Глава 26. Десница Короля

      Железная Дубрава, 298 г. п.З.       Леди Аня Вейнвуд.       Два ворона прибыли и разом изменили расклад в Долине. Первое послание было от женщины, которой Аня не питала никакого уважения, второе — от молодого человека, к которому она его питала сполна. Читать письмо Лизы Талли было всё равно что заглядывать в голову дурака. Даже не зная сира Марвина Белмора и мейстера Колемона так, как она их знала, Аня бы не поверила в то, в чём леди их обвиняла. Сама мысль о том, что они ни с того ни с сего решили похитить юного лорда, была попросту нелепой.       Однако Аня знала их обоих. Во всей Долине, а может, и во всём Вестеросе не нашлось бы мейстера, столь верного дому, которому он служил, как мейстер Колемон. А вот Лизе Талли он верен не был. Что до сира Марвина, её собственные сыновья говорили о нём только хорошее, и Аня хорошо знала как самого рыцаря, так и его отца. Ни за какие деньги этот рыцарь не стал бы соучастником похищения. Тем более — своего сюзерена. Нет, с того самого момента, как она прочла послание, Аня ему не поверила. Вот почему, получив второй свиток и прочитав его, она велела сыновьям и подопечному явиться к ней.       — Вы все слышали о том безрассудстве в Гнезде. Мортон, прочти это, — сказала Аня, протянув сыну письмо из Чаячьего города.       Сын выполнил её просьбу, а когда она велела — прочёл вслух.       — Лордам, леди и рыцарям Долины. Именем короля Роберта Баратеона я объявляю себя исполняющим обязанности Хранителя и Лорда-Протектора Долины. Повелеваю вам выступить на поиски лорда Роберта Аррена и хранить его в безопасности от тех, кто желает ему зла. Внимайте его словам и следуйте его приказам, но не приказам его матери — ибо у неё нет ни власти, ни права принуждать вас к чему-либо.       Я ищу своего шурина лишь затем, чтобы воссоединить его с сестрой, дабы они могли вместе разделить скорбь об отце. И делаю это лишь с дозволения лорда Роберта и по его воле. Прошу вас поступить так же и знайте: вы делаете это не только во имя моё или короля, но и во имя лорда Джона Аррена, которого мы все горячо любили и по которому скорбим.       Сир Джон Аррен, исполняющий обязанности Хранителя Востока, Лорд-Протектор Долины.       — Леди Лиза будет крайне недовольна, — сказал Рональд, её внук, и Аня едва не усмехнулась при этой мысли.       — Можно ли верить этим словам? — спросил Гарольд.       — Горный волк призывает нас сделать то, что должна была сделать леди Лиза: предложить лорду Роберту нашу защиту и следовать его воле, а не чьей-либо ещё. Он не требует привезти лорда Роберта к нему — лишь оберечь юного господина и позволить ему самому избрать путь. Если бы умысел его был недобрым, он выразил бы это совсем иначе, — сказал Мортон.       — Именно так. Снаряди отряд, Мортон, — вы с Гарольдом поведёте его.       — Будет сделано немедля, матушка.       Их отправили, и теперь ей оставалось лишь ждать и надеяться, что лорд Роберт направился именно в сторону Железной Дубравы. Не то чтобы Аня не доверяла собратьям-лордам и леди Долины — нет, ею двигало скорее собственное любопытство. Ей хотелось знать, какая игра здесь ведётся, и если возможно — оказаться в её самом центре.       Вышло так — по стечению обстоятельств, удаче или воле богов, — что случай ей представился: к ночи Мортон вернулся в Железную Дубраву и был не один. Лорд Роберт, мейстер Колемон, слуги и стражники — одного из которых тотчас же отвели в покои её мейстера — прибыли вместе с её сыном и подопечным, и на этом список не заканчивался. Горный волк, Меч Зари, Пёс и братство Крылатых рыцарей ехали вместе с ними. Как и двое огромных волков сира Джона — Зима и Мороз.       Аня стояла во дворе, наблюдая, как мужчины спешиваются. Сын бросил на неё взгляд и едва заметно кивнул: мол, всё не так страшно, как кажется. Но первым к ней направился сир Джон. Тёмные волосы были в крови — очевидно, не избежал схватки. Впрочем, догадаться об этом было нетрудно, стоило лишь вспомнить раненого, которого унесли в покои мейстера. Окинув взглядом лорда Роберта и убедившись, что юный лорд цел и невредим, Аня приготовилась к тому, с какой просьбой к ней обратится новый Хранитель.       — Леди Аня, благодарю вас за то, что выслали сира Мортона и остальных. Они помогли предотвратить ещё одну стычку сегодня.       — Незачем меня благодарить, сир Джон, — ответила она.       — Позвольте просить вас о гостеприимстве, миледи. Всем нам не помешает отдых и, быть может, горячая трапеза перед завтрашним отъездом.       — Железная Дубрава счастлива принять вас, сир Джон, вас и всех, кто с вами.       Сир Джон подошёл к лорду Роберту и тихо заговорил с юным лордом — Аня внимательно наблюдала за ними. Никакой нерешительности в том, как юный лорд разговаривал с шурином, никакого страха, тревоги или сомнения ни в выражении лица, ни в осанке. Если что, оба выглядели едва ли не весело, и на лице Роберта читалось нескрываемое воодушевление. Чем вызванное — Аня узнала чуть позже. Зато вот-вот должна была выяснить, что именно повидали Мортон с Гарольдом и какую стычку им удалось предотвратить.       — Обгорелые, говоришь? — спросила она, когда они с сыновьями и подопечным направлялись к ней в солярий.       — Под командованием Тиммета, — ответил Мортон с усмешкой.       — Мортон?       — Легенда Горного волка растёт, матушка. Тиммет больше не дышит. — Мортон явно был доволен, и Аня разделяла его радость.       — Сир Джон?       — Его клинок, да, — сказал Гарольд с лёгкой досадой.       Подопечный никогда не ладил с сиром Джоном и с теми, кто состоял в братстве. Отчасти — из зависти к тому, что именно Горный волк, а не он сам женился на Элейне Аррен. Главным образом — потому что достижения сира Джона затмевали его собственные. Хотя, по правде говоря, это не должно было служить поводом для неприязни к молодому человеку. Ведь достижения сира Джона затмевали достижения большинства его сверстников.       — А лорд Роберт? — спросила Аня.       — Судя по всему, весьма рад обществу шурина, матушка.       — Его не принуждают? — спросила она, хотя сама в это не верила.       — Если и принуждают, то он упустил своё призвание. Ему бы выступать на подмостках вместе с другими артистами.       Час спустя, переговорив с сыном и подопечным подробнее, Аня приняла в солярии сира Джона и сира Артура; она велела подать им угощение — от которого оба отказались, — и наконец услышала всю историю целиком.       — И она и вправду не дала ему разрешения навестить сестру? — спросила Аня, когда сир Джон закончил рассказывать об отъезде леди Ани из Королевской Гавани и о побеге лорда Роберта из Гнезда.       — Заперла его в комнате, как непослушного ребёнка, миледи, — сир Джон не скрывал ни гнева, ни презрения. — Однако мой шурин куда умнее и куда крепче духом, чем она думала, и среди тех, кто служит Гнезду, есть люди, верные своим клятвам куда более других.       — Каковы ваши планы относительно лорда Роберта, сир Джон? — спросила она.       — Он хочет увидеть сестру, как и она его, миледи. Оба потеряли отца, и как бы я ни старался, моей жене нужно не моё утешение. Хотя я предлагаю его и ей, и её брату — как бы то ни было.       — Леди Элейна в добром здравии? И дитя?       — Настолько, насколько это возможно, миледи. Потеря отца далась ей тяжело, а тревога за брата... что ж, по крайней мере со второй из этих бед скоро будет покончено.       Они говорили ещё. Сир Джон сказал, что она, разумеется, может побеседовать с лордом Робертом наедине, если пожелает. И с мейстером Колемоном, и с сиром Марвином тоже. Слушая, как говорит этот молодой человек, Аня нисколько не сомневалась в правдивости его слов. На первом месте для него стояла жена, но было в нём и нечто, связанное с шурином. Удостоверившись в этом, она обратила мысли и разговор к Долине и её будущему.       — Хранитель и Лорд-Протектор? — спросила она, гадая, сам ли он искал этих ролей.       — Исполняющий обязанности, миледи. До совершеннолетия лорда Роберта. Король был разгневан внезапным отъездом леди Лизы, а мои собственные приключения здесь, в Долине, быть может, несколько преувеличены, — сказал сир Джон скромно, хотя по мнению Ани, отнюдь нет. — И с учётом возраста лорда Роберта...       — Значит, вы этого не добивались, сир Джон? — спросила она, желая убедиться, что права.       — Нет, миледи. Хотя не стану лгать: сейчас я рад, что так вышло.       — Отчего же?       — Леди Лиза. Её поступки имеют последствия, миледи, и нельзя позволить ей и дальше принимать решения, касающиеся Долины или её сына.       Аня кивнула и жестом предложила сиру Джону продолжать.       — Я намерен созвать съезд лордов, леди и рыцарей Долины и предложить там лишить Лизу Аррен всякой власти над Долиной и её сыном. Лорд Роберт сам будет определять свой путь и сможет следовать тому, чего желал для него отец: стать оруженосцем у сира Уэймара или у другого рыцаря либо лорда — по собственному желанию. Я поклялся жене, что вместе мы сделаем всё возможное, чтобы он был как можно лучше готов к тому моменту, когда примет роль Хранителя и лорда Долины. Эту клятву я нарушать не намерен.       — Вы намерены отнять Гнездо у леди Лизы? — спросила Аня.       — Нет, миледи. У меня нет ни малейшего желания выгонять леди Лизу из её дома или лишать её общества сына. Однако её собственные поступки ясно показали: нельзя позволить ей и дальше сохранять над ним власть. Я буду только рад, если участники съезда назначат опекуна для надзора за интересами моего шурина — коли сочтут это необходимым. Равно как позволить леди Лизе остаться леди Гнезда и жить в той же роскоши, к которой она привыкла. Вот и всё моё расположение к ней самой.       На следующий день Аня стояла на берегу реки и смотрела, как сир Джон, лорд Роберт и все, кто с ними был, поднимаются на борт судна, которое должно было доставить их в Рунный Камень. Она выполнила всё, о чём просил её сир Джон. Побеседовала с лордом Робертом, мейстером Колемоном и сиром Марвином, а также с двумя служанками, прислуживавшими им. Каждый из них рассказал ей одно и то же: о заточении лорда Роберта матерью и о его побеге. И каждый выразил одно и то же желание относительно дальнейшего. Лорд Роберт был в этом самым решительным.       — Я хочу увидеть сестру, миледи. Именно ради этого я покинул Гнездо — и ни матушка,ни бандиты с бродягами, ни сами боги не остановят меня.       Ане было приятно видеть, как юный лорд проявляет твёрдость, и, глядя на него — рядом с шурином и двумя волками, — она нисколько не сомневалась, что поступает правильно. Горный волк не принуждал юного лорда и не угрожал ему — совсем напротив. Несколько лет рядом с ним — и Долина обретёт Хранителя и Лорда-Протектора, которым можно будет по-настоящему гордиться.       «Совсем как тот, что у нас есть сейчас», — подумала она с усмешкой.       Не пройдёт и луны, как она отправится к Вратам Луны — и Лиза Талли больше не будет иметь никакой власти над делами Долины. Когда судно отчалило, Аня повернулась и направилась к карете. Она с нетерпением ждала этого съезда и предвкушала, как Лизу Талли поставят на место.       Гнездо, 298 г. п.З.       Мизинец:       В письме Лизы было сказано немного, и он хотел его проигнорировать. Её отъезд из Королевской Гавани не вызвал той реакции, на которую он рассчитывал, и теперь Петир был уверен: это была его ошибка. Ему нужно было это, чтобы придать правдоподобие истории, которую он сочинил, — так чтобы когда письмо достигнет Винтерфелла, его содержание не вызвало лишних вопросов. Куда проще говорить о страхе перед Ланнистерами, когда твои поступки это подтверждают. По крайней мере, таков был замысел Петира.       Однако, уехав столь поспешно и не соблюдя траурного срока, Лиза нажила себе врага в лице короля. Чего Петир покамест не желал. Поэтому он намеревался остаться в Королевской Гавани — сгладить возможное недовольство и понаблюдать за тем, как поведут себя Элейна Аррен и её муж, когда прибудут. Но паническое письмо от Лизы полностью перевернуло его планы. Когда он говорил королю, что отправится в Гнездо выразить своё недовольство, он и представить не мог, насколько искренним это недовольство в действительности окажется. Петиру пришлось стоять и наблюдать, как сира Джона нарекают Хранителем и Лордом-Протектором Долины.       Король нечаянно и по-королевски разъебал все тщательно выстроенные планы Петира, и теперь, оставляя Чаячий город за спиной, Петир лихорадочно строил новые. Он знал, что письмо дойдёт до Винтерфелла — вскоре туда прибудет и король. Эддард Старк примет предложения короля, у королевства появится новая Десница и повод отпраздновать королевскую помолвку. Тем временем Львы и Волки окажутся в полной готовности к грядущей войне.       