Часть 5

Прошло несколько дней. Москва жила в своем привычном ритме — суетливом, жестком и равнодушном. Для Адалины эти дни слились в бесконечную череду консультаций и операций. Работа всегда была её лучшим убежищем, местом, где скальпель в руке давал ей чувство абсолютного контроля, которого ей так не хватало в личной жизни. Ада сидела в своем просторном кабинете, обставленном с лаконичной роскошью. На столе остывал легкий салат, к которому она почти не притронулась. На экране телефона всплывали уведомления от Каролины. Сестра-близняшка присылала бесконечные фото с медового месяца. На снимках Каролина сияла, обнимая мужа на фоне лазурного океана. Глядя на лицо сестры, так похожее на её собственное, но светящееся совсем другими эмоциями, Ада невольно усмехнулась. kara: Ада, тут просто рай! Мы решили остаться еще на неделю. Ты там не превратилась в ледяную статую в своей клинике? Макс еще не вернулся? Адалина занесла пальцы над экраном, на мгновение замешкавшись. После той ночи в сити они с Егором никак не напоминали о себе друг другу. Ни звонков, ни сообщений, ни случайных встреч в общих заведениях. Полная тишина. Каро до сих пор ничего не знала. Ни о той сумасшедшей ночи в Дубае, ни о повторении в Москве. Аде безумно хотелось рассказать всё сестре. Просто чтобы не держать этот ядовитый секрет в себе, чтобы выговориться, чтобы кто-то близкий подтвердил: «Да, ты живая, и да, ты влипла». Ей нужно было выплеснуть это всё на кого-то, кто поймет, кто не осудит, кто посмотрит в зеркальное отражение и скажет, что она не сошла с ума. Но она вовремя остановила себя. Такие вещи не доверяют мессенджерам, особенно когда между вами тысячи километров и океан. Она быстро напечатала ответ: Ада: Рада за вас. Отдыхайте❤️Макс возвращается через пару дней, так что я пока наслаждаюсь тишиной. И нет, я не превратилась в статую — просто много работы. Воспоминания о той ночи снова накатили внезапно. Она вспомнила, как её внутренние демоны и все скелеты, которых она годами запирала в шкафу, буквально ликовали. Егор был прав — они запомнили вкус свободы.  Неделя спустя. Адалина стояла перед огромным зеркалом в их загородном доме на Новой Риге. Этот дом всегда казался ей слишком просторным и холодным, несмотря на безупречный дизайн и систему умного дома,которая поддерживала идеальную температуру. Здесь было всё, кроме уюта. Она заканчивала свой образ: на ней был шелковый  брючный костюм глубокого синего цвета и белые лодочки. Ада как раз застегивала ремешок часов на запястье, когда входная дверь на первом этаже хлопнула. Сердце предательски екнуло. Максим должен был прилететь из Турции только вечером, и Адалина искренне надеялась, что они разминутся. Шаги на лестнице были тяжелыми и уверенными. В дверях спальни показался Макс. Он выглядел так, будто и не улетал: безупречный костюм, ни одной лишней складки, и лицо, лишенное каких-либо живых эмоций. Он не подошел, чтобы обнять её или хотя бы поздороваться после долгого отсутствия. — Ты куда-то собираешься? — спросил он вместо приветствия. Его голос был ровным, как линия кардиограммы на мониторе у пациента, у которого больше нет надежды. Адалина на мгновение замерла, глядя на его отражение в зеркале, а затем спокойно защелкнула замок на часах. — На встречу с сестрой, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Каролина с Димой прилетели сегодня утром. Мы договорились поужинать в ресторане, обсудить их отпуск. Макс прошел вглубь комнаты, на ходу развязывая галстук. Он даже не смотрел на неё — его интересовало только собственное расписание. — Будешь поздно? — сухой, дежурный вопрос, за которым не стояло ни ревности, ни интереса. Просто сбор данных для планирования вечера. — Не знаю, как получится, — Ада накинула на плечи пиджак и взяла со столика сумку. — Мы давно не виделись, наверняка будет много разговоров. — Ясно, — бросил он, уже отвернувшись к гардеробной. — Тогда я закажу