Часть 4

Адалина вызвала такси и, попрощавшись со всеми, вышла на прохладный ночной воздух Патриарших. Она чувствовала себя странно: смесь опустошения после тяжелого разговора,в котором она рассказала о своей жизни совершенно чужому ей человеку,и того самого приятного возбуждения, которое так пугало и манило одновременно. Она уже села в машину и смотрела в окно на мелькающие огни города, когда экран телефона загорелся от уведомления в инсте. @egorkreed В Сити, значит. В какую башню? Ада на мгновение замерла, прикусив губу. Она могла не отвечать. Могла заблокировать телефон и лечь спать в своей пустой, идеально чистой квартире, где никто не будет спрашивать, почему она задержалась. Но пальцы сами набрали ответ. @adazueva Capital Towers,21 этаж.Охрану предупрежу Ада поднялась в свои апартаменты, которые всегда держала как личное убежище от Макса,о котором он даже и не догадывался. Она едва успела скинуть кроссовки и нажать кнопку на панели, подтверждая гостя, как в дверь раздался негромкий, но уверенный стук. Она открыла. Егор стоял на пороге, всё еще в той же расслабленной позе, но взгляд его был темнее ночи за панорамным окном. — Здесь уже достаточно не общественное место? — негромко спросил он, проходя внутрь и даже не оборачиваясь, чтобы закрыть за собой дверь — она захлопнулась сама. Адалина медленно повела плечами, и объемная рубашка соскользнула с её плеч.Она оставила её в прихожей на вешалке. Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума, и дерзко усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Для человека, который так уверенно врывается в женские уборные, ты задаешь слишком много уточняющих вопросов, Егор, — в её голосе прозвучал вызов, смешанный с чистым азартом. Она скользнула ладонями по его груди, чувствуя, как под тонким хлопком футболки напряглись его мышцы. — Здесь нет камер, нет Юли и, как ты сам заметил, нет моего мужа. Так что можешь выключить своего джентльмена— эта роль тебе не идёт. Егор замер. Его руки, которые секунду назад были готовы притянуть её к себе, остались висеть вдоль тела. Он не сделал ответного движения. Вместо этого он медленно отступил на полшага, создавая между ними ту самую дистанцию, которая в тишине апартаментов ощущалась острее, чем физический контакт. Адалина затаила дыхание. Она видела, как в его глазах промелькнула тень сомнения. Он внимательно смотрел на неё — на её тонкие плечи без рубашки, на дерзко вздернутый подбородок, на всё это напускное спокойствие, за которым скрывался страх быть отвергнутой. — Знаешь, Ада, — его голос прозвучал неожиданно трезво, а взгляд стал тяжелым, сканирующим. — В Дубае всё было кристально ясно. Алкоголь,секс и полное отсутствие завтрашнего дня. Там ты была просто чертовски красивой незнакомкой. Он обвел взглядом дорогую обстановку гостиной и снова вернулся к её глазам. — А сейчас мы в Москве. И ты, как выяснилось, не просто случайная встреча, а жена какого-то влиятельного чувака,пусть и полного мудака. И я не привык играть в прятки по углам. Он замолчал, и Адалина почувствовала, как между ними повисло то самое колебание. Егор словно взвешивал на весах свое желание и те проблемы, которые неизбежно придут вслед за ним. Он всё еще не прикасался к ней, и эта пауза была красноречивее любого действия. Егор давал ей понять: он не боится Макса, он просто терпеть не может быть чьим-то «вторым номером» или тайным увлечением для скучающей жены. Он ждал её реакции, проверяя, готова ли она сама к последствиям того пожара, который они собирались разжечь в самом сердце Сити. Адалина стояла неподвижно, чувствуя, как холодный воздух из кондиционера касается открытых плеч, но внутри у неё всё полыхало. Его слова об «игре в прятки» и «влиятельном мудаке» ударили по самолюбию сильнее, чем она ожидала. — Так зачем ты приехал тогда? — спросила она, вызывающе вскинув подбородок. Её голос в тишине пустой квартиры прозвучал резко и чисто. — Почитать мне морали?  