Часть 13

Следующие пару часов пролетели незаметно. Под палящим дубайским солнцем, прерываемым только периодическими заплывами в прохладной воде, девушки окончательно расслабились. Разговор перетек в привычное русло: обсуждали общих знакомых, последние светские сплетни Москвы, кто с кем сошелся и кто феерично расстался. В этой легкой болтовне Ада наконец почувствовала, как отголоски утреннего разговора с Максом уходят на второй план. Юля как раз увлеченно рассказывала про чью-то неудачную интрижку, активно жестикулируя, когда Ада поймала себя на том, что просто любуется подругой. Она чуть приспустила очки и внимательно, оценивающим взглядом профессионала, посмотрела на декольте Юли, которое в этом белом бикини выглядело просто безупречно. — Слушай, Юль, — перебила она её на полуслове, на губах Ады появилась довольная, чуть лукавая улыбка. Юля осеклась и вопросительно приподняла бровь: — М? Что такое?  Ада покачала головой, продолжая рассматривать результат своей работы. — Нет, всё идеально. Просто смотрю на тебя и думаю... а всё-таки сисюлики крутые мы тебе сделали. Юля на секунду замерла, а потом звонко расхохоталась, откидываясь на шезлонге. — Ну ты даешь, Ада! Нашла время для инспекции! — А что? — Ада довольно прищурилась. — Я как врач и как твоя подруга сейчас смотрю — форма, объем, то, как они сидят в этом купальнике...Просто филигранная работа. Я очень довольна результатом. Можешь считать это официальным подтверждением качества. Юля поправила верх бикини, кокетливо выгнув спину, и подмигнула: — Ну, раз сам мастер одобряет, значит, инвестиция окупилась на все сто! Честно, Ада, это была лучшая идея. Я чувствую себя на миллион долларов. Спасибо тебе. Ты не просто хирург, ты художник. Ада улыбнулась уже по-настоящему тепло. В такие моменты она вспоминала, почему вообще выбрала свою профессию. Несмотря на хаос в личной жизни, её работа оставалась тем единственным, в чем она была уверена на все сто и что приносило ей искреннюю гордость. — Кстати, о качестве... Раз мы сегодня празднуем твою свободу,может, не будем киснуть в отеле?Давай закажем столик в каком-нибудь месте, где дресс-код обязывает к экстремальным вырезам? Надо же выгуливать твою работу. Ада усмехнулась. Настроение и правда поползло вверх. После признания вслух о разводе и Егоре стало легче дышать. — Знаешь, а это идея, — Ада потянулась за кремом для загара. — Хочу чего-то шумного, вкусного и чтобы никто не спрашивал меня о планах на будущее. — Тогда решено! — Юля уже вовсю строчила кому-то в телефоне. — Сейчас всё организуем. А пока... давай еще по одной порции смузи? Или перейдем на что-то покрепче?  Ада только покачала головой, улыбаясь. Она чувствовала, как внутри нее просыпается та прежняя Ада — уверенная, красивая и способная сама решать, с кем ей спать, а с кем разводиться. — Давай смузи. Вечер будет долгим. Они пролежали у бассейна еще час, лениво перекидываясь фразами и наблюдая за другими гостями. Ада поймала себя на том, что ни разу за это время не проверила почту с документами. На мгновение ей стало всё равно на Макса, на его измены и на то, сколько кругов юридического ада ей придется пройти. Здесь, под солнцем Дубая, с подругой и холодным напитком в руках, жизнь казалась не такой уж сложной штукой. — Слушай, Ада, — Юля понизила голос, — я тут подумала... А если Егор вечером нарисуется? Ну, будет с нами? Ты не будешь против? Ада приподняла бровь, глядя на подругу. Она знала, что Юля и сама отлично общается с Егором — Против? — Ада сделала глоток смузи, чувствуя, как ледяная крошка приятно холодит горло. — С чего бы это? Ты же знаешь, я не собираюсь строить из себя обиженку или прятаться от него по углам. Мы взрослые люди. — Просто вчера между вами так искрило… —Егор — классный парень, и в компании с ним всегда весело. Так что если он присоединится к нам вечером — я только за.  