ужин в кабинет. У меня еще много работы по турецкому проекту. Адалина кивнула самой себе в зеркале. Эта предсказуемая холодность Максима раньше её угнетала, но сегодня она стала её спасением. Она вышла из комнаты, чувствуя, как за спиной закрывается невидимая дверь их брака. Ей нужно было как можно быстрее доехать до ресторана. Скелеты в её шкафу уже не просто шептались — они требовали, чтобы Каролина выслушала их историю. Впереди был вечер правды, и Ада знала: после этого разговора её мир уже никогда не станет прежним. В ресторане было приглушенное освещение и мягкий гул голосов, но в их тихом уголке, за дальним столиком, казалось, образовался вакуум. Каролина, загорелая, расслабленная и светящаяся тем самым отпускным счастьем, увлеченно рассказывала о полетах над океаном, но быстро замолчала, заметив состояние сестры. Перед ними уже стояли заказы, но Адалина к еде даже не притронулась. Она медленно, почти гипнотически, мешала соломинкой свой безалкогольный коктейль. Лед в бокале тихо позвякивал, и этот звук был единственным, что нарушало повисшую между ними паузу. Ада выглядела безупречно, как и всегда, но Каролина, будучи её близнецом, видела то, что не замечали другие. Она видела ту самую вертикальную морщинку между бровями и то, как Ада слишком сильно сжимает пальцами бокал. — Ада, — тихо позвала Каролина, накрывая ладонью руку сестры. — Ты за последние десять минут не услышала ни слова про мои Мальдивы, верно? Адалина вздрогнула, выходя из оцепенения. Она подняла глаза на сестру и через силу улыбнулась, но улыбка вышла бледной и какой-то надломленной. — Прости, Каро. Я просто... я очень рада, что вы хорошо отдохнули. Правда. — Врешь, — спокойно констатировала Каролина, отодвигая свою тарелку. — У тебя такой взгляд, будто ты только что провела десятичасовую операцию и она прошла не по плану. Что случилось? Макс снова давит своим холодом? Или что-то в клинике? Ада снова посмотрела на свой коктейль. В голове пронеслись кадры из квартиры: Егор, его слова о демонах, его руки. — Макс прилетел сегодня, — начала Ада, продолжая крутить трубочку в стакане. — Мы разминулись буквально на пороге. Он зашел, спросил, когда я буду, и ушел в кабинет работать. Всё как обычно. Но дело не в нем, Каро. Точнее... не только в нем. Она подняла взгляд на сестру, и Каролина увидела в нем не привычный лед, а настоящий пожар. — Помнишь, когда на девичнике в Дубае я сказала, что мне плохо и я поеду в отель? — Ада сделала паузу, и её голос стал еще тише. — Мне не было плохо, Каро. Я познакомилась с парнем в клубе. Он был так же пьян, как и я. Как оказалось, он только что расстался с девушкой, а я... ну, ты и так знаешь мою ситуацию с Максом. В общем, мы перекинулись парой фраз на танцполе, и через десять минут мы уже ехали к нему в отель. Ада сделала глоток коктейля, чувствуя, как горло перехватывает от правды, которую она так долго носила в себе. Она намеренно не называла его имени. Ей хотелось оставить хотя бы эту крохотную деталь, этот последний рубеж, только для себя. — В его номере мы переспали, — Ада отвела взгляд на свечу в центре стола. — Это не было нежно, красиво или романтично. Это было... грубо. Почти грязно. Знаешь, Каро, у меня было полное ощущение, что он просто выплескивает весь свой негатив, всю свою ярость на меня — простую незнакомую девчонку. Но самое страшное, что в тот момент я была совсем не против. Мне это было нужно. Каролина сидела неподвижно, слушая исповедь сестры. Она лишь едва заметно хмыкнула, подтверждая свои собственные догадки. Она не стала перебивать или расспрашивать про имя. Зачем? Каролина и так всё знала. — А неделю назад, — продолжила Ада, не замечая странной реакции сестры, — мы случайно снова увиделись. Здесь, в Москве. Оказалось, у нас есть общие друзья... Ада замолчала, ожидая шока или осуждения, но Каролина лишь продолжала внимательно смотреть на неё. Между близнецами повисла тяжелая