Азартные игры и колдоство

Петю после завершения короткой программы увели так быстро, что Адель и словечка не успела вставить. Петю журналисты прямо облепили. Вопросов было много: и про музыку, и про состояние, и про подарки. Гуменник отвечал размеренно и терпеливо. Адель решила не мешать. Двенадцатое место, конечно, триумфом не назовёшь, но и провалом это тоже считать нельзя. Особенно когда до четвёртого места рукой подать. Возвращаясь в номер, она устало скинула одежду и улеглась в постель. У нее в голове жужжали и кружились мысли, подобно рою пчел, что перелетают из улья в улей. Петя так или иначе создал сегодня прецедент. У него музыку отняли, а он все равно выстоял. Может, он выступал не так уверенно как обычно, но она бы даже так не смогла. И ей несомненно есть чему у него поучиться. Этой его флегматичности и отрешенности в самых чрезвычайных ситуациях. Они пересекаются уже на завтраке следующего дня. Адель невольно замечает как поменялось отношение персонала к Гуменнику. Пусть стол все тот же с отпиленной ножкой, но столовые приборы уже приносили в полном комплекте. Одна из сотрудниц столовой даже подмигнула Пете, накладывая двойную порцию омлета на тарелку и вырисовывая сердечко томатной пастой. Адель это совсем не по душе: — Похоже, ты стал популярным. — Сомневаюсь, — возразил Петя, дегустируя местную кухню, — я даже в десятку не вошел. Вот Малинин да, а я так… второй эшелон. — Петь, что ты вчера почувствовал, когда встал в начальную позу? — Поинтересовалась Адель, потому что именно этот момент ей казался наиболее пугающим из всех. — Я долго ждал, когда все начнется. В голове промелькнуло «наконец-то». Хотелось уже поскорее откатать. А там уже как получится. Адель понимающе кивнула и задумчиво приложила палец к губам. — Есть ли у тебя ощущение неудовлетворенности от того, что тулуп только двойной получился? — это звучало прямолинейно и может даже нахально, но Адель не вкладывала в свои слова ни капли злого умысла. — Нет, — Пётр отрицательно махнул головой, — у меня был выбор: либо точно сделать двойной, либо скрутить тройной и упасть. Я решил не испытывать судьбу на прочность. Знаешь, твои слова мне очень помогли. Я перестал думать о месте. Стало значительно легче после этого. Даже сейчас я испытываю легкость во всем теле будто похудел килограммов на пять, не меньше. — Это здорово, — она говорила слова похвалы, но у самой в уме зарождалось ещё больше сомнений. Между ними будто образовалась прозрачная изгородь. На Петиной стороне светило солнце, на стороне Аделии висели хмурые чёрные тучи. — Ты сегодня молчаливее чем обычно, — заметил Гуменник. — Зато ты намного болтливей, — она прикусила язык после произнесенного. Еще не хватало перекидывать на Петю своих внутренних тараканов. Он здесь вовсе не при чём. Ей стоит научиться лучше держать себя в руках. — Пожалуй, — неожиданно согласился сокомандник, — наверное я наконец стал получать удовольствие от Олимпиады. Я даже подумываю пропустить завтрашнюю тренировку. Не хочешь куда-нибудь сходить? Адель оторвала взгляд от тарелки и перевела его на Петю: — Тебе же телефон не дали? — Уточнила Петросян, — давай сходим к спонсорам и узнаем, когда они собираются тебе его выдать? — Я не хочу разборок, — признался стратег, — давай не будем влезать в конфликт ради раскладушки. Адель сжала руки в кулаки. Для нее это стало вопросом чести: — Конечно же будем. Петя, мы не просим лишнего, только то, что нам положено. Ты ничем не хуже других. Поэтому собирайся, вечером мы идём к спонсорам. Всё-таки Адель свою ложку дёгтя в его бочку мёда подкинула. Петя уже успел пожалеть, что позвал соотечественницу на вечернюю прогулку. Лучше бы молчал как обычно — меньше проблем на голову. Вечером того же дня они пришли к одному из спонсоров. Ондржей, именно так представился человек, был то ли чехом, то ли поляком с грузным телом и маленькими хитрыми глазами. — Сейчас у нас нехватка телефонов, — признался Ондржей на беглом русском, — не вы одни ждёте. — Вы же обещали выдать подарки всем участникам соревнований, — припомнила условия Петросян. — Раз обещали, значит ждите своей очереди. — И сколько ждать? — надавила на собеседника Аделия. — Не знаю, — пожал плечами Ондржей, — сейчас