Часть 14

Музыка вокруг продолжала греметь, Стас что-то увлеченно доказывал Юле, а Самойлова смеялась, запрокинув голову, но для Ады и Егора мир внезапно сузился до размеров их небольшого участка дивана. Между ними словно образовался невидимый вакуум, плотный и наэлектризованный до предела. Весь внешний шум — звон бокалов, крики, басы — превратился в невнятный гул на заднем плане. Ада медленно повернула голову и посмотрела Егору прямо в глаза. Это не был мимолетный взгляд — она смотрела глубоко, изучающе, словно пыталась пробиться сквозь его броню самоуверенности. Егор не отвел глаз. Он замер, зажав стакан в руке, и в этом молчании было сказано больше, чем во всех их предыдущих диалогах. Внезапно Ада, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, наклонилась к нему совсем близко. Её губы оказались у самого его уха, а аромат её парфюма и жар кожи, подсвеченной шиммером, на мгновение лишили его способности дышать. — У тебя очень красивые глаза, — негромко произнесла она, и её голос, с той самой утренней хрипотцой, прозвучал интимно и честно. — Особенно когда ты не пытаешься ими кого-то испепелить. Она уже начала отстраняться, ожидая увидеть на его лице хотя бы тень смущения или искреннюю благодарность, но Егор не был бы собой, если бы всё прошло так просто. Его бесило, что она так легко заходит на его территорию, и он решил не давать ей спуску. Егор лишь слегка прищурился, и на его губах заиграла дерзкая, почти издевательская усмешка. Он не сказал «спасибо». Вместо этого он съязвил, сокращая дистанцию обратно до миллиметра: — Ты только сейчас это заметила, малыш? — его голос был пропитан иронией. Ада замерла, её взгляд на секунду вспыхнул опасным огнем. Его наглость была за гранью, но именно это в нем и притягивало её, как магнит. Она не отвела взгляд, принимая этот вызов. Ночь переставала быть просто «веселой» — она становилась по-настоящему азартной игрой, где правила менялись каждую секунду.  Усмешка Егора была ожидаемой — он защищался нападением, и это только подогревало её азарт. Градус в крови Ады уже давно перевалил за отметку «просто весело», достигнув того пика, когда мир вокруг становится ярче, а тормоза окончательно отказывают. К виски добавился густой, сладкий дым кальяна, который они заказали прямо к диванам. Ада откинулась на спинку, делая глубокую затяжку и выпуская изо рта плотное облако, которое на мгновение скрыло её от остальной компании, создав иллюзию уединения прямо посреди грохочущего клуба. Одной рукой она лениво держала мундштук, а вторая — тонкая, с идеальным маникюром и мерцающим на коже шиммером — медленно, но абсолютно уверенно легла на колено Егора. Она не остановилась на месте, а начала медленное движение вверх, по ткани его брюк, останавливаясь в опасной близости от паха. Егор, до этого момента вальяжно потягивающий свой напиток, на секунду буквально опешил. Он привык, что она держит дистанцию, привык к её холодным «уходи», и этот внезапный тактильный захват застал его врасплох. Но шок длился недолго. Его зрачки расширились, а по телу прошла волна жара, которую не смог бы заглушить ни один кондиционер. Он не убрал её руку. Напротив, он накрыл её ладонь своей, прижимая пальцы Ады еще плотнее к своему бедру, и наклонился к ней так близко, что кончик его носа коснулся её щеки. — Тебе, я вижу, уже совсем хорошо, малыш, — прошептал он ей прямо в ухо, и его голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения. — Раз ты решила перейти к таким открытым провокациям прямо на глазах у компании и половины Дубая. Ада медленно повернула к нему лицо, окутанное остатками кальянного дыма. В её глазах, подведенных идеальными черными стрелками, горел такой откровенный азарт, что Егору стало тесно в собственной одежде. Она кокетливо прикусила губу и, ни капли не смутившись, прошептала в ответ: — А что, ты против? — Ада выдохнула остатки дыма в сторону, глядя на него с вызовом. — Если против, я могу убрать.  Она начала медленно, сантиметр за сантиметром, отводить ладонь назад, дразня его этим внезапным лишением тепла. Её пальцы уже почти соскользнули с его бедра, но Егор среагировал мгновенно. Он резко перехватил её запястье, не давая разорвать контакт, и с силой вернул её руку на прежнее место — туда, где она была секунду назад. Накрыв её ладонь своей широкой и горячей ладонью, он плотно прижал её пальцы к ткани своих брюк, фиксируя этот жест. —Просто не ожидал. — Егор посмотрел на неё потемневшими от желания глазами, в которых ирония окончательно уступила место хищному блеску.