Часть 10

Музыка сменила ритм на более медленный и тягучий, окутывая танцпол плотным басом. Адалина чувствовала, как по спине пробегает холодок — не от кондиционеров, а от того самого ощущения, что за ней наблюдают. Она больше не искала его глазами. Она знала: если Егор здесь, он не ограничится ролью зрителя. Она продолжала двигаться, позволяя белому шелку платья дразняще скользить по бедрам.  Адалина почувствовала, что ей нужно на минуту перевести дух. Алкоголь приятно шумел в голове, а кожа горела от ритмичных движений и плотного клубного воздуха. Она оставила танцпол и направилась в сторону уборной, лавируя между гостями. Внутри было непривычно тихо.Ада зашла в кабинку, поправила шнуровку на спине и, выйдя к огромному зеркалу, открыла кран. Прохладная вода приятно коснулась запястий. Она смотрела на себя — щеки горели, взгляд был шальным, а белое платье в свете ламп казалось почти светящимся. Она как раз выключила воду и потянулась за салфеткой, когда тяжелая дверь за спиной открылась. В зеркале отразился высокий мужской силуэт. Адалина не вздрогнула. Она медленно повернулась, прислонившись спиной к мраморной столешнице раковины, и столкнулась взглядом с Егором. Он стоял у двери, засунув руки в карманы, и смотрел на неё так, будто они расстались только вчера, а не два месяца назад. — У тебя это что, какая-то специфическая привычка? — Ада выгнула бровь, и на её губах заиграла дерзкая усмешка. — Или, может, это уже диагноз? Егор чуть наклонил голову, не сводя с неё глаз. — О чем ты, Адалина? — О том, что в Москве в женском туалете ты появился точно так же, — она кивнула на дверь, за которой остался шум клуба. — Преследовать меня в дамских комнатах становится твоим фирменным стилем. Тебе не кажется, что для такого парня, как ты, это... ну, как минимум, странный выбор локации для общения? Адалина сухо рассмеялась, поправляя тонкую лямку платья. Алкоголь придал ей той самой смелости, которую она так тщательно подавляла. — Кстати,как там твоя та красивая девочка? Ты уже успел затащить её в кровать или всё ещё в процессе соблазнения? Егор замер, на мгновение на его лице отразилось искреннее недоумение. Он прищурился, будто пытаясь вспомнить, о ком вообще идет речь. — Какая еще девочка? — переспросил он, искренне не понимая, к чему она клонит. — Ну та самая, к которой ты так эффектно ушел в ночь два месяца назад, оставив меня одну со счетом и игрой в мафию, — язвительно напомнила Ада, чувствуя, как внутри снова всколыхнулось то давнее раздражение. Егор пару секунд молча смотрел на неё, а потом его губы медленно растянулись в широкой, понимающей и чертовски самодовольной усмешке. Он даже издал короткий смешок, качнув головой. — Ааа... — протянул он, подходя почти вплотную, так что Ада почувствовала его парфюм. — Так вот оно что. Твоя сталь два месяца давала трещину из-за моего упоминания о том девушке? Он наклонился к самому её лицу, заглядывая в глаза с нескрываемым превосходством. — Адалина, ты что... приревновала меня тогда? — в его голосе послышалось искреннее наслаждение моментом. — Ледяная королева,чужая жена и просто сложная женщина всерьез зацепилась за то, к кому я поехал тогда? Это прогресс. Ада почувствовала, как к щекам прилила кровь — и на этот раз не от коктейлей. Его прямота била под дых, но признаваться в том, что он прав, было выше её сил. — Еще чего, — фыркнула Адалина, стараясь сохранить лицо, хотя сердце предательски ускорило бег.  