ничего не могу сказать. И лучше со мной так не разговаривать, если не хотите оказаться в очереди самыми последними. — Вы сейчас угрожаете? — изумилась Адель. Петя нервно сглотнул. Ситуация накалялась. — Ну что вы, — отмахнулся чех-поляк, — я всего лишь объяснил ситуацию, — один телефон все же у меня есть, — он достал коробку и выложил её на стол, — но предназначена она не вам. — И что же вы за неё хотите? — уточнила фигуристка. — Сыграем в карты, — собеседник подпер подбородок кулаком и с нескрываемым интересом взглянул на гостей, — выиграете вы — с меня телефон, ну а выиграю я, — то с вас все значки с Вашей аккредитации. Они нынче пользуются большим спросом. — Я согласна, — глаза Аделии азартно заблестели. — Я не согласен, — экстренно вмешался в диалог Пётр, прикрывая ладонями ленту аккредитации. — Что ж, — заключил спонсор, — думаю вам лучше всё обговорить, оставлю вас на пару минут. — Это азартные игры, — подчеркнул Гуменник как только они остались наедине, — я не буду в этом участвовать. — А Counter-Strike твой подумать можно не то же самое, — хмыкнула чемпионка России, — сегодня ты в него четыре часа рубился. — Это другое, — упёрся Гуменник, — там виртуальная игра, без всякого риска, а тут вполне себе реальная. Со ставкам и вполне понятными потерями. — Ну хорошо, — закатила глаза Аделия, — я поставлю на кон свои значки. — Зачем? — Петя ее совсем не понимал. — Ну вот сколько они стоят? Сущие копейки, в отличие от телефона. Не успеешь забрать его до отъезда — пиши пропало. — Значки — это память. Лыжником я тобой обменялся, сноубордистом с Володей Литвинцевым, — Петя наконец стал обрастать новыми социальными связями, и, кажется, очень этим дорожил. — Я готова пойти на эту жертву, — Адель поджала губы. Ей тоже было жаль закладывать подарки, у нее их еще и больше раза в полтора, чем у Пети. И все же когда Ондржей вернулся, она сняла с себя аккредитацию и положила ее на стол. — Мы согласны. — Очень хорошо, — потер руки одутловатый мужчина. — Во что мы будем играть? — поинтересовалась Адель. — В двадцать одно. Адель удивлённо распахнула глаза и наклонилась к Пете. Ну как наклонилась, вернее заставила его нагнуться к ней и шепнула: — Я не умею играть в эту игру. Я думала мы будем играть в дурака. Пётр устало вздохнул. В дураках в итоге оказался только он со своей упертой спутницей, у которой помимо всего прочего обнаружилась еще и склонность к лудомании. — Видит Господь, что я не хотел в это ввязываться. Объясните нам правила, — попросил Гуменник спонсора, — все же они могут отличаться от страны к стране. — О, конечно, — улыбнулся собеседник. Играть будем в колоду с тридцатью шестью картами. Можете самостоятельно пересчитать их количество, чтобы убедиться, что я Вас не обманываю. Каждая карта с цифрой обозначает то же количество очков, что нарисовано на лицевой стороне карты. То есть шестёрка даёт шесть очков, семёрка — семь очков и так далее. Валет добавляет два очка, дама — три, король — четыре, туз — одиннадцать. Цель: собрать двадцать одно очко. Кто оказался ближе к данному числу, тот и выиграл. Однако лучше недобрать баллы, чем перебрать. Так, например, тот, кто наберёт восемнадцать очков выигрывает того, кто наберёт 22 очка. Вижу, что вы являетесь новичками, поэтому на этом наши правила и закончатся. Сыграем в такой упрощённый вариант. Победителем будет объявлен тот, кто первым выиграет три игры. Все понятно? — Вполне, — согласился Пётр, пока Аделия напряжённо пыталась расжевать всю схему, обозначенную ранее. Ондржей тщательно перетасовал колоду и позволил Аделии снять определенное количество карт на ее усмотрение. Сдвинутые карты раздающий положил вниз. Петросян дали одну закрытую карту. Десятку. — Бери еще, — сказал Петя и Адель из колоды вытянула восьмёрку, — стоп. Ондржей тоже взял карту. Затем еще одну, и еще две. — Вскрываемся, господа, — объявил Ондржей. — Восемнадцать, — констатировала Аделия. — Двадцать одно, — заключил чех-поляк, — один — ноль в мою пользу. На столе лежала девятка, шестёрка, король и валет. — Как? — удивилась спортсменка, широко открыв рот от удивления. Петя лишь нахмурился. Они сыграли еще раз. Счёт получился девятнадцать — двадцать в пользу их противника. Результат