—Раз положила — держи. Он наклонился ещё ниже, так что их лбы соприкоснулись, и она почувствовала запах его парфюма и мятной жвачки. Ада почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Его напор не пугал её — он подпитывал ту новую, дерзкую Аду, которая сегодня не признавала никаких запретов. Она лишь чуть сильнее надавила ладонью на его ногу под его же рукой, принимая эти новые условия игры. Егор чувствовал, что еще немного такой близости за столиком, и он просто сойдет с ума. Его ладонь все еще сжимала руку Ады на своем бедре, и это напряжение становилось невыносимым. Он наклонился к самому ее уху, перекрывая гул басов. — Может, уедем отсюда? — прохрипел он, и в его голосе было столько нескрываемого желания, что, казалось, воздух вокруг них должен был воспламениться.  Ада посмотрела на него, и в ее глазах промелькнула искра озорства. Она медленно, с легким вызовом, покачала головой. — Нет, — выдохнула она, и на ее губах расцвела дерзкая улыбка. — Я хочу веселья, Егор. Ночь только началась, и я не собираюсь прятаться в четырех стенах,пусть даже и с тобой. Она резко, но грациозно встала с дивана, высвобождая руку из-под его ладони. Из-за того, что она долго сидела, ее экстремально короткая юбка подскочила вверх, открывая опасный вид на ее стройные ноги. Ада, ничуть не смутившись, медленно провела обеими руками сверху вниз по бедрам, приглаживая ткань и поправляя наряд. Это движение было настолько естественным и в то же время провокационным, что у всей мужской части их компании на мгновение перехватило дыхание. Одно неверное движение — и Юля, Стас и все окружающие могли бы узнать, какого цвета белье скрывается под этим сияющим бирюзовым нарядом. — Пошли танцевать, — бросила она Егору, не глядя на него, и направилась в сторону центра площадки, покачивая бедрами так, что шиммер на ее коже вспыхивал под софитами, как россыпь бриллиантов. Егор остался сидеть на секунду дольше, чем планировал, просто пытаясь прийти в себя и усмирить пульс.  Егор вскочил с дивана почти мгновенно, словно его подбросило пружиной. Он не мог оставить этот вызов без ответа. Ада шла впереди, пробираясь сквозь плотную толпу танцующих, и её фигура в сияющем бирюзовом наряде была единственным ориентиром в этом неоновом хаосе. Она даже не оборачивалась, не звала его по имени и не тянула за руку, но Егор чувствовал эту невидимую нить почти физически. Она манила его за собой самим своим существованием, каждым движением бедер и уверенным поворотом головы. Это было какое-то необъяснимое, почти животное влечение — Ада просто шла вперед, а он, как завороженный, следовал за ней, расталкивая плечами людей. Её спина, открытая и мерцающая, была для него как маяк. Она влекла его за собой, демонстрируя ту самую абсолютную свободу, о которой говорила за столиком. В этом жесте — уйти на танцпол, не дожидаясь согласия — было столько дерзости, что Егор окончательно понял: сегодня он не охотник. Сегодня он лишь следует за этой женщиной, которая наконец-то позволила себе быть настоящей. Когда он наконец нагнал её в самом центре танцпола, музыка накрыла их новой волной тяжелых басов. Ада медленно повернулась к нему, вскинув руки вверх, и на её лице застыло выражение чистого, концентрированного триумфа. — Не отставай, — прочитал он по её губам, хотя из-за грохота не услышал ни звука. Он подошел вплотную, чувствуя жар её тела, и положил руки ей на талию, фиксируя её на месте. Теперь, когда она была так близко, он не собирался отпускать её ни на шаг, пока эта ночь не сгорит дотла. Егор притянул её к себе, и в этот момент музыка словно стала тише, хотя на самом деле она била по ушам с прежней силой. Он чувствовал, как Ада поддалась его движению, но в её танце всё равно оставалась эта дразнящая независимость. Они двигались в унисон, но это не был медленный романтичный танец. Это была битва характеров, упакованная в ритмичные движения под неоновыми лучами. Егор держал её крепко, его пальцы почти впивались в её талию, словно он пытался оставить на ней клеймо. Ада же лишь слегка касалась его плеч, её пальцы скользили по белой майке, то и дело задевая татуировки. Каждый раз, когда ритм замедлялся, Ада прижималась к нему спиной, заставляя его чувствовать каждый изгиб её тела через тонкую сияющую ткань, а затем резко ускользала, заставляя его снова идти на сближение. Егор не отрывал глаз от её лица. Он видел, как она закусывает губу, как её зрачки расширены — то ли от алкоголя, то ли от того самого драйва, о котором она говорила. В какой-то момент Егор не выдержал. Он резко развернул её к себе лицом, лишая возможности снова ускользнуть. Его лицо было в миллиметре от её, и запах её духов — кожи и пачули — окончательно затуманил ему рассудок. — Ты думаешь, можно вот так просто манить мужчину, доводить его до предела и делать вид, что ты просто хочешь танцевать?