2. Исповедь

      Вступая по трапу на плавно покачивающийся корабль, V2 невольно остановился на середине и глянул вниз, в синюю бездну под ногами. Чувство, будто его провернуло на месте, заставило его покачнуться. Берег пенился и выбрасывал в воздух тучи брызг, словно кто-то невидимый загребал море веслом и отпихивал стаи ощерившихся рук прочь, обратно в глубину.       Нет, прошлый окуляр и видеопроцессор не чета органическому. То море казалось плоскостью с редкими гранями, а для модели этого моря не хватило бы и миллиарда полигонов.       Вот как всё это время его издалека видели турели. Неудивительно, что им легко было целиться…       — Ты идёшь? — нетерпеливо крикнули с палубы.       В волнах ровно в том месте, где на неспокойной воде должно было находиться его собственное отражение, поблëскивал золотой свет. Выходит, желтый окуляр всё ещё при нём? V2, опять едва не отправившись вниз головой за борт, перешёл на лёгкий бег и выскочил на палубу.       — Мы спешим? — спросил он, поравнявшись с огромной фигурой паромщика. V2 был ему где-то по грудь.       — Конечно. Или ты думаешь, орды машин, которые уже стремятся сюда, решат пожалеть тебя? — Паромщик вдруг осёкся, будто кто-то перебил его, и повернул голову в сторону. V2 сделал то же самое и окуляр его слабо вспыхнул — у края палубы стоял высеченный из камня идол. Паромщик щёлкнул челюстью и с раздражением ответил кому-то: — Нет, мне уже за него заплатили. Ты ведь не думаешь, что я зря ждал его прямо у пристани? — Он сделал паузу, выслушав ответ, и вздохнул. — Идём, машина.       — Здесь есть кто-то ещё? — с механической резкостью заозирался V2. Паромщик пошёл в сторону двери в трюм и на ходу указал ладонью на идола.       — Она.       Она?       Идол был совсем небольшой, может, метр высотой. Каменное спокойное лицо, укутанное покрывалом, и младенец на его руках, тоже высеченный из камня. Таких же V2 видел (и разрушал) уже десятки. Вокруг него разливалось слабое синее свечение, которое окутывало собой и паромщика — защита от физического урона. Развернись здесь бой, это стало бы проблемой.       Она, значит.       — Принято. — Неизменным тоном отозвался V2. — Какова цель нашего назначения?       — До чего же ты болтливый! — Паромщик провёл ладонью по черепу. — Иди за мной! Другие машины хоть рот на замке держат, а этот…       И, не прекращая ворчать, паромщик открыл дверь и вместе с пассажиром исчез за ней.       Они оказались на тёмной лестнице. Теперь по стенам, на которые глядел V2, отчётливо проскальзывал золотой свет его окуляра. Ощущение присутствия моря, зудящее в дыхалах, поутихло. Пока V2 с трудом мог представить, как именно его обозначить.       — С каких пор вы подпускаете машин так близко к себе? — стоило голосу V2 утихнуть, как корабль застонал, точно чрево гигантского Левиафана. Коридор со скрипом изогнулся, и V2 присел, дико озираясь. Паромщик даже не дёрнулся.       — Мы всего лишь погружаемся. Признаю свою ошибку, — добавил он с усмешкой, — для машины ты уж больно пугливый.       — Оставь свои шутки, оболочка. — под смех паромщика отозвался V2. — Только наличие идола позволяет тебе действовать так бездумно.       — Идола? — Они продвигались дальше. Тьма рассеялась, когда слабые огоньки свеч под потолком очертили уютные коридоры. — Ах, точно… Я и забыл, что вы называете нас, как вам вздумается. Ты про неё.       — Верно. «Идол» вполне точная дефиниция.       — «Идол» — это неуважительная «дефиниция». — твёрдо возразил паромщик. — Ты ведь не о вещи говоришь!       