Она сделала шаг к нему, намеренно сокращая ту самую дистанцию, которую он пытался удержать. — Если ты приехал, чтобы рассказать мне, какая я неправильная жена или как опасен Макс, то делать этого не стоит. Я знаю это лучше тебя, — она усмехнулась, и в этой усмешке было больше горечи, чем азарта. — Ты ведь не за совестью сюда гнал. Ада остановилась так близко, что видела, как ходят желваки на его лице. Она видела это его колебание — этот внутренний бой между здравым смыслом и тем первобытным желанием, которое вспыхнуло между ними еще в клубе Дубая. — Я же вижу, как ты колеблешься, — тихо, но твердо произнесла она, не отводя взгляда. — Вижу, как ты сомневаешься. Если это так — уходи. Прямо сейчас. Она горько усмехнулась и чуть качнула головой, словно сбрасывая морок их общей игры. — В Дубае это действительно был просто случайный секс. Никаких смыслов, никаких драм. Я помогла тебе отвлечься от твоего тяжелого расставания,а ты ... ты просто помог мне почувствовать себя желанной. Впервые за долгое время. И неважно, что виной всему был алкоголь и твои собственные внутренние демоны, которые тебя тогда душили. Мы просто использовали друг друга, чтобы не сойти с ума в одиночку. Адалина сделала полшага назад, давая ему возможность уйти. — Если в Москве ты ищешь что-то другое или боишься испачкать руки о мой статус жены, то нам лучше разойтись прямо сейчас,—сказала она, и её голос стал еще тише. — К чему эти сложности, Егор? Ты же вряд ли после своих последних отношений сразу ищешь себе девушку. Тебе это не нужно. Она сложила руки на груди, пытаясь защититься от собственного холода, который начал подступать, как только она отстранилась. — Тебе нужна была разрядка тогда, в Эмиратах, и ты её получил. Но давай не будем притворяться, что ты приехал сюда за чем-то серьезным или чтобы спасти меня из моего золотого болота. Ты не тот парень, который ищет обязательств, особенно с такой, как я. Она замолчала, глядя на его реакцию. Её слова о том, что он не ищет отношений, были правдой. Егор медленно поднял голову. В его глазах больше не было сомнений, но появилось нечто пугающее — холодная, сконцентрированная уверенность. — Ты так легко расписала всё за меня, Ада, — произнес он, и его голос стал похож на рокот надвигающейся грозы. — Кто мне нужен, кого я ищу и почему я здесь. Он сделал резкий шаг вперед, мгновенно уничтожая то пространство, которое она пыталась создать между ними. — А теперь послушай меня. Ты права в одном: я не ищу девушку. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я здесь из-за скуки или чтобы отвлечься. В Москве миллион женщин, с которыми всё было бы в сто раз проще. Но я почему-то здесь, стою напротив тебя и терплю твои колкости. И раз уж ты так смело заговорила о моих демонах... — Егор сделал резкий шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его голос стал тихим, почти вкрадчивым. — Может, тогда познакомим их с твоими? Он не сводил с неё глаз, и в этом взгляде больше не было сомнений — только темный, обжигающий интерес. — У тебя ведь они тоже есть, Ада. Я видел их на свадьбе,когда он касался тебя,видел в зеркале в туалете. Видел, как они корчатся каждый раз, когда кто-то произносит имя твоего мужа. Или ты думаешь, что твоя безупречная репутация и белый халат делают тебя святой? Он сократил расстояние до того предела, когда их дыхание стало общим. — Твои демоны ничуть не тише моих. Они просто приучены молчать и носить дорогие украшения. Они душат тебя в этой пустой квартире, заставляя ехать в Сити вместо дома, потому что здесь ты можешь хотя бы не чувствовать его рядом с собой. Егор протянул руку и медленно провел тыльной стороной ладони по её щеке, спускаясь к шее, где всё так же бешено колотился пульс. Адалина чувствовала, как его слова прошивают её насквозь. Он читал её так, словно она была открытой книгой с подчеркнутыми абзацами