—прохрипел он, едва сдерживая желание поцеловать её прямо здесь, на глазах у всех. Ада рассмеялась — это был дерзкий, вибрирующий смех, который отозвался у него где-то в груди. Она положила ладони ему на грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Она снова прильнула к нему, и на этот раз Егор не стал спрашивать разрешений. Он просто обнял её так сильно, что бирюзовые пайетки её платья, казалось, впечатались в его рубашку. Они танцевали так, будто вокруг никого не было. Ада закрыла глаза, позволяя музыке и рукам Егора полностью завладеть её реальностью. Пока её тело плавно двигалось в такт басам, в голове, охваченной легким хмелем и адреналином, наконец-то начали всплывать те мысли, которые она так усердно топила в виски и кальянном дыме весь этот вечер. Она чувствовала тепло его тела сквозь белую майку, ощущала его наглый, собственнический захват, и понимала — всё, что она говорила Юле,Егору,было ложью. Все эти громкие заявления о том, что ей не нужны отношения, что секс без обязательств — это предел её мечтаний, были лишь красивым фасадом. Она врала Юле, врала Егору и, в первую очередь, самой себе. Это была её броня, выстроенная из страха снова оказаться уязвимой. Годы холода, критики и равнодушия, которые принес в её жизнь Макс, выжгли в ней всё живое, заставив поверить, что близость — это всегда боль. Сейчас, прижимаясь к Егору, Ада осознала пугающую истину. Несмотря на весь свой цинизм и напускную стервозность, больше всего на свете ей хотелось не свободы, а того, в чем она боялась признаться даже под пытками. —Кому я вру?— думала она, чувствуя, как его дыхание обжигает её шею. — Мне не нужны случайные встречи. Мне нужно, чтобы меня любили. Чтобы я могла любить, не оглядываясь на правила и запреты. Егор был наглым, самоуверенным и порой невыносимым, но именно он заставлял её кровь бежать быстрее. В его руках она не чувствовала себя «бывшей женой» или «светской львицей». Она чувствовала себя живой женщиной, которая до дрожи в коленях истосковалась по настоящему теплу. Весь этот бирюзовый наряд, шиммер и вызывающее поведение были лишь криком о помощи, попыткой привлечь того, кто сможет разбить её ледяной панцирь. Ада чуть сильнее сжала пальцами его плечи, безмолвно признавая поражение в этой битве с собственной гордостью. Она хотела этой любви. И, кажется, была готова рискнуть снова, даже если этот риск носил имя…Егор. Ада почувствовала, как под напором этих мыслей её внутренние баррикады начали рушиться. Она поняла, что её манера «женщины-вамп», которая всё контролирует и раздаёт пощёчины своим безразличием, — это путь в никуда. С таким мужчиной, как Егор, эта тактика могла сработать на одну ночь, но она никогда не принесла бы ей того тепла, в котором она так отчаянно нуждалась. Она заглянула ему в глаза, и на этот раз в её взгляде не было иронии. Она решила для себя: хватит. Пора менять правила этой игры. Ада поняла, что Егору не нужна «ледяная королева», с которой нужно постоянно воевать за лидерство. Таких вокруг него сотни. Ему нужна была та, кто сможет позволить себе быть слабой в его руках. Ей нужно стать мягче. Не сдаться, не потерять себя, а просто снять этот колючий панцирь, который она нацепила давным-давно. Она чувствовала, что сила Егора — в его способности защищать, а её сила должна была проявиться в нежности. Ада медленно расслабила плечи, которые до этого были напряжены, как струны. Она больше не пыталась вести в танце или вырываться. Вместо этого она доверчиво прильнула к нему, уткнувшись носом в изгиб его шеи, вдыхая аромат его кожи без всяких фильтров. Она почувствовала, как он на секунду замер от неожиданности. Эта внезапная перемена — от дерзкой искусительницы к мягкой, почти беззащитной женщине — подействовала на него сильнее, чем любая её провокация с юбкой. Егор чуть ослабил хватку на её талии, но лишь для того, чтобы его ладони начали медленно и почти ласково поглаживать её спину. Ада подняла голову и посмотрела на него совершенно иным взглядом — глубоким, чуть влажным и бесконечно искренним. Она коснулась ладонью его щеки, едва задевая щетину, и это касание было невесомым, как пух. — Прости за то,что я постоянно тебя выставляю за двери, — прошептала она, глядя ему прямо в душу. Она увидела, как выражение лица Егора изменилось: жесткие складки у губ разгладились, а во взгляде появилось что-то, чего она не видела раньше — не просто желание обладать, а