Она попыталась обойти его, чтобы выйти из этой ловушки, пахнущей мрамором и его парфюмом, но Егор мгновенно перекрыл ей путь, упершись руками в столешницу по обе стороны от её бедер. Теперь она была фактически зажата между холодным камнем и его горячим телом. —По-моему , ты просто не привыкла, что кто-то может вот так запросто переключить внимание с твоей персоны на кого-то другого. — Тебе очень хочется в это верить, правда? — она подняла на него взгляд, полный вызова. — Что я сидела и рыдала в подушку из-за того, что ты ушел к какой-то кукле? — Я не сказал «рыдала», — Егор перешел на вкрадчивый шепот, от которого у Ады по спине рассыпались мурашки. — Я сказал «приревновала». Это разные вещи. И знаешь, что самое забавное? Никакой девочки в моей кровати не было. Она была просто... предлогом, чтобы посмотреть на твою реакцию. Ада замерла. Её зрачки расширились, поглощая свет ламп. — Ты... — она осеклась, не зная, что в нем сейчас вызывает большее бешенство: его наглость или то, что его план сработал на все сто процентов. — Я, — подтвердил он, сокращая последние миллиметры. — А теперь ты стоишь здесь, в Дубае, в этом платье, которое кричит о том, что тебе тесно в твоем прежнем мире. И я здесь. Совпадение? Адалина почувствовала, как пальцы Егора коснулись шнуровки на её спине — едва ощутимо, как будто он проверял прочность этой тонкой преграды. Она понимала, что должна его оттолкнуть, должна что-то остроумно ответить, но вместо этого она лишь сильнее вцепилась в край мраморной раковины, чувствуя, как стены этой комнаты начинают медленно плавиться. Егор не спешил отстраняться. Напротив, он медленно опустил взгляд на её руки, все еще сжимающие край мраморной столешницы. Его пальцы, горячие и сухие, коснулись её запястья, и он уверенным, но осторожным жестом поднял её правую руку вверх, к самому свету. Он внимательно осмотрел её пальцы. На безымянном было пусто — лишь едва заметный, почти исчезнувший след от металла, который она носила годами. Зато на среднем пальце красовалось массивное кольцо от картье. Егор усмехнулся, поглаживая большим пальцем её ладонь. Он поднял глаза на Аду, и в них читалось нескрываемое любопытство, смешанное с торжеством. — Ты что, здесь совсем одна? Без мужа? — в его голосе прозвучала явная провокация. Адалина не стала забирать руку. Она лишь чуть сильнее выпрямила спину, чувствуя, как холодный мрамор за спиной помогает ей сохранять остатки самообладания. — Я прилетела в Дубай совершенно одна, Егор, — ответила она ровным, почти вызывающим тоном. — Сама забронировала отель, сама арендовала машину и сама решила, в какой клуб мне пойти. — Смело, — он сократил расстояние так, что она почувствовала кожей жар его тела. — Прилететь в город соблазнов в таком платье, без охраны и без сопровождения... Ты либо очень уверена в своих силах, либо намеренно ищешь неприятностей. — Я ищу тишины, — соврала она, глядя ему прямо в глаза. — Но, кажется, в этом заведении с ней явные проблемы. — Тишина тебе не идет, Ада, — он наконец отпустил её руку, но только для того, чтобы коснуться кончиками пальцев её скулы. — Тебе идет этот блеск в глазах и отсутствие лишних обязательств на безымянном пальце. Адалина сглотнула. Она не хотела признаваться даже самой себе, насколько сильно ей льстило то, что он заметил отсутствие колец сразу же. Это был не просто вопрос, это было признание того, что он наблюдал за ней гораздо внимательнее, чем она могла себе представить. Егор продолжал стоять так близко, что Ада видела свое отражение в его зрачках. Напряжение между ними можно было буквально потрогать руками. Он не спешил отходить, наслаждаясь её замешательством. — Значит, совсем одна? — повторил он, и его голос стал на октаву ниже. Адалина высвободила руку и поправила волосы, стараясь вернуть себе привычный холодный тон, хотя внутри всё дрожало от его близости. —Совсем. — Куда ты собираешься теперь? Вернешься на танцпол или продолжишь свой одиночный заплыв у барной стойки? Ада подошла к