Часть 12

После этих слов в номере воцарилась такая тишина, что было слышно, как лед в бокале Егора с сухим треском раскололся пополам. Он не шевелился, продолжая смотреть на неё, но ярость, которая секунду назад была направлена на её «капризы», теперь полностью переключилась на того, кто заставлял её ждать удара. — Он знает обо мне? — Егор переспросил это медленно, почти по слогам. — Пусть знает. Мне плевать на него и на его лондонские приемы. Единственное, о чем я сейчас жалею — что не узнал всё это в Москве. Он резко сократил расстояние между ними, но на этот раз в его движении не было агрессии. Он осторожно взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть себе в глаза. Его пальцы были на удивление нежными, когда он большим пальцем коснулся её нижней губы, которую она до этого искусала в кровь. — Ада, послушай меня, — его голос звучал низко и вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Я был последним подонком, когда предложил тебе эту схему с отелями. Я мерил тебя по тем женщинам, которых встречал сотнями, и я чертовски ошибся. Он на мгновение прижался своим лбом к её лбу, закрыв глаза. — Никакого вранья. Никаких подружек. Я не знал, через что ты проходишь, и я ненавижу себя за то, что добавил тебе боли сегодня. Если ты разводишься — значит, ты свободна. И если ты позволишь мне быть рядом не как секрету,а по-настоящему... я больше никогда не дам тебе повода бояться чьих-то шагов за дверью. Адалина мягко, но решительно отстранилась, убирая его ладони от своего лица. Она видела в его глазах искреннее раскаяние и ту самую защиту, о которой мечтала долгие годы, но сейчас это вызывало в ней лишь новую волну тихой печали. — Егор... — она покачала головой, глядя на него с печальной улыбкой. — Ты не понимаешь. После развода с Максом я не ищу отношений. Вообще. Ни с кем — ни с тобой, ни с кем-то другим. Мне это не нужно. Она встала с дивана и подошла к окну, плотнее запахивая халат, словно пытаясь защититься от самой возможности новой привязанности. — Я слишком долго была «чьей-то». Сначала дочерью,потом женой, которую нужно дрессировать... Я хочу наконец узнать, кто я такая сама по себе. Без оглядки на чье-то мнение или чьи-то кулаки. Мне нужно научиться дышать в одиночестве, а не перепрыгивать из одних рук в другие, какими бы надежными они сейчас ни казались. Она обернулась через плечо, и её взгляд был пугающе трезвым, несмотря  на выпитый за вечер алкоголь. — И я не та, кто тебе нужен, Егор, — добавила она, и её голос прозвучал окончательно и бесповоротно. — Я сложная. Я надломленная. Со мной не будет просто, со мной не будет того драйва, к которому ты привык. Я сейчас — это сплошные острые углы и бесконечные вопросы к самой себе. Она посмотрела на него в упор, и в этом взгляде была вся та тяжесть, которую она накопила за годы брака. — Ты привык побеждать, привык получать то, что хочешь, по щелчку пальцев. Но я не очередной трофей, который можно завоевать и поставить на полку. Мне нужно время, чтобы собрать себя по кусочкам, а у тебя нет на это терпения. Тебе нужна женщина, которая будет гореть рядом с тобой, а я... я просто хочу, чтобы меня никто не трогал. Егор хотел что-то сказать, он подался вперед, но Адалина лишь сильнее сжала края халата, пресекая любую попытку сближения. — Я не хочу, Егор. Просто не хочу. Никаких обязательств,никаких ожиданий. Ты предложил мне быть любовницей, а теперь, когда узнал правду, хочешь быть спасителем? Мне не нужно ни то, ни другое. Она отвела взгляд, давая понять, что разговор окончен. — Твоё предложение выпить и поговорить было хорошим. Мы поговорили. Мы были честными. На этом всё. Уходи, Егор. Пожалуйста. Завтра мы оба проснемся в реальности, где нам лучше быть по отдельности.Без общения,без секса. Егор не шелохнулся. Он продолжал сидеть на диване, глядя на неё так, словно видел впервые — без налета цинизма, без привычной маски столичного игрока. Слова Ады о том, что она «выжженное поле», ударили по нему сильнее, чем любая пощечина. Он медленно поднялся, но не сделал шага к двери. Вместо этого он подошел к столу, взял свой пиджак, брошенный на подлокотник, и перекинул его через плечо. — Ты права в одном, Ада, — заговорил он тихим, непривычно ровным голосом. — Я действительно привык получать то, что хочу. И я действительно не лучший кандидат в спасители.