подлинное, мужское желание уберечь. Ада поняла: быть мягкой — это не значит быть слабой. Это значит быть достаточно смелой, чтобы показать своё истинное лицо. И, судя по тому, как Егор прижал её к себе в ответ — уже не собственнически, а бережно — она сделала самый правильный выбор в своей жизни. В самый разгар их момента, когда лед между Адой и Егором окончательно растаял, сквозь толпу к ним протиснулась пара. Ада не сразу их заметила, пока женский голос, звонкий и немного притворно-восторженный, не перекрыл музыку. — Ада! Неужели это ты? Боже мой, какая встреча! Ада вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Карина — давняя подруга их уже не существующей семьи,. Рядом с ней, с дежурной улыбкой на лице, стоял её муж, влиятельный бизнесмен. Карина тут же потянулась к Аде с двойным поцелуем в щеку, обдавая её ароматом тяжелого парфюма.  —Мы только прилетели, решили заглянуть в клуб, и тут ты! Выглядишь просто потрясающе. Не успела Ада вставить и слова, как Карина, прищурившись, закинула удочку:  —А где же Макс?Он что, остался в отеле или улетел по делам? Улыбка Ады на мгновение застыла. Упоминание бывшего мужа в присутствии Егора, да еще и в такой момент, полоснуло по нервам. Она почувствовала, как Егор рядом напрягся, его рука на её талии стала тяжелее, словно он обозначал свою территорию. Карина, наконец, перевела взгляд на мужчину, стоящего рядом с Адой. Она окинула Егора оценивающим взглядом — от распахнутой рубашки и татуировок до того самого самоуверенного взгляда. — Оу... — Карина многозначительно приподняла бровь, и в её глазах заплясали искры любопытства. — А это, я так понимаю, не Макс. Ада сделала глубокий вдох, стараясь сохранить ту мягкость, которую только что обрела. Она не стала оправдываться или краснеть. — Карина, Андрей, познакомьтесь, — спокойным, но уверенным голосом произнесла она. — Это Егор. Егор не стал играть в вежливость. Он лишь слегка кивнул, не убирая руки с бедра Ады, и в этом жесте было столько собственничества, что у Карины на секунду округлились глаза. — Приятно познакомиться, — выдавил Андрей, чувствуя исходящую от Егора холодную угрозу. — Мы... мы, наверное, пойдем к своему столику, не будем вам мешать. — Да-да, — засуетилась Карина, уже предвкушая, как завтра будет рассказывать всем общим знакомым, что видела Аду в Дубае в объятиях Крида. — Ада, дорогая, созвонимся! Максу привет... ой, то есть, ну ты поняла! Когда пара скрылась в толпе, Ада почувствовала, как внутри всё сжалось. Она посмотрела на Егора, ожидая колкости или новой вспышки злости из-за упоминания Макса. — Ты как? — неожиданно тихо спросил он, глядя ей прямо в глаза. В его голосе не было насмешки. Он видел, как это внезапное напоминание о прошлой жизни задело её, и вместо того, чтобы съязвить, он просто был рядом, крепко держа её за руку. — Я нормально, — ответила Ада, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она расправила плечи и заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё еще неприятно ныло от упоминания бывшего мужа. — Идём к ребятам? Но Егор не двинулся с места. Он перехватил её ладони, заставляя её полностью повернуться к нему. Его пальцы крепко, но бережно сжали её руки, а взгляд стал пронзительным и серьезным. — Подожди, — приглушил он звук окружающего хаоса своим голосом. — Что это за типы? Почему она так на тебя смотрела, будто нашла клад? Ада вздохнула, чувствуя, как его беспокойство странным образом согревает её. — Просто старые знакомые, Егор. Когда-то тусили в одной компании,— она повела плечом, стараясь преуменьшить значимость встречи. — Обычные светские сплетники, не бери в голову. Егор еще секунду изучал её лицо, словно проверяя, не скрывает ли она боль, а затем молча кивнул. Он переплел свои пальцы с её и повел её обратно к столику, прокладывая путь сквозь толпу. Они шли, чувствуя ритм музыки и тепло друг друга, и Ада даже не подозревала, какую бурю только что спровоцировала эта короткая встреча. Она не видела, как Карина, отойдя на безопасное расстояние, уже лихорадочно строчила сообщение в мессенджере. Карина не была в курсе, что идеальный брак Ады и Макса официально превратился в руины. В её мире такие новости доходили последними, поэтому, увидев Аду в объятиях другого, она сделала единственный логичный для себя вывод: измена. Дерзко прищурившись, Карина поймала в объектив смартфона спину Егора и прильнувшую к нему Аду . Щелчок — и пара фоток улетели прямиком в чат к Максу с едкой припиской: «Макс, дорогой, а мы и не знали, что у вас в семье теперь свободные отношения. Твоя Ада тут в Дубае зря времени не теряет...»