зеркалу, бросила быстрый взгляд на свои губы и обернулась к нему, уже взяв себя в руки. Хмель приятно расслаблял, но острота момента заставляла мозг работать на полную. — Я собираюсь выпить еще один коктейль, а потом — как пойдет, — она вызывающе повела плечом, и шнуровка на спине дразняще натянулась. Егор сократил расстояние между ними в один широкий шаг, оказываясь за её спиной. Его присутствие ощущалось как приливная волна — мощное и неизбежное. Адалина замерла, глядя на их отражение в зеркале, когда он медленно поднял руку. Он не коснулся её плеч. Вместо этого он провел кончиком указательного пальца сверху вниз по её оголенному позвонку — медленно, ювелирно, заставляя каждую ворсинку на её теле подняться от этого электрического разряда. Шнуровка платья едва заметно всколыхнулась под его движением. — Пошли с нами, — негромко произнес он, наклонившись к её уху так низко, что она почувствовала его горячее дыхание. — Там Стас, Оксана... Годунова, твоя подружка, кстати тоже здесь. Адалина вскинула брови. Имя Юли стало для неё полной неожиданностью. Она и не знала, что подруга сейчас в эмиратах. — Чего ты будешь одна? — Егор выпрямился, но палец всё еще задерживался у основания её поясницы, там, где начинался разрез платья. —У нас сейчас за столом куда веселее, чем у барной стойки. Ада обернулась к нему, всё еще чувствуя фантомный след его пальца на своей коже. Азарт, подпитанный коктейлями и его наглостью, вспыхнул с новой силой. — Годунова здесь? — она усмехнулась, качнув головой. — Мир действительно теснее, чем я думала. Она окинула Егора оценивающим взглядом. Идея присоединиться к ним казалась одновременно опасной и чертовски заманчивой. Это было гораздо лучше, чем сидеть одной под прицелом мужских взглядов со всего зала. — Ну, раз уж вся банда в сборе, — она сделала шаг к двери, на мгновение задев его плечом. Ада не успела сделать и второго шага. Его рука, еще секунду назад лениво скользившая по её спине, резко и властно перехватила её за талию, притягивая назад. Столкновение с его телом было коротким и жестким, выбивающим из легких остатки воздуха. Егор не стал ждать ответа или кокетливых возражений. Он обхватил её лицо ладонью, заставляя закинуть голову, и накрыл её губы своими в глубоком, сокрушительном поцелуе. Это не было похоже на нежное приветствие после долгой разлуки. Это было заявление на права собственности, выплеск всего того напряжения, которое копилось между ними с той самой ночи в Москве. Властно, жадно, до боли — он целовал её так, будто выжигал на ней невидимое клеймо, стирая из её памяти и Лондон, и Макса, и всё, что было «до». Адалина на мгновение опешила, пальцы судорожно вцепились в его предплечья, но уже через секунду она ответила с той же яростью. Алкоголь в крови вспыхнул настоящим пожаром. Она подалась вперед, вжимаясь в него, чувствуя, как его свободная рука жестко прижимает её за поясницу, не оставляя между ними ни миллиметра пространства. В этой стерильной белизне уборной, под приглушенный гул басов за дверью, мир для неё сузился до вкуса его губ и запаха терпкого парфюма. Это был поцелуй людей, которые слишком долго играли в безразличие и наконец-то сорвались. Когда Егор отстранился — всего на пару сантиметров — его дыхание было рваным, а взгляд — потемневшим от желания. Он не отпускал её, продолжая удерживать за затылок, заставляя смотреть прямо в глаза. Егор не спешил ее отпускать. Его ладонь, все еще покоившаяся на ее затылке, чуть сжала волосы, заставляя Аду ловить каждый его вздох. Вторая рука, до этого жестко фиксировавшая ее талию, начала медленное, почти гипнотическое движение вниз. Адалина замерла, чувствуя, как его пальцы скользят по гладкому шелку белого платья, обрисовывая