Часть 2

Прошла неделя. Дубайская жара осталась позади, сменившись обманчивой нежностью подмосковной весны. Первые числа мая выдались на редкость жаркими — воздух в элитном загородном комплексе «Barvikha Luxury Village» замер, пропитанный ароматом сирени и свежескошенной травы. Все вокруг выглядело как идеальная картинка из пинтерест: изумрудные лужайки, белоснежные шатры и зеркальная гладь бассейна, в которой отражалось безоблачное небо. В просторном номере люкс царила суета, скрытая за маской профессионального спокойствия. Трое стилистов работали над образом Каролины, превращая её в воплощение чистоты и статуса. Адалина сидела чуть поодаль, в глубоком кресле у панорамного окна. Она уже была полностью готова: макияж безупречен, волосы идеальными темными волнами рассыпаны по плечам. На ней был лишь шелковый халат глубокого винного цвета, а на вешалке рядом ждало своего часа идеальное платье в пол,глубокого винного цвета. Ада задумчиво крутила в пальцах тонкую ножку бокала. Золотистое шампанское лениво искрилось, но она к нему почти не прикасалась. Её взгляд был устремлен куда-то сквозь сочную зелень парка, туда, где рабочие заканчивали монтировать алтарь из живых пионов. — Ада? — голос Каролины прозвучал негромко, но требовательно. Ада вздрогнула и перевела взгляд на сестру. Та сидела вполоборота, пока мастер закрепляла на её голове невесомую фату. В зеркале отражались две идентичные внешности, но если Каролина сегодня светилась тихим, ровным светом, то внутри Ады, казалось, догорали угли того самого дубайского пожара. — Ты уже минут десять на одну точку смотришь, — Каролина чуть прищурилась, сканируя состояние сестры. — О чем ты думаешь? Ты какая-то... слишком тихая. Для тебя это подозрительно. Адалина выдавила короткую усмешку и, наконец, сделала небольшой глоток.  — Просто... — Ада запнулась на секунду, подбирая слова, которые звучали бы максимально правдоподобно. — Просто переживаю, чтобы сегодня всё прошло хорошо. У вас. Столько сил вложено в эту свадьбу, столько людей... Хочется, чтобы этот день был идеальным, Кар. Без сюрпризов. Она произнесла слово «сюрпризов» чуть тише, чем планировала. Каролина внимательно посмотрела на неё через зеркало, явно чувствуя, что сестра недоговаривает,и Каролина конечно же догадывалась о чем именно. Каролина продолжала молча смотреть в зеркало, наблюдая за тем, как визажист наносит финальные штрихи, превращая её лицо в безупречный фасад идеальной невесты. В комнате повисла тяжелая, осязаемая тишина, которую не решались нарушить даже стилисты. Каролина знала. Глупо было отрицать их связь — ту самую, кармическую, прошитую где-то на уровне ДНК. Они могли находиться на разных континентах, в разных часовых поясах, но внутри всегда резонировало: если одной было больно, у второй под ложечкой начинало тянуть знакомым холодком. А сейчас они были в одной комнате, и Каролина буквально кожей чувствовала, как Аду штормит. Сестра не проронила ни слова о том, что произошло после того, как она в ту ночь исчезла с девичника с ним. Она не рассказывала, где была до рассвета и почему на следующее утро её взгляд горел огнем…в хорошем смысле. Но Каролине не нужны были слова. Было слишком легко сложить этот пазл: Егор, который искал способ забыться в алкогольном тумане, и Ада, которая последний год жила в медленно гниющем аду, официально именуемом «счастливым браком с Максом». Каролина видела, как её сестра — блестящий хирург, женщина с железной выдержкой — превращается в натянутую струну. Брак с Максом выпил из неё жизнь, оставив только красивую оболочку и бесконечные счета из бутиков, которыми она пыталась заткнуть дыру в душе. —Ты просто не можешь признаться даже себе, что та ночь была не ошибкой, а спасательным кругом, — подумала Каролина, глядя на отражение сестры. Она хотела бы сказать это вслух. Хотела бы обнять её и разрешить себе не быть сильной хотя бы сегодня. Но вместо этого Каролина лишь слегка наклонила голову, позволяя стилисту закрепить тяжелую тиару. Адалина стояла у алтаря, чувствуя, как майское солнце припекает плечи, но внутри у нее всё равно сохранялся