На этом, однако, хорошие новости заканчивались. Ему нужно было, чтобы Долина стояла за Лизой и её сыном. За ним — а значит, Элейна и Джон Сноу должны были умереть. Рано или поздно один из них или оба непременно должны были погибнуть — Петир прекрасно это понимал и в какой-то мере к этому готовился. Теперь же это стало ещё более неотложным — и сделать это нужно было быстро. Хотя задача была не из лёгких, учитывая тех, кто стоял за ними.       Сидя у костра на привале, Петир размышлял, не стоит ли съездить в Эссос. Нужный убийца обойдётся недёшево, но монет у него было достаточно — и оно того стоило, не правда ли? Улыбаясь про себя за едой, он видел, как в голове начинает складываться замысел. Если удастся свалить их гибель на Старого Льва, война, которой он добивался, станет неизбежной.       — Скоро, любовь моя, — прошептал он себе, представляя её голубые глаза и рыжие волосы и видя их — как всегда — вместе и превыше всех.       В ту ночь она ему приснилась. Та ночь, когда она отдалась ему свободно, без колебаний. Ночь, когда она открыла ему свои истинные чувства, — та самая ночь, которую Петир мечтал повторить больше всего на свете. Когда наутро он проснулся, то обнаружил, что кончил во сне, и потратил некоторое время, приводя себя в порядок. Оделся, наскоро перекусил, и вскоре они снова были в седле; спустя ещё несколько дней пути наконец добрались до Врат Луны. Едва его успели встретить, как ему сообщили новость, разбившую все тщательно выстроенные планы вдребезги, — и он мысленно проклял эту дуру за её некомпетентность.       — Похищен, говорите? — спросил он Нестора Ройса, каким-то чудом сохраняя невозмутимость.       — Согласно ворону от леди Лизы, милорд. Странное дело, впрочем.       — Чем же?       — Юный лорд провёл у нас лишь одну ночь, милорд. Он и те, кто был с ним. И из его собственных уст прозвучало, что он желает осмотреть земли, которыми когда-нибудь будет править. Лорд Роберт сам так назвал своих спутников, милорд. Ни разу он не показал и вида, что находится здесь против воли, — сказал Нестор, и Петир видел по его лицу — даже без слов, — что тот не верит Лизиным словам.       — Возможно, они держали над ним что-то. Угрожали не ему самому, а тому, кто ему дорог.       — Возможно, милорд.       Хотя ему следовало поспешить в Гнездо, он принял предложение отобедать и переночевать в тёплой постели. Петир не желал, чтобы кто-либо знал его истинные мысли и то, что за ними стоит. Никто не должен был замечать, как он паникует под маской спокойствия, которую носил. Он также хотел узнать как можно больше о пребывании Робина Аррена у Врат Луны. С этой целью он обратился к леди Миранде, и та оказалась куда более разговорчивой.       — Кровавые Врата, говорите.       — Именно, милорд. Лорд Роберт сам мне рассказал. Можно сказать, поверял мне тайны, — произнесла Миранда Ройс почти заговорщически, и Петир старательно слушал, стараясь не смотреть на грудь — самую броскую особенность молодой женщины.       — И он не выказывал тревоги из-за своих спутников, миледи?       — Нисколько, милорд.       На следующее утро они выехали, и путь до самого Гнезда занял полный день. Едва он переступил порог, как оказался в крепких объятиях женщины, которая была ему безразлична. Петир едва слушал её нытьё и, пообещав, что непременно вернёт ей сына и что те, кто его похитил, жестоко за это поплатятся, принялся выяснять, что же на самом деле произошло.       Отделить правду от Лизиной паранойи было непросто. Её ненависть к падчерице и к мужу той почти заслоняла очевидный факт: Робин сам сбежал. Петир слушал, как Лиза называла мейстера Колемона, сира Марвина Белмора и других предателями и как она была убеждена, что за всем стоят Джон и Элейна Аррен. Каким-то образом она ещё не знала о назначении нового Хранителя и Лорда-Протектора — и позже Петир узнал, что это было далеко не единственное, о чём она не подозревала. Свитки от воронов он вскрывал сам — и каждый добавлял ему головной боли.       В ту ночь ему пришлось разделить с ней постель. Заниматься с ней любовью и слушать её громкие стоны наслаждения. Когда она наконец уснула, он подумал, не взять ли подушку и не накрыть ли ею её лицо. Но покамест отверг эту мысль. Вместо этого встал с постели и больше часа простоял у окна, глядя на пропасть, разверзавшуюся далеко внизу. Сам её размах немного прояснял мысли. Ибо упасть с высоты, на которую он взобрался, было бы ничуть не лучше, чем шагнуть к подоконнику и прыгнуть в зияющую внизу бездну.       — Они должны умереть, — произнёс он.       Петир уехал ранним утром следующего дня, невзирая на мольбы Лизы остаться. Его слова о том, что он вернёт ей сына и что Элейна Аррен, её муж и их дитя недолго пробудут в этом мире, звучали для неё как музыка. Однако правда была в том, что, как бы он этого ни желал, средств убить их у него пока не было. Со временем — да, но времени у него тоже было в обрез. Похоже, Долина была для него потеряна. Единственная его надежда заключалась в том, что Горный волк окажется настолько поглощён поисками Робина — а затем рождением своего ребёнка, — что не воплотит в жизнь те слова, которые Петир прочитал. Слова, которые ставили Лизу в положение, при котором она была бесполезна ни ему, ни его будущим замыслам.       На эту надежду он особо не рассчитывал. Тем более что, вернувшись в Чаячий город, он узнал: хотя Элейна Аррен и оставалась в замке, она уже успела отбыть в Рунный Камень под усиленной охраной вместе со старшим сыном Джона Ройса — чтобы вновь встретиться там с братом и мужем. Когда корабль оставил Чаячий город за кормой, у Петира по-прежнему не было чёткого пункта назначения. Он разрывался между поездкой в Эссос, чтобы назвать Безликим одно-два имени, и возвращением в Королевскую Гавань — готовиться к следующему шагу. В конце концов сердце взяло верх над разумом, и он решил: пора отправить в землю ещё одну Десницу короля и на время по крайней мере списать Долину и её хозяйку со счетов.       Рунный Камень, 298 г. п.З.       Элейна Аррен.       Молодой Джайлс делал всё возможное, чтобы откликаться на каждую её нужду. Стоило ей чего-то пожелать, как это тотчас оказывалось рядом. Юный оруженосец почти не спал, и им с его отцом порой приходилось вдвоём уговаривать его идти в постель. Но Элейна была благодарна за его преданность и внимание. Особенно — когда он принёс ей ворона из Железной Дубравы, сообщавшего, что брат её цел и невредим и находится вместе с её мужем.       