изгиб бедра. Егор действовал неспешно, с пугающей уверенностью человека, который знает, что ему не окажут сопротивления. Кончики его пальцев зацепили тонкий край подола и начали аккуратно, сантиметр за сантиметром, задирать его вверх. Холодный воздух комнаты коснулся ее обнаженной кожи, создавая резкий контраст с его обжигающей ладонью. Ада чувствовала, как по ногам бегут мурашки, а сознание окончательно затуманивается. Егор не сводил с нее глаз, наблюдая за тем, как расширяются ее зрачки и как сбивается ритм ее дыхания. — Ты прилетела одна, Ада... — прошептал он, и его пальцы поднялись еще выше, сминая дорогую ткань. — Но ты же понимаешь, что этой ночью ты одна не останешься? Шелк платья шуршал в тишине уборной, и этот звук казался Аде громче, чем музыка, гремящая за стеной. Она понимала, что еще шаг — и пути назад не будет. Но сейчас, под его тяжелым взглядом и от этих дразнящих, ювелирных движений его руки, ей меньше всего на свете хотелось вспоминать о правилах или гордости. Она лишь сильнее подалась навстречу его руке, молча принимая этот вызов и позволяя этой ночи окончательно выйти из-под контроля. — Егор... — сорванным, охрипшим голосом произнесла она, пытаясь перехватить его руку, но лишь бессильно коснулась его запястья. — Перестань. Нас же могут увидеть... это общественное место. Она бросила быстрый, почти панический взгляд на дверь. За тонкой преградой кипела жизнь клуба, слышались обрывки смеха и шаги, а здесь, в этой стерильной тишине, каждый шорох казался оглушительным. Егор даже не шелохнулся. Напротив, он чуть сильнее прижал её к мрамору, игнорируя её слабую попытку протеста. Его губы скользнули по её скуле к самому уху. Адалина закусила губу, чувствуя, как её сопротивление тает под этим напором. Логика кричала о том, что это безумие, но тело предательски отзывалось на каждое его движение, заставляя забыть и о двери, и о людях за ней. Она понимала: Егору плевать на риск, и в эту минуту ей, кажется, начинало плететь тоже. Егор не стал отвечать на её слова. Он просто перехватил её ладонь, сплетая свои пальцы с её пальцами так крепко, что это было похоже на захват, и одним резким движением потянул её за собой. Ада едва успела переставить ноги на высоких шпильках, когда он толкнул дверь крайней кабинки. Щелчок замка в тишине уборной прозвучал как выстрел, отсекая их от всего мира. Пространство сузилось до нескольких квадратных метров, залитых тусклым светом и пропитанных ароматом её духов и его адреналина. Как только дверь закрылась, Егор перестал сдерживаться. Он развернул Аду спиной к себе, прижимая её грудью к холодной стене кабинки. Его дыхание обжигало её открытую шею. Подол и без того короткого белого платья уже был задран до самой поясницы, открывая вид на её бесконечные ноги и тонкое кружевное белье. Адалина затаила дыхание, вцепившись пальцами в холодную стену. Она чувствовала каждое его движение: как его ладони, грубые и горячие, уверенно легли ей на бедра, и как его пальцы начали медленно, с дразнящей неспешностью, приспускать тонкие резиночки белого кружева. — Егор… — сорвалось с её губ едва слышным стоном, который тут же потонул в гуле басов, доносившихся из зала. — Молчи, — хрипло приказал он, наклоняясь и целуя её в плечо, прямо там, где шнуровка платья впивалась в кожу. В этот момент для неё перестало существовать всё.