тот самый арктический холод. Она заняла своё место по правую сторону, рядом с матерью и Максом. Макс стоял идеально: прямая спина, дорогой парфюм, маска благополучия, приросшая к лицу так плотно, что казалась настоящей кожей. Он даже не посмотрел на жену, лишь поправил манжет со скучающим видом. Ада ощущала его присутствие как тяжелый, давящий груз, но сейчас её мысли были заняты другим. Она смотрела в начало длинной дорожки, усыпанной лепестками роз. Там, в тени арки, стоял отец. Ада видела, как он нервно поправляет бабочку и как подрагивают его пальцы. Она знала, как он переживает. Для него этот момент был священным — он вел свою дочь к счастливому будущему. В горле Ады встал горький ком. Всего три года назад он точно так же держал под руку её саму. Она помнила тепло его ладони на своем локте и то, с какой гордостью и надеждой он передавал её руку Максу. Тогда папа верил, что отдает её в надежную гавань. Он не знал — и Ада сделала всё, чтобы он никогда не узнал, — что эта гавань оказалась ледяным склепом, где она задыхалась каждый божий день. Сердце Адалины болезненно сжалось. Она видела, как отец подставил локоть Каролине, и та, сияющая в своем белом облаке, осторожно оперлась на него. —Пожалуйста, пусть у неё всё будет иначе, — взмолилась Ада про себя, игнорируя холодный взгляд Макса, который он наконец соизволил бросить в её сторону. Зазвучали первые аккорды нежной мелодии. Гости встали, поворачивая головы к началу дорожки. Она смотрела на отца, который вел Каролину — грациозно, медленно, с той самой отцовской нежностью. Она почувствовала, как Макс слегка сдвинулся, сокращая расстояние между ними до приличного. Его локоть едва коснулся её руки — ровно настолько, чтобы со стороны это выглядело как жест поддержки, а не вынужденная необходимость. Ада давно привыкла к этой игре. В их огромном доме на Новой Риге они могли днями не пересекаться, существуя в разных комнатах, словно жильцы элитного, но бесконечно холодного отеля. Они не разговаривали за завтраком, не переписывались в течение дня и ложились спать в разное время, лишь бы она не чувствовала его рядом. Но стоило делу коснуться выходов в свет, как включались отточенные годами механизмы. Это уже было на подсознательном уровне: как только вспыхивали софиты или на них устремлялись взгляды знакомых, Ада и Макс надевали свои маски. Синхронно. Профессионально. Для всех присутствующих здесь они были идеальной парой — золотым стандартом московского общества. Пять лет вместе, три года безупречного брака. Красивый хирург и успешный бизнесмен. Люди смотрели на них и видели успех, стабильность и любовь, застывшую в глянцевом кадре. Макс слегка улыбнулся кому-то в толпе, и Ада зеркально отразила эту улыбку, хотя внутри её всё выжгло дотла. Никто, кроме Каролины, не знал, чего ей стоит эта экспозиция. Никто не знал, что этот брак был для Ады не гаванью, а клеткой, где прутья были сделаны из платины и равнодушия. Она научилась филигранно скрывать разочарование, пряча его за глубокими декольте и саркастичными шутками, но сегодня, глядя на счастливую сестру, эта маска казалась ей особенно тяжелой. Когда отец подвел Каролину к жениху и нежно поцеловал её в лоб, передавая руку, Ада почувствовала, как Макс накрыл её ладонь своей. Его пальцы были холодными. — Выглядишь потрясающе, — едва слышно шепнул он, не меняя выражения лица, чтобы окружающие видели лишь милое воркование супругов. — Но старайся пить меньше. Адалина лишь крепче сжала цепочку сумочки, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость, смешанная с горечью. Он даже не смотрел на неё — он смотрел на то, как они выглядят в глазах общества. Для Макса она была дорогим аксессуаром, который должен был блестеть в нужный момент и не задавать лишних вопросов. Как только регистратор торжественно объявила Каролину и Диму мужем и женой, воздух взорвался аплодисментами. Официальная часть была окончена, и напряжение в воздухе слегка разрядилось, сменяясь легким гулом праздничного фуршета. Начались те самые свободные часы, которые для членов семьи были самой утомительной частью