был неутешительным: два — ноль. Адель уже набрала в легкие воздуха, чтобы произнести колкость, но Петя так шустро наступил ей на ногу под столом, что она сразу же заткнулась. Третий раз они не торопились. Петя что-то активно просчитывал и теперь все решения принимал единолично только он. — Еще, — требовал Гуменник у раздающего, — еще одну карту. И еще одну. — Вы уверены? — напрягся Ондржей, — как я говорил лучше недобрать, чем перебрать. — Абсолютно, — кивнул стратег, — вскрываемся. У нас двадцать одно. Оппонент побледнел и раскрыл карты: — Что же, у меня всего двадцать, на этот раз победа за вами. Петя победил и четвёртый раунд, набрав девятнадцать против восемнадцати. На пятую игру волнение начало скользить в воздухе. Никто не хотел проигрывать. Адель смотрела то на одного мужчину, то на другого. Взгляд ее летал, как мячик в пинг-понге. Петросян приняла верхнюю карту из колоды. Валет. Затем взяла еще две карты: обе восьмёрки. Адель замерла, но Петя спокойно скомандовал взять еще одну карту. — Притормози, — шикнула на партнёра Аделия, но Петин взгляд был настолько ледяным, что ей в очередной раз пришлось просто осесть. Так вот он какой, Гуменник, когда игра его всецело поглощает; такому дорогу переходить точно не хочется. Адель едва ли не дрожащей рукой потянула карту из колоды. Фух. Дама! Она уже даже не сомневалась, что Петя все наперед знал, и что это не просто везение. Их соперник взял одну карту, потом еще одну и остановился. Его лицо скривилось. — Не хотите взять еще одну карту? — поинтересовался Пётр. — Да, пожалуй, я остановлюсь на этом. — Как пожелаете. Вскрываемся, — фигурист положил карты на стол, — двадцать одно. Ваши карты можете не показывать, я и без того знаю, что там восемнадцать очков. Ондржей был повержен и раздавлен на своем же поле боя. Нехотя он кивнул на трофей: — Забирайте. Адель немедленно нацепила на себя аккредитацию и пригладила значки. Всё же проиграть их было бы весьма досадно. Пётр забрал телефон. Уже на улице Адель радостно скакала и приговаривала: — Какие мы с тобой молодцы. — Ты к моей стратегии не приписывайся, — устало выдохнул Гуменник. — Да если бы не моя упертость, твоя бы стратегия ничего бы стоила! — Ну естественно… — Петя в ответ лишь бурчит и вздыхает. — Ну что, — она легонько толкает его, — расскажешь мне про тактики обмана и подтасовки? А говорил, что не играешь. — Не играю, — подтвердил Пётр, — схема обмана вскрылась сразу же после первого кона. При вскрытии карт Ондржей их не мешал, а значит я точно знал хронологию выпадения карт. Девять, шесть и король уже дают девятнадцать баллов. Брать еще одну карту будет либо круглый идиот… — Либо шулер, — закончила фразу Петросян. — Так стало понятно, что карты меченые, и весь второй кон я пытался считать шифр. Все оказалось куда проще, чем я предполагал изначально. Маленькие метки складывались в созвездия: двойка — в Близнецы, пятёрка — в Кассиопею, семёрка — в Большую Медведицу, туз — в Орион. — Нифига себе, — удивилась Адель, — ну ты мозг конечно. Как ты вообще додумался до такого? — У этого спонсора журнал с гороскопом лежал на подоконнике. Вот мне как-то само собой и пришло осознание. Кто вообще верит в эту чушь? — Ничего не чушь, — фыркнула Адель, вздернув нос, — у меня много, что сбылось. Ты кстати вот кто по знаку зодиака? — Понятия не имею… — Ну день рождения у тебя когда? — Одиннадцатого апреля. — Значит овен. А я близнецы. Кстати эти знаки хорошо совместимы. — Это ты сейчас выдумала? — поддел подругу Гуменник. — Ничего подобного. — Лудомания, сквернословие, рукоприкладство, теперь ещё и гадание по звёздам, — покачал головой Пётр, — даже страшно узнать чем ты еще увлекаешься. — Колдовством, — Аделия резко развернулась и пошевелила пальцами, — вот как наведу суету, чтобы все в произвольной программе пошло наперекосяк. Не бойся, — она хихикнула, — тебя не трону. Ты вон какой умный, мне еще пригодишься. — Ну спасибо, — высказался Пётр, — отодвигаясь от собеседницы все дальше и дальше. Ну так, на всякий случай. А то он ей ещё что-то не то скажет, а она его в осла превратит. Кто же мог представить, что одна маленькая безобидная шутка, сказанная в тот вечер, превратится в большую трагичную реальность.