Осталось только это безумное чувство неправильности происходящего, которое доставляло ей почти физическое удовольствие. Она закрыла глаза, отдаваясь во власть его рук, понимая, что в этой тесной кабинке Дубайского клуба она окончательно теряет ту Адалину, которой пыталась быть все эти годы. Его уверенность не оставляла места для сомнений — он брал то, что считал своим, и она была готова ему это отдать. Егор не спешил, наслаждаясь каждой секундой её капитуляции. Он максимально сократил расстояние, чувствуя, как её тело дрожит под его руками, и вошел в неё — медленно, дразняще, почти мучительно для них обоих. Это движение было выверенным, затяжным, изводящим своей глубиной. Адалина судорожно выдохнула, уткнувшись лбом в прохладную поверхность стены. Это медленное проникновение было настоящей пыткой: он будто испытывал её на прочность, заставляя чувствовать каждый миллиметр этой близости. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, впитать это ощущение, а затем так же неспешно отступил, лишь для того, чтобы снова повторить этот изнуряющий ритм. — Посмотри на меня, — хрипло прошептал он ей в самое ухо, его рука переместилась с её бедра вперед, властно фиксируя её положение. Ада через силу приоткрыла глаза, видя в зеркальной поверхности дверцы свое отражение: растрепанные волосы, прикушенная губа и взгляд, в котором больше не осталось холода. Егор дразнил и её, и себя, намеренно сдерживая напор, превращая этот акт в диалог двух тел, которые слишком долго были вдали друг от друга. Каждое его движение отзывалось внутри Ады новой волной жара. Она чувствовала, как по спине стекает капелька пота, как её пальцы, вцепившиеся в перегородку, побелели от напряжения. В этой тесной кабинке, под звуки приглушенных битов, доносившихся снаружи, он лишал её последней возможности думать. Остались только инстинкты и эта невыносимая, тягучая сладость момента, которую он растягивал до предела, заставляя её буквально молить о большем. Зеркальная поверхность на дверце кабинки добавляла происходящему градус запредельного, почти болезненного возбуждения. Адалина не могла закрыть глаза — отражение гипнотизировало её. В тусклом свете она видела всё: контраст своей загорелой кожи и его татуированных, сильных рук, белое кружево, скомканное на её бедрах, и то, как Егор, не отрываясь, смотрит на неё через зеркало. Этот визуальный контакт был интимнее любого прикосновения. Видеть себя со стороны — беспомощную, отдающуюся во власть этого мужчины, чье лицо за её плечом было искажено жесткой маской желания — заставляло кровь в жилах закипать. Каждый раз, когда он входил в неё всё так же медленно, Ада видела, как её собственное тело выгибается навстречу, как её зрачки расширяются, заполняя всю радужку. — Нравится смотреть? — хрипло выдохнул Егор, перехватывая её подбородок пальцами и заставляя её еще пристальнее вглядываться в их отражение. Она не могла ответить, только рвано глотала воздух. Зеркало превращало это безумие в кино, в котором она была главной героиней, наконец-то сорвавшей все маски. Она видела, как его ладонь ложится ей на живот, как он контролирует каждое её движение, и эта наглядная демонстрация его власти над ней окончательно выбивала почву из-под ног. Егор намеренно продолжал этот медленный, дразнящий темп, заставляя её наблюдать за тем, как медленно тает её самообладание. Зеркало не давало спрятаться, не позволяло уйти в себя. Оно заставляло Аду проживать каждую секунду этой ночи дважды — внутри себя и глядя в глаза своему отражению, которое больше не имело ничего общего с той сдержанной женщиной, что вошла в этот клуб час назад. Накал в тесной кабинке достиг своего предела. Медленный, изнуряющий ритм, который Егор навязывал им обоим, наконец сорвался. Взгляд в зеркало, в котором отражалось их общее безумие, стал последней каплей. Адалина сильнее вжалась затылком в его плечо, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугую, звенящую пружину. Оргазм настиг их одновременно — резкий, сокрушительный, выбивающий искры из глаз. Ада закусила губу до крови, чтобы не закричать, и только