Юля довольно кивнула, явно испытывая облегчение от того, что ей не придется выбирать между двумя друзьями. Адалина вернулась в номер, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо Дубая в нежно-персиковые тона. Соль и песок на коже приятно стягивали, напоминая о часах, проведенных у воды, но сейчас ей хотелось только одного — смыть с себя этот день и подготовиться к вечеру. Она встала под прохладные струи душа, смывая усталость и лишние мысли. Выйдя из ванной, Ада достала свою любимую баночку — увлажняющее суфле для тела с едва заметным золотистым шиммером. Она медленно, почти медитативно, втирала его в кожу, наблюдая, как плечи и ключицы начинают деликатно сиять в лучах заходящего солнца. Тонкий аромат ванили наполнил комнату. Затем она взялась за волосы. Шум фена заглушал все звуки, позволяя Аде окончательно провалиться в состояние приятного вакуума. Когда пряди стали идеально гладкими и рассыпались по плечам, она отложила фен и буквально рухнула на огромную кровать, застеленную хрустящим белоснежным бельем. Ада лениво листала ленту в телефоне, проверяя уведомления и краем глаза поглядывая на часы. До вечернего выгула оставалось еще несколько часов — целая вечность по меркам этого города. — Можно даже поспать, — пробормотала она, чувствуя, как веки становятся тяжелыми. Она знала: если этот вечер пойдет так, как планирует Юля, сон ей светит очень не скоро. Ночь в Дубае имела свойство растягиваться до самого рассвета, перетекая из одного бара в другой, из одного состояния в другое. Ада отложила телефон на тумбочку, вытянулась на мягких простынях и закрыла глаза. Сейчас ей нужно было накопить сил. Сил на новую жизнь, на новые эмоции и на ту дерзкую, свободную Аду, которая сегодня впервые за долгое время не боялась смотреть в завтрашний день. Тишина номера окутала её, и она провалилась в легкую, безмятежную дрему под мерный гул кондиционера. Проснувшись, Ада чувствовала себя обновленной. Короткий сон наполнил её энергией…Наступило время для трансформации. Ада села перед зеркалом. Работа пластического хирурга приучила её к точности, поэтому макияж она всегда наносила с хирургической аккуратностью.Идеально ровный тон, с влажным финишем, который подчеркивал сияние шиммера на коже. Массивные черные стрелки, вытянутые к вискам. Они делали её взгляд лисьим, дерзким и немного опасным. Нюдовый карандаш и матовая помада оттенка пыльной розы. Ничего лишнего, чтобы не отвлекать внимание от главного. Когда пришло время одеваться, Ада достала из чехла наряд, который ждал своего часа. Это было не просто платье, а дерзкий комплект из сияющей бирюзовой ткани, напоминающий чешую мифической сирены.Топ на тонких сверкающих бретелях, усыпанных кристаллами. Он сидел как влитой, открывая идеальный обзор на глубокое декольте,которое было сделано также с помощью пластики у другого врача. Камни на лямках переливались при каждом вдохе, привлекая внимание к изгибам.Юбка экстремально короткая, с кокетливыми сборками, подчеркивающая длинные ноги и загар. На шею Ада застегнула плотный чокер из нескольких рядов страз, который идеально сочетался с бретелями топа и массивными серьгами-кольцами. Она надушилась своим любимым парфюмом.Аромат был тяжелым, статусным и невероятно сексуальным. Ада посмотрела на свое отражение и удовлетворенно хмыкнула. Шиммер на теле подсвечивал каждый рельеф её фигуры, делая кожу визуально шелковой. Она взяла крошечный клатч, куда едва поместился телефон и помада. Сегодня ей не нужны были документы, оправдания или планы. Сегодня ей нужна была только эта ночь. Ада вышла из номера, и звук её шпилек по мрамору коридора звучал как победный марш. Коктейли и шутки лились рекой, но Ада предпочла более крепкий и честный вариант — виски со льдом. Она чувствовала, как обжигающая жидкость окончательно смывает остатки дневного напряжения. Голова стала легкой, а тело — послушным и расслабленным в этом откровенном сияющем наряде. За столиком в одном из самых пафосных заведений Дубая компания сидела уже около часа, и градус веселья только зашкаливал. Вокруг грохотала музыка, но за их столом было еще громче от постоянного хохота. Юля сегодня превзошла саму себя в роли души компании. Рядом с ними сидели Оксана и еще одна эффектная девушка из их круга, чьи имена то и дело тонули в шутках. Они обсуждали всё на свете — от нелепых подкатов местных мажоров до забавных случаев из прошлого. Ада смеялась так искренне и громко, как не позволяла себе последние несколько лет. Ада откинулась на спинку дивана, лениво помешивая виски в стакане. Шиммер на её коже переливался под неоновыми лампами клуба, а глубокое декольте топа притягивало взгляды даже через несколько столиков. Но сейчас ей было абсолютно плевать на чужое внимание — она наслаждалась моментом для себя. —Боже, неужели так можно было?