программы: бесконечная фотосессия на фоне цветочных арок, бассейна и сочной майской зелени. Ада добросовестно отыгрывала свою роль. Она улыбалась в объективы, обнимала сестру, позировала рядом с родителями, создавая ту самую картинку идеального семейного клана. Макс исчез почти мгновенно, стоило фотографу сделать последний кадр с их парой. Он мастерски растворился в толпе, лавируя между гостями в поисках разговоров с влиятельными типами. Ада видела его спину в другом конце сада: он уже что-то оживленно обсуждал с каким-то министром, полностью забыв о существовании жены. В этом был весь Макс — даже на свадьбе сестры он искал выгоду для себя. Наконец, когда поток желающих сфотографироваться с семьей невесты иссяк, Адалина почувствовала, что ей срочно нужно что-то покрепче, чем просто вежливая улыбка. Она направилась к фуршетному столу, стоявшему чуть в стороне под раскидистыми ветвями старых дубов. Её платье эффектно контрастировало с изумрудным газоном, привлекая взгляды, но Ада не обращала на них внимания. Её целью был лед и алкоголь. Она взяла очередной бокал шампанского, наблюдая, как пузырьки стремительно поднимаются вверх. Ада сделала глоток, прикрыв глаза. Прохладный напиток на мгновение заглушил горечь в горле, даря иллюзию спокойствия. Ей хотелось просто постоять в тени этих дубов еще хотя бы пять минут, прежде чем снова натягивать улыбку и идти очаровывать бизнес-партнеров Макса. — Адочка, вот ты где! — послышался взволнованный голос матери. Адалина открыла глаза и увидела, как к ней спешит Елена Сергеевна. Мама выглядела великолепно в своем пудровом платье, но на лице читалась крайняя степень растерянности. — Мам, что случилось? — Ада поставила бокал на край стола, мгновенно переключаясь в режим деловой леди,готовой решать проблемы. — Ой, дорогая, там какой-то хаос за сценой, — мама взяла Аду под руку, увлекая в сторону банкетного зала.—Мы с отцом захотели сделать маленький сюрприз и пригласили артиста. Но сейчас организаторы и менеджер этого певца хотят уточнить какие-то технические моменты... Я честно пыталась их выслушать, но я совершенно ничего не понимаю в их терминологии! Елена Сергеевна виновато посмотрела на дочь. — Пойдем со мной, пожалуйста. Ты у нас всегда умела ставить людей на место и соображаешь быстрее всех. Нужно просто кивнуть им или что-то утвердить, чтобы Карочка ничего не заподозрила. Адалина вздохнула. Меньше всего ей хотелось сейчас погружаться в закулисные разборки артистов, но отказать матери она не могла. Они прошли через узкий коридор, отделяющий банкетный зал от служебных помещений. У одной из дверей стояло несколько человек с рациями и взмыленный организатор. — Вот, это сестра невесты, она во всем разберется, — торжественно объявила Елена Сергеевна, открывая дверь в гримерную. Организатор торжества, нервно теребя бейдж на шее, тут же подскочил к вошедшим, а рядом с ним стояла невысокая, но очень собранная девушка с телефоном в руках. Её взгляд был цепким и профессиональным — сразу видно человека, который привык держать всё под контролем. — Познакомьтесь, это Мария Кордупель, менеджер Егора Крида, — быстро представил организатор. При упоминании этого имени Аду будто током ударило. Внутренности скрутило тугим узлом, а пальцы, сжимавшие цепочку сумочки, на мгновение похолодели. Она знала, что мир тесен, но чтобы настолько? Дубайская ночь, которая должна была остаться лишь размытым воспоминанием, сейчас обретала вполне конкретные очертания прямо здесь, в подмосковном поместье. — Адалина, сестра невесты, — коротко представилась Ада, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно. Она выпрямила спину, включая свой хирургический режим: холодная вежливость и никакой лишней эмоциональности. Мария кивнула, быстро оценив эффектную девушку в винном платье. — Очень приятно, Ада. Мы хотели бы уточнить один принципиальный момент по сценарию, — Маша заглянула в телефон. — Песня «Невеста» должна прозвучать самой первой, открывая блок, или мы сдвигаем её в середину сет-листа? Егор планирует выйти с большим букетом роз, лично поздравить Каролину, и они останутся