рваный, горячий выдох Егора у её шеи подтвердил, что он чувствует то же самое. Мир вокруг на несколько секунд просто перестал существовать, растворившись в этой мощной вспышке. Когда дыхание начало понемногу возвращаться, Егор не отстранился сразу. Он прижался лбом к её плечу, давая обоим прийти в себя. Тишина кабинки, нарушаемая только их общим сердцебиением, казалась оглушительной после бури. Действуя удивительно бережно, Егор аккуратно поднял её тонкие кружевные трусики обратно, расправляя их на бедрах. Затем он медленно опустил подол белого платья, возвращая Адалине её безупречный вид, хотя её затуманенный взгляд и припухшие губы всё еще выдавали правду. Он коснулся губами её оголенного плеча, там, где шелк едва прикрывал кожу, и задержался на секунду. — Это было… очень, — хрипло произнес он, и в его голосе больше не было привычной насмешки, только глубокое, честное признание. — Мне сейчас очень хорошо, Ада. Настолько, что я не уверен, хочу ли я вообще выходить из этого туалета. Адалина обернулась к нему, всё еще немного пошатываясь. Она смотрела на него и понимала, что этот момент в кабинке клуба значил для них обоих гораздо больше, чем просто секс. Это было возвращение друг к другу, которое невозможно было больше отрицать. Егор протянул руку, поправляя выбившуюся прядь её волос, и в этом жесте было столько несвойственной ему нежности, что у Ады на мгновение перехватило дыхание. Адалина стояла, прислонившись спиной к двери, и пыталась унять дрожь в коленях. Рациональная часть её сознания твердила, что нужно немедленно поправить макияж и выйти, сохранив остатки гордости. Но глядя на Егора — на его потемневшие глаза, на то, как он бережно заправляет прядь её волос, — она почувствовала, как последняя стена внутри неё рушится. Сама не понимая, зачем и почему, она подалась вперед. В этом движении не было прежнего азарта или вызова. Она просто потянулась к нему, как к единственному источнику тепла в этом огромном, чужом городе. Ада коснулась его губ своими — медленно, нежно и совершенно обессиленно. Это был поцелуй-признание, поцелуй-капитуляция. Без тени борьбы, без попыток доминировать. Она просто прижалась к нему, чувствуя вкус его кожи, и Егор тут же ответил, обнимая её за талию и притягивая к себе так бережно, будто она была сделана из самого хрупкого фарфора. В этом жесте было всё. Ада закрыла глаза, позволяя себе на мгновение полностью раствориться в нем, забыв о том, что за дверью их ждет шумный клуб, Стас и Годунова. Сейчас, в этой тишине, ей не нужно было быть сильной. Ей просто нужно было чувствовать его рядом. Когда она наконец отстранилась, её взгляд стал мягче, а на губах появилась едва заметная, слабая улыбка. Она всё ещё была дезориентирована, но странное чувство спокойствия впервые за вечер накрыло её с головой. — Нам действительно пора выходить, — прошептала она, всё еще касаясь пальцами его предплечья. — Тебя, наверное, уже потеряли. Они вышли из уборной, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид. Адалина на ходу поправила платье и чуть взбила волосы, хотя её горящие глаза всё равно выдавали недавнюю бурю. Егор, напротив, выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала — спокойный, уверенный и чертовски довольный жизнью. Он мягко, но по-хозяйски положил руку ей на поясницу, направляя к VIP-зоне, где за просторным столом уже вовсю гремело веселье. Юля Годунова сидела спиной к проходу, что-то эмоционально рассказывая Стасу и активно жестикулируя бокалом с шампанским. Ада, поддавшись внезапному порыву, ускользнула из-под руки Егора и бесшумно подошла к подруге со спины. — Надеюсь, ты рассказываешь не мои секреты, Юль? — негромко произнесла она прямо над ухом Годуновой. Юля вздрогнула так сильно, что едва не выронила бокал. Она резко обернулась, и её глаза округлились до размера блюдец. Секунд пять она просто открывала и закрывала рот, переводя взгляд с Адалин на Егора, который с нескрываемой ухмылкой наблюдал за этой сценой. — Ада?! — наконец выдохнула Юля, вскакивая с дивана. — Ты… ты откуда здесь?! Егор, где ты её нашел?! — В пустыне встретил, — отшутился Егор, присаживаясь на край дивана и жестом приглашая Аду сесть рядом.  