боли и одиночества. Её демоны действительно рвались наружу, отвечая на его вызов, и теперь скрывать это за колкостями было уже бесполезно. Егор замолчал, давая своим словам осесть в тишине апартаментов. Его рука всё еще лежала на её шее, и большой палец медленно, почти гипнотически, поглаживал кожу за ухом. — Мои демоны тебя не пощадят, Егор, — прошептала она, и в её голосе уже не было дерзости, только капитуляция. — Они голодные. И они слишком долго были заперты в этой идеальной жизни. Егор коротко, хищно усмехнулся. Он резко сократил те несколько миллиметров, что их разделяли, и прижался своим лбом к её. — Перестань думать о том, что будет завтра. Перестань анализировать риски и считать, кто кому больше должен. Он опустил руку с её шеи ниже, перехватывая её за талию и прижимая к себе так плотно, что Ада почувствовала пряжку его ремня и тяжелый, рваный ритм его сердца. — Либо ты сейчас скажешь мне «уходи», и я уйду, — его голос стал совсем низким, вибрирующим прямо у её губ. — Либо мы можем повторить то,что было в эмиратах. Адалина не ответила словами. Она просто запустила пальцы в его волосы и первой подалась вперед, впиваясь в его губы в поцелуе, который стал их общим ответом на все вопросы. Это было жадно, почти грубо, со вкусом того самого запрета, о котором он говорил. Егор утробно рыкнул, подхватывая её под бедра и приподнимая. Ада инстинктивно обхватила его ногами, чувствуя, как реальность окончательно растворяется в огнях Сити за окном. Он нес её  не прерывая поцелуя, и в этом движении была та самая первобытная уверенность, которой ей так не хватало весь этот год. Егор нес её в сторону спальни, и Ада чувствовала, как с каждым его шагом её привычный мир — с графиками операций, холодным мужем и фальшивыми улыбками — рассыпается в прах. Он опустил её на широкую кровать, но не накрыл собой сразу. Егор навис сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от её головы. Он тяжело дышал, и в его взгляде, зафиксированном на её лице, было что-то собственническое, почти пугающее. Он больше не сдерживался. Его поцелуи спускались от губ к шее, к тем самым ключицам, которых он касался в гостиной, но теперь в них не было осторожности. Он действовал так, будто хотел оставить на ней невидимое клеймо, которое не смоет ни один душ и не перекроет ни один парфюм. Когда его руки скользнули под край её майки, Адалина выгнулась навстречу, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой, пульсирующий узел. Это не было похоже на те редкие, механические ночи с Максом, которые больше напоминали исполнение супружеского долга. С Егором это была схватка.  Он достал из кармана джинсов то, о чем никогда не забывал — тонкий квадратик контрацепции. В этом жесте было столько же хладнокровия, сколько и в его взгляде, когда он снова навис над ней, вжимаясь всем телом. В его голове в этот момент шла настоящая война. Здравый смысл буквально вопил, пытаясь перекричать стук сердца в ушах: «Остановись. Она — чужая женщина .Ты в Москве, а не в Дубае. Уходи, пока не поздно, пока ты еще можешь просто закрыть эту дверь». Но демоны, те самые, о которых она так дерзко говорила, уже не просто шептали — они орали во весь голос, заглушая любые доводы логики: «Возьми её! Она твоя по праву этой ночи. Ты видишь, как она на тебя смотрит? Как она дрожит под твоими руками? Плевать на Макса, плевать на последствия. Ты хотел её с первой секунды, как увидел в том клубе, и сейчас она здесь, снова в твоей власти». Егор смотрел в её расширенные зрачки, в которых отражался свет ночного города, и видел в них то же самое безумие. Разум проиграл этот раунд с треском. — К черту всё, — прохрипел он, окончательно сдаваясь той тьме, что вела его в эту башню. Егор вошел в неё одним резким, уверенным движением, вырывая из её груди стон, в котором было всё: и облегчение, и боль, и та самая жизнь, которую она так долго искала. Когда Егор вошел