В его словах было что-то знакомое. V2 подумал, что паромщик сходу выдаёт в себе прошлое человека.       — Её функционал и строение сходен с функционалом машин. Машинам же приписываются названия моделей и серийные номера.       — С тобой бессмысленно спорить. — отмахнулся паромщик. По сторонам коридора, похожего отделкой на какой-нибудь провинциальный отель, тянулись двери в каюты или иные отсеки корабля, и V2 не мог устоять перед инстинктом заглянуть в каждый из них. Вместо алгоритмов поиска цели его подгоняли иные сигналы неопределённого характера, что колотились теперь в его «корпусе».       — Так какова цель нашего назначения? — повторил вопрос V2, вынырнув из очередного проёма. В одном из проходов вдали промелькнул синий свет идола, хотя может ему и показалось…       Паромщик остановился, открыл дверь перед собой и остановился на пороге.       — Это… Превосходный вопрос, я бы сказал. — Громко стуча белым веслом по полу, паромщик принялся ходить по комнате туда-обратно, что-то разыскивая. V2 занял место у порога и огляделся. Скромное убранство, портрет Гавриила на стене (окуляр V2 сщурился, по телу пробежался ток) и прочая бесполезная мебель, неаккуратно расставленная по помещению. Паромщик вытащил что-то с полки и злобно застучал зубами. — Я не уверен, что это сработает… Сама посуди же, да какой же из него!.. Машина?! — вскрикнул он, опять вслушиваясь в полную тишину. — Да чтоб машина… Знай, это огромная глупость! Конечно, конечно, я попробую, но… — Он развернулся к V2, дёрнул подбородком, оглядывая подопытного с ног до головы, и коротко перекрестился. — Хорошо! Да простит меня Господь… Машина, закрой дверь и подойди ближе.       V2 небрежно хлопнул дверью и приблизился к паромщику. Тот уже отставил весло в сторону и теперь держал на руках какую-то книгу. Прежде чем попытаться ее просканировать, V2 понял, что это умение ему теперь скорее всего недоступно, и просто встал перед ним.       — Так… — откашлялся паромщик. — Машина. Известно ли тебе, что такое исповедь?       — Нет, в моей базе данных нет такого понятия. — почти сразу ответил V2, и паромщик дёрнул головой.       — Хм… Уж не стоит ли мне спрашивать тебя, знаешь ли ты, кто такой… Бог?       — Абстрактное понятие, вмещающее в себя представление о создателе мира. Не уверен, что я вообще должен был это знать.       — Может быть, может быть… — пробубнил паромщик, пролистывая книгу с крестом на обложке. — А что такое грех?       — Этого мне тоже не известно.       — Да быть того не может! — голосом бедняка в казино отчаянно воскликнул паромщик. — Грех — это преступление Божьей заповеди. Уж Божьи заповеди ты примерно знаешь?       — Нет. Даже если бы знал, они для меня ничего не значат.       Будь у паромщика кожа, он бы побледнел. Сейчас он просто отступил на шаг, в ужасе осеняя себя крестным знаменем.       — Богохульное создание! — Он недолго помолчал. — Если тебе будет так яснее… Ты ведь знаешь, для чего ты был создан? Не нужно объяснять, просто скажи «да» или «нет».       — Да.       — И ты выполнил это предназначение?       — Имеется в виду цель моего создания?       — Именно.       V2 ответил не сразу.       — Нет.       — Вот! — с надеждой в голосе сказал паромщик. — Значит, какие-то грехи у тебя точно есть. Не считая, само собой, того, что ваш род виновен в вымирании всего человечества, но это, пожалуй…       — Ошибка.       — Что?       — Ошибка. — чётко повторил V2. — В моих данных нет ни одной записи об уничтожении мной человека. Мной не был убит ни один человек.       