Часть 22

Ада проснулась от мягкого света, заливающего спальню, но не спешила открывать глаза полностью. Медленно, стараясь не нарушить тишину, она повернулась на бок и замерла, оказавшись лицом к лицу с Егором. Впервые за все четыре месяца их странного, ломаного романа она видела его таким. Спящим. Её мысли невольно вернулись в тот душный клуб в Дубае, где всё началось. Тогда она, успешный хирург с разрушенной жизнью, пыталась утопить горечь предательства Макса в бесконечных шотах, а Егор, измотанный собственным болезненным расставанием, искал, кем бы заткнуть зияющую дыру в сердце. Два поломанных человека, которые не должны были зайти дальше одной ночи. Ада вспомнила их первые встречи в Москве. Тогда в ней говорил страх. Каждый раз после секса она, словно последняя сука, выставляла его за дверь, не давая ни единого шанса на совместное утро. Она строила стены, боялась привязаться, боялась, что он станет очередным разочарованием. Даже в Дубае, когда они просыпались в одной постели, Егор всегда вставал раньше, оставляя после себя лишь запах парфюма и пустую сторону кровати. И вот теперь, спустя четыре месяца после того безумного знакомства, она наконец видит его без брони.  Ада затаила дыхание, рассматривая каждую черточку его лица. Без привычного прищура и дерзких слов он казался удивительно настоящим. Её взгляд скользнул по его закрытым векам, по линии челюсти, по татуировкам, которые в утреннем свете выглядели не так вызывающе. Она вдруг поймала себя на мысли, что больше не хочет указывать ему на дверь. Тот дебильный страх, о котором они говорили вчера на кухне, окончательно растворился. Ей хотелось, чтобы это утро тянулось вечно, чтобы дыра в его сердце затянулась так же, как затягивались её собственные раны на теле от жесткой «любви» бывшего. Ада осторожно, едва касаясь, протянула руку и кончиками пальцев провела в воздухе над его щекой, не решаясь коснуться кожи, чтобы не разбудить. В этот момент она поняла: решение позвонить ему в Дубае действительно было лучшим в её жизни. Егор внезапно глубоко вздохнул во сне и, не открывая глаз, инстинктивно притянул её к себе, смыкая руки на её талии.Егор притянул её к себе еще плотнее, утыкаясь лицом в изгиб её шеи, но глаз так и не открыл. Его голос, хриплый и низкий от сна, прозвучал прямо ей в кожу, вызывая новую волну мурашек. — Долго ты на меня так смотрела? — спросил он, и в его интонации слышалась мягкая, сонная уверенность. Ада почувствовала, как к щекам моментально прилил жар. Она попыталась отстраниться, но его руки на её талии держали крепко и надежно, словно не собирались отпускать ближайшую вечность. — Я... я не смотрела, — соврала она, хотя понимала, что это звучит максимально неубедительно. — Я чувствовал, — парировал Егор, наконец чуть приоткрыв один глаз и лукаво взглянув на неё из-под густых ресниц. Он сделал небольшую паузу, наслаждаясь её замешательством, а затем, чуть подавшись вперед, прошептал прямо ей в губы: —Я хоть красивый? Ада невольно усмехнулась, глядя на этого самоуверенного, невозможного человека, который за четыре месяца перевернул её мир вверх дном. Она перестала сопротивляться и сама придвинулась ближе. Медленно, почти благоговейно, она провела большим пальцем по его жесткой щетине на подбородке, ощущая кончиками пальцев каждое микродвижение его лица. — Очень красивый, — едва слышно прошептала она, и на этот раз в её голосе не было ни капли привычного сарказма или защиты. Только чистая, ничем не прикрытая правда. Егор замер, явно не ожидая такой безоружной честности. Его взгляд мгновенно потеплел, лишаясь остатков сна, и он перехватил её руку, прижимая её ладонь к своим губам. Они провели в постели еще несколько