Моё прошлое — тоже не образец чистоты. Он сделал паузу, его взгляд на мгновение смягчился, когда он заметил, как она зябко поежилась в своем халате. — Но ты ошибаешься, считая, что я не вынесу твоей сложности. Я не ищу легкости, иначе я бы нашел её еще в клубе с кем-то другим. Я искал тебя. Все эти два месяца, пока злился и пытался тебя забыть. Егор подошел к ней почти вплотную, но на этот раз не коснулся. Он просто стоял рядом, давая ей почувствовать свое присутствие — спокойное и теперь уже совершенно не угрожающее. — Я уйду, как ты просишь. Я не буду давить и не буду играть в героя. Тишина — значит тишина. Но знай... — он заглянул ей в глаза, и в его взгляде была пугающая решимость. — Я не из тех, кто боится острых углов. Если ты решишь, что в твоей тишине найдется место для кого-то, кто просто будет сидеть рядом и молчать... ты знаешь, где меня найти. Он коротко кивнул, словно ставя точку в этом длинном и изматывающем дне. — Спокойной ночи, Адалина. Егор развернулся и направился к выходу. Звук закрывшейся за ним двери был тихим, почти деликатным. Ада осталась одна в огромном номере, залитом огнями Дубая. Она ожидала, что почувствует привычную пустоту, но вместо этого ощутила странную легкость. Впервые за долгое время она была честна — и с ним, и с самой собой. И, возможно, это и был её первый настоящий шаг к той самой свободе, которую она так отчаянно искала. Она подошла к дивану, где еще чувствовалось тепло его тела, и медленно опустилась на то место, где он сидел. Взгляд упал на его стакан — на дне еще поблескивала капля виски. Ада взяла свой стакан, сделала последний глоток и откинула голову на спинку дивана, закрыв глаза. Солнечный свет бесцеремонно пробивался сквозь щель в шторах, разрезая комнату пополам. Адалина открыла глаза не от солнца, а от настойчивой, сверлящей мозг вибрации телефона на прикроватной тумбочке. Голова отозвалась тупой болью — сказывался и выпитый виски, и эмоциональное истощение прошлой ночи. Сначала пришло уведомление о новом письме на почту. Следом, не давая ей прийти в себя, экран залился светом от входящего звонка. На дисплее высветилось имя, от которого внутри всё привычно сжалось. Макс. Адалина с трудом сглотнула, чувствуя сухость в горле, и провела пальцем по экрану. — Алло... — голос подвел её. Она не просто сказала это тихо, она буквально прохрипела, так как связки после ночных песен в клубе, алкоголя и утренней сухости наотрез отказывались работать. На том конце провода повисла короткая, тяжелая пауза. Она почти физически почувствовала его брезгливую усмешку через тысячи километров. — Видимо, ты хорошо погуляла, — голос Макса был холодным и полным ядовитого сарказма. — Слишком хорошо для тихого отдыха в Дубае. Ада прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и унять дрожь в руках. — Что тебе нужно, Макс? — снова этот хриплый, надтреснутый звук, который выдавал её состояние с головой. — Я отправил документы по разводу тебе на почту, — отчеканил он, игнорируя её вопрос. — Пускай твои юристы проверят всё прямо сейчас. Я не собираюсь тянуть с этим балаганом. —Что,повтори? Он сделал паузу, словно наслаждаясь своей властью над ситуацией, и повторил еще раз, медленно, с расстановкой: — Повторяю: документы на почте. Проверьте и подписывай. Судя по твоему голосу, тебе сейчас явно не до бракоразводных процессов, но мне плевать. Видимо, ты действительно очень... насыщенно провела эту ночь. Ада ничего не ответила. Она просто смотрела в потолок, слушая короткие гудки в трубке. Тишина номера, которая еще вчера казалась целебной, теперь была нарушена его ледяным вторжением, возвращая её в реальность, где за свободу еще предстояло побороться. Адалина отбросила телефон в сторону, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси злости и странного облегчения. Макс прислал документы. Это было то, чего она ждала месяцами, но его голос, пропитанный ядом, всё равно умудрился отравить утро. Нужно было прийти в себя. Она заказала в номер плотный завтрак: омлет, свежевыжатый апельсиновый сок и очень много крепкого