Повисла тишина. Отчётливы стали слышны крики, доносящиеся из-за пределов корабля с поверхности Стикса, и редкий скрип, разносящийся по недрам корабля, зависнувшего в водной толще. Паромщик захлопнул книгу и, недоверчиво склонив голову вбок, пригнулся.       — Нет никаких доказательств, что ты говоришь правду. Как это вообще может быть возможно?       — Достаточно просто. Ты сам говорил про цель моего создания. Я был создан, как модель-миротворец на основе предыдущего военного проекта. Моя прямая задача — уничтожать враждебных или дефективных машин и… — Словно вода попала в динамик, голос V2 на секунду сломался и засвистел. Он запнулся и заговорил снова: — И защищать людей от таких машин.       — В таком случае… — Вновь тяжёлая тишина. — Это предназначение, которое ты не смог выполнить. Потому что в конечном счёте человечество мертво.       — Я думал, оболочки лишены рационального мышления. — шуткой ответил V2.       Паромщик отступил и взялся за подбородок, второй рукой крепко прижимая книгу к себе.       — Не может быть… Даже если и сложно, я не могу в это поверить. Машины одинаковы. Я видел машину, такую, как ты. Точнее, я слышал о ней. Она уничтожила идол того несчастного паромщика, что встретился ей, убила его самого и принялась вырезать всех на своём пути. Позже весь Стикс содрогнулся от потрясения — по Аду разнеслась весть, что не стало самого Левиафана. Я умолчу о других кругах Ада — О, Гавриил, они исчезают в крови один за другим! — и после всего этого…       — И после всего этого, — вдруг резко и со злобой перебил V2, — где теперь ваш Гавриил? > ЗАЧЕМ-ЗАЧЕМ-ЗАЧЕМ-ЗАЧЕМ-ЗАЧЕМ > убить его > ошибка: отсутствует оружие       — …Что ты сказал?       — В то, что V1 победил Гавриила, ты сможешь поверить?       Какой логикой продиктованы его действия? Мысли, которые пытаются подражать алгоритмам, раз за разом выдают ошибки, и лимбическая система опять кричит, вырывается, истерит. Воздух в дыхалах свистит всё отчётливее, и вновь корпус будто вертится вокруг своей оси.       Крик лимбической системы гласит: «ДЕРИСЬ-ДЕРИСЬ-БЕГИ».       — Хула на Господа, ложь, а теперь это?! — Паромщик мгновенно выпрямился, весло вернулось в его правую руку, и он ощетинился, готовый нанести удар.       — Я не лгу! — вдруг крикнул V2 и тут же прыгнул к выходу — весло опустилось на землю и раздробило доски в полу.       Он выбил дверь плечом и метнулся прочь. > ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ! > проигрывается запись… > какая к чёртовой матери запись?! > Меч-Машина делает широкий замах, рыжее от разогрева лезвие впивается в стену и дымит, разрывая воздух рёвом. > За спиной люди > Не отступать > V2 делает резкий выпад вверх, и как только Меч-Машина поднимает лезвие в воздух, сопла на спине отправляют V2 вертикально вниз. Дробь дробовика разрывает слабую точку на торсе в мясо, и машина ревёт, используя ещё нетронутый голосовой модуль.       V2 очнулся в момент, когда рука с размаху выбила очередную дверь, и перед ним оказалась огромная зала со статуями Гавриила по краям. Не думая, он мгновенно бросился к ним, и вовремя — порог опалила молния, оставившая на ковре беспорядочные ожоги.       — Вы всё у нас отняли! — кричал на пределе сил паромщик. — Всё, что осталось! И ты смеешь говорить… > Слава богу! > Почему эта машина?.. > Да забей на неё, бежим! > остановить запись, ОСТАНОВИТЬ ЗАПИСЬ! > КУДА ВВОДИТЬ ЗНАЧЕНИЯ?!       — Я лично видел, как V1 расправлялся с ним! У Архангела не было и шанса!       — Ложь!       — Такая же ложь, как то, что я не убивал людей?! > ЧЕМ Я ХУЖЕ?       Как кружится мир. Изображение в окуляре плывёт, покрывается помехами. Словно кончается топливо…       Зачем он вообще всё ещё здесь?       Это тело хуже предыдущего. > Меч-Машина больше не способна вести бой — выстрел из дробовика и импульс Наклбластера превратили её систему жизнеобеспечения в хлам. > Где люди > В помещение через офисные столы вносится что-то ещё — машина модели Майндфлеер. Секунда — и от людей остаётся лишь кровавое месиво. Майндфлеер удерживает перед собой шар [АНАЛИЗ…] адской энергии и делает попытки смеяться.       V2 рухнул на землю. Статуя Гавриила, снесенная ударом весла, разлетелась в каменное крошево. > наносить удары: бессмысленно > бежать: бессмысленно > умолять: бессмысленно       Будь при нём старое тело, в котором воздух не жёг раскалённым железом лëгкие, он справился бы за несколько секунд. Паромщик уже возвышается над ним, вновь занося весло для удара.       — Я уничтожу каждую машину, до которой доберусь! — ревёт он, задыхаясь. — Ад, наша работа, а теперь Гавриил! > неужели я хотел жить меньше > чем ты > V1       Весло с размаху опустилось на тело V2, стремясь перерубить его пополам, но… … …       Ничего не произошло.       Сквозь совершенно расстроенное изображение и шипящий звук он расслышал крик обернувшегося паромщика:       — О, проклятье, и о чëм ты только думаешь?!       Синее свечение. V2 не видел собственной руки, но видел синий свет, исходящий от неё.       Идол.       — Ты правда так считаешь?! Нет, нет, и слышать не хочу! Чтобы поверить этой!.. — Долгая пауза. Одышка начала спадать, и V2 смог наконец нормально сесть. Паромщик то и дело бросал в его сторону яростные взгляды, однако чем дольше говорила идол, тем меньше резкости было в его движениях. Наконец его плечи опустились, голова поникла, и он глубоко вздохнул. — Хорошо, хорошо… Как скажешь.       Он бросил в сторону V2 последний взгляд и отошëл. Идол вспыхнула и исчезла. > ошибка > очередная ошибка > очередная ошибка > как ты ещё жив > Дробь проносится мимо Майндфлеера, и он победно уходит в сторону. Готовит контратаку, замирает с зажжëнным лучом энергии в руках… > и вдруг вопит. Крик с высоких частот перепрыгивает в ультразвук и оттого кажется, что он затих. > V2 с кровавого цвета крыльями опять вспышкой проносится мимо. Второй выстрел из оружия, подобно первому, не целится в машину. Он уничтожает в пластиковые осколки её бережно созданное тело — первый выстрел уничтожил левую ногу, а второй будто взрывом гранаты разнес в клочья правую часть груди. > Движения молниеносны, за ними невозможно уследить даже качественной оптике. Стоит Майндфлееру попытаться сдвинуться с места, V2 рывком седлает машину и вскидывает оружие. Левая рука одним направленным ударом выламывает заднюю крышку корпуса и, точно отбойник, удар за ударом размалывает в отбивную внутренности врага. Голосовой модуль воспроизводит свой победный смех, когда металлический мусор теряет высоту и падает на пол, со стоном взрываясь. > Люди всё равно уже мертвы > Вопль за воплем > Кровь разлетается > Запись перекрывает обзор. Как это остановить, чëрт возьми… > АНАЛИЗ СИТУАЦИИ: Людские потери превышают все известные ранее значения. > РЕШЕНИЕ? > РЕШЕНИЕ? > Запрос данных из Главного центра отклонëн. Причина: истекло время ожидания. > РЕШЕНИЕ? > Диагностика подключения невозможна, отсутствует подключение к сети. > РЕШЕНИЕ? > НЕТ > РЕШЕНИЯ НЕТ       — …Так почему ты всë же оказался здесь?       