Часть 2

***

[Не файл. Архив.] Попытка 1: Наивность. Я появилась в Black AU впервые, полная решимости. Я знала сюжет оригинала и этой AU, прекрасно знала финал. В моей голове это было предельно просто: я приду в класс Е, расскажу им, что Коро-сенсей был не просто целью, а учителем. Что он любил их. Что убивать Асано — это бессмысленно. Мне казалось, что простые слова сработают. Ведь в аниме слова всегда работали. Но меня не стали слушать. Карма улыбнулся и сказал: — Ещё одна фанатка элитки? Ошиблась адресом. Меня вытолкали из корпуса. Я попыталась поговорить с Нагисой, он был самым эмпатичным. Но в этой версии его глаза были стеклянными, как у фарфоровой куклы. Он лишь вежливо попросил меня уйти и не лезть в душу. Тогда я пошла к Гакушу. Напрямую. Подошла после занятий в главном корпусе. Сказала: —Тебя хотят убить ученики класса Е. Ты должен быть осторожен. Он посмотрел на меня как на грязь под ногами и процедил: —Класс Е — это отбросы. А ты, видимо, их новый рупор для жалких провокаций. Исчезни с глаз моих. В июле он умер. Я слышала крики их всех из пустого корпуса, но меня не подпустили даже близко. В тот вечер моя душа дала первую микротрещину. Я вернулась в начало, но уже с чувством, что говорила в пустоту. Причина провала: Вера в силу слов в мире, где слова потеряли вес.

***

Попытка 3: Помощь обреченным. Я решила действовать тоньше. Раз нельзя остановить класс Е словами, может, можно изменить их состояние? Я попыталась принести им то, чего их лишили — заботу. Я приходила на переменах, оставляла записки с ободрениями, пыталась подражать методам Коро-сенсея из канона. Я хотела стать для них «новым учителем», который вернет им разум и надежду. Сначала они игнорировали. Потом насторожились. Чиба с Хаями начали следить за мной. Однажды, когда я несла очередную записку, у входа в их корпус Хаями выстрелила мне в колено из пневматики с утяжеленной пулей. Боль была адская. Сломанная кость. Пока я хромала к главному зданию, они стояли в окнах и просто смотрели. Без злобы, без радости. Как на насекомое. Гакушу в той линии умер, даже не зная о моем существовании. Я пролежала в лазарете до середины июля. Причина провала: Класс Е не ищет спасения. Они ищут цель. Любой, кто пытается их «лечить», становится мишенью.

***

Попытка 15: Живой щит. После того, как в меня из раза в раз стреляли, я поняла: единственный способ защитить Гакушу — это физически встать между ними в момент нападения. Я знала день и место. Я тренировалась, чтобы успеть. Я изучила их тактику: Карма отвлекает, Хаями и Чиба прикрывают снаружи, Терасака и Йошида в ближнем бою. Нагиса и Рио — запасные. В тот вечер я спряталась в пустом корпусе до их прихода. Когда они окружили Гакушу и он уже сжимал кулаки для боя, я выскочила из-за колонны и закричала: — Стойте! Остановитесь!. На секунду они замерли. А потом Карма рассмеялся. — О, это что за надоедливая мышь? Гакушу использовал мою глупую выходку, чтобы нанести первый удар. Он почти вырвался. Он был великолепен в своей ярости. Он же был обучен боевым искусствам, разумеется. Но меня схватили. Рио Накамура выбралась из тени, приставила нож к горлу и сказала Гакушу: — Бросишь сопротивление она будет жить. Продолжишь её кровь будет на твоей совести, Асано. Я помню, как тогда выдохнула. У меня была возможность перезапустить таймлайн, попробовать снова. Моя смерть в этой линии не стоит ничего. Это не смирение, а логика. — Борись дальше, кто-то должен выжить. Я видела его глаза. В них был расчет. Он прикидывал: жизнь безвестной ученицы против его свободы. Он выбрал себя. Он продолжил бой. Меня полоснули по горлу, бросили истекать кровью в углу, как ненужный реквизит. Я не умерла мгновенно. Было время пока вытекала кровь. Он всё равно погиб. Они просто взяли его числом. Это не честно. Толпой на одного... Конечно, им же нужна гарантия. Карма не дурак, он видел, понимал, что Асано не беззащитный школьник. Вот почему всегда семеро. Я умирала долго, глядя в стену и слушая, как ломают гения. Звезда треснула ещё глубже. Причина провала: Ставка на чужое милосердие. У класса Е его нет. Я стала не щитом, а обузой.