черного кофе. Ей нужно было перебить этот хрип в голосе и горький привкус виски. Пока заказ готовили, Ада направилась в ванную. Она включила воду — почти обжигающую — и встала под тугие струи душа. Она терла кожу мочалкой так сильно, будто пыталась смыть не только усталость прошлой ночи, но и весь этот липкий холод, который остался после разговора с мужем. Пар заполнил комнату, и в этом тумане мысли наконец начали выстраиваться в логическую цепочку. —Всё, Ада. Это финал. Юристы, подпись — и ты свободна. Выйдя из душа, она не стала сушить волосы. Она закрутила их в тугой тюрбан из белоснежного полотенца, а сама облачилась в тот самый отельный халат, который еще хранил едва уловимый запах парфюма Егора. В дверь негромко постучали — сервис в отеле был безупречным. — Входите, оставьте на столе, — крикнула она, выходя в гостиную. Официант бесшумно вкатил столик с завтраком. Адалина подошла к окну, щурясь от яркого солнца. На столе дымился кофе, а рядом лежал айпад, на котором уже было открыто входящее письмо от Макса. Она села в кресло, подтянула ноги к себе и сделала первый глоток обжигающего напитка. Перед ней лежала её новая жизнь, упакованная в PDF-файл из десяти страниц. Она знала, что должна позвонить юристу, но рука невольно потянулась к телефону, чтобы проверить... не написал ли Егор. Она ненавидела себя за эту слабость, но после холода Макса ей жизненно необходимо было вспомнить тепло вчерашних рук.Ада сделала ещё один глоток кофе, чувствуя, как кофеин медленно возвращает её к жизни. Она открыла письмо на планшете и начала бегло просматривать сухие юридические формулировки. «Имущественные претензии отсутствуют...», «Стороны пришли к соглашению...». Ей казалось, что в этот момент она должна чувствовать триумф, но внутри была лишь звенящая пустота.  Адалина отложила планшет в сторону. Сухие юридические термины подождут — сейчас ей больше всего хотелось просто почувствовать вкус жизни, а не запах старых проблем. Она пододвинула к себе столик с завтраком, чувствуя, как просыпается аппетит. Омлет был еще горячим, а свежевыжатый сок приятно холодил горло. Глядя на залитый светом Дубай за окном, Ада поняла, что сидеть в четырех стенах, пусть и в роскошном номере, — это верный способ снова провалиться в мысли о Максе и Егоре. Ей нужно было сменить обстановку. Бассейн или пляж казались идеальным планом: шум воды, теплый песок и никакой тяжелой тишины. Она взяла телефон и открыла чат с Юлей. Ей не хотелось сейчас быть одной, но и вести глубокие разговоры она была не готова. Юля была той самой идеальной компанией, которая умела заполнять пространство легкостью. Отправив сообщение, Ада допила кофе и поднялась. Она скинула полотенце, позволяя влажным волосам рассыпаться по плечам. В зеркале она выглядела бледной, но в глазах появилось что-то живое. Она достала из чемодана свой любимый белый купальник — дерзкий, подчеркивающий каждый изгиб её тела — и легкую шелковую накидку в тон. Через десять минут она уже была готова. Солнцезащитные очки, крем с высоким SPF и книга, которую она не могла дочитать уже месяц. Ада бросила последний взгляд на планшет с документами о разводе. — До вечера, — шепнула она пустому номеру. Сейчас её ждало море, а всё остальное могло подождать еще несколько часов. Она вышла из номера, чувствуя, как с каждым шагом к лифту тяжесть внутри становится чуть меньше. Адалина выбрала шезлонг в тени раскидистого зонта, на самом краю бассейна, где вода казалась бесконечно бирюзовой и сливалась с горизонтом. Она надела наушники, включила что-то спокойное и просто закрыла глаза, подставляя лицо теплому воздуху. Здесь, под шум фонтанов и приглушенный гул отеля, реальность с Максом и документами на почте казалась всего лишь дурным сном. Минут через двадцать солнечный свет на мгновение перекрыла чья-то тень. Ада приоткрыла один глаз и стянула очки на кончик носа. Над ней стояла Юля — в ослепительно белом бикини, широкополой шляпе и с такой лучезарной улыбкой, что Аде невольно захотелось улыбнуться в ответ. —Выглядишь шикарно, но взгляд... —Юля эффектно бросила свою сумку на соседний шезлонг. Она грациозно устроилась рядом, тут же поправляя шезлонг и заказывая подошедшему официанту