Неясно, спросил паромщик машину или обратился сам к себе, но его хриплый голос мгновенно вышиб запись из воспроизведения. V2 обернулся на него.       — Что это значит?       — Оказался здесь. В Аду. Почему не в Раю? И почему вообще оказался? — Паромщик стоял поодаль перед оставшейся в целости статуей Гавриила, прислонившись щекой к веслу. — Разве в Ад не должны попадать только грешные человеческие души? С каких пор… Это изменилось?       V2 молчал.       — Если это так, значит тому есть веская причина. Ни Ад, ни Господь ничего не делают просто так…       Грохот. Точнее, глухой стук врывается в тишину корабля, пытаясь пробиться в борт корабля откуда-то снаружи. Паромщик тут же вздрогнул и паучьими длинными шагами помчался на палубу. Корабль заскрипел, разминая кости, и тут же — V2 хорошо это ощутил — начал набирать высоту, приближаясь к поверхности.       V2 помчался вслед за паромщиком. Нашёл он его на палубе, с которой не стекла ещё вспененная вода, почти перевалившимся за борт. Идол уже стояла поодаль, молчаливо наблюдая за этим.       Из тумана вынырнул белый кусочек ткани, сминаемый встречными потоками ветра. Рассекая по неспокойной воде, точно летучая рыба, парусник с неизвестным попутным ветром мчал прямо в сторону парохода. Управлял им другой паромщик, чьи кости малиновыми отблесками сверкали среди синюшного простора. Уже на подходе он замахал рукой с веслом, крича во всю глотку:       — Новости, новости!       — Святая Матерь!.. — тихо вырвалось у паромщика. — Ещë и новости…       — Та Машина, — ударение на слове «та», — направляется к кругу Ереси! По Аду разносятся слухи, что там находится Гавриил! Он попытается остановить её!       — Та машина? — машинально повторил V2.       — Снова?! — будто вспомнив о чëм-то, охнул паромщик. — Мы должны ему помочь!       Паромщик-гонец замотал головой:       — Приказ был уйти под воду! Орда машин на подходе, нам нельзя рисковать! Прячься, а мне нужно предупредить остальных! — На этих словах парусник резко развернулся на месте и, опять гонимый вперёд неслышным ветром, на всех парах умчался прочь. Грешники пытались тянуть посиневшие руки к его бортам, но соскальзывали прочь и вновь исчезали в пучине океана.       Паромщик тяжело смотрел ему вслед.       — Так значит…       — «Та» Машина. — перебил его V2. — Та, что победила Гавриила. Я знаю её.       — Её знают все.       — Ты не понимаешь. Ты хочешь знать, куда я должен отправиться? На круг Ереси. Отправь меня на круг Ереси. — встретив недоверчивое покачивание головой, V2 скороговоркой продолжил: — Я могу сказать хулу на Бога, если тебе нужны основания…       — Не нужно! — отмахнулся паромщик. — Безумное создание!..       — Тогда отвези меня туда.       — Зачем?! — Паромщик стукнул веслом об пол, палуба громыхнула, но V2 не шевельнулся. — Для чего?! Чтобы помочь Гавриилу? Чтобы встретиться с этим чудовищем?!       — Если ты хочешь, я могу попробовать помочь Гавриилу. — осторожно вставил V2. — Это не имеет значения. Если ты отвезешь меня на круг Ереси, мне придётся это сделать. Так или иначе.       Натянутый, как пружина, паромщик вдруг несколько остыл. Ветер колыхал покрывало на голове. Он задумался.       — …Теперь… Мне понятно, почему ты здесь. Хорошо. Я отвезу тебя на круг Ереси, если ты клянешься помочь Гавриилу с этой… Машиной. Клянись. Всем, чем хочешь.       — Это обязательно?       — Да. — твёрдо отозвался тот.       — Вы неисправимы. Клянусь своей левой рукой.       Паромщик фыркнул.       — Бог с тобой! Иди в каюты. Мы направляемся… — Он вздохнул. — К кругу Ереси.