему ребёнка.       — Ваш сын, милорд. Робб Старк, наследник Винтерфелла, — и Эртур уловил холодок в её голосе, и взгляд, брошенный в сторону Дейерона.       — Вы делаете мне честь, миледи, — ответил Нед с улыбкой, принимая младенца на руки.       Эртура представили: Кейтилин держалась вполне любезно, но почти не смотрела в его сторону. Зато Бенджен глядел на него с нескрываемым восхищением, а двое других — пожилой человек с бакенбардами и молодой — казались удивлены его появлению. Отведённые ему покои оказались вполне приличными и, по его просьбе, находились в непосредственной близости от детской; колыбель Дейерона он перенёс туда сам и поставил как можно ближе к колыбели Робба.       Он укладывал Дейерона, пока Уилла отдыхала, когда в детскую вошла сама хозяйка замка. Увидев его с ребёнком на руках, она повернулась, чтобы уйти.       — Леди Кейтилин, на минуту, прошу, — окликнул он её.       — Сир Эртур, — откликнулась та сухо.       — Я знаю, как на юге обращаются с детьми, рождёнными вне брака. Рядом с моим племянником я этого не потерплю — даже от хозяйки дома. Говорите что угодно с мужем, выражайте ему своё презрение — но не при Джоне.       — Кто вы такой, чтобы говорить со мной подобным образом? — гневно спросила она.       — Я дядя мальчика. Он моя кровь, и мой долг — вырастить его достойным человеком и обеспечить ему добрый уход. Утешьтесь тем, что через несколько лет нас здесь не будет: до его восьмых именин мы покинем Винтерфелл. Я не прошу вас любить его. Можете даже сторониться его, если угодно. Но будьте с ним учтивы и вежливы, как подобает знатной даме, — и я позабочусь о том, чтобы Джон отвечал вам тем же уважением, которого требует ваше положение.       Она ушла, и он вздохнул, надеясь, что слова дошли до неё. Той же ночью он поспорил с Недом Старком и повторил прежнюю угрозу.       — Я не единственный, кто знает о Джоне, милорд. Мы дали обещание — помните об этом и о клятве, которую я вам дал.       Королевская Гавань, 283 г. от З.Э.       Джон Ройс.       Всякий раз, держа её на руках, он чувствовал, как подступают слёзы. Каждая её улыбка, каждое движение ресниц — и он видел её, видел сестру в чертах племянницы. Элейна... само это имя заставляло его улыбаться. До чего же это на неё похоже — дать такое имя, думал он. История о Трёх девах в башне была любимой сказкой Джейн с детства.       «Если у меня когда-нибудь родится дочка, Джон, я назову её в честь одной из дев».       Он смеялся тогда — маленькой сестрёнке было всего семь лет. Потом она вышла замуж, рано овдовела, осталась бездетной и, казалось, смирилась с одиночеством: сердце её было разбито гибелью мужа. Но, к его удивлению, она и его лорд нашли общий язык, поженились — и вот теперь он услышал, как маленький свёрток на его руках издал громкое довольное рыгание, и засмеялся, дивясь чуду, которое держал в ладонях.       — Я так и знал, что найду тебя здесь, — сказал Джон Аррен, входя в детскую.       — Ничего не могу с собой поделать, милорд. Она так напоминает мне её.       — Мне тоже, Джон. Мне тоже, — произнёс Джон Аррен тихим голосом, глядя на ребёнка.       — Жена так и не привязалась к малышке? — спросил он с едва скрытой горечью, хотя и знал, что брак был вынужденным.       — Нет. Я надеялся, но, похоже, не судьба. Именно поэтому я должен попросить тебя об одолжении, старый друг.       — Проси о чём угодно.       — Элейна — моя наследница, если Господь не пошлёт мне сына. Мне нужно, чтобы её воспитывали как наследницу. Прошу тебя об этом, Джон: воспитай её, чтобы однажды она могла управлять Долиной.       — Разве не лучше было бы сделать это самому, Джон?       — Я Десница короля, а король не правит, Джон. Если я не займу это место, его займут Ланнистеры. Я буду пренебрегать ею не по своей воле, а в силу обстоятельств. Твоя Изилла того же возраста, не правда ли? Они могли бы расти вместе.       — Девочке нужен отец, Джон. Ты лишишь её этого? — сказал он, и голос его прозвучал резко.       — Я всегда буду её отцом, и всё время, которое смогу, я ей отдам — ты это знаешь, Джон. Но даже если бы я подал в отставку, я не смог бы дать ей столько, сколько нужно. А ты, твоя супруга, твои дети... — голос Джона Аррена зазвучал почти умоляюще.       Он смотрел на своего лорда, видя, как тяжело тому это просить, как тот хотел бы избавить себя от этой необходимости.       — Хорошо, Джон. С радостью.       — Благодарю тебя, Джон. Она тоже поблагодарила бы тебя — знай она об этом.       — Она бы огрела нас обоих по голове и велела смотреть за своим ребёнком, — сказал Джон Ройс, и Элейна засмеялась вместе с ним.       Несколько дней спустя они со слезами проводили Джона Аррена, и все сомнения в том, как сильно тот любит дочь, рассеялись при виде того, как он хлопочет над ней. Лиза так и не пришла попрощаться с дочерью — ни перед отплытием, ни когда корабль отчалил — и пока судно удалялось от берега, Джон Ройс всё больше утверждался в мысли, что сделал правильно, забрав девочку к себе. Путь до Чаячьего города был нелёгким — погода стояла скверная, — однако Элейна не проронила ни звука.       — Какая тихая малышка, милорд. Даже когда рядом положили другого ребёнка, не пискнула, — сказала Марла, и он взглянул на неё.       — Другого ребёнка?       — Бастарда лорда Старка, милорд.       Он кивнул и поднялся на палубу — нужен был свежий воздух, чтобы привести мысли в порядок. Джон Сноу. Бастард лорда Старка. Ещё одна неожиданность, которую Джон Аррен преподнёс ему перед отплытием.       — Я договорился взять сына Неда на воспитание, когда тот подрастёт, Джон.       — Это хорошо, милорд. Он назвал его в честь короля?       — Нет, другого сына, Джон. Молодого Джона — того, кого он назвал в мою честь.       — Бастарда, милорд?       — Ребёнка, Джон. Невинного.       — Разумеется, милорд.       — Он и его дядя приедут в Долину, когда мальчик подрастёт. Я хочу, чтобы ты взял его к себе на службу.       — Его дядю?       — Мальчик будет оруженосцем при дяде, а тебе выгодно иметь в своём распоряжении Меч Зари, не так ли?       — Сир Эртур? Мальчик — Дейн?       — По всему, кроме имени.       Джон Ройс не имел ничего против происхождения мальчика. Он знал, что некоторые думают иначе, и не судил их, но сам никогда не разделял подобных взглядов. На своём веку он повидал и хороших, и дурных людей — законнорождённых до единого. Человека определяет не то, рождён ли он в браке, а то, каким человеком он стал. Парень, обученный сиром Эртуром Дейном, — он с нетерпением ждал, когда сможет оценить это в будущем, сравнить мастерство мальчика с умением собственных сыновей.       Перегнувшись через борт, он опустошил желудок, и когда голова немного прояснилась, вернулся в каюту. Марла выглядела неважно, и он отпустил её подышать свежим воздухом. Подойдя к колыбели, он увидел Элейну: лежала, слегка улыбаясь, и широко открытыми глазами разглядывала окружающее. Качка её нисколько не беспокоила.       Путь из Чаячьего города до Рунного Камня прошёл относительно легко: погода наладилась, и Джон Ройс снова не уставал дивиться тихой натуре Элейны — та не расплакалась ни разу за всю дорогу. Он даже порой поворачивал коня и подъезжал к карете — убедиться, что с ней всё хорошо, — и неизменно обнаруживал малышку у Марлы на руках, с любопытством смотрящую в окошко.       — Она довольна? — спросил он у Марлы, когда вдали показался Рунный Камень.       — Очень, милорд. Это место ей куда больше по душе, чем столица.       — Здесь и пахнет лучше, — сказал Джон Ройс с улыбкой, а когда Элейна залилась смехом в ответ, засмеялся и сам.       