вместе на сцене, пока будет звучать трек. Это важный акцент, нам нужно понимать тайминг. Адалина едва заметно прикусила изнутри щеку. Мысль о том, что человек, который неделю назад шептал ей на ухо грязные слова, сейчас будет стоять на сцене и дарить розы её сестре под аплодисменты семьи, казалась абсурдной. Но профессионализм взял верх. Она не могла позволить личным демонам испортить праздник Каролины. — Я думаю, вам стоит придерживаться проверенной схемы, — Ада заговорила уверенно, глядя прямо на Марию. — Отработайте по своему обычному трек-листу, так, как вы делали на других свадьбах подобного уровня. Она говорила четко, по делу, и Маша удовлетворенно кивнула, делая пометку. — Отлично, тогда вопрос закрыт, — Адалина развернулась к выходу, чувствуя, как стены начинают на неё давить.  Елена Сергеевна, довольная тем, что дочь так быстро всё уладила, потянула её к двери. Ада почти вышла, когда низкий, до боли знакомый голос из другой комнаты заставил её на секунду споткнуться: — Маш, ну что там? Договорились? Ада не обернулась. Она почти выбежала в коридор, чувствуя, как по спине пробежал запоздалый озноб.  Адалина стояла в пустой зоне для курения, скрытой за пышными кустами сирени. Прохладный майский воздух немного приводил в чувство, но руки все равно едва заметно дрожали. Она достала сигарету и щелкнула зажигалкой. Огонек вспыхнул, освещая её сосредоточенное лицо, и Ада медленно, почти медитативно затянулась, выпуская густую струю дыма в вечернее небо. Елена Сергеевна стояла рядом, поправляя подол платья и с облегчением выдыхая после суматохи в гримерке. — Ма... — Ада нарушила тишину, не отводя взгляда от тлеющего кончика сигареты. — А почему вы мне не сказали, что собираетесь артиста приглашать? Да еще и именно его? А если Каро не понравится? Свадьба — вещь хрупкая, один неверный шаг, и настроение испорчено. Мама добродушно рассмеялась, глядя на серьезную дочь, и ласково коснулась её плеча. — Ой, Адочка, ну какой неверный шаг?Мы же с папой хотели всё сделать сюрпризом! И для Каролины, и для тебя. Зная твой длинный язык и то, как вы с сестрой делитесь всеми секретами, мы побоялись, что ты разболтаешь ей всё раньше времени. А насчет не понравится— ты же сама знаешь, что это неправда. Мама замолчала на секунду, предаваясь воспоминаниям, и на её лице появилась теплая улыбка. — Вспомни, как вы когда-то фанатели по нему. Весь дом стоял на ушах, когда вы его песни на полную громкость включали! Кара всегда говорила, еще девчонкой: «На моей свадьбе я буду отжигать только под «Невесту». Это была её мечта. Вот мы с папой и решили — когда, если не сейчас? Пусть девочка будет счастлива. Адалина снова затянулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от иронии судьбы. Она вспомнила, как они с Каролиной, будучи подростками, прыгали на кровати, представляя себя героинями клипов. Тогда это было невинно и весело. — Да, — глухо отозвалась Ада, стряхивая пепел. — Фанатели. Было дело. Она понимала, что родители хотели как лучше. Они дарили Каролине сказку, о которой та грезила. Но для самой Адалины эта сказка превращалась в психологический триллер. Празднование было в самом разгаре. Банкетный зал утопал в свете хрустальных люстр и аромате сотен пионов, а столы буквально ломились от блюд. Звон бокалов перемешивался со смехом и бесконечными тостами, в которых каждое второе слово было о «вечной любви» и «примере для подражания». Адалина сидела за столом, чувствуя себя актрисой на премьере, которая затянулась на вечность. Макс сегодня превзошел сам себя. Он играл роль влюбленного мужа с пугающим мастерством. То он как бы невзначай касался её обнаженного плеча, заставляя Аду внутренне содрогаться, то нежно поправлял выбившуюся темную прядь её волос, задерживая руку чуть дольше необходимого. Когда зазвучала медленная композиция, он поднялся и протянул ей руку. — Пойдем, дорогая. Глупо сидеть, когда все смотрят на нас, — его голос был тихим и ровным, а в глазах не было ни капли того тепла, которое он демонстрировал гостям. На танцполе он притянул её к себе, властно положив руку на поясницу. Со