Чистая магия (дракон Аренс/Эстелла – герои моего нового романа)

Метка дня: Атмосферная зарисовка Рейтинг: PG-13 Дополнительные метки: пре-гет, упоминания насилия и пыток, драконья анатомия, психологические травмы, плен Примечания: новый роман, в котором Аренс и Эстелла (вместе с ещё одной интересной парой) станут главными героями планирую начать писать и выкладывать на фикбуке летом)

***

Гулкие шаги прошили виски Аренса новой волной боли. Он не поморщился. Привык. Боль была с ним постоянно, и если не терзала его прямо сейчас, то сторожила рядом. Наблюдала за Аренсом, прислонившись к стене темницы, растворялась в затхлом, привычно мерзком воздухе. Боль была… не другом. В дружбу он не верил давно, но кем-то вроде собеседницы — невидимой и молчаливой. Заскрежетал замок, двое магов в серых балахонах и двое стражников ввалились в темницу Аренса. Они всегда так делали. Приходили вместе, переглядывались… «Боятся… до сих пор боятся меня — жалкие дикари». Аренс не обращал на них внимания, смотрел на стену угрюмо-болотного цвета, но против воли ощущал запах немытых тел, чувствовал слабые, замутнённые магические следы. Эти колдуны много зла причинили своей силой — Аренс знал о том не понаслышке. Тень удивления коснулась его разума, когда дикари вместо того, чтобы сорвать с него рубашку и вырвать несколько чешуек — почему-то они всегда предпочитали чешую с торса, возможно, у них были какие-то безумные поверья на этот счёт, — завозились с цепью, которая шла от его шеи к крюку на стене. — Есть, — буркнул через некоторое время пыхтевший над крюком стражник. Почти сразу ошейник врезался в шею Аренса. — Шевелись, — бросил один из магов. Аренс не запомнил его имя, хотя он не прекращал свои эксперименты все двадцать лет. Для дракона имя — это ценность, которую нужно нести столетия. Для человека — грязь, временная вывеска. Люди могли бы и вовсе обходиться без имён. «Но они так тщеславны, что придумали себе ещё и родовое имя! Будто это поможет им спастись от исчезновения». Твари тянули Аренса за собой — хотели, чтобы он встал и шёл за ними. Поддаться? Обдать их заслуженным презрением? Всё одинаково. «В темницу точно не придёт никто, сохранивший чистоту магии, но на поверхности…» — подумал Аренс и поднялся, сделал пару шагов, пригибаясь в дверном проёме, который явно прорезали не просто для людей, а для карликов. Теперь Аренс медленно шёл за дикарями, пытаясь убедить себя в том, что в этом был смысл. Магия, не запятнанная злом. Не причинившая боли. Не забравшая жизнь. Только такой чистый дар мог помочь ему — стать источником, который напитает его собственную силу, исцелит, позволит освободиться от проклятых наручей. В первый год заточения Аренс часто представлял, как избавится от магических оков, как колдовская сила снова расцветёт в его теле, вернёт ему здоровье, жизнь… всё. Он видел себя не жалким, истерзанным пленником, а королём-победителем. Аренс Первый — Мститель. Так его звали поданные — драконы и дракониды. И посмотрите на него теперь… «Нет. Не смейте», — огрызнулся Аренс мысленно на блёклые тени тех, кто бросил его в плену. Предатели. Драконы лучше людей… но и им не хватило верности. Чести. Его подданные склонились перед новым правителем. Заключили перемирие с ненавистными людьми. Отказались от мести, показав себя слабыми и жалкими. Иногда Аренс не знал, кого ненавидит больше — тех, кто держал его здесь… или тех, кто когда-то поднимал кубки с тигриной кровью в его честь? — Смотрите, как шатается! Великий дракон! — рассмеялся один из стражников, тыкая Аренса пикой под проступающие рёбра. «Тварь». Аренс выругался про себя на драконьем языке, с отчаянием сознавая, что стражник прав. «Да и где мне взять сил… без магии, на этом их жалком корме…» Кормили Аренса скудно, сырого мяса и свежей звериной крови вовсе не давали. Иногда, под тусклым светом, пробиравшемся в темницу сквозь зарешёченное узкое окно, Аренс разглядывал свои руки — ту их часть, что не была скрыта забравшими его магическую силу бронзовыми наручами. Руки были тонкие, с мертвенно-серой кожей… Хорошо хоть ещё не вся чешуя облезла — островками пробивалась на коже то здесь, то там, но была тонкой и часто отваливалась, оставляя под собой кровоточащие ранки. Картину разрушения на руках довершали синяки — тёмно-фиолетовые и жёлтые — да ещё обломанные, истончившиеся когти. Ноги — такие же неприятно тонкие, как и руки — сейчас двигались с трудом. Аренс старался не хвататься за стену — это было ниже его достоинства, — но и держаться долго в вертикальном положении не мог. «Сколько я ещё протяну так?» Резкий солнечный свет ударил по глазам, пришлось закрыть их рукой — сдаться. Когда-то небо и солнце были его союзниками. Когда-то… Аренс испытал постыдное облегчение, когда оказался в их жалкой телеге. Пришлось подтянуть к себе колени — всё у людей было