часов, потеряв счет времени. Огромный город за окном жил своей шумной жизнью, но здесь, в коконе из мягких простыней и дневного солнца, существовали только они. Время летело с бешеной, неуловимой скоростью. Они то прерывались на долгие, ленивые поцелуи, то просто лежали в обнимку, наслаждаясь близостью без лишней одежды и без масок, которые привыкли носить на публике. Ада, подперев голову рукой, медленно обводила пальцем контуры татуировок на его плече. Её профессиональный интерес хирурга смешался с чисто женским любопытством. — Егор, а это больно? — тихо спросила она, рассматривая сложный рисунок. — Ну, бить их.  Егор усмехнулся, перебирая пряди её волос. — Смотря где. На ключицах или локтях — удовольствие сомнительное, — признался он, поймав её взгляд. — А что, ты так подробно расспрашиваешь, потому что сама хочешь? Ада на мгновение задумалась, закусив губу. — Знаешь, когда-то давно я об этом думала. Но... не знаю, страшно, наверное. Это же навсегда. Егор притянул её к себе, заставляя лечь ему на грудь. — Если надумаешь — просто дай мне знать, — серьезно сказал он, поглаживая её по спине. — Сама в сомнительные салоны не ходи. Я отвезу тебя к лучшему мастеру, проверенному. Чтобы всё было идеально. Разлука далась им с трудом. Егор уезжал неохотно, затягивая прощание в дверях, будто боялся, что магия этого утра рассеется, стоит ему переступить порог. Дела не ждали…Ада осталась одна в тишине квартиры, которая всё еще хранила едва уловимый, терпкий аромат его парфюма. Ей казалось, что даже воздух стал другим — более плотным и уютным. Сегодня клиника работала без неё, и эта редкая свобода ощущалась как настоящий подарок. Ближе к вечеру, как они и договаривались, Ада отправилась на встречу с сестрой. На календаре было начало сентября, и Москва уже вовсю примеряла золото: воздух стал прозрачным и по-осеннему прохладным, но солнце всё еще припекало, напоминая о прошедшем лете. Каролина уже ждала её у входа, кутаясь в легкий бежевый кардиган. Как только Ада подошла, сестра окинула её таким внимательным, сканирующим взглядом, от которого не скрылась бы ни одна деталь. —Нуууу че…Рассказывай! С кем ты там вчера вечер проводила? Я угадала, когда назвала его имя в трубку? Это был Крид?Не томи,я еле уснула вчера. Ада сделала глоток латте, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Она ведь до этого момента не говорила Каролине ни слова о Егоре. Ни о том честном разговоре в отеле, ни о решении попробовать что-то. Для сестры Ада всё это время была одиноким, полностью ушедшим в работу хирургом, который только-только оправился от развода. —Каро, помнишь, я ведь после Лондона сразу в Дубай улетела? Ну, типа, прийти в себя, тишины захотелось, — Ада сделала паузу, подбирая слова, и чуть сильнее сжала картонный стаканчик. — В общем, я там встретила Егора. Каролина замерла, не донеся кофе до губ, а Ада, почувствовав облегчение от того, что начала говорить, продолжила быстрее: — Всё как-то сразу закрутилось, завертелось.Тусовки,клубы,общая компания.Потом выяснения отношений под утром…в пьяном угаре. И вот на этом пике, когда казалось, что всё, тупик — мы решили попробовать. Сначала даже не отношения, а просто... общение. Хотели наладить что-то вроде дружеской связи, без обязательств. Ада невольно улыбнулась, вспоминая те дубайские рассветы. — Мы целую неделю вообще не отрывались друг от друга. Пытались играть в «просто друзей», но сама понимаешь, как это у нас работает. Сначала разговоры, потом пошли поцелуи, потом секс... и всё подряд. Короче, дружеский план провалился в первый же вечер. И вот сейчас... я даже не знаю, Каро. Мы официально не обсуждали, что мы пара, не вешали ярлыков. Но ведём мы