стороны это выглядело как объятия пары, которая не может насытиться друг другом даже спустя годы брака. Макс вел её уверенно, шепча на ухо какие-то дежурные светские сплетни, пока фотографы ловили их идеальный профиль. Адалина двигалась механически, глядя куда-то поверх его плеча. Она чувствовала на себе сотни одобряющих взглядов: «Какая пара!», «Как он на неё смотрит!». Она знала, что Макс делает всё это ради одного — ради репутации. Стабильный брак был частью его бизнес-стратегии, таким же активом, как акции или недвижимость. — Ты слишком напряжена, Ада, — прошептал он, чуть сильнее сжимая её талию. — Расслабься. Улыбайся. Мы здесь не на похоронах твоего настроения, а на свадьбе твоей сестры.  Ада натянула ту самую парадную улыбку, от которой уже сводило скулы. Она знала, что этот танец — лишь прелюдия к главному шоу вечера. Её взгляд непроизвольно метнулся к сцене, где техники уже заканчивали проверку микрофонов. Внутри всё дрожало. Она будто была зажата между двумя стенами: один официально владел её жизнью, а второй владел тайной, которая могла разрушить этот карточный домик за одну секунду. И этот второй должен был выйти в свет софитов с минуты на минуту. Родители Ады и Каролины поднялись на сцену под оглушительные аплодисменты. Отец, обычно сдержанный, сейчас не скрывал влажного блеска в глазах, а Елена Сергеевна сияла так, что могла конкурировать с хрустальными люстрами. Их речь была долгой, наполненной воспоминаниями о детстве дочерей, и Ада чувствовала, как каждое слово о семейном тепле и верности вонзается в неё, словно осколок зеркала. Макс, стоя рядом, продолжал собственнически обнимать её за талию, изображая глубокое сопереживание моменту. Когда последние слова поздравления стихли, на сцену вылетел ведущий, чья энергия буквально искрила. — Дамы и господа! — его голос, усиленный мощными колонками, заполнил зал. — Все мы знаем, что свадьба Каролины и Дмитрия — это торжество любви. Но какая любовь без настоящих эмоций? Родители невесты приготовили для Каролины и для всех вас просто невероятный, оглушительный подарок! Зал замер в предвкушении. Гости начали переглядываться, а Каролина, стоявшая в центре площадки, удивленно вскинула брови, не сводя глаз с родителей. — Друзья, не сидите на местах! Вставайте из-за столов, подходите ближе к сцене! — призывал ведущий, активно жестикулируя. — Сейчас здесь станет по-настоящему жарко. Мы будем танцевать так, чтобы этот май запомнили навсегда! Встречайте... кумир миллионов, человек, чьи песни вы знаете наизусть... Егор Крид! Свет в зале мгновенно погас, оставив лишь тонкие лучи прожекторов, которые начали лихорадочно метаться по сцене. Адалина почувствовала, как её сердце сделало кувырок и куда-то провалилось. Макс чуть сильнее сжал её бедро, увлекая вперед, к толпе, которая уже восторженно хлынула к сцене. — Пойдем, — бросил он через плечо.  Ада двигалась как в тумане. Тяжелые басы первых аккордов ударили в грудную клетку, резонируя с её собственным пульсом. Дым-машины заполнили подиум белой завесой — точь-в-точь как в ту ночь в Дубае. И в этом искусственном тумане, под вспышки стробоскопов, возник знакомый силуэт.  Зал буквально взорвался. Егор, мастерски владея сценой, начал один за другим выдавать свои самые громкие хиты. Атмосфера накалилась за считанные секунды: даже самые серьезные бизнес-партнеры Макса начали в такт притопывать ногами, а молодежь и вовсе забыла о приличиях. Каролина стояла в центре, прижав ладони к щекам. На её лице сияла такая искренняя, детская радость, какой Ада не видела у неё очень давно. В какой-то момент, когда зазвучал очередной динамичный бит, Каролина резко развернулась и, подхватив пышный подол своего ослепительного платья, подбежала к сестре. Она бесцеремонно вырвала руку Ады из цепкой хватки Макса. — Прости, дорогой, — бросила Каролина Максу с сияющей улыбкой, в которой сквозила тень девичьего озорства, — но нам с сестрой нужно закрыть детский гештальт! Сегодня мы танцуем вместе! Макс лишь вежливо кивнул, изображая снисходительность, но Адалина даже не посмотрела на его реакцию. Как только физический