тишина, в которой слова Ады «мы снова увиделись» звучали как признание в чем-то гораздо большем, чем просто случайная встреча. Демоны в шкафу Адалины, о которых она так беспокоилась, теперь обрели голос и здесь, в этом тихом ресторане. — И мы не просто увиделись, Каро, — Ада сжала пальцами салфетку, ее голос упал до едва различимого шепота. — Он приехал ко мне. В ту квартиру в Сити,после того как мы в компании играли в мафию. Каролина удивленно приподняла бровь. Она знала, что у Ады есть свое убежище», о котором муж не знает. —И именно там у нас снова всё произошло. Только в этот раз это было... по-другому, Каро. Совсем не так, как в Дубае. Мы были трезвыми.Перед этим был диалог. Он смотрел на меня так, будто видел всё, что я годами прятала под этим белым халатом и безупречной фамилией. Ада снова начала мешать коктейль, глядя на тающие кубики льда. — Он заговорил о моих демонах. О том, что я притворяюсь правильной, пока они душат меня в этой пустой жизни. И когда он вошел в меня... Знаешь, Каро, у меня было ощущение, что я наконец-то дышу. Впервые за много лет. Она горько усмехнулась, вспоминая финал той ночи.— Я пыталась защититься. Сразу после вскочила, убежала в ванную — хотела смыть его с себя, показать, что это просто физика, просто разрядка. Я даже сказала ему прямо в лицо: «Это просто секс». Ада подняла на сестру глаза, полные растерянности. — Но его не так-то просто задеть. Он ушел, но напоследок сказал, что мои демоны теперь будут жрать меня изнутри каждый раз, когда Макс будет ко мне прикасаться. И самое страшное, Каролина... он чертовски прав. Я сегодня смотрела на Макса в нашей спальне и чувствовала только тошноту. Каролина внимательно слушала, сохраняя спокойствие. Она не стала говорить, что сама когда-то подтолкнула Егора в ту сторону, просто чтобы сестра хоть раз в жизни почувствовала себя живой. — Ты боишься, что он вернется? — тихо спросила она. — Я боюсь, что если он не вернется, я сама начну его искать, — призналась Адалина, и эта правда повисла над столиком, тяжелая и неотвратимая. Каролина слегка наклонила голову набок, прищурившись, и отпила немного вина, мастерски разыгрывая легкое недоумение. Ей нужно было держать дистанцию, чтобы Ада ни на секунду не заподозрила, что сестра в курсе всей личности этого загадочного парня. — Подожди-ка... — Каролина поставила бокал на стол. — Это он в курсе, что ты замужем? Ну, то есть, он понимает, кто твой муж и во что он ввязывается? Ада горько усмехнулась, вспоминая, как Егор разглядывал её квартиру и как уверенно держался, зная, чью территорию он метит. — О, он прекрасно всё знает, Каро. Он видел нас вместе... — Ада на мгновение запнулась. Она не хотела произносить вслух «на твоей свадьбе», словно это могло осквернить праздник сестры. — На одном мероприятии. Он знает, кто такой Макс, и, кажется, его это не только не пугает, а скорее раззадоривает. Каролина хмыкнула, внутренне торжествуя, что её план сработал даже лучше, чем она ожидала. Она подалась вперед, подперев подбородок ладонью, и в её глазах заплясали лукавые искорки. Она решила включить режим «любопытной подружки». — Ладно, о последствиях подумаем потом. А сейчас... расскажи мне про него. Раз уж он заставил саму Адалину Зуеву потерять голову и бежать в душ от собственных мыслей. Какой он? Красивый? Она сделала паузу, делая вид, что пытается представить этого мужчину. — Ну, знаешь, бывает такая мужская красота — породистая, или наоборот, такая... дикая? Он из тех, кто берет харизмой, или там действительно тело греческого бога, на которое ты купилась? На что ты вообще повелась, Ада? На его наглость или на то, как он на тебя смотрит? Адалина на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь вытеснить из памяти его образ, но он стоял там слишком четко. Она сделала глубокий глоток коктейля, чувствуя, как ледяная жидкость холодит горло. — Он... — Ада запнулась, подбирая слова. — Он не