себя, походу, именно как пара. Вчера он приехал, и это было... по-другому. Не так, как в Дубае, а как-то осознанно, что ли. — Ничего себе! — Каролина чуть не выронила кофе и посмотрела на сестру так, будто у той только что выросли крылья. — Кто бы мог подумать, что моя оплошность, когда я его тогда к тебе подослала, может вот так закрутиться? Я же просто хотела тебя немного встряхнуть после всех выходок Макса. Она зашагала чуть быстрее, явно возбужденная такими новостями, и лукаво толкнула Аду плечом. — Блин, Ада, ну колись! Какой он — этот всеми известный Егор Крид? Не тот, что на билбордах, а настоящий? Тебе же точно есть с чем сравнить... Ну, я имею в виду Макса и его. Бывший муженек и Егор — это же небо и земля, да? Ада почувствовала, как уголки губ сами ползут вверх. Сравнение невольно промелькнуло в голове: холодная, расчётливая сдержанность Макса, где всё должно было быть «по протоколу», и эта бешеная, искренняя энергия Егора, который мог быть и невыносимым, и до боли нежным одновременно. — Это вообще разные миры, Каро, — тихо ответила Ада, глядя под ноги.—Макс всегда строил из себя идеального, но за этой картинкой была пустота. А Егор... он живой. Он может вспылить, может замолчать на час, но когда он рядом — я чувствую себя нужной. —Влюбилась уже, наверное, да? — Каролина спросила это тихо, почти осторожно, внимательно вглядываясь в лицо сестры. Она видела, как изменился взгляд Ады — в нем больше не было той замороженной усталости, которая преследовала её последние годы. Ада остановилась и на мгновение закрыла глаза, подставляя лицо прохладному сентябрьскому ветру. Она сделала глубокий выдох, чувствуя, как признание, которое она так долго прятала даже от самой себя, наконец готово сорваться с губ. — Влюбилась, — выдохнула она, и на её губах появилась слабая, почти беспомощная улыбка. — По уши, Каро. Как девчонка-подросток. Сама от себя такого не ожидала. Она открыла глаза и посмотрела на сестру, в её взгляде смешались восторг и легкий испуг перед этой лавиной чувств. — Знаешь, я же всегда всё контролирую. В операционной, в жизни, в эмоциях... А тут — полный провал по всем фронтам. Стоит ему просто посмотреть на меня или прислать какое-то дурацкое сообщение, и всё — мой пульс зашкаливает так, что никакой кардиолог не спасет. Это пугает… Каролина довольно заулыбалась и обняла Аду за руку, прижимаясь к её плечу. — Наконец-то! — воскликнула она. — Наконец-то мой железный доктор сломался. Ада, это же круто! Подростковые чувства в нашем возрасте — это самый лучший детокс. — Ага, — усмехнулась Ада, — только этот «детокс» носит татуировки, собирает стадионы и обладает характером, который может взорвать мою квартиру в любую секунду. Я иногда смотрю на него и думаю: «Господи, Ада, во что ты ввязалась?». Но потом он берет меня за руку, и я понимаю, что готова ввязаться в это еще тысячу раз. Они шли дальше, и пока Каролина что-то восторженно щебетала о том, что «любовь — это всегда риск», Ада окончательно погрузилась в свои мысли. Сентябрьский почти уже ночной воздух казался ей слишком холодным, или, может быть, это был внутренний озноб от осознания того, насколько глубоко она увязла. Всё, что она только что признала вслух, ударило по ней с запоздалой силой. Это больше не была просто интрижка в Дубае, не короткая вспышка страсти, которую можно было бы списать на посттравматический синдром после развода. Это была настоящая, сумасшедшая влюбленность — та самая, от которой теряют голову, забывают о гордости и превращаются в оголенный нерв. Она — серьезный хирург, привыкшая доверять только фактам и твердости скальпеля, — теперь зависела от того, как Егор на нее посмотрит или с какой интонацией