Это известие стало предвестником прибытия её эскорта из Рунного Камня. Элейна обрадовалась, увидев, что в большом отряде, который лорд Джон прислал под командованием сира Андара, были и Мия, и Изилла. Поблагодарив лорда Герольда за всё, что он для неё сделал во время её пребывания, Элейна распрощалась с Чаячьим городом и вскоре уже была на пути в Рунный Камень. Она ехала в карете и чувствовала себя несравнимо лучше, чем в последние несколько дней. Тревоги и опасения сменились нетерпением и радостным ожиданием встречи с братом.       Погода стояла мягкая, и ночная стоянка вышла на редкость приятной. Общества Изиллы и Мии вполне хватало, чтобы настроение не падало, и Элейна по-настоящему наслаждалась дорогой. В Рунный Камень они прибыли раньше Джона и остальных, и там, где прежде это могло бы её встревожить, одного взгляда на Призрака оказалось достаточно, чтобы понять: ни с мужем, ни с братом в пути ничего не случилось. Поэтому, выбравшись из кареты и услышав приветствие лорда Джона и леди Яры, Элейна ответила им столь же сердечно.       — Идёмте, вам нужно зайти внутрь. Тёплая ванна и смена одежды наверняка не помешают, — сказала леди Яра, и Элейна кивнула пожилой женщине в знак согласия.       После того как она искупалась и переоделась, они с Изиллой направились в солярий лорда Джона, пока молодой Джайлс занял пост на крепостных зубцах. Юный оруженосец с нетерпением рвался сообщить ей, едва завидит Джона и остальных. Даже её слова о том, что ждать, возможно, придётся день или больше, не смогли его отговорить. Потому Элейна решила поговорить с лордом Джоном и добиться того, чтобы Джайлс оставил пост. Войдя в солярий, она тепло улыбнулась леди Яре и заметила, как та прежде всего взглянула на Изиллу. Между ними промелькнул какой-то незримый сигнал, от которого пожилая женщина расслабилась, — и лишь затем Элейна заняла своё место.       — Сир Джон разослал ворона всем домам Долины, Элейна, — начал Джон. — Он призывает всех нас собраться у Врат Луны, чтобы обсудить меры против леди Лизы.       — Без сомнения, он намерен лишить её власти, — добавила Яра.       — Я не хотела доводить до этого, — вздохнула Элейна. — Но её поступки не поддаются пониманию и поставили моего брата в опасность. Если бы Джон не…       — Но он вмешался, Лейни, — перебила Изилла, протянув руку и сжав её ладонь.       Этого оказалось достаточно, чтобы укрепить её решимость и позволить говорить дальше о Страшной Рыбе — пальцы при этом сами потянулись к медальону.       — Я хочу лишь отстранить её от принятия решений, лорд Джон. Джон назначен Хранителем и Лордом-протектором Долины до тех пор, пока Роберт не войдёт в возраст, и с братом я поговорю сама о наших планах.       — Сир Джон по-прежнему хочет, чтобы лорд Роберт стал оруженосцем, Элейна? — спросила Яра, и та кивнула.       — При Уэймаре — да. Мы оба хотим научить его всему, что нужно знать, чтобы, войдя в возраст, он был готов стать Хранителем и лордом, которым должен быть. Которым хотел бы видеть его мой отец, — сказала она твёрдо.       — Так и будет, — столь же твёрдо произнёс Джон.       Они обсудили несколько возможных исходов в отношении леди Лизы. Прямых вопросов почти не задавали, а когда Элейна упомянула Джайлса, Джон сказал, что сам займётся молодым человеком и проследит, чтобы тот не переусердствовал в своём рвении.       Проведя день с Мией и Изиллой — день, когда Призрак ни на шаг не отходил от неё, а она то и дело зарывалась рукой в его мягкую шерсть, — Элейна с удовольствием поужинала и вскоре легла спать. Она поднялась рано следующим утром, позавтракала и была рада видеть, что Джайлс поступил так же. Затем она провела первую половину дня, просто наслаждаясь возвращением в место, которое считала своим домом не меньше, чем любое другое.       В полдень Джайлс вбежал в комнату, где она, Изилла и Мия отдыхали. Его сияющее лицо красноречиво объяснило причину столь внезапного появления, а возбуждённые слова лишь подтвердили это.       — Леди Элейна, сир Джон… сир Джон…       Изилла помогла ей подняться, и стоило лишь взглянуть на Призрака — белый волк первым выбежал из комнаты. Они шли быстро, в том же направлении, куда умчался Призрак, но не торопились и не бежали. Впрочем, оно и к лучшему: они добрались до двора прежде, чем туда въехали Джон и Роберт, и простояли в ожидании довольно долго.       Элейна выдохнула, лишь теперь осознав, что задержала дыхание, когда увидела Зиму и Мороза, идущих рядом с Призраком, а следом за ними — мужа и брата верхом. Быстрый взгляд удостоверился, что никто из уехавших из Чаячьего города не пострадал, после чего она внимательнее оглядела и мужа, и брата. На голове у Джона виднелся след от удара, и она невольно изменилась в лице, но он, заметив это, покачал головой и улыбнулся ей. Роберт же, к её облегчению, оказался цел и невредим.       — Лейни, — произнёс Роберт, когда Джон кивнул ему, давая разрешение бежать к ней; брат соскочил с лошади в мгновение ока и уже через миг оказался в её объятиях.       — Роберт, мой дорогой Роберт, — сказала она, чувствуя, как он чуть дрожит у неё на руках.       Джона она встретила столь же тепло, с радостью приняла его шёпот на ухо, и не возражала против его отсутствия, когда он отправился говорить с лордом Джоном. Взяв Роберта за руку, Элейна провела его в замок и в свои покои. Там они снова обнялись.       — Она не хотела, чтобы я видел тебя, Лейни. Чтобы был рядом с тобой…       — И ты всё равно хотел, — сказала Элейна с теплотой.       — Ты моя сестра, я…       — Знаю, Роберт, знаю, — тихо произнесла она.       Джон лишь сообщил ей, что сам невредим, и попросил не говорить с Робертом о Лизе и их планах до утра, отдав ей всё остальное время на брата. Они скорбели вместе, и казалось, будто тяжёлый камень постепенно сходит с её сердца. С сердца Роберта — тоже, чувствовала Элейна. Каждому из них нужен был другой, чтобы по-настоящему справиться с горем. Слушая, как рыдает брат, и видя, что он не стыдится её взгляда, она осознала, насколько юным он ещё был на самом деле.       Это позволило ей на время забыть о собственном горе и стать старшей сестрой — а не убитой горем дочерью или женой. В какой-то миг она почувствовала, как ребёнок толкнулся, и спросила брата, хочет ли он ощутить своего племянника или племянницу. Лицо Роберта озарилось улыбкой, а её собственная пришла сама собой, когда он заговорил с малышом и сообщил, что он его дядя. За ужином в тот вечер они сидели рядом, и хотя она знала, что Джон говорил и продолжает говорить с лордом Джоном об их планах относительно Лизы, её это мало занимало.       