Юля всё еще выглядела так, будто увидела привидение. Она обняла подругу, убеждаясь, что та настоящая, а потом, чуть понизив голос, но так, что за столом стало тихо, спросила: — Погоди, а муж где?Ты чего одна? Адалина почувствовала, как на мгновение в воздухе повисло напряжение. Она мельком взглянула на Егора — тот сидел расслабленно, прихлебывая свой напиток, но всё его внимание было сосредоточено на ней. — Это неважно сейчас, Юль, — ответила Ада ровным, почти обыденным тоном, слегка пожав плечами. — Я здесь одна. Давай не будем портить вечер допросами. Она произнесла это легко, как будто речь шла о забытом дома зонтике, но Егор, сидевший рядом, буквально кожей почувствовал холод в её словах. Он ничего не сказал, не задал ни одного уточняющего вопроса, но Ада заметила, как он на секунду замер и как потемнел его взгляд. Он «намотал на ус» эту интонацию и её странную легкость, с которой она отмахнулась от упоминания о муже. В его голове уже начали складываться детали пазла, который Ада так старательно пыталась скрыть. Вечер окончательно перешел в ту стадию, когда время перестает ощущаться, а пространство сужается до круга своих людей. За столом воцарилась атмосфера того самого безудержного веселья…Принесли огромный кальян, густой дым которого окутывал их сладким ароматом. Егор курил лениво, откинувшись на спинку дивана, и его рука то и дело собственнически ложилась на спинку сиденья позади Ады, едва касаясь её плеч. Стас травил байки про их общих знакомых, и Ада поймала себя на том, что смеется так искренне и громко, как не смеялась последние несколько лет. — Ада, ты просто обязана это попробовать! — Юля подвигала к ней новый коктейль, украшенный экзотическими цветами. Напитки сменяли друг друга, становясь всё крепче. Алкоголь окончательно смыл остатки напряжения. Когда диджей включил мощный ремикс на какой-то старый хит, вся компания сорвалась с мест. На танцполе в VIP-зоне было чуть больше пространства, чем в общем зале, и Адалина ушла в танец с головой. Она чувствовала себя невероятно легкой. Белое платье развевалось при каждом повороте, а Егор не сводил с неё глаз, танцуя рядом. Это не было похоже на вежливые парные танцы на приемах в Лондоне — это был чистый драйв. В какой-то момент он притянул её к себе, и они закружились в толпе, смеясь прямо друг другу в губы. Они возвращались к столу, пили ледяные коктейли, перешучивались со Стасом, который пытался научить Оксану каким-то странным танцевальным движениям, и снова утопали в облаках кальяна. Юля то и дело подмигивала Аде, видя, как искрит между ней и Егором, но, наученная опытом, больше не задавала лишних вопросов. К середине ночи Ада чувствовала приятную усталость в ногах и ту самую восхитительную легкость в голове, когда все проблемы кажутся далекими и несущественными. Здесь, в этой компании, под защитой властного взгляда Егора и в окружении смеха друзей, она наконец-то почувствовала себя на своем месте. Дубайская ночь только начиналась, и ей хотелось, чтобы эта музыка и это ощущение свободы не заканчивались никогда. Градус веселья за столом достиг той отметки, когда смех становится громче музыки, а разговоры — откровеннее. Все были уже изрядно пьяны. Юля, уютно устроившись на диване, что-то весело