похож на мужчин нашего круга, Каро. В нем нет этой вылощенной, приторной вежливости или вечного желания казаться статуснее, чем он есть. Она посмотрела на свои руки, вспоминая, как пальцы Егора сжимали её запястья. — Красивый? Да, пожалуй. Но это какая-то неправильная красота. Опасная. У него такой взгляд... знаешь, будто он заранее знает все твои грязные секреты и ему на них плевать. В нем есть эта животная уверенность. Он заходит в комнату и не спрашивает разрешения — он просто её занимает. Целиком. Адалина замолчала, вспоминая контраст между холодным, расчетливым Максом и этим парнем, который казался ходячим стихийным бедствием. — Тело? — она коротко, нервно усмехнулась. — Каро, я хирург. Я видела сотни идеальных тел, я сама их создаю. Но когда он рядом... я забываю про анатомию. Я чувствую только этот безумный драйв. На что я повелась?Я не знаю,правда. Наверное, на то, что он не побоялся меня сломать. Все вокруг со мной осторожничают: «Адалина Александровна», «дочь Зуева», «жена Агеева»... А он просто взял меня за шею и заставил вспомнить, что я вообще-то живая женщина, а не фарфоровая кукла на каминной полке. Она снова посмотрела на сестру, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на отчаяние. — Он наглый. Невыносимо наглый. Он понимает, что я замужем,и при этом смотрит на меня так, будто я принадлежу ему по праву. Это пугает до тошноты, Каро. И это же... чертовски возбуждает. Каролина внимательно слушала, едва сдерживая торжествующую улыбку. Она видела, как Ада буквально вибрирует от этих воспоминаний. Ей казалось, что она знает, к чему всё идет — к долгому и запутанному роману на стороне, который наконец-то раскрасит серые будни сестры. Но Адалина внезапно помрачнела. Она поставила бокал на стол с таким звуком, будто ставила точку в целой главе своей жизни. — В общем итоге, — Ада подняла на сестру решительный взгляд, — я приняла решение. Короче, я собираюсь поговорить с Максом о разводе. От этой фразы у Каролины чуть челюсть не отпала на пол. Она замерла с поднесенным к губам бокалом, не веря собственным ушам. Сколько лет она пыталась достучаться до Ады? Сколько раз говорила, что этот брак — золотая клетка, которая её душит? Ада всегда только отмахивалась или втупую игнорировала любые советы, продолжая играть роль идеальной жены. — Подожди... — Каролина наконец обрела дар речи. — Ты серьезно? Ада, ты это... ты это из-за этого парня решила? Из-за него?! Адалина качнула головой, и её лицо снова превратилось в ту самую непроницаемую маску. — Нет, Каро. Не из-за него. Он просто стал... детонатором. Знаешь, когда в операционной всё идет не так, и ты понимаешь, что латать старую рану бессмысленно — нужно резать по живому. Она сцепила пальцы в замок, глядя прямо перед собой. — Я просто больше не хочу быть его женой. Мы не любим друг друга с Максом, мы даже не друзья. Зачем это всё тянуть? Чтобы папа был доволен? Чтобы фамилии красиво смотрелись в светской хронике? Хватит. Каролина прищурилась, пытаясь разглядеть истинные мотивы сестры. — А этот твой дикий и наглый?Ты же сама сказала, что он тебя пробудил. — А с этим мужчиной я тоже не хочу никаких отношений, — отрезала Ада. — Он был нужен мне, чтобы понять, как глубоко я завязла в этом болоте. Но я не собираюсь прыгать из одной зависимости в другую. Мне кажется, после Макса я еще очень не скоро созрею на что-то серьезное. Мне нужно сначала найти себя, а не нового хозяина для моих демонов. Каролина хмыкнула, на этот раз уже без тени иронии. Она видела, что Ада не шутит. Её сестра, всегда такая правильная и осторожная, наконец-то решилась сжечь мосты. — Ты же понимаешь, что Макс это так просто не оставит? — тихо спросила Каролина. — И отец... отец будет в ярости. Ты готова к войне? — Я всю жизнь живу в состоянии холодной войны, Каро, — спокойно ответила Адалина. — Но этот парень... — Каролина прищурилась, пытаясь прощупать почву. — Он ведь зацепил