— пронеслось у неё в голове. Она действительно отдыхала. Впервые за долгое время она не проверяла телефон, не ждала гневного звонка от Макса и не контролировала каждое свое слово. Голова была пуста, а тело чувствовало приятную прохладу кондиционеров и жар от ритмичных басов. — Ада, ты сегодня просто огонь! — перекрикивая музыку, крикнула Оксана,поднимая свой бокал. Ада только подмигнула ей, делая очередной глоток. Она знала, что этот вечер — только начало её личного ренессанса. Юля что-то смешное шепнула ей на ухо, и Ада снова сорвалась на дикий, почти истерический от счастья хохот, чувствуя себя абсолютно свободной. Музыка в клубе становилась всё громче, и усидеть на месте было уже невозможно. Ада, Юля и девчонки переместились на танцпол, где в свете софитов бирюзовый комплект Ады вспыхивал тысячами искр при каждом движении. Она танцевала легко, с бокалом виски в руке, чувствуя, как ритм полностью подчиняет себе тело. В какой-то момент, когда трек сменился на более дерзкий и качающий, Юля притянула Аду к себе и, перекрикивая басы, прошептала прямо на ухо: — Слушай, новости с полей! Егор только что написал — они уже паркуются. Ада вопросительно приподняла бровь, продолжая двигаться в такт музыке. — Он не один, — продолжала Юля с заговорщицкой улыбкой. — С ним Стас и их общий друг, который здесь, в Дубае, живет.  Ада только рассмеялась в ответ, качнув головой. Ей было удивительно спокойно от этой новости. Никакой паники, никакой неловкости — только предвкушение продолжения этого драйва. — Ну что ж, пускай заходят, — ответила она Юле, поправляя тонкую сверкающую бретельку топа, которая опасно соскользнула с плеча. — Места хватит всем, а нам как раз не помешает компания для танцев. Она сделала глоток виски, чувствуя, как по телу разливается приятная дерзость. Если Егор надеялся застать её грустной или задумчивой, его ждал сюрприз. Сегодня Ада была в ударе, и сияние её кожи с шиммером было лишь бледной тенью того огня, который горел у неё внутри. Юля подмигнула ей, и они снова растворились в толпе, ожидая появления парней, которые явно собирались сделать эту и без того сумасшедшую ночь по-настоящему легендарной. Через десять минут компания парней уже пробиралась сквозь толпу к их столику. Первым шел Егор — в белой майке,которая сидела просто идеально на нём,открывая его тату,и поверх майки  была рубашка ,которая была распахнута.Он шёл с тем самым самоуверенным взглядом, который Ада запомнила еще с их первой встречи. За ним следовал Стас, широко улыбаясь девчонкам, и их дубайский друг. Егор не стал церемониться. Он подошел к Аде со спины, когда она в очередной раз засмеялась над какой-то фразой Юли, и его руки собственнически легли ей на талию, прямо на открытую кожу между топом и юбкой. Ада не вздрогнула и не отстранилась. Напротив, она лениво откинула голову ему на плечо, чувствуя знакомый аромат его парфюма, смешанный с запахом ночного города. Егор чуть сильнее сжал её талию, чувствуя под пальцами шелковистую кожу, покрытую мерцающим шиммером. Его дыхание коснулось её шеи, вызывая легкую дрожь, которую Ада постаралась скрыть за расслабленной позой. — Привет, — негромко произнес он, и его низкий голос легко пробился сквозь грохот клубных басов прямо ей в сознание. Ада медленно повернула голову, всё еще опираясь затылком на его плечо. Она видела, как свет неоновых ламп играет на белой майке, подчеркивая рельеф его тела и темные контуры татуировок, выглядывающих из-под распахнутой рубашки. — Привет, — ответила она, слегка растягивая гласные. На её губах играла та самая ленивая, полусонная улыбка, которая всегда действовала на мужчин магически. Она не спешила разрывать этот внезапный тактильный контакт, наслаждаясь тем, как уверенно и спокойно он вошел в её личное пространство. Вечер окончательно перестал быть просто