два ледяных смузи. — Слушай, я всё хотела спросить... — Юля понизила голос, пытаясь заглянуть Аде в глаза. — А где Макс? Ты всё время одна, то с нами, то сама по себе. У него дела настолько важные, что он оставил такую красотку скучать в Дубае? Ада сделала глоток холодного напитка, чувствуя, как внутри всё замирает. Она знала, что этот вопрос возникнет рано или поздно. — Мы с Максом не живем вместе уже два месяца, Юль, — спокойно ответила она, глядя прямо перед собой на лазурную гладь бассейна. — А с сегодняшнего утра у нас официально начался бракоразводный процесс. Юля едва не выронила трубочку из рта. Она резко приподнялась, округлив глаза от шока. — Серьёзно?! — почти вскрикнула она, но тут же осеклась и прикрыла рот ладонью. — Ада, ты шутишь? Вы же были... ну, идеальная пара! Все на вас смотрели и завидовали. Картинка из пинтерест, не иначе. Что могло случиться так вдруг? Ада горько усмехнулась, поправляя накидку на плечах. — Знаешь, Юля, есть вещи, о которых ты даже не подозреваешь. И слава Богу. Картинка — это всё, что у нас было. За ней не было ничего, кроме пустоты и страха. Для меня этот развод — не трагедия. Это спасение. Настоящее, выстраданное спасение. Юля замолчала на мгновение, переваривая услышанное. Она видела, что Ада не хочет вдаваться в подробности, и не стала давить. Но её женское любопытство тут же нашло другую цель. — Ладно, допустим, — Юля хитро прищурилась, придвигаясь ближе к шезлонгу подруги. — Со спасением поздравляю. Но давай честно... а как же Егор? Ада, я же не слепая. Я вижу, как вы друг на друга смотрите. Там же воздух плавится, когда вы в одном радиусе находитесь! Она сделала паузу, ожидая реакции, и, не дождавшись, продолжила с лукавой ухмылкой: — И вчера, когда вы вместе подошли к нам в клубе... Слушай, я, конечно, не ханжа, всё понимаю, но вы же сто процентов перепихнулись где-то перед этим! У вас обоих на лицах было написано, что вы только что из эпицентра бури. Такие вещи невозможно скрыть, я же всё это чувствую за милю. Ну, признавайся, я права? Адалина на мгновение замерла, глядя на то, как капли конденсата медленно стекают по стеклу её бокала. Скрывать что-то от Юли сейчас казалось бессмысленным занятием — слишком много всего накопилось внутри, и эта плотина готова была рухнуть. — Да, Юль, ты права, — тихо произнесла Ада, наконец повернувшись к ней. — Скрывать это уже нет смысла. Юля торжествующе вскинула брови, но промолчала, давая подруге возможность выговориться. — Всё началось здесь, в Дубае, — Ада откинулась на спинку шезлонга, прикрыв глаза от яркого солнца. —Мы познакомились на девичнике у Каролины.Мы тогда пошли в ночной клуб, где музыка буквально выбивала все мысли из головы. Я была на грани после очередного скандала с Максом перед вылетом, и мне просто хотелось... забыться. Она сделала паузу, вспоминая, как неоновые огни отражались в бокалах с шампанским. — Вообще-то, он сначала к Каролине подкатил, — Ада усмехнулась.—Хотел познакомиться, но Каролина сразу его отшила, дала понять, что глубоко и надолго не свободна. И просто, знаешь, в своей манере кивнула в мою сторону: мол, вон сестра, она свободная, иди к ней. Юля прыснула в бокал, а Ада продолжила: — И он подошел. Прямо на танцпол. Мы поговорили от силы пару минут — там и слышно-то ничего не было из-за басов. Но слов и не требовалось. Воздух между нами так заискрил, что мы просто сорвались с места. Уехали к нему в отель и переспали в ту же ночь. Всё было настолько быстро… — То есть вот так? Без долгих прелюдий, просто «привет-поехали»? Ада, я тебя не узнаю! Это же вообще на тебя не похоже. — В том-то и дело, — тихо ответила Ада, поправляя очки. — На ту Аду, которую все знают, это не похоже. Но той ночью мне было настолько плевать на правила, что я просто пошла за этим импульсом. А потом... потом началось то, что ты видела вчера. Эти встречи в Москве, это бесконечное вранье. Но началось всё именно здесь, в Дубае, на том чертовом танцполе. Юля на мгновение замолчала, пытаясь переварить услышанное, а потом внимательно посмотрела на подругу, прищурившись. — Так, подожди... — Юля подалась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Вы разводитесь из-за того, что ты с