тебя. Я вижу, как у тебя руки дрожат, когда ты о нем говоришь. Неужели ты не дашь ему шанса, когда станешь свободной? Адалина резко подняла взгляд. В её глазах, обычно ледяных и расчетливых, сейчас плескалось что-то темное и хаотичное. — Именно поэтому я и не хочу отношений, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Он разбудил во мне то, что я не могу контролировать. С Максом всё было понятно: скука, работа, долг. А с этим... с ним я теряю себя. Я становлюсь слабой, ведомой… Она подалась вперед, понизив голос до интимного шепота: — После Макса мне нужно научиться принадлежать самой себе, а не переходить из рук в руки, как трофей. Тот мужчина — он как наркотик, Каро. Один раз попробовала, чтобы снять боль, но если подсяду — разрушу себя окончательно. Сначала развод. А потом... потом посмотрим, останется ли от меня хоть что-то, что захочет любить. Каролина кивнула, принимая этот ответ. Дорога до Новой Риги пролетела как в тумане. Адалина не включала музыку — тишина в салоне автомобиля помогала ей сосредоточиться. Она раз за разом прокручивала в голове сценарии грядущего разговора: как она войдет, с чего начнет, как выдержит его ледяной, обесценивающий взгляд. Каждое слово «развод» в её мыслях звучало как щелчок предохранителя. Машина мягко зашуршала шинами по гравию у дома. Адалина вышла и медленно поднялась по широким гранитным ступеням. Дом встретил её привычным запахом дорогого парфюма, дерева и... пустоты. Она уже потянулась к замку, чтобы окончательно зайти в холл, когда в сумке настойчиво завибрировал телефон. Ада достала айфон и замерла. На экране светилось уведомление из инсте. Директ. От него. egorkreed:встретимся? Одно слово.Один короткий вопрос. Адалина невольно хмыкнула, чувствуя, как по телу пробежала волна странного тепла, смешанного с раздражением. Почти две недели тишины. Две недели он не давал о себе знать, заставляя её выжигать память о нем работой, а теперь появляется как ни в чем не бывало, будто чувствует, что она на грани. Она быстро набрала ответ, даже не удосужившись написать приветствие: adazueva:Сегодня я с мужем.Без вариант. Одним резким движением она перевела телефон в беззвучный режим и решительно бросила его в сумку. Сейчас ей нужно было всё её хладнокровие, а Егор с его провокациями был последним, кто мог ей в этом помочь. В доме было тихо. Из-под двери кабинета Максима на первом этаже пробивался тонкий луч света. Он всегда работал допоздна, словно цифры и контракты могли заменить ему живое общение. Адалина сделала глубокий вдох, расправила плечи и, не стучась, толкнула тяжелую дубовую дверь. Он даже не поднял головы от документов, когда она вошла. — Ты поздно, — сухо бросил он, поправляя очки. — Каролина всё так же много болтает? Ада не села в кресло напротив. Она осталась стоять, глядя на человека, с которым прожила несколько лет, но который так и остался для неё чужим. — Нам нужно поговорить, Максим.  Только тогда он медленно поднял на неё взгляд. Холодный, расчетливый, не предвещающий ничего хорошего. Он почуял неладное еще до того, как она произнесла первое слово.  — Нам нужно развестись, Максим, — голос Ады прозвучал на удивление ровно, разрезая тишину кабинета, как скальпель. Максим даже не вздрогнул. Он медленно отложил ручку, откинулся на спинку кожаного кресла и посмотрел на неё с той самой снисходительной улыбкой, от которой у Адалин всегда сводило челюсти. — Милая, не выдумывай глупостей, — спокойно ответил он, словно говорил с капризным ребенком. — Ты просто устала в своей клинике. Иди прими ванну, выпей вина. Завтра это пройдет. И тут её прорвало. Сдерживаемая годами плотина рухнула, и всё то, что она так старательно прятала за маской железной леди, хлынуло наружу. — Глупостей? — Адалина шагнула к столу, упираясь ладонями в холодное дерево. — Макс, для чего это всё? Посмотри на нас! Мы уже давно ведем себя как чужие люди, делящие одну территорию. Ты меня любишь? Нет! И я тебя тоже не люблю, пойми это наконец! Зачем нам быть вместе? Ради твоего имиджа?  