посиделками и превратился в настоящий вихрь из музыки, дорогого алкоголя и искрящегося напряжения. Мужчины принесли в компанию ту самую мужскую энергетику, которой не хватало для полного драйва. Егор вел себя подчеркнуто уверенно. Он не пытался доминировать в разговоре, но его присутствие ощущалось физически. Его рука то и дело оказывалась на спинке дивана позади Ады, едва касаясь её открытых плеч. Они обсуждали всё на свете — от сумасшедших цен на недвижимость в Дубае до того, как Юля умудрилась потерять туфлю на прошлой вечеринке. Смех за их столом был самым громким в радиусе десяти метров. Виски в бокале Ады сменялся ледяными шотами, которые приносил Стас. Каждый тост сопровождался звоном стекла и одобрительными выкриками. Егор смотрел на Аду открыто, не скрывая восхищения. Его взгляд медленно скользил по её шее, задерживаясь на сияющем декольте и тонких сверкающих бретелях. Ада ловила эти взгляды и отвечала на них дерзкой полуулыбкой, чувствуя себя абсолютно живой. Егор продолжал смотреть на неё, но за этой маской восхищения скрывался целый коктейль из злости и одержимости. Он прекрасно помнил эту ночь,тот момент когда она а очередной раз выставила  его за двери. Та перемена настроения его буквально выбесила. Такая Ада — резкая, независимая и непредсказуемая — злила его до скрежета зубов, но в то же время влекла с удвоенной силой. Глядя на то, как она держится, он в очередной раз ловил себя на мысли, что Ада — это Женщина с большой буквы, а никак не девчонка, хотя ей всего двадцать пять. В ней чувствовалась порода, глубина и тот самый надлом, который он так хотел изучить. Когда Юля написала, что они собираются вечером повисеть, Егор не упустил возможности приехать. И единственной причиной, по которой он сейчас был здесь, была Ада. Конечно, те слова, что она бросила ему в отеле, оставили внутри тяжелый осадок. Она прямо заявила: даже несмотря на развод, никаких отношений ей не нужно. Ни с кем. И даже с ним. С одной стороны, это его обрадовало — секс без обязательств всегда был его стихией, это было круто и понятно. Но с другой стороны, это его чертовски расстроило. Он и сам только недавно только пережил расставание со своей очередной пассией, но быть просто секс-игрушкой для женщины, которая тянет к себе как мощнейший магнит, оказалось задачей не из легких. Он хотел обладать ею целиком, а она предлагала ему лишь фрагменты себя, строго дозируя близость. Егор откинулся на спинку дивана, стараясь сохранять невозмутимый вид, но внутри него бушевало пламя. Он смотрел на Аду боковым зрением: на то, как она непринужденно смеется с Юлей, как лениво перекидывает ногу на ногу, как её бирюзовое платье-чешуя ловит каждый блик света. Она выглядела настолько органично в этой атмосфере роскоши и вседозволенности, что это вызывало у него почти физическую боль. Он привык контролировать ситуацию, привык, что женщины ищут его внимания, а не выставляют за дверь на рассвете. А здесь... здесь он чувствовал себя охотником, который сам попал в капкан. Ада сидела так близко, что он чувствовал жар её кожи, приправленный этим проклятым шиммером, но при этом она казалась бесконечно далекой. Его бесило, что она ведет себя так, будто между ними не было тех безумных ночей. Или, что еще хуже, будто эти ночи для неё — лишь приятный эпизод, который не дает ему никаких прав на её завтрашний день. —Как можно быть такой раскрепощенной и при этом настолько закрытой?—думал он, сжимая челюсти. Рядом с ней было чертовски сложно сдерживать инстинкт обладания. Ему хотелось сорвать её с этого дивана, увести подальше от шума, от взглядов Стаса, Юли и всех этих людей в клубе, и заставить её признать, что он для неё — не просто «секс без обязательств». Но он видел её взгляд — прямой, осознанный, лишенный всякой надежды на «долго и счастливо». И это заставляло его злиться еще больше. Он понимал, что если сейчас начнет давить, она просто встанет и уйдет. Ада не была той, кем можно манипулировать. И эта её внутренняя сила, скрытая за хрупкими плечами и сверкающими бретельками, манила его сильнее любого глубокого декольте. Он был на крючке, и самое паршивое — он знал, что она это прекрасно видит.