***

Попытка 27: Тень и безмолвие. Я перестала говорить. Я перестала приближаться. Голосовые связки в той реальности были бесполезны. Я начала наблюдать. Часами сидеть на деревьях у корпуса Е, записывать паттерны, маршруты. Я стала незаметной. Я хотела найти брешь в их плане, способ выкрасть Гакушу из школы за час до нападения. В той линии я впервые заметила, что Гакушу смотрит на мир, но не видит его. Я сидела на скамейке с полароидом, в том цикле я принесла его просто для снятия стресса. Мимо прошел Гакушу. Щелчок затвора он услышал. Обернулся. Наши взгляды встретились. В его глазах был холод, но впервые не презрение, а вопрос. Я ничего не сказала. Просто опустила камеру. Он ушел. Я просидела еще пару минут и тоже направилась к выходу. На мгновенье мне привиделась низкорослая тень. В тот цикл я не успела ничего сделать. Меня вычислила Рицу. Она отследила аномалию в моих цифровых следах. Они узнали, что я слежу за ними. Класс Е просто заблокировал меня в подвале главного корпуса. Когда я выбралась, Гакушу уже был мертв. Но та встреча на скамейке... В его взгляде было зерно. Зерно любопытства. Причина провала: Недостаток времени и ресурсов для построения моста. Но найден инструмент — тишина и кадр.

***

Попытка 39: Первые буквы. Я попробовала объединить скрытность и послание. Впервые использовала конверт с фото. Несколько снимков: закат над школьным садом, перо птицы на подоконнике, отражение остатков луны в луже. Без подписи. Просто подбросила в его шкафчик. Он нашел. Я следила издалека. Он покрутил конверт, вытряхнул фото, просмотрел их за две секунды и... выбросил в урну, не изучая до конца. В тот цикл я была слишком нетерпелива. Через день я подошла и спросила: — Ты получил мои фотографии?. Он поднял бровь: — А, так это ты тот спамер? Мусор я выбрасываю не глядя. — Его слова были острыми, но в них не было злобы только констатация факта. Он умер в июле, как всегда. Но перед смертью, когда они напали, я видела в его руке... нет, показалось. На секунду мне почудился белый уголок фотобумаги, торчащий из разорванного рукава. Но это могла быть игра света. Причина провала: Не создано доверие. Я осталась «спамером». Фото были слишком абстрактны и не касались его лично.

***

Попытка 62: Почти мост. Я стала хитрее. Я изучила его график до секунды. Первый конверт с «Причиной жить» и котами. Второй через три дня, с тенью на дорожке. Третий с отражением облаков. На четвертом он заговорил со мной сам. Это было возле библиотеки. Он вышел из-за стеллажа, держа в руках мой третий конверт. — Ты преследуешь меня. — Сказал он без вопросительной интонации. — Я показываю тебе то, что ты не замечаешь. — Ответила я тихо. — Зачем? — Потому что в июле тебя убьют. И я хочу, чтобы ты успел увидеть что-то кроме целей. Он рассмеялся коротко, сухо. — Оригинальный способ предсказать мне смерть. Но я не верю в гадания. Он ушел. Но в тот вечер я видела, как он стоял у окна в пустом классе и смотрел на закат так, как никогда не смотрел раньше. Я почти победила. Я смогла достучаться. А потом вмешался его отец. Директор Асано перехватил один из конвертов. Вызвал Гакушу и меня в кабинет. Разорвал фотографии у нас на глазах. Сказал сыну: — Если ты позволяешь кому попало тратить твое время, ты не достоин быть моим наследником. Устрани эту... переменную. Гакушу посмотрел на меня. В его глазах был гнев, стыд, боль и выбор. Он выбрал отца. Меня исключили из школы в тот же день по сфабрикованной причине. Я пыталась пробраться обратно в день убийства, но меня не перехватила охрана. Он умер, как всегда. Но в этот раз я знала точно: он слышал. Просто он еще не научился выбирать себя. Причина провала: Внешнее вмешательство системы, которую я не учла. Гакушу еще не готов к бунту против отца.

***

Душа треснула в последний раз. Желтый свет едва теплился. Я знаю, что не могу изменить школу, класс Е или директора. Я могу изменить только одну переменную: Гакушу должен захотеть жить больше, чем угодить отцу. Он должен увидеть мир по-новому до того, как его убьют. Я не буду говорить о смерти. Я буду говорить о жизни. Фотографии, свет, тени, лица. Я стану его зеркалом, в котором он увидит не наследника, а человека.