доказывала Стасу, жестикулируя полупустым бокалом, а Оксана лениво перебирала пальцами бусины на своей сумочке, то и дело прикрывая глаза от усталости и алкогольного тумана. Адалина чувствовала, как мир вокруг стал мягким и немного расфокусированным. Она откинула голову на спинку дивана, ощущая кожей тепло руки Егора, которая так и не покинула своего места за её спиной. — Всё, народ, я официально заявляю: если я выпью еще хоть глоток, я начну давать советы по инвестициям, а это плохой знак, — Стас со смехом поднял руки вверх, сдаваясь. — Пора по домам. — Поддерживаю, — Юля с трудом выпрямилась и начала искать свои туфли под столом. — Ада, ты как? С нами в машину? Мы тебя забросим. Адалина открыла рот, чтобы ответить, но Егор опередил её. Его пальцы собственнически сжались на её плече, заставляя её остаться на месте. — Ада поедет со мной, — произнес он тоном, не терпящим возражений. Его голос, несмотря на выпитое, звучал твердо, хотя в глазах плясали опасные огоньки. Юля бросила на подругу быстрый, понимающий взгляд, в котором читалось одновременно и предостережение, и искренняя радость за неё. — Ну, раз так... — Годунова хитро улыбнулась и послала Аде воздушный поцелуй. — Тогда до завтра. Напиши мне, когда проснешься. Компания начала шумно собираться. Официанты принесли финальные чеки, Стас что-то бурно обсуждал с хостес, вызывая такси для дам. В этом предрассветном хаосе, среди пустых бокалов и остывающего кальяна, Ада и Егор оставались в своем коконе. Когда последние друзья скрылись за дверями клуба, в VIP-зоне стало непривычно тихо. Адалина повернула голову к Егору. Его лицо было совсем близко, и от него исходил жар, который пьянил сильнее любого коктейля. — Ты где остановилась? — спросил Егор, опаляя её кожу своим дыханием. Голос его стал низким и каким-то вязким, как сам ночной воздух Дубая. — В Atlantis The Royal, — ответила Адалина, едва заметно облизнув губы. Название отеля прозвучало мягко, почти шепотом, но Егор услышал. — Хорошо, — коротко бросил он, кивнув своим мыслям. Он помог ей подняться, крепко придерживая за локоть, чтобы она не потеряла равновесие на своих высоких каблуках. Когда они вышли из кондиционированной прохлады клуба на улицу, ночной зной ударил в лицо, смешиваясь с запахом дорогих машин и пыли. У входа их уже ждал автомобиль. Охрана мгновенно открыла заднюю дверь, как только Егор с Адой подошли ближе. Водитель, сохраняя профессиональное спокойствие, ждал указаний. Как только они сели в кожаный салон,Егор коротко скомандовал: — В Атлантис Роял. Машина плавно тронулась, разрезая неоновые огни ночного города. Ада откинулась на подголовник, прикрыв глаза. Алкоголь и усталость делали своё дело — её слегка покачивало в такт движению автомобиля. Она была уверена, что сейчас он просто проводит её до дверей, и на этом их вечер закончится. Когда внедорожник зашуршал шинами по безупречному покрытию у входа в её отель, охрана снова среагировала мгновенно. Водитель остановился у парадного входа, освещенного каскадами воды и огней. Адалина уже потянулась к ручке двери, собираясь попрощаться, но Егор неожиданно вышел вслед за ней. Она удивленно обернулась, глядя на него сквозь дымку опьянения. Егор же, не обращая внимания на её замешательство, наклонился к открытому окну водителя. — Завтра днем наберу, — бросил он водителю коротким, властным тоном. — Заберешь меня отсюда. Водитель кивнул, и машина медленно тронулась с места, оставляя их вдвоем под сводами величественного входа. Ада замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар. Его слова не оставляли места для сомнений: уходить он не собирался. Егор повернулся к ней, в его глазах читалась всё та же опасная решимость, что и в кабинке клуба.