Максим прищурился, его лицо начало каменеть, но Аду было уже не остановить. — Ты мне на протяжении года изменяешь, и даже не особо это скрываешь. У нас секса не было уже много месяцев, а то, что было до этого... это был не секс, Макс. Это был тупо супружеский долг, от которого меня тошнило. А когда ты напиваешься? Ты ведь просто берешь меня силой, не спрашивая, хочу я этого или нет. Это не любовь, Макс. Это насилие. Она выпрямилась, чувствуя, как внутри всё дрожит от ярости и давно подавленной боли. — Я устала терпеть твой холод, твои измены, твои побои и тебя самого! Я больше не могу так жить! Слово «побои» повисло в воздухе тяжелым свинцовым грузом. Об этом не знала даже Каролина. Адалина, будучи блестящим хирургом, как никто другой знала анатомию лица и тела. Она мастерски скрывала синяки на скулах под плотным слоем дорогого тонального крема, а следы на ребрах — под закрытыми костюмами и шелковым бельем. Она была профессионалом в сокрытии улик собственной несчастной жизни. Никто и подумать не мог, что у золотой девочки под одеждой могут быть следы от пальцев собственного мужа. Максим медленно поднялся. Его рост и тяжелая аура всегда подавляли её, но сегодня Ада не отвела взгляд. —Развод в мои планы сейчас не входит. Адалина задохнулась от возмущения. Она почувствовала, как по венам разливается обжигающий гнев.  — Что, черт возьми? Не входит в твои планы? — она почти выплюнула эти слова, глядя ему прямо в глаза. — То есть ты уже даже не пытаешься играть в счастливую семью? Ты даже не скрываешь того, что это давно уже не нормальный брак, а какая-то грёбаная сделка, где я — просто актив на твоем балансе? Она всплеснула руками, отходя от стола на шаг, чтобы не чувствовать его давящего присутствия. — Макс, зачем тебе всё это нужно? Зачем тебе этот брак? У тебя есть бабы на стороне, у тебя есть твои контракты, твои отели. Я тебе не нужна! Мы не разговариваем, мы не спим, мы не живем — мы существуем в одном пространстве, как два призрака. Она видела, как на его шее забилась жилка. Макс не привык, чтобы его «актив» подавал голос, тем более в таком тоне. — Ты держишься за меня только из-за моего отца? Из-за того, что Зуев обеспечивает тебе прикрытие и связи? — Ада прищурилась, её голос дрожал от напряжения. — Тебе настолько плевать на то, что я чувствую, что ты готов и дальше превращать мою жизнь в этот стерильный кошмар с редкими вспышками твоей агрессии? Максим замер, и на его губах появилась змеиная, торжествующая усмешка. Он медленно сократил расстояние между ними, пока Ада не почувствовала холод, исходящий от его дорогого парфюма. — Да, я изменяю, — произнес он так буднично, словно подтверждал детали контракта. — И я не скрываю этого. Мужчина берет то, что хочет, когда его законная жена превращается в кусок льда. Он протянул руку и стальными пальцами сжал её подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. В его глазах не было раскаяния — только холодный расчет. — Но ты же, милая, тоже не без греха, так ведь? — его голос понизился до вкрадчивого шепота, от которого у Ады по спине пробежал мороз. — Девичник сестры тебе явно пошел на пользу. Ты ведь так долго держалась, играла в святую Адалину, которая выше мирских страстей... Адалина застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сердце забилось где-то в горле. Откуда?  — О чем ты говоришь? — выдохнула она, пытаясь сохранить остатки самообладания и оттолкнуть его руку. Максим усилил хватку, его пальцы больно впились в её кожу, оставляя будущие следы, которые ей снова придется замазывать утром. — Не строй из себя дуру, это тебе не идет, — прошипел он.—Ты прыгнула в постель к первому встречному в Дубае, как последняя дешевка, стоило мне только отвернуться. Так что давай закроем тему твоей морали и моего холода. Мы стоим друг друга, Ада.