в неё, границы реальности окончательно стерлись. В этот момент не существовало ни прошлого, ни обязательств, ни той гнетущей пустоты, которую Адалина так старательно маскировала дорогими вещами. Они стали одним целым — пульсирующим, горячим и отчаянно живым. Комната наполнилась звуками, которые больше нельзя было скрыть: рваным дыханием Егора и хриплыми, надрывными стонами Адалин. Они двигались в унисон, в том самом безумном ритме, который задавали не они сами, а та темная сила, что привела их друг к другу через тысячи километров. Каждый толчок, каждое движение было как подтверждение — они здесь, они настоящие, и они принадлежат друг другу, по крайней мере, пока не взошло солнце. Где-то на задворках их сознания, в той самой темноте, где прятались самые сокровенные страхи и желания, происходило нечто сюрреалистичное. Те самые демоны, о которых они  говорили, больше не рвали друг друга на части. В этот момент, наблюдая за хаосом, который они устроили, демоны Егора и Ады словно удовлетворенно переглянулись. Тени на стенах апартаментов на мгновение сплелись в триумфальном жесте — они символически отбили друг другу пятюню и крепко пожали руки. Между ними был заключен негласный мирный договор. Вся мораль, правила приличия и здравый смысл, которые Егор пытался воскресить в коридоре, были разгромлены и изгнаны. Здесь и сейчас им не было места. Совесть молчала, забившись в самый дальний угол, не в силах конкурировать с этим первобытным пожаром. Сегодня демоны были абсолютными победителями. Они праздновали свой триумф в каждом прикосновении, в каждом выдохе, наслаждаясь тем, как двое взрослых, сильных людей добровольно сдались на милость своего самого грешного желания. Как только последний, самый мощный толчок был сделан, а тишина спальни взорвалась их общим рваным выдохом, Адалина не дала себе ни секунды на слабость. Пока дыхание еще было сбитым, а сердце в груди колотилось о ребра, как пойманная птица, она резко отстранилась. Не дожидаясь, пока Егор притянет её к себе или попытается заговорить, она вскочила с кровати. Нагота её не смущала — сейчас она была для неё броней. — Я в душ, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. Её голос прозвучал неожиданно ровно, хотя внутри всё еще вибрировало от пережитого пика. Она шла к ванной уверенным шагом, собирая по пути разбросанные вещи, словно улики с места преступления. Этим резким движением она выстроила между ними стену выше и крепче, чем башни Сити. Для Адалины секс был физиологией, способом выпустить тех самых демонов, о которых они говорили. Но вот то, что обычно следовало после — нежные объятия, ленивые поцелуи, переплетенные пальцы в полумраке — это было для неё территорией любви. Территорией, на которую Егору вход был строго воспрещен. Закрывшись в ванной, она оперлась руками о холодный край раковины и посмотрела на себя в зеркало. Раскрасневшиеся щеки, припухшие губы и глаза, в которых еще метались искры безумия. —Это просто разрядка,просто инстинкты.Просто то,чего мне не хватает с Агеевым,—чеканила она про себя, как заклинание. Включив воду на максимум, Адалина шагнула под тугие струи, стремясь смыть с кожи его запах, его тепло и то странное чувство защищенности, которое на мгновение охватило её в его руках. Она обезопасила себя самым надежным способом — холодным отчуждением. В спальне остался Егор, один в измятых простынях. Этим быстрым побегом Ада дала ему понять всё, что не решилась сказать вслух: между ними не было «мы». Было только два тела, которые столкнулись в ночи, и два демона, которые, удовлетворив голод, снова разошлись по своим углам. Шум воды из ванной доносился до него как четкий сигнал: «Граница восстановлена». Он прекрасно считал этот жест. Ада не просто пошла смыть пот — она пошла смывать его самого. Он медленно сел, свесив ноги с кровати, и дотянулся до своих джинсов. В его движениях не было суеты, только тяжелая, мужская