Лишь когда она отходила ко сну, им с Джоном наконец удалось поговорить по-настоящему, и тревога снова поднялась в ней, пока он рассказывал, с чем им пришлось столкнуться, доставляя Роберта к ней в целости и сохранности.       — Она подвергла его опасности, Джон, — сказала она с гневом.       — Подвергла. Хотя в каком-то смысле это нам на руку. Как ни противно признавать.       — Каким образом? — спросила она, и они легли рядом.       — Я не знаю, какие планы строила бы леди Лиза, останься Роберт в Гнезде, Лейни. Учитывая, что она держала его взаперти в комнате, она могла выдать её слова за его и попытаться поднять лордов и леди Долины против нас. Представить нас узурпаторами или того хуже.       — Ты думаешь, она бы решилась? — спросила она; какая-то часть её отказывалась верить в такое, но бо́льшая была уверена — решилась бы.       — Не знаю. Да и не важно теперь. Завтра поговорим с Робертом, объясним наши планы и попросим его написать письмо со своими собственными. Захочет начать оруженосное служение — пусть так. Предпочтёт остаться здесь, в Рунном Камне, чтобы оплакать отца — это его право. Даже если захочет быть рядом с матерью — устроим и это, — сказал Джон, и Элейна напряглась рядом с ним в постели, совсем не обрадованная этой последней мыслью. — Мы дадим ему выбрать свой путь, Лейни. Но какой бы выбор он ни сделал, за Лизу Талли уже выбрали.       — Так и есть, — сказала она, пока Джон нежно целовал её в шею и обнимал её руками.       Двумя днями позже она стояла во дворе Рунного Камня и смотрела, как Джон, Братство, Эртур и Сандор вместе с Зимой и Морозом — к которым присоединились лорд Джон и Андар — готовились в путь. Джайлс сидел в седле, а прямо рядом с ним — на своей лошади — её брат. Роберт не только хотел начать оруженосное служение, но и намеревался присутствовать на совете. Элейна была бы против, если бы не то, насколько твёрдо брат отстаивал своё желание. Она хотела, чтобы он остался с ней, чтобы они побыли вместе, и не желала, чтобы ему с Джоном приходилось уезжать так скоро, — и всё же она гордилась братом. Провожая их, она, Изилла, Мия и Призрак развернулись и вошли обратно в замок. Пройдёт луна или около того, прежде чем она снова увидит их обоих. А вскоре после этого её дитя будет почти готово явиться на свет. Одной рукой гладя шерсть Призрака, она другой провела по округлившемуся животу и взмолилась к Матери, чтобы всё было хорошо.       Винтерфелл, 298 год по З.Э.       Нед Старк.       Колёсная карета была чудовищем. Он видел её с крепостных зубцов и готов был поспорить, что она не пройдёт в ворота. И выиграл бы этот спор, найдись желающий держать пари. Что до Роберта — пусть Нед уже видел его в Королевской Гавани, но было что-то особенное в том, чтобы видеть, как он въезжает во двор Винтерфелла. Это по-настоящему бросало в глаза, насколько сильно Роберт опустился. Там, где некогда стоял мужчина, от которого у девиц кружилась голова, теперь стоял тот, кто едва ли вызвал бы то же самое. Если бы не корона на его голове.       Пока вся его семья и воспитанники Винтерфелла выстроились, чтобы встретить короля, Нед стоял и смотрел, как Роберту помогают спешиться. Такого он не мог себе представить, когда они оба были мальчишками, превращавшимися в мужчин. Опустившись на колено, он поднялся по знаку Роберта.       — Ты растолстел, — сказал Роберт, и Нед лишь перевёл взгляд на выпирающий живот короля — что вызвало громовой смех и объятия.       После того как он поприветствовал королеву и принца со снисходительной ухмылкой, а также молодого принца и принцессу — оба, казалось, были рады оказаться здесь, — Нед был поражён словами Роберта. Даже слова самой королевы не смогли его остановить, и, пусть и неохотно, Нед проводил Роберта в Крипту. Каждый их шаг в этом священнейшем из мест ощущался как нечто неуместное, и по мере приближения к статуе Лианны это чувство лишь усиливалось.       Нед слушал, как Роберт говорил о любви, которая так и не умерла — по крайней мере, в его собственной голове, — и о том, что каждую ночь во снах убивает Рейегара Таргариена. Дрожь прошла по спине Неда при мысли о том, что тот пожелал бы сделать, узнай он, что их сын жив и скоро явится забрать у него корону. Прежде чем он успел опомниться, разговор перешёл на Джона Аррена, и слова, которые произнёс Роберт, ещё долго звучали у Неда в голове той ночью.       «Горячка».       «Сожгла его изнутри».       «Только что был здоров — и вот его не стало».       Будь у него ещё какие-то сомнения — которых не было, — одних этих слов хватило бы, чтобы назвать смерть подозрительной и придать больше веса письму сестры Кэт. Он так погрузился в эти мысли, пока Роберт их произносил, что едва расслышал, как тот предлагает ему принять должность Десницы короля. Роберт сверкнул на него взглядом за промедление, и Неду пришлось сыграть всё это иначе.       — Я недостоин этой чести, — сказал он, опускаясь на колено.       — Я не пытаюсь тебя чествовать, Нед. Мне нужен кто-то, кто будет управлять моими королевствами, пока я буду пить, срать и блядовать до безвременной могилы.       Уже поднимаясь на ноги, он услышал, как Роберт заговорил о помолвке, и знал, что его слова разозлят друга, однако ни разу не дрогнул, произнося их.       — Моя дочь плохо подходит на роль будущей королевы, Роберт. Я сомневаюсь, что она вообще захочет замужества, если предоставить её самой себе. Я не могу принять, сколько бы ни желал.       — Ты отказываешь своему королю? — гневно произнёс Роберт.       — Да, в этом — вынужден. Я поеду с тобой и буду служить Десницей, но Арья должна остаться здесь, с матерью. Так лучше, Роберт.       Если бы не статуя, они, возможно, поспорили бы ещё, хотя Нед был непреклонен и ничто не изменило бы его решения. Настаивай Роберт — пришлось бы искать другого Десницу. Но когда тот заговорил о Лианне, Нед понял: Кэт была права. Как бы Роберт ни желал соединить их семьи, ему нужен был Нед в Королевской Гавани больше любого союза.       Отдав дань уважения сестре, они расстались, и Нед направился в свой солярий. Едва он успел сесть, как к нему вошла Кэт. Жена смотрела на него с беспокойством, которое он постарался рассеять.       — Ты была права, — сказал Нед, когда Кэт присела.       — Была?       — Он хотел меня в Десницы даже сильнее, чем хотел Арью в невесты своему сыну.       — Ты отказал?       — Да.       — Хорошо. Мне не нравится этот мальчик — теперь, увидев его снова, тем более.       — Арья вполне могла бы с ним справиться. Но незачем, — сказал Нед с усмешкой.       Он слушал, как жена рассказывала, что молодые принц и принцесса, кажется, совсем другого склада. Нед пришёл к тому же выводу, хотя познакомился с ними лишь мельком. Позже, на пиру в честь короля, он думал о том, как низко пал его друг. Роберт показал себя во всей красе — обиженно заметил, что Арья не найдёт мужа лучше его сына, затем едва не предложил Мирцеллу для Брана. Но при всём при том лапал и тискал каждую служанку, что попадалась под руку, позоря свою жену.       Перед тем как лечь спать, Нед вернулся в солярий и достал письмо от Джона. Племянник просил его отказаться от предложения, которое, как тот знал, Роберт обязательно сделает, однако почти ничего не сказал о смерти Джона Аррена. Нед надеялся, что тот поймёт его доводы, когда он сам их объяснит, и поклялся сделать всё возможное, чтобы подготовить почву к тому моменту, когда Джон предъявит свои права. К тому времени он либо давно покинет Королевскую Гавань, либо сыграет в этом какую-то иную роль. Наконец он лёг, и они с Кэт сделали всё от них зависящее в ту ночь и несколько следующих, стараясь привести в мир ещё одного ребёнка.       Две недели спустя.       И он, и Кэт были удивлены, узнав, что Роберт назначил Джона исполняющим обязанности Хранителя и Лорда-протектора Долины. Несмотря на то как она относилась к Джону и знала о его планах, Кэт поначалу беспокоилась о сыне Лизы. Но потребовалось лишь несколько его слов, чтобы снять эту тревогу. Джон не только стремился к более высокому положению, чем титул лорда Долины, — но и по всем имеющимся сведениям, и он, и Элейна ладили с молодым Робертом не хуже, чем с его собственными детьми. Эти слова вскоре рассеяли любые опасения Кэт.       «Ты боишься, что Джон попытается отнять Винтерфелл у Робба, Кэт?» — спросил он, когда они сидели в своей комнате.       «Нет, он бы не стал.»       «Тогда зачем ему отнимать Долину у твоего племянника?»       «Я… письма, которые Лиза присылала все эти годы.»       «Те, которым ты не веришь,» — сказал он, и жена кивнула.       «Да, не верю. Но в них говорится о вражде между ней, Джоном и Элейной, а учитывая то, что королева сказала о её отъезде из Королевской Гавани и о его внезапности…»       «Причину которой мы знаем, Кэт.»       «Но что если Джон не знает? Что если он с Элейной думают…»       «Не думают. Я сам поговорю с Джоном при случае. Но ни за кого из наших племянников я не тревожусь.»       Если не считать этого да неиссякаемой жажды Роберта развлечений — пиры, охоты, прочие затеи, которые лишь опустошали запасы, — остальное время Неда занимало поведение молодых принцев и принцессы. Джоффри оказался именно таким, каким Нед его и представлял: высокомерным, самодовольным и, хотя тот этого и не показывал, с жестокостью в зелёных глазах. Томмен был совсем ещё ребёнком, и когда они с Браном скрестили учебные мечи, стало ясно, что великим воином ему не стать.       Что касается принцессы — в другое время, в другом месте Нед мог бы предложить Роберту соединить их семьи через Мирцеллу. Она была настоящей отрадой и удивила всех, заговорив о горячих источниках, стеклянных садах и зимних розах. Ещё больше удивило то, откуда она обо всём этом знала.       «Сир Джон рассказал нам с Томменом о них во время своего последнего визита в Королевскую Гавань. Он велел мне обязательно посмотреть на них, пока я здесь,» — сказала Мирцелла, и и Санса, и Арья с удовольствием повели её смотреть.       Наконец настал час прощания, и как ни тяжело ему было, вскоре он уже говорил «до свидания» жене и детям. Эскорт, с которым он ехал в Королевскую Гавань, был внушительным, и пока они выезжали из ворот и он оглянулся на успокоительные серые стены, холодок пробежал по спине, а мысль, от которой он не сразу смог отделаться, пришла сама собой. Тихо произнесённые слова на ветру не помогли.       — Я ещё увижу свой дом, — сказал Нед. Но по мере того как он удалялся от Винтерфелла, в голове всё громче звучали слова, некогда сказанные Бендженом.       «Старки плохо приживаются на Юге, брат».       Врата Луны, 298 год по З.Э.       Лорд Джон Ройс.       Когда ворон прилетел из Королевской Гавани с вестью о том, что сир Джон назначен Хранителем и Лордом-протектором Долины, он не знал, как к этому отнестись. Частью он был этим недоволен и не вполне понимал сути. Лишь Элейна объяснила ему всё — уже после того, как Андар с людьми сопроводил её обратно в Рунный Камень из Чаячьего города. Услышав, что леди Лиза забрала лорда Роберта и покинула Королевскую Гавань ещё до того, как лорда Джона успели как следует оплакать, и что это привело короля в ярость, он кое-что для себя прояснил.       Это помогло объяснить и странную просьбу, присланную из Гнезда касательно молодого лорда, и ворона, прилетевшего чуть позже от сира Джона. И всё же лишь с прибытием самих сира Джона и лорда Роберта Джон Ройс смог добраться до сути дела. Именно поэтому он был особенно благодарен за то, что, дав Элейне возможность встретиться с братом, сир Джон, Уэймар и сир Эртур вскоре после своего возвращения пришли говорить с ним в солярий. Джон Ройс сел и слушал — поражаясь всему услышанному.       «Король был разгневан тем, что леди Лиза уехала, не выразив соболезнований, мой лорд,» — начал сир Джон. — «Было ли этого достаточно, чтобы он назначил меня на эту должность, или же возраст моего шурина в любом случае склонил бы его к тому же — не знаю. Как бы то ни было, моё положение временное, и с учётом того, что леди Лиза учинила с моим шурином, — небесполезное.»       «Я знаю, что вы откажетесь от поста, когда выступите с претензией на корону, сир Джон, — хотя и не знаю, когда это будет.»       «Сейчас есть дела в Долине, которые требуют нашего немедленного внимания, мой лорд. Пока что Железный Трон меня не занимает. Я стою на месте шурина и действую прежде всего в его и в интересах Долины,» — сказал сир Джон, и эти слова пришлись ему по душе.       «Расскажите мне о леди Лизе и лорде Роберте.»       «Мой шурин хотел быть рядом с сестрой. В этот час великой скорби они нуждались друг в друге. Сначала в Королевской Гавани, а после возвращения в Гнездо леди Лиза не позволяла Роберту даже думать о том, чтобы провести время с Элейной.» — Гнев сира Джона на эту женщину был очевиден; он помолчал, собираясь с мыслями, и следующие слова подлинно потрясли лорда Джона Ройса. — «Она заперла его в комнате, мой лорд. Держала как пленника — за то, что он осмелился возражать ей и требовал встречи с сестрой.»       «Я бы не поверил в такое, хотя её переменчивый нрав порой и вправду тягостен.»       «Вы можете поговорить с Робертом сами, мой лорд. Он подтвердит каждое моё слово.» — Джон Ройс отмахнулся от предложения: он и без того не сомневался в правдивости сира Джона. — «С помощью мейстера Колемона и сира Марвина, а также нескольких других Роберту удалось бежать — и, должно быть, именно тогда леди Лиза разослала воронов.»       Джон Ройс кивнул и слушал дальше, пока сир Джон рассказывал о двух крупных отрядах горных кланов, двинувшихся наперехват лорду Роберту, и о том, как с теми, кто ехал вместе с ним, им удалось разбить один из них при его появлении. В ходе боя сиру Джону пришлось убить Тиммета. После этого — Железная Дубрава, затем корабль до Рунного Камня, где один только вид лорда Роберта красноречиво говорил о том, как счастлив тот был вновь оказаться рядом с сестрой.       «И что теперь с леди Лизой, сир Джон?»       Вздох, вырвавшийся у молодого человека, удивил его. Ещё больше удивила нотка нежелания в голосе — хотя твёрдость в словах всё же звучала.       «Леди Лиза не может оставаться у власти, мой лорд. Её поступки с родным сыном показали, что ей нельзя доверять. Я опасаюсь как за безопасность моего шурина рядом с этой женщиной, так и за саму Долину.»       Джон Ройс кивнул: с тех пор как страшная весть о смерти лорда Джона Аррена достигла их, он и сам тревожился о Долине под регентством леди Лизы.       «Однако я не хочу слишком сурово карать мать моего шурина. Поэтому я намерен созвать совет лордов, леди и рыцарей Долины. Провести встречу у Врат Луны и учредить там Совет лордов-деклараторов.»       «С какой целью, сир Джон?»       «Во-первых, чтобы леди Лиза оставалась леди Гнезда и сохраняла привычный ей уют — но не более. Никакого влияния на дела Долины. Во-вторых, чтобы совет неизменно действовал в интересах Долины. В каком-то смысле — как противовес моей собственной власти, если понадобится.»       «Вы готовы добровольно ограничить свои полномочия?» — спросил он, удивлённый.       «В какой-то момент мне придётся просить Долину подняться за меня, мой лорд. Как Хранитель и Лорд-протектор я, пожалуй, мог бы приказать ей сделать это. Но я этого не хочу.»       «Мудрое решение, сир Джон. Некоторые восстали бы против подобного.»       «Со временем мой шурин займёт подобающее ему место, и Лорды-Деклараторы, возможно, перестанут быть нужны. Несомненно, найдутся дела, где потребуются мои приказы или где им должны будут следовать, — но всё, что касается внешних дел Долины, останется на усмотрение Лордов-Деклараторов».       Джон обдумывал эти слова на всём пути до Врат Луны. Он давно решил предложить свои силы — и самого себя — сиру Джону, когда тот двинется за Железным Троном. Слова лорда Джона, нрав самого молодого человека, тот факт, что теперь они стали роднёй через брак, — всё это вместе с пониманием того, насколько губительным было бы правление Тайвина Ланнистера, оказалось достаточным. Он задавался вопросом, верен ли он в своём решении и последует ли за ним остальная Долина, когда придёт время. Судя по тому, что предлагал сир Джон, он верил — последует. Даже прежде чем они услышат предложения, которые король Дейерон Таргариен непременно сделает им.       Они оказались третьей или четвёртой группой, прибывшей к Вратам Луны. Их обоих — и его, и сира Джона — тепло встретил его двоюродный брат Нестор, и Джон был рад увидеть леди Аню Вейнвуд и лорда Хортона Редфорта, уже прибывших туда. Остальным понадобилось три дня, чтобы добраться, и когда все собрались и немного отдохнули с дороги, было созвано совещание.       — Милорды, миледи, добрые сиры. Я собрал вас здесь, чтобы обсудить два дела первостепенной важности. Первое — это леди Лиза и ответ на её поступки. Что до второго — оно отчасти касается роли, которую я взял на себя от имени моего шурина, и главным образом — самой Долины, — начал сир Джон, и Джон смотрел на него с жадным вниманием, пока предложения, прежде изложенные ему наедине, теперь звучали перед всеми в этом зале.       Рунный Камень, 298 год П.З.       Сир Джон Аррен.       После совещания во Вратах Луны, где его слова были выслушаны и немедленно воплощены в действие, он вместе с Лордами-Деклараторами, Братством, Эртуром, Сандором и почти сотней вооружённых людей отправился в Орлиное Гнездо. Хотя серьёзного сопротивления задуманному они не ожидали, всё же приготовились к нему на всякий случай. Право гостя не было предложено — да и принято не было бы — и при виде него леди Лиза немедля потребовала его головы.       — Взять его! Стража, ко мне! Я хочу его головы за то, что он сделал с моим сыном! — завизжала Лиза с высокого кресла.       По всему тронному залу стражники нервно переглядывались, глядя на него и его спутников, а немногочисленные рыцари, в том числе сир Вардис Эгген, не выказывали ни малейшего намерения внимать воплям женщины или следовать её приказам.       — Он похитил моего сына! Он, наверное, уже убил его! Неужели никто из вас не встанет за своего лорда? — в панике выкрикнула Лиза.       — Леди Лиза Аррен. Именем Хранителя Востока и Лорда-Протектора Долины — перед лицом Лордов-Деклараторов. Вы сим лишаетесь всех прав леди-регента Долины и опекуна лорда Роберта. Отныне вы остаётесь лишь леди Орлиного Гнезда и пользуетесь привилегиями, что положены сему титулу. Капитан стражи.       Сир Вардис выступил вперёд.       — Лорд-Протектор.       — Сир Вардис, любые приказы леди Лизы, не касающиеся её личных нужд и удобства, подлежат отклонению. Вам понятно? — произнёс он твёрдо.       — Совершенно, Лорд-Протектор.       — Проводите леди в её покои. Кастелян будет назначен в скором времени и возьмёт на себя управление замком. Как только это случится, именно ему прежде всего вы обязаны своей верностью — и лишь моё слово, слово моего шурина или приказ кого-либо из Лордов-Деклараторов могут его отменить.       — Понял, Лорд-Протектор.       — Мой сын, где мой сын? — воскликнула леди Лиза, когда её уводили из зала.       — Лорд Роберт остаётся во Вратах Луны и пока не изъявляет желания видеть вас, леди Лиза. Я уверен, что со временем это изменится.       Пока её уводили из тронного зала, она честила его на чём свет стоит. Желала бед ему, его спутникам — и пуще всего его жене. К её счастью, она не обмолвилась о ребёнке, которого носила его жена. Ибо скажи она что-нибудь подобное — и Джон не был уверен, что сумел бы сохранить самообладание. Они успели послать за сиром Бринденом ещё до того, как покинули Орлиное Гнездо, и были рады его появлению. Пока что сир Вардис оставался за старшего, однако с согласия Чёрной Рыбы они назначили бы кастеляна по его выбору — или его самого, если тот пожелает.       То, что Роберта оставили во Вратах Луны, сыграло ему на руку при встрече с Чёрной Рыбой. Его шурин рассказал историю куда лучше, чем сделал бы он сам, и потому, когда они прибыли, потребовалась лишь краткая беседа. Джон вёл её под открытым небом, а не в самом замке, и хотя Эртур с Сандором держались настороже, он знал: опасаться Чёрной Рыбы ему не нужно. Рыцарь был слишком честен, чтобы прийти к нему исподтишка, если б захотел — а он, к счастью, не хотел.       — Мой внучатый племянник рассказал мне странную историю, сир Джон. Лорд Нестор её подтвердил, и всё же я хотел бы услышать кое-что и от вас самого.       — Спрашивайте о чём угодно, сир Бринден.       Много времени не понадобилось. Чёрная Рыба был зол и раздосадован на племянницу и с облегчением узнал, что его внучатый племянник нашёлся живым и невредимым. Когда Джон объяснил ему, как получил свой титул, Бринден, кажется, понял. Хотя рассказ о Лордах-Деклараторах и ещё одна причина, по которой те были названы, изрядно помогли.       — Я не стремлюсь узурпировать законное и истинное право моего шурина, сир Бринден. Но я знаю, как некоторые могут взглянуть на меня и решить, что именно к этому я и клоню. Хотя именно король Роберт дал мне этот титул — без каких-либо моих просьб.       — Вы говорите правду, сир Джон. Моя племянница всегда была неуравновешенна, и ещё до того, как вы приехали воспитываться к лорду Джону Ройсу, она называла вас именно так. Она считала вас позором для своей сестры и нашего дома, а со временем стала называть вас и похуже.       — Однако у нас с вами никогда не было разногласий, сир Бринден? — спросил он с любопытством.       — Нет, сир Джон. Не только потому, что я видел вас достаточно, чтобы составить о вас собственное мнение… Но Лиза — не единственная моя племянница.       Джон улыбнулся — слова тётки, должно быть, делали для него больше всего прочего, рассеивая любые опасения, которые могли посеять слова Лизы.       — Лорд Джон Ройс, леди Аня Вейнвуд, лорд Гилвуд Хантер, лорд Хортон Редфорт, лорд Бенедар Бельмор и сир Симонд Темплтон. Я назвал их добрыми и верными и счёл лучшими для того, чтобы служить противовесом мне, если понадобится. Вы не имеете ничего против них как Лордов-Деклараторов, сир Бринден? — спросил он, и Бринден покачал головой. — А согласились бы вы стать кастеляном Орлиного Гнезда, если бы я попросил?       — Я бы попросил вас не делать этого, сир Джон, — сказал Бринден с усмешкой. — Мне по душе то, кем я являюсь, и роль, которую несу.       — Добрая и верная роль, — произнёс Джон: каждый житель Долины глубоко уважал Рыцаря Кровавых Врат. — Есть ли у вас на примете кандидатура?       — Сир Доннел Вейнвуд, сир Джон. Он хороший человек и послужит Орлиному Гнезду с честью.       — Благодарю вас, сир, и переговорю с леди Аней, чтобы устроить это, — произнёс он, пожимая руку Бриндену. — Я не искал этого, сир. Не желал, — добавил он тихо.       — Нет. Но нам не всегда достаётся то, чего мы желаем, не так ли, сир Джон.       — Нет, сир Бринден. Не всегда.       Леди Аня была более чем рада видеть своего сына на этой должности — особенно зная, что это ставит его в выгодное положение, когда Роберт возьмёт власть в свои руки. Джон провёл некоторое время с шурином и снова спросил, не хочет ли тот навестить мать. Роберт ответил, что совсем не хочет, и выразил желание по-настоящему начать службу в оруженосцах. Лорд Джон Ройс и Уэймар были более чем довольны, когда он объявил об этом официально перед отъездом из Врат Луны. Хотя никто не был так горд, как сам Роберт, — он с Джайлсом ехал позади двух рыцарей на обратном пути в Рунный Камень.       Джон был рад видеть, как быстро шурин освоился со службой оруженосца, и не удивился, когда Джайлс рассказал ему, что давал тому советы. Три недели спустя после того, как они отправились наводить порядок в Орлином Гнезде и Долине, они вернулись в Рунный Камень. Вернулись не к добрым вестям, и он проклинал и себя — за то, что не выразился яснее, — и дядю — за его понятие о чести, — когда Элейна сообщила ему новости и показала записку от одной из маленьких птичек Вариса.       — Когда ожидается ребёнок? — спросил он мейстера Хеллевега.       — Месяца через два, а может, ближе к трём, сир Джон.       — А моя жена?       — Совершенно здорова, сир Джон, — радостно ответил мейстер.       — Я здесь, между прочим, — сказала Элейна с кровати, на которой лежала во время осмотра.       — Правда? Не заметил, — ответил он, тихо засмеявшись, когда она показала ему язык.       Он подождал, пока мейстер вышел, и увидел, как её лицо тут же изменилось. Нахмуренные брови выражали тревогу, беспокойство — и злость тоже. Джон ненавидел себя за то, что вогнал её в это состояние, — и всё же иного выбора не было. Под прикрытием турнира в честь нового Десницы короля он мог отправиться в путь и переговорить с дядей. Месяц туда и обратно — и он будет рядом с женой, когда родится их ребёнок. А вот если медлить — неизвестно, когда ещё выпадет случай путешествовать свободно, не отвечая на вопросы о том, зачем он едет.       — Тебе нужно ехать, да, — сказала Элейна.       — Да. Мне нужно поговорить с дядей лично. Он не создан для интриг Королевской Гавани — и даже если бы не это, есть мои права, о которых надо думать.       — Ты вернёшься…       — К рождению нашего ребёнка. Я вернусь, даю тебе клятву, — произнёс он, нежно поцеловав её.       Джон задержался ещё на один день. Затем он, Эртур, Сандор и Братство, Зима с Морозом, Джайлс и Роберт попрощались и выехали в Чаячий город. Меньше чем через неделю он был в Черноводном Заливе и желал быть где угодно, только не здесь. Но когда корабль пришвартовался и они сошли на берег, он знал: сейчас он там, где ему нужно быть.