контакт с мужем прервался, она почувствовала, как с плеч свалилась невидимая бетонная плита. Свобода. Пусть временная, пусть иллюзорная, но свобода. Алкоголь, выпитый за фуршетом и во время банкета, наконец-то мягким теплом разошелся по венам, окончательно отключая голос разума. Ада глубоко выдохнула, отбрасывая назад свои длинные темные волосы, и просто позволила музыке забрать себя. Они с Каролиной оказались в самом эпицентре танцпола. Две близняшки — белое облако и винное пламя — двигались в унисон, как когда-то в своей старой комнате, когда мир казался огромным и добрым. Ада чувствовала, как вибрация пола проходит сквозь тонкие подошвы её босоножек. Она закрыла глаза, отдаваясь ритму, и на её губах появилась первая за вечер настоящая, дерзкая ухмылка. Она танцевала, не думая о том, как это выглядит со стороны, не думая о Максе, который наверняка сверлил её взглядом из толпы. В этот момент для неё существовал только бас, голос, разрывающий динамики, и это дикое ощущение жизни, которое возвращалось к ней. Ада вскинула руки вверх, кружась вместе с сестрой, и в какой-то момент, открыв глаза, она поймала на себе взгляд Егора со сцены. Он пел, не сбавляя темпа, но его глаза, прищуренные от света софитов, теперь неотрывно следили за каждым её движением. В этом взгляде не было профессионального артистизма. В нем было узнавание. И вызов, на который Ада, опьяненная танцем и шампанским, была готова ответить. Когда зазвучали первые ноты «Невесты», зал превратился в единый живой организм. Егор, как и планировалось, преподнес Каролине гигантский букет белоснежных роз. Сестра, сияя от счастья, осталась на сцене рядом с ним, утопая в цветах и аплодисментах, и начала легко танцевать, пока Егор допевал последние строчки, работая на публику с удвоенной энергией. Но вот ритм сменился. Свет в зале стал приглушенным, интимным, окрашивая пространство в глубокие синие и фиолетовые тона. Зазвучала «Что скажет мама» — лиричная, тягучая, пробирающая до мурашек. Гости тут же начали рассыпаться по парам. Адалина не успела даже сделать вдох, как рядом, словно из ниоткуда, возник Макс. Его присутствие ощущалось как холодный сквозняк. — Этот танец мой, — не спросил, а констатировал он, властно беря её за руку. Ада не сопротивлялась. Алкоголь и драйв от танцев с сестрой создали вокруг неё защитный кокон. Она позволила мужу увлечь себя в центр круга. Макс взял её правую руку, на которой в свете прожекторов вызывающе ярко блеснули два кольца — помолвочное с крупным бриллиантом и обручальное. Он нарочито поднял их сплетенные руки выше, демонстрируя всем присутствующим свою неоспоримую собственность. Они начали медленно кружиться. Адалина смотрела на мужа, но видела лишь его безупречный узел галстука. Ей не было неловко перед Егором. В ту ночь в Дубае они не обменивались биографиями. Никто не спрашивал о статусе, никто не обещал верности. Они просто отдались инстинктам, став друг для друга временной анестезией. Тем более, он сам ясно дал понять после: это было мимолетно. Просто выдох. Однако у Егора, наблюдавшего за парой сверху, мысли текли в другом русле. Он продолжал петь, профессионально держа голос, но его взгляд то и дело возвращался к ней внизу. Когда Макс демонстративно поднял руку Ады, и свет лазеров на мгновение сфокусировался на её кольцах, Егор едва заметно сбился с дыхания. В Дубае, в полумраке номера, он не рассматривал её пальцы — он смотрел в её глаза, в которых видел ту же жажду разрушения, что и в своих. А теперь, глядя на этого холеного мужчину, который держал её так, будто владел всем миром, Егор почувствовал странный укол под ребрами. —Черт...— пронеслось у него в голове. Напряжение сковало плечи. Мысль о том, что он провел ночь с женой какого-то, судя по антуражу, крайне влиятельного и опасного типа, была не просто дерзкой — она была взрывоопасной. Егор привык к риску, но одно дело — интрижка с моделью, и совсем другое — это. Он снова посмотрел на Аду: она танцевала с мужем, сохраняя ледяное спокойствие, и эта её недосягаемость сейчас бесила его сильнее, чем осознание того, во что он вляпался.