уверенность. Он не был разочарован — он знал, с кем играет. Но это холодное отчуждение Ады разбудило в нем какой-то новый, азартный холод. Когда дверь ванной открылась, Адалина вышла в длинном белом халате, плотно запахнутом и завязанном на тугой узел. Волосы были убраны назад, лицо — чистая маска спокойствия, как будто и не она только что выгибалась под ним, впиваясь ногтями в его спину. Она замерла в проеме, увидев, что Егор всё ещё в спальне. — Ты ещё не ушёл? — спросила она ровным, почти деловым тоном, в котором не осталось и капли недавней страсти. Егор в этот момент как раз натягивал через голову черную футболку. Ткань на мгновение облепила его напряженные мышцы спины, прежде чем он расправил её и обернулся к ней. В его движениях не было ни грамма неловкости, которую обычно чувствуют люди после случайной связи. Он медленно окинул её взглядом — от влажных корней волос до туго затянутого пояса халата — и криво усмехнулся. — Ты чертовски профессионально умеешь возводить стены, Ада, — негромко произнес он, делая шаг в её сторону. — Ещё десять минут назад ты буквально плавилась в моих руках, а сейчас смотришь так,будто я тебе противен. Адалина не шелохнулась, хотя близость его тела всё ещё отзывалась в ней предательской дрожью. — Это был просто секс, Егор. Мы это обсудили ещё на пороге. Ты получил, что хотел, я получила, что хотела. Егор подошел вплотную, игнорируя её попытку выставить его за дверь словами. Он не пытался её обнять, но его присутствие снова заполнило собой всё пространство комнаты. — Ты можешь смывать меня с кожи хоть до рассвета, — в его голосе прозвучал опасный, вибрирующий холод. — Можешь кутаться в этот халат и делать вид, что ничего не произошло. Но твои демоны... они уже запомнили этот вкус. И теперь они будут жрать тебя изнутри каждый раз, когда этот твой влиятельный мудак будет к тебе прикасаться. Он замолчал, глядя, как она едва заметно вздрогнула от его слов. — Они будут напоминать тебе, как ты стонала в моих руках. И как ты на самом деле хочешь, чтобы твоя жизнь выглядела.  Егор уже был дома. Скинув одежду он залез в кровать. Сон не шел — адреналин после ночи с Адой всё еще жег вены. Он вытянул руку, нащупал на тумбочке смартфон и, щурясь от яркого экрана, открыл браузер. Его пальцы, еще хранившие тепло кожи Ады, быстро вбили в поисковую строку: «Максим Агеев бизнесмен». Экран мгновенно запестрел заголовками деловых изданий и светской хроники. Егор медленно листал страницу за страницей, впитывая информацию о человеке, который формально владел женщиной, только что стонавшей в его руках. Агеев Максим Викторович. 34 года. Председатель совета директоров инвестиционного холдинга «Ageev Group». Егор усмехнулся, читая список активов. Это было впечатляюще. Агеев не просто какой-то влиятельный чувак— он был акулой.Владелец сети отелей премиум-класса «Azure» в нескольких странах мира,нескольких ресторанов в Москве и Лондоне.Крупный игрок на рынке коммерческой недвижимости и технологических стартапов. На одной из фотографий в Forbes Агеев стоял на фоне своего частного джета — идеально скроенный костюм, холодный, уверенный взгляд человека, который привык, что мир вращается вокруг него. Рядом, на другом снимке с благотворительного вечера, была Адалина. Она выглядела там как идеальный аксессуар — безупречная, отстраненная, в бриллиантах, которые явно стоили как небольшая квартира в центре. Егор отбросил телефон на подушку и уставился в потолок. — Значит, «Ageev Group», — прошептал он в темноту. — Отели, рестики, инвестиции... На всех фото Агеев выглядел как эталон успеха, но Егор, будучи тонким игроком, видел то, чего не замечали камеры: это была власть, построенная на подавлении. Егор почувствовал странный прилив азарта. Теперь, когда он знал вес своего противника, игра становилась еще интереснее. Он не просто влез в чужую постель — он бросил вызов человеку, который не прощает поражений. Но самым приятным было знание: несмотря на все свои миллионы, отели и влияние, сейчас спал в Турции, даже не подозревая, что его идеальная жена всего час назад отдала всё свое пламя другому. Егор закрыл глаза, на губах играла та самая невеселая усмешка, с которой он начал этот вечер. Демоны были сыты, но они явно хотели добавки.  