Егором? Ну, из-за того, что ты переспала с ним тогда? Макс узнал и всё посыпалось? Ада тяжело вздохнула и покачала головой, чувствуя, как внутри разливается горькая усталость. — Нет, Юль, — она посмотрела подруге прямо в глаза. — Всё совсем не так. Наш брак сгнил задолго до того, как я встретила Егора на том танцполе. Макс изменяет мне уже больше года. Постоянно, методично, даже не особо скрываясь в последнее время. Между нами никакой любви уже давно нет — только обязательства и холодная война в огромной доме. Она сделала паузу, глядя на свои руки, и добавила тише, но увереннее: — Так что, если честно... можно сказать, что я ему и не изменяла. Наш брак перестал существовать гораздо раньше той ночи в отеле. Я просто первой решилась поставить в этом точку, а Егор... он стал случайным катализатором того, что и так должно было взорваться. Юля на мгновение замерла, её лицо смягчилось, исчезла вся былая игривость. — Ох, Ада... — она сочувственно накрыла ладонь подруги своей. — Я и не знала, что он такой подонок. Ты так долго это в себе носила? Почему не говорила? — А что говорить? — Ада горько усмехнулась. — Привет, мой муж — кобель, а я живу в золотой клетке? Нет, я просто ждала подходящего момента. И вот он настал. Сегодня на почту упал не просто документ о разводе, а мой билет на волю. Юля молчала несколько секунд, задумчиво помешивая свой смузи соломинкой, а потом снова перевела взгляд на Аду. — Ладно, с Максом всё ясно — туда ему и дорога. Но Егор... Ада, он же на тебя смотрит так, будто ты центр его вселенной. Ты серьезно думаешь, что он удовлетворится просто редкими встречами? Что дальше-то у вас? Ада горько усмехнулась и покачала головой, поправляя солнцезащитные очки. — Никакого «дальше» нет, Юль. Я не хочу никаких отношений. Ни с кем. Ни с ним, ни с кем-то другим. Сейчас мне это просто не под силу. — Но он же явно хочет большего, — возразила Юля. — Это же видно по тому, как он за тобой вчера по пятам ходил. — С ним максимум то, что есть сейчас, — отрезала Ада, глядя на бирюзовую воду бассейна. — Поцелуи, секс... Нас тянет друг к другу физически, и я не собираюсь с этим спорить. Это помогает мне отвлечься, почувствовать себя живой. Но строить отношения?Нет. Она на мгновение замолчала, и в её голосе зазвучала пугающая уверенность. — К тому же, я не та, кто ему нужна. Это сто процентов. Егору нужен драйв, азарт, легкость. Он привык к женщинам, с которыми всё просто и понятно. А я? Я сложная, надломленная, со шрамами, которые еще долго не заживут. Рано или поздно его это начнет тяготить. Он хочет обладать картинкой, но не готов возиться с тем, что скрыто за фасадом. — Ты слишком самокритична, — тихо сказала Юля. — Нет, я просто реалистка, — Ада откинулась на спинку шезлонга. — Сейчас я хочу только одного: чтобы меня оставили в покое. Развестись, выдохнуть и найти себя заново. А Егор... — Ада замялась, подбирая слова, и её взгляд на мгновение стал мягче. — С ним хорошо. Очень хорошо, Юль. Я не буду врать — физически это за гранью всего, что я знала раньше. Он умеет заставить меня забыть обо всём на свете, кроме момента «здесь и сейчас». И иногда мне кажется, что он действительно меня слышит. Она резко выдохнула и покачала головой, словно сбрасывая наваждение. — Но я не хочу. Понимаешь? Просто не хочу. Мне это сейчас не нужно. Я столько лет жила чужой жизнью, подстраивалась под настроение Макса, под его график, под его измены... Я так устала от ответственности перед кем-то, от необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям. Юля хотела что-то вставить, но Ада перебила её, жестом руки останавливая возражения. — Я не готова снова в это вляпываться. Даже если Егор — лучший мужчина в мире. У меня нет ресурса на любовь, на заботу о ком-то, на компромиссы. Всё, что я сейчас могу ему дать — это несколько часов в постели и честный разговор, пока не взошло солнце. Всё. Она поправила накидку и снова уставилась в одну точку на горизонте. — Мне нужно научиться дышать самой, без посторонней помощи. И если я сейчас позволю Егору стать моим «спасательным кругом», я никогда не научусь плавать самостоятельно. Поэтому — нет. Никаких планов на будущее. Никаких «мы». Только я и мой развод.