произнесет её имя. Но среди этой эйфории, словно острый осколок, в сердце кололо одно пугающее «но». Ада до боли сжала картонный стаканчик. Её пугала мысль о взаимности. Что, если для Егора это всё еще лишь способ «заткнуть дыру»? Что, если его нежность утром была просто привычкой быть обаятельным? Он был Артистом. Человеком, который привык к обожанию миллионов и который умел играть чувствами так же виртуозно, как и голосом. Ада боялась, что в этой их «паре» она имеет чувства на двоих, а он просто позволяет себя любить, наслаждаясь временным комфортом и её заботой. —А вдруг это всё невзаимно?— эта мысль пульсировала в висках. —Ада? Ты чего зависла? — Каролина тронула её за плечо, заметив, как сестра побледнела. Каролина внимательно всмотрелась в её лицо, но, решив не давить и дать сестре переварить свои мысли, перевела тему на более насущные дела. — Кстати, — вспомнила Каролина, поправляя ремешок сумочки. — Тебе уже приходило приглашение? Ада моргнула, возвращаясь из своих мыслей в реальность, и сделала еще один глоток уже холодного латте. — Какое? К Борису Романовичу? — Ада вздохнула, и в её голосе снова появились привычные сдержанные нотки. — Да, приходило. На днях курьер привез. Честно говоря, я до сих пор не знаю, идти мне или нет. — Это еще почему? — Каролина удивленно вскинула брови. — Такой повод, там же весь свет будет. Да и Борис Романович тебя очень уважает. — Да потому что там сто процентов будет Макс, — глухо ответила Ада, и на её губах появилась горькая ухмылка. — Мы же всегда были желанными гостями на их семейных праздниках. Макс из кожи вон лез, чтобы поддерживать эти связи, и сейчас он точно не упустит шанс блеснуть в таком обществе. — Мы же нигде официально не заявляли, что в разводе, — добавила Ада, и в её голосе послышалась нарастающая тревога. — И что, прямо там, на дне рождения у Бориса Романовича, мне придется это озвучить? Разрушить его этот карточный домик, этот образ идеального мужа и жены, который он так старательно выстраивал годами? Каролина остановилась и решительно развернула сестру к себе за плечи. — Ну и скажешь! — отрезала она. — Чего тут такого? Ты свободная женщина, Ада. Хватит играть по его правилам. Наденешь самое сногсшибательное платье, лучшие украшения, сделаешь укладку — чтобы у всех челюсти поотвисали. Если Макс попадется на глаза — просто кивни, поздоровайся и всё. Тебя никто не заставляет сидеть с ним за одним столом, обниматься или делать вид, что ты его всё еще любишь. Будь выше этого. Ада тяжело вздохнула, глядя куда-то сквозь сестру. Она закусила губу, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел. — Каролин… — тихо позвала она. — Это ещё не всё. — Что ещё? — Каролина подозрительно прищурилась. — Ты помнишь, кого мы видели на праздниках Ротенбергов последние пару лет? Ну, вспомни программу, гостей… Каролина на мгновение задумалась, перебирая в памяти светскую хронику прошлых лет. Её глаза вдруг округлились, и она едва не выронила стакан. — Точняк! — воскликнула она, прикрыв рот ладонью. — Егор! Он же дружит с их семьей, он там свой человек. Боже, Ада… Каролина нервно усмехнулась, качая головой. — Ну тогда задача действительно немного усложняется. Тебе придется не просто игнорировать бывшего мужа, но ещё и делать вид, что между вами с Егором ничего нет. Весь вечер быть в одном пространстве с мужчиной, в которого ты влюблена как кошка, и при этом не выдать себя ни единым взглядом? — А вы обсуждали это с Егором? — Каролина посмотрела на сестру с явным беспокойством. — Он знает, что ты там будешь? И, что самое главное, что там будет Макс? Ада покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает легкая паника. — Нет, — выдохнула