Егор уже почти провалился в сон, но навязчивая мысль, как заноза, не давала покоя. Он снова открыл глаза и потянулся к телефону. Максим Агеев был понятен — классический хозяин жизни, но Ада... Она была загадкой, которую хотелось разгадать до конца. Он вспомнил свой разговор с Юлей. Та под напором его обаяния и настойчивости выболтала всё,что интересовало Егора. Результаты поиска заставили его присвистнуть и сесть в кровати, привалившись спиной к изголовью. — Ничего себе, Доктор... — пробормотал он, листая статьи. Адалина не просто работала в клинике. Она была брендом. Один из ведущих пластических хирургов страны, чьё имя передавали шепотом в закрытых клубах и на закрытых тусовках. Он углубился в чтение, и масштаб личности этой женщины начал вырисовываться перед ним еще четче. Адалина оказалась не просто врачом, а настоящим творцом красоты для высшего эшелона. Под её нож легла, кажется, добрая половина популярного шоу-бизнеса, если не все. В сети гуляли завуалированные отзывы от поп-див и топовых блогеров, которые называли её волшебницей со скальпелем. Она была тем самым хирургом, к которому записывались за год.Статьи описывали её как жесткого перфекциониста. Она владела долями в нескольких топовых клиниках и вела сложнейшие реконструктивные операции. Это объясняло её холодность и ту хирургическую точность, с которой она отсекала любые эмоции после секса. Егор пролистал чуть дальше, к разделу о семье. Александр Зуев. Отец Адалины. Имя, которое в определенных кругах произносили с придыханием. Этот «влиятельный дядька» был фигурой монументальной. Старая школа, огромные связи в министерствах и тяжелый характер. Стало ясно, что Адалина привыкла к сильным мужчинам рядом с собой с самого детства. Её отец был фундаментом, а муж — Максим Агеев — стал логичным продолжением этой империи влияния. Отели, инвестиции, связи отца и клиники дочери — всё это сплеталось в один бронированный кокон, внутри которого жила Ада. Егор откинул телефон на подушку и сцепил пальцы в замок за головой. — Значит, Адалина Зуева... — прошептал он, и на его лице появилась предвкушающая улыбка. Теперь он понимал, почему она так яростно защищала свою границу. Она была частью огромного механизма, где каждый сбой стоил миллионов и репутации целых семей. Но сегодня ночью этот безупречный хирург-ювелир потеряла контроль. Она не была дочерью влиятельного Зуева или женой Агеева. Она была просто женщиной, которая дрожала в его руках, и никакие фамилии не могли этого изменить. Сегодня демоны Адалины Зуевой пожали руку его демонам, и в этом безмолвном соглашении было больше правды, чем во всех их словах. Егор смотрел в темный потолок, чувствуя, как внутри медленно оседает пыль после их столкновения. Он понимал, что по всем законам логики и самосохранения влезать в это болото не стоило. Отели Агеева, связи Зуева-старшего, клиники, репутация... Это была не просто интрижка, это была мина замедленного действия, заложенная под фундамент двух мощнейших семей Москвы. Рациональная часть его мозга твердила: «Развернись и забудь. Ты получил свое.» Но, глядя на экран телефона, где светилось холодное и красивое лицо Адалины на очередном светском рауте, Егор криво усмехнулся. —Поздно давать заднюю, — подумал он, отбрасывая айфон. — Ты уже не просто стоишь у края. Ты уже влез в это по самые плечи. Егор не был тем, кто пугается влиятельных отцов или мужей-акул. Наоборот, осознание того, насколько высоки ставки, только подливало масла в огонь, который Адалина так старательно пыталась потушить своим ледяным душем.