Вскоре они въехали в Рунный Камень. У ворот стояла Яра с детьми; сыновья выстроились в ряд, чтобы поприветствовать отца. Андер вытянулся уже почти до его плеча, Робар и Уэймар смотрели на него с радостью и гордостью, когда он спешился. Жена держала на руках Изиллу — её удивлённый взгляд в сторону Элейны и Марлы тотчас сменился улыбкой.       — Рунный Камень ваш, милорд, — сказала Яра, и он наклонился, чтобы поцеловать её в щёку, стараясь не придавить дочь доспехами.       — Как хорошо снова быть дома, миледи. Марла, подведите Элейну поближе — пусть увидит свою тётю, — сказал он, и кормилица с малышкой подошли ближе. — Мальчики, идите сюда и познакомьтесь с вашей кузиной.       После знакомства, когда он разместился и устроился, он отправился поговорить с Сэмом Стронгом — зная, что тот, даже лучше его собственного управляющего, всегда был в курсе, что замышляют горные кланы. Нашёл его, как всегда, за тренировкой солдат. Лучшего человека в своём хозяйстве ему было не пожелать, и он подумал, как тот примет сира Эртура и Джона Сноу, когда те приедут через несколько лет.       — Милорд.       — Сэмвелл, что нового?       — Черноухие и Обгорелые снова тревожат земли Хантеров и Темплтонов, милорд. Нас пока не трогают. Я выслал несколько разъездов на всякий случай, Хеллевег отправил им воронов с предложением помощи, если понадобится.       — Хорошо, Сэмвелл.       — А вы, милорд? Как съездили в столицу?       — Странные дела там творятся, Сэмвелл. Я привёз племянницу на воспитание, — сказал он, и Сэм улыбнулся: Джейн была любимицей всего хозяйства Рунного Камня, и он не сомневался, что Элейна унаследует эту любовь. — Но порой мне не понять мыслей Джона: оказывается, она будет здесь не одна.       — Милорд?       — Сын Неда Старка — его бастард — и его дядя приедут жить к нам, когда мальчик войдёт в возраст.       — Сын Неда? — сказал Сэм, и на лице его снова мелькнула лёгкая улыбка.       — Да. Ты знаешь, кто его дядя?       — Нет, милорд, — ответил тот, и это его удивило.       — Сир Эртур Дейн, — сказал он, и впервые на памяти Джона Ройса на лице Сэма появилось неподдельное воодушевление.       — Меч Зари. Иметь его здесь — большая удача, милорд.       — Да. Его и мальчика. Ну, не буду тебе мешать. Зайди взглянуть на Элейну при случае, Сэмвелл.       — Непременно, милорд. Благодарю.       Поговорив с управляющим и с Хеллевегом, он зашёл в детскую и застал там Марлу и жену — обе смеялись над малышами. Войдя в комнату, он увидел, что Марла держит Изиллу, а жена — Элейну, и улыбнулся: хотя бы в этом Джон Аррен не ошибся. Племянница будет знать любовь. Он, его супруга и Марла об этом позаботятся. Ну и что с того, что рыбка оказалась слишком глупа или упряма, чтобы делиться ею самой.       Рунный Камень, 287 г. от З.Э.       Джон Аррен.       Быть Десницей Роберта оказалось куда тяжелее и куда более хлопотным занятием, чем он себе представлял. Склонность Роберта тратить монету много быстрее, чем она поступала в казну, стоила ему бесчисленных бессонных ночей. За всем происходящим стоял Тайвин Ланнистер — готовый предложить поддержку, золото, советы. Он обещал полмиллиона золотых драконов, если Джейме освободят от обетов, и Джон Аррен сделал всё возможное, чтобы убедить Роберта принять это предложение.       Но королева, сам король и Джейме сорвали этот план. Вместо того чтобы поправить положение, пришлось брать в долг. Большая часть займа ушла на турнир в честь именин Джоффри: король повелел королевству праздновать — и оно праздновало. Сколько бы он ни пытался урезать расходы, споры с Робертом о подсчёте медяков ни к чему не приводили. Поэтому нынешней передышке он был рад — рад снова оказаться там, где воздух чист.       