она. — Мы не обсуждали детали. Он пару дней назад вскользь упомянул, что на следующей неделе его пригласили на очень важное мероприятие, на день рождения одного очень уважаемого человека. И в этот же вечер курьер привез приглашение мне. Но я… я промолчала. Ничего ему не сказала. — В смысле промолчала? — Каролина остановилась, глядя на неё с недоумением. — Ада, ты серьезно? — Ну, я была не уверена, пойду ли, — попыталась оправдаться Ада, хотя понимала, что дело не в этом. — К тому же, мы только-только начали находить общий язык, я не хотела портить вечер разговорами о Максе и светских раутах. Каролина тяжело вздохнула и выразительно посмотрела на сестру. — Послушай, — мягко, но уверенно начала она. — Теперь тебе точно нужно ему сказать. И сделать это сегодня же. Это не должно стать для него сюрпризом. Представь: он стоит там, общается с гостями, и тут заходишь ты.Для Егора это будет выглядеть как минимум странно, а как максимум — как недосказанность с твоей стороны. Ада представила эту сцену: вспыльчивый Егор, который и так ревнует её к прошлому, и самоуверенный Макс в одном помещении. — Ты права, — признала Ада, потирая виски. — Нельзя, чтобы он узнал об этом, увидев меня в дверях банкетного зала. Это будет катастрофа. Нужно поговорить с ним, обсудить, как мы будем себя вести. — Именно, — кивнула Каролина. — Иначе ваш «план по скрытности» провалится еще до первого тоста. Скажи ему всё как есть: что ты идешь, потому что уважаешь именинника, и что Макс там будет — просто как неизбежная часть ландшафта. Егор должен быть к этому готов. Сестры еще немного посидели на лавочке, обсуждая предстоящий вечер и пытаясь просчитать все возможные сценарии. Разговор плавно перетек на более приземленные темы, пока сумочка Ады не завибрировала. Она достала телефон и увидела на экране короткое сообщение. Егор: «Освободился раньше. Я у главного входа в парк, жду тебя». Ада невольно улыбнулась, и этот быстрый блеск в её глазах не укрылся от Каролины. — Ну всё, вызывали на ковер? — подмигнула сестра, поднимаясь со скамейки. — Давай мы тебя подвезем? — предложила Ада, пряча телефон. — Машина всё равно большая, Егор точно не будет против. — Ой, нет-нет, спасибо, — замахала руками Каролина, поправляя волосы. — За мной сейчас Дима приедет. У нас сегодня, между прочим, свидание. Ада удивленно вскинула брови и искренне рассмеялась. — Свидание с собственным мужем? Это что-то новенькое, Каро! — Эй, романтику никто не отменял! — шутливо возмутилась та в ответ. — Надо же как-то поддерживать огонь, пока вы тут свои дубайские страсти в Москве тушите. Всё, давай, целую. И обязательно поговори с ним сегодня про Ротенберга! Они тепло обнялись, и Ада почти бегом направилась к выходу из парка. Сентябрьский ветер приятно холодил лицо, но внутри всё горело от предвкушения встречи. Выйдя за ворота, она сразу же нашла глазами то, что искала. Автомобиль Егора выделялся среди остальных машин. Ада быстрым шагом подошла к автомобилю и, не раздумывая, дернула ручку задней двери, тут же скользнув на кожаное сиденье. Сегодня Егор был не сам — за рулем привычно сидел его начальник охраны, внимательно следивший за обстановкой через зеркала заднего вида, так что лишнее внимание на переднем кресле им было ни к чему. Егор сидел сзади, погруженный в свой телефон, но стоило двери захлопнуться, он тут же отложил гаджет в сторону. Его взгляд, еще секунду назад уставший от рабочих перегрузок, мгновенно потеплел, стоило ему повернуться к Аде и не говоря ни слова, притянул её к себе за затылок, накрывая губы глубоким, собственническим поцелуем. От него пахло парфюмом, который за эти месяцы стал для Ады самым любимым наркотиком. — Привет, — негромко сказал он, отстранившись всего на пару сантиметров, и его глаза хитро блеснули.  