***

Ночь за окнами отеля плотным бархатом укрыла огни Дубая, но внутри номера тишина была обманчивой — она буквально звенела от напряжения, которое копилось в них весь вечер. После шумного клуба и душной машины, где каждое касание казалось ударом тока, прохлада номера ощущалась почти болезненно. Егор, едва переступив порог, не стал включать основной свет. В полумраке он тяжело опустился на край огромной кровати Ады, не отводя взгляда от неё. Он не произнес ни слова, просто протянул руку и мягко, но властно потянул Аду за пальцы к себе. Ада, чья внутренняя «ледяная королева» окончательно капитулировала еще на танцполе, повиновалась мгновенно. Она подошла вплотную, чувствуя коленями жар его тела. Одним плавным движением она расставила ноги и села к нему на бедра, чувствуя, как его ладони тут же нашли пристанище на её талии, сминая тонкую ткань платья. То, что началось в машине как нетерпеливая прелюдия, здесь, в тишине отеля, переросло в настоящий шторм. Они не просто целовались — они буквально дышали друг другом. Это были те самые взрослые, глубокие и мокрые поцелуи, в которых не осталось места для стеснения. Егор прижал её к себе так сильно, что Ада почувствовала пряжку его ремня и сумасшедший ритм его сердца. Его губы, еще хранившие привкус дорогого виски и мяты, требовательно сминали её рот, а язык настойчиво исследовал каждый миллиметр, заставляя Аду тихо стонать ему в губы. Она запустила пальцы в его волосы, оттягивая их назад, чтобы углубить поцелуй, и окончательно растворилась в этом моменте. Шиммер с её кожи теперь оставался на его руках и шее. Их близость в этот вечер была похожа на попытку наверстать всё то время, что они провели в спорах и взаимных колкостях. Егор больше не пытался казаться отстранённым — его руки, широкие и горячие, собственнически блуждали по её телу, заставляя ткань платья медленно сползать вниз. Каждое движение Егора было выверенным и требовательным. Его пальцы очерчивали контуры её бедер, поднимались к талии и выше, заставляя Аду выгибаться навстречу этой ласке. Он чувствовал кончиками пальцев каждую крупинку шиммера на её коже, словно читал её историю вслепую. Даже в моменты самой острой близости Егор не закрывал глаз. Он хотел видеть, как меняется выражение её лица, как расширяются зрачки и как на её губах застывает немой возглас наслаждения. В его глазах отражалось не просто желание, а триумф человека, который наконец-то получил доступ к самому сокровенному. Ада, ставшая удивительно мягкой, отвечала ему с той же страстью, но в её движениях теперь было больше доверия. Она больше не сражалась — она сдавалась, и эта сдача была её самой большой победой. Тишину номера нарушало лишь тяжёлое дыхание и прерывистые, тихие стоны, которые срывались с губ Ады каждый раз, когда Егор находил новые точки на её шее и ключицах. Его поцелуи становились всё более нетерпеливыми, перемещаясь от губ к ложбинке между грудей, оставляя за собой дорожки обжигающего жара. Это был момент абсолютной синхронности. Егор чувствовал, как Ада дрожит в его руках, и это осознание её уязвимости делало его движения ещё более бережными, несмотря на всю бушующую внутри страсть. Когда Егор осторожно уложил её на подушки, не разрывая визуального контакта, Ада поняла: это не просто физика. Это был финал их долгого противостояния. Страсть была глубокой, взрослой и лишенной всякой спешки. Они изучали друг друга так, будто у них впереди была целая вечность… Ада запустила руки в его волосы, притягивая его лицо к своему для последнего, самого долгого поцелуя перед тем, как окончательно утонуть в этом океане чувств. В эту минуту она была готова простить себе всё — и развод, и слабость, и эту внезапную, пугающую зависимость от мужчины, который ещё вчера казался ей просто очередной ошибкой.