маленьким, скудным, ущербным. Но это уже не возмущало, а… успокаивало. И Аренс ненавидел себя каждый раз, когда подобное чувство пробиралось в сердце. Хотя… ненависть тоже была приглушённой. Для ненависти нужны силы. Беспощадное солнце прожигало его тело, скрытое застиранной старой рубашкой и обрезанными, точно у маленького дракончика, штанами. Аренса это не беспокоило. Он пытался понять, правильно ли сделал, что уступил дикарям. Они явно везли его к своему глупому королю. Ведел. Этот жирный боров, так гордившийся тем, что победил драконьего короля. Победил. Ну конечно. Зуб скрипнул о зуб, клыки заныли, точно требовали, чтобы Аренс впился Веделу в шею. Или ему лишь казалось? Неважно. Телега катилась вперёд, пыль забивалась Аренсу в нос, и солнце изжаривало его, презирая за слабость… Аренс, наверное, задремал — с ним такое часто случалось. Но услышал мелодичный, приятнейший голос и сразу открыл глаза. Заметил распорядителя. «Какой сладкий голос… полукровка, значит». Сладкий голос вспарывал его раны: — Король Аренс, так его когда-то звали, вверг свою страну Дариот в пучину страданий, совсем не думал о подданных… Кажется, так говорил распорядитель. Говорил для тех, кто сидел в отдалении — на помосте. Это была площадь… да, похоже на площадь — безлюдную, правда. А на помосте, конечно, находился Ведел — не нужно смотреть, чтобы знать. Повозка проехала ещё немного — Аренс прожигал взглядом собственные, обтянутые кожей колени. Если чешуя полностью сойдёт, он будет походить на своих мучителей — на мерзких людей. Первая драконья форма. Вторая драконья форма. Аренс застрял во второй на годы и ненавидел это. Почему природа в своей мудрости дала драконам идеальную первую форму — мощное тело, полностью покрытое чешуёй, крылья, пасть, способную изрыгать огонь, шипастый хвост, — но вторую форму — снабжённую руками, ногами, головой и прочим — приблизила к людям? «Люди наверняка были задуманы как подобия нашей второй формы… И… это неправильно. Абсолютно. Ну хотя бы благородная чешуя у них нигде не пробивается… но скоро и я останусь совсем без неё». А когда-то во второй форме чешуя цвела на его коже богатыми узорами, придавала истинную красоту этому несовершенному обличию… Кхм… кажется, повозка застыла на месте. Аренса дёрнули за цепь. Он уловил запах Ведела, который вообще-то не хотел знать — что-то сальное, чесночное, проникающее в нос и глотку… Нет. Аренс не повернётся. Не будет развлекать жестокого короля-идиота. Тычок пикой под рёбра — предсказуемо. Люди даже в зверстве банальны. Цепь натянули сильнее, заставляя Аренса взглянуть на помост. Он едва не закрыл глаза — пусть попробуют разлепить его веки, угодить своему отвратительному повелителю. Аренса остановило ощущение… магия. Приглушённая страхом. Забитая той осквернённой силой, что шла от его стражей-чародеев. Однако… эта магия была. И Аренс чувствовал в ней чистоту, потенциал. «Прирождённый целитель?! Среди людей?..» Аренс взглянул на помост уже по своей воле — выискивал того, в ком жила эта сила, кто не умел ей пользоваться, не развивал, прятал. Женщина средних лет с усталым лицом и наполовину поседевшими волосами? Нет. Не похоже… Скорее… девушка. Она сидела рядом с Веделом — напряжённая, поджавшая губы, но юная, вряд ли прожившая больше двадцати зим. «Для человека она неплохо выглядит… без этой неприятной людской хрупкости. Развитая. Статная. Видимо, новая жена Ведела… Судя по фигуре, легко выносит и родит потомство. Но запах… нет, пока не понесла», — Аренс внутренне скривился: мысль о детёнышах Ведела была отвратительной и тяжёлой. «Чтобы вырваться, мне нужно убедить её помочь… но зачем ей делать это, если она его жена? Обнаружить чистую магию в ней равнозначно тому, чтобы вовсе не найти эту магию…» Жена Ведела вдруг посмотрела на Аренса в упор, вырывая его из тягостных мыслей. Глаза у девушки были большие тёмно-зелёные… и что-то тревожное, горькое таилось в их глуби. «Она… знает, что такое боль? Но откуда ей?» Девушка вдруг встала со своего места — порывисто… поспешнее, чем полагается жене короля. «И правда высокая. Коротышка Ведел, наверное, поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать её. Или ему приносят приступочку?» Представленная картина немного позабавила Аренса. Между тем Ведел окликнул жену, люди на помосте, которых Аренс толком не разглядел, сдержанно засмеялись. Аренс отвёл взгляд от девушки. «Ей неловко. Стыдно за свой порыв. Но… она встала. Она смотрела на меня. Что это? Любопытство избалованной девчонки? Но разве такая может быть знакома с истинным страданием?» Он уткнулся взглядом в собственные колени, которые продолжало сжигать свирепое солнце. Возможно, в сегодняшней встрече с человеческой девушкой был какой-то смысл. Или он просто цеплялся за иллюзию. Надо ждать. Быть готовым… «Больше мне пока ничего не остаётся».