Ада только выдохнула, пытаясь восстановить сбитое дыхание, и кивнула. Егор накрыл её ладонь своей, переплетая их пальцы так крепко, словно боялся, что она сбежит обратно в парк к сестре. — Поехали ко мне, а? — внезапно предложил он, глядя ей прямо в глаза. Ада на мгновение замерла, и в салоне повисла короткая пауза. — К тебе? — переспросила она, и в её голосе промелькнуло неприкрытое удивление. Такая реакция была оправдана: за все четыре месяца их странного романа — и в Москве, и в Дубае — они встречались либо в отелях, либо на её территории. Её квартира была их крепостью, их безопасным местом. Домой к себе Егор её еще ни разу не приглашал, и этот внезапный шаг за пределы привычного сценария заставил сердце Ады пропустить удар. — Ну да, ко мне, — спокойно подтвердил он, заметив её замешательство. — Закажем что-нибудь вкусное из твоего любимого ресторана, выпьем вина.  Он чуть сжал её пальцы, поднося её руку к своим губам и целуя костяшки. — Если у тебя завтра рано какие-то дела или операции — не переживай. Рома отвезет тебя домой в любое время, когда скажешь. Хоть в пять утра. Ада посмотрела на Романа, который профессионально невозмутимо смотрел на дорогу, а затем снова на Егора. Приглашение в его личное пространство значило гораздо больше, чем просто совместный ужин. Это было еще одно разрушение стен. — Хорошо, — улыбнулась она, окончательно расслабляясь. — Поехали к тебе. Тем более, мне нужно кое-что тебе рассказать. — Что-то серьезное? — Егор прищурился, в его взгляде на секунду промелькнула настороженность. — Давай дождемся вина, — уклонилась от прямого ответа Ада, понимая, что разговор о празднике Ротенберга и присутствии Макса лучше начинать в максимально спокойной обстановке. Спустя час Ада уже чувствовала себя в доме Егора на удивление спокойно, хотя это был её первый визит. После горячего душа она сменила свою одежду на его огромную черную футболку, которая едва доходила ей до середины бедра, оставляя ноги полностью открытыми. Волосы она привычно заколола в небрежный пучок, а лицо, очищенное от косметики, выглядело по-детски свежим. Пока из ванной доносился шум воды — Егор зашел в душ сразу после неё, — Ада хозяйничала на кухне. Она не спеша раскладывала доставку из ресторана по тарелкам, стараясь создать подобие уютного ужина. Высокие панорамные окна отражали огни вечерней Москвы, и в этой тишине, нарушаемой только звоном приборов, было что-то по-настоящему домашнее. Вскоре на кухню зашел Егор. Он был в одних спортивных штанах, с влажными волосами и полотенцем, перекинутым через шею. Он замер в дверном проеме, разглядывая её — свою футболку на её хрупком теле, её босые ноги и то, как по-хозяйски она расставляла бокалы. — Тебе идет эта футболка, — усмехнулся он, подходя ближе и по-хозяйски обнимая её сзади, утыкаясь лицом в шею. — Намного больше, чем мне. Они сели ужинать. Первое время разговор шел легко. Но чем меньше еды оставалось на тарелках, тем отчетливее Ада понимала: пора переходить к главному. Она сделала небольшой глоток вина и, стараясь, чтобы голос звучал буднично, спросила: — Егор, а то мероприятие на следующей неделе, про которое ты говорил... Это ты про день рождения Бориса Романовича? Егор замер с вилкой в руке и удивленно вскинул брови, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ну да. Ротенберга. А ты откуда знаешь? — он прищурился. Ада отставила бокал и вздохнула, собираясь с мыслями. — Всё просто. Моя семья, и особенно Макс, давно с ними знакомы. Мы были постоянными гостями на всех их больших праздниках последние лет семь. И в этот раз... мне тоже пришло приглашение. Егор