Въехав в замок, он сразу увидел её: дочь стояла и улыбалась ему, её длинные светлые волосы и ярко-синие глаза выделяли её среди Ройсов. Он спешился, обменялся обычными приветствиями с Джоном Ройсом — почти нетерпеливо, так хотелось поскорее подойти к дочери — и когда добрался до неё, она сделала реверанс, а потом он раскрыл объятия, и она бросилась к нему.       — Папа, ты приехал! — воскликнула она, когда он подхватил её на руки.       — Ну конечно, моя дорогая. Ты думала, я пропущу твои именины?       — Нет, папа. Скучала по тебе.       — И я скучал по тебе, моя ласточка, — сказал он, и она засмеялась, когда он защекотал её и понёс внутрь.       — Ты прилежно занималась? — спросил он, и она кивнула.       — Да, папа. Мы учили дома, их девизы. «Высокий, как Честь», — произнесла она с гордостью, и он растрепал ей волосы.       — Умница, Элейна. Ты посидишь со мной нынче вечером?       — Конечно, папа, — сказала она и спрыгнула на пол, чтобы побежать к поджидавшей её Изилле.       — Она хорошо выглядит, Джон, — сказал он, и Джон Ройс кивнул.       — Несколько месяцев ждала вашего приезда. Как вы, Джон?       — Устал, Джон. Но стало лучше — от того, что увидел её. И вас тоже, — добавил он с лёгкой улыбкой.       — Леди Лиза?       — Лучше, Джон. Кажется, ей немного полегчало, хотя потери детей давались ей тяжело.       — Мне жаль это слышать, Джон.       — Благодарю. Пойдёмте внутрь — уверен, дочь хочет увидеть подарки, — сказал он, и Джон Ройс засмеялся.       Так и оказалось: маленький игрушечный сокол стал её любимцем — перья были такими мягкими, что она хихикала всякий раз, проводя ими по щеке. Сам уложив её спать и в который раз поблагодарив Марлу за то, что та осталась, он сел за стол вместе с Джоном Ройсом, сжимая в руках кружку тёплого сидра.       — Говорю тебе, Джон, этот человек совершенно не думает о деньгах. Совершенно.       — Он король, Джон.       — Он и королева только и делают, что тратят. Никакие мои слова до них не доходят. Если бы не страх, что Тайвин Ланнистер займёт моё место, я бы давно швырнул ему этот значок обратно.       — Неужели всё настолько плохо?       — Вы видели тот турнир, Джон. Почти двести тысяч — за один турнир, — сказал он, покачав головой.       — Но это были именины принца, Джон. Это ведь что-то да значит.       — Казалось бы. И если бы только это, я бы смирился. Но это в добавление ко всему остальному, Джон... — сказал он, и Джон Ройс посмотрел на него.       — Я получил письмо от сира Эртура, — сказал Джон Ройс, и это удивило его.       — Правда?       — Да. Вернее, от его племянника — тот хотел поблагодарить меня за возможность воспитываться здесь, написал, что с нетерпением ждёт, когда приедет в Рунный Камень.       — Воспитанный мальчик. Я написал ему некоторое время назад, объяснил, что он будет здесь, а не в столице, и почему. Он ответил, поблагодарил за заботу и пообещал, что не посрамит меня, — сказал он, вспоминая письмо, полученное несколько месяцев назад.       — Приятно видеть, что Нед хорошо его воспитывает, — сказал Джон Ройс, и он посмотрел на него.       — Думаю, сир Эртур тоже постарался. Рыцарственен, как и прежде.       Наутро он уехал, взяв Элейну с собой в Гнездо. Там она бывала лишь однажды, но как его наследница должна была узнать это место получше. Обычно дочь была тихой, и в карете тоже молчала, но когда он пересаживал её к себе в седло на ровных участках дороги, вопросы сыпались один за другим.       — Папа, а почему нельзя ехать всю дорогу верхом?       — Мне придётся сидеть в корзине?       — А что такое мул?       — Можно мне посмотреть на Лунную Дверь?       За ней было почти не угнаться, но он то и дело смотрел на её улыбку — улыбку матери, — и эта улыбка одновременно согревала ему сердце и разрывала его. Он крепко держал её за руку, пока они шли по горным тропам; маленькая девочка, укутанная потеплее от ветра, заглядывала у него из-за плеча в бездну — и не выказывала ни малейшего страха, чего нельзя было сказать о нём самом.       