откинулся на спинку стула, и его лицо мгновенно стало серьезным. Он медленно переваривал услышанное. — Значит, ты там будешь, — констатировал он, и его голос стал на тон ниже. — И твой бывший, как я понимаю, тоже не пропустит такое событие? — Скорее всего, нет, — честно ответила Ада. — Для Макса такие выходы — это часть работы и статуса. — Проблема в том, что в тех кругах мы официально еще не объявляли, что в разводе, — добавила Ада, вертя в пальцах ножку бокала. — Но я обязательно скажу Борису Романовичу лично. Просто не хочется делать из этого шоу. Она посмотрела на Егора, пытаясь предугадать его реакцию. Его лицо стало непроницаемым, а в глазах появилось то самое напряжение, которое всегда возникало, когда речь заходила о её прошлом. — Я планирую приехать, поздравить его, выпить один бокал для приличия и сразу уехать, — твердо произнесла она. — Не хочу там задерживаться. Егор отставил тарелку и внимательно посмотрел на неё, подперев подбородок рукой. — А в чем проблема просто провести этот вечер в моей компании? — спросил он, и в его голосе послышался вызов. — Если мы оба там будем, почему бы нам просто не быть вместе? Ада горько усмехнулась и откинулась на спинку стула, обводя руками свою импровизированную домашнюю одежду — его футболку. — Егор, ну как ты себе это представляешь? — мягко спросила она. Егор замолчал. Он отвел взгляд к окну, где на горизонте мигали огни Москва-Сити. Он привык брать то, что хочет, и не оглядываться на чужое мнение, но здесь речь шла не о его репутации, а о спокойствии Ады. Он представил лица гостей, вечно жадных до сплетен, и Макса, который явно не упустит возможности выставить себя жертвой. Он тяжело вздохнул и, спустя долгую паузу, кивнул. — Ладно... Ты права, — глухо произнес он. — Это будет плохая идея — светиться там вместе. Просто... бесит, что нам приходится играть в эти прятки на глазах у всех. Он протянул руку через стол и накрыл ладонь Ады своей, слегка сжав её пальцы. — Но если этот придурок будет к тебе лезть или решит устроить сцену перед гостями — дай мне знать. Плевать на камеры, я это так не оставлю. — Послушай, я просто слишком хорошо знаю Макса, — Ада пристально посмотрела на Егора, стараясь донести всю серьезность своих слов. — Он может выкинуть какую-нибудь выходку. Сделать что-то нарочно, чтобы вывести тебя из себя. Я очень прошу: если будут какие-то провокации с его стороны, не вздумай реагировать. Пожалуйста. Егор усмехнулся, и эта улыбка была немного хищной. Он откинулся на стуле, расслабленно сложив руки на груди. — Ада, ты серьезно? — он вскинул бровь. — Мое спокойствие сейчас в приоритете. С чего ты взяла, что я буду реагировать на какого-то мудака? Мне есть чем заняться на этом вечере, кроме как тратить время на твоего бывшего. — Я тебе это просто сказала, потому что лучше быть к этому готовым, правда, — Ада вздохнула, понимая, что за маской спокойствия Егора всё равно скрывается взрывной характер. — На таких мероприятиях стены имеют уши, а у Макса талант бить по больным местам, когда он чувствует угрозу. — Я тебя услышал, — Егор подался вперед и мягко коснулся её щеки, заправляя выбившуюся прядь из её пучка за ухо. — Не переживай. Я буду воплощением профессионализма. Поздравлю Бориса Романовича,и буду наблюдать за тобой с другого конца зала. Но пообещай мне одно: если он перейдет черту — ты просто разворачиваешься и уходишь. Не давай ему подпитываться твоими эмоциями. Ада кивнула, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает. Она понимала, что этот вечер станет для них обоих настоящим экзаменом — на выдержку, на доверие и на то, насколько они на самом деле готовы защищать то, что между ними зародилось в Дубае.