Добравшись наконец до самого Гнезда, она помчалась по замку, открывая дверь за дверью, и, хотя он и сам запыхался и устал, ноги сами несли его следом — он радостно гнался за ней по залам. В конце концов это вымотало и её: на вопрос, устала ли она, сонно пожала плечами и отрицательно покачала головой, когда он укладывал её в постель, — и всё же уснула в несколько мгновений.       — Спокойной ночи, мой птенчик, — сказал он, целуя её в лоб.       Месяц в Долине пролетел куда быстрее, чем он хотел бы. Казалось, времени никогда не хватало на всё, что нужно было сделать; часть дел он передал Нестору и радовался тому, как хорошо ладят Элейна и Миранда. Он проводил с дочерью столько времени, сколько мог, — но его всё равно казалось мало, и расставание опечалило их обоих.       Он навестил дочь Роберта и убедился, что о ней хорошо заботятся: Мия росла здоровой и крепкой, и он был рад это видеть. Но когда корабль отчалил из Чаячьего города, мысли его были о собственной дочери, и вместо отцовского удовлетворения — грызло чувство отцовской вины.       Винтерфелл, 286 г. от З.Э.       Нед.       Он мерил шагами комнату, и Джон с Роббом смотрели на него — оба непривычные видеть его таким взволнованным, таким нервным. Он думал о Кэт, о ребёнке, которого та носила, думал и боялся — вспоминал Лианну. Сестра умерла в родах, и хотя Кэт родила Робба без осложнений, страх никуда не уходил. Даже когда Джон подошёл к нему и взял его руку в свою — за это он был ему благодарен — страх не отступил.       Эртур стоял чуть в стороне — достаточно близко к Джону, чтобы тот был в безопасности; даже в помещении, окружённый стражей, он никогда не отходил от подопечного дальше, чем на длину клинка. Когда тот понимающе кивнул ему, это было странно: за три года, что он пробыл здесь, они так и не стали друзьями. Эртур всегда был здесь — наблюдал, судил, ждал, когда он обидит его короля.       Нед пришёл в ярость, когда Кэт рассказала ему об этом. Он поговорил с тем человеком, но Эртур лишь пожал плечами — после этого они почти луну не разговаривали. Теперь же, три года спустя, он мог честно признать: так было лучше. Кэт немного оттаяла к мальчику — даже утешила его, когда он ушиб колено, и это тронуло Неда до слёз. Было ли причиной угроза Эртура, или понимание, что со временем тот уедет, — он так и не знал, но был рад этому.       — Милорд, у вас дочь, — сказал Лювин, выходя из комнаты.       — Моя жена?       — В добром здравии, милорд.       — Слышали, мальчики? У вас есть сестра. Ваш долг — защищать её, быть её рыцарем — так же, как я рыцарь твой, Джон, — сказал Эртур, и Джон с Роббом кивнули, а Нед улыбнулся, глядя на серьёзные лица обоих.       Он вошёл в комнату и увидел Кэт в постели — веки её едва держались. Поспешив к ней, он взял её руку в свои, поцеловал в лоб, и она ответила ему усталой улыбкой.       — Девочка, милорд. Вы довольны? — спросила она, и в голосе её звучала тревога.       — Я счастлив как никогда, моя леди. То, что вы и наша дочь живы и здоровы, наполняет моё сердце радостью, — ответил он, и улыбка, которую подарила ему Кэт, была сияющей.       — Санса, милорд. Я хотела бы назвать её Сансой — с вашего позволения.       — Для меня честь — дать дочери такое имя. Спи, Кэт, спи, моя любовь, — сказал он и вновь поцеловал её в голову.       Он подошёл к колыбели и заглянул в неё: его девочка лежала с широко раскрытыми глазами, сунув пальчик в рот. Он потрогал её щёчку и засмеялся, когда она улыбнулась, а потом наклонился поцеловать её в лоб.       — Мальчики, можете взглянуть на сестру, но должны быть очень тихими — матери нужен отдых, — сказал он, выйдя обратно, и оба мальчика кивнули; тёмные глаза Джона встретились с его взглядом.       Видя улыбку на лице Джона, склонившегося над Сансой, видя улыбку Робба, он дал им несколько мгновений, прежде чем позволить кормилице забрать младенца и впустить Лювина обратно. Поднявшись рано следующим утром, он направился проведать жену и дочь и усмехнулся, обнаружив Джона за дверью — с маленьким деревянным мечом в руке.       — Джон, что ты делаешь?       — Я охраняю принцессу, — ответил Джон совершенно серьёзно, и Нед взглянул на Эртура, который едва сдерживал ухмылку.       — Страж захотел отлучиться, лорд Старк, а Джон великодушно вызвался постоять у двери. Я же решил дождаться его возвращения здесь, — сказал Эртур, и Нед тихо засмеялся, прежде чем снова повернуться к Джону.       — Позволите пройти, добрый сир? — спросил он, и Джон посмотрел на него так, словно решал, друг перед ним или враг.       — Можете, отец, но я всегда начеку, — ответил Джон, и Неду пришлось зайти за дверь, прежде чем он дал волю смеху.       — Нед? — позвала Кэт с кровати, увидев, что он смеётся, — Санса лежала у неё на руках.       — Просто разобрался с новым стражником. Судя по всему, он весьма исполнителен и намерен проследить, чтобы никто не посмел причинить вред нашей маленькой принцессе, — сказал он, и Кэт взглянула на него вопросительно. — Джон, моя леди. Он стоит у двери, — добавил он и обрадовался улыбке, которую она ему подарила.       — Тогда мне нужно будет поблагодарить его позже.       В последующие недели обнаружилось, что Джон упражняется с Эртуром в фехтовании — это не нравилось ни ему, ни Кэт, и Робба они к этому не допускали, — после чего мальчик шёл на занятия, а затем его можно было найти в одном из двух мест. Либо он играл где-то с Роббом, либо — в какой бы комнате ни находились Кэт с Сансой — Джон стоял снаружи с мечом в руке, готовый по первому зову.       Когда пришло письмо от Джона Аррена, в котором говорилось о Рунном Камне, он призвал Эртура для разговора, но пришлось ждать, пока Джон не уснёт, — только тогда рыцарь согласился прийти. Он передал ему письмо и наблюдал, как Эртур кивнул, а затем вернул его без единого слова, и Нед понял, что снова ему придётся начинать этот разговор.       — Тебя это не смущает?       — Долина лучше для него, чем Королевская Гавань.       — Согласен. Но я говорю скорее о воспитании как таковом. Ты видишь, как они близки с Роббом, как он относится к Сансе. Ты собираешься разлучить его с ними?       — Это ваш приёмный отец желает этого. Вы знаете мои желания, лорд Старк.       — Чёрт возьми, Эртур, называй меня по имени, дьявол тебя дери! — сказал он, повышая голос.       — Что ты будешь делать с ним, Нед, если он останется? Дашь ему замок, воспитаешь как подобает? Твоя жена может быть с ним любезна, может даже испытывать к нему симпатию — но если она узнает, что он остаётся, а не уезжает, разве это не изменится?       — Кэт больше чем любезна с ним, она была бы рада, если бы он остался, — сказал он, и хотя говорил искренне, внутри всё же боялся ошибиться.       — Возможно. Но если мы уедем, если Джон Аррен исполнит то, о чём говорил, если это станет явью — нам придётся уехать. А даже если нет — ему нужно стать своим человеком вдали отсюда.       — Его семья здесь, — сказал Нед, снова повышая голос.       — Здесь и останется навсегда. Кто знает, Нед, — может, он решит просто стать рыцарем, может, это всё, чего он захочет, и мы оба будем освобождены от своей клятвы.       Эртур замолчал, и Нед смотрел, как тот выходит из комнаты. Часть его хотела броситься следом, сказать, что не позволит забрать сына. Но голос в глубине разума — голос его сестры — звучал так же громко, как всегда.       — Пообещай мне. Пообещай мне, Нед.