3. Не лезь к ним, я серьезно тебе говорю

В темноте двухэтажное здание, отстоящее на внушительном расстоянии ото всех ближайших домов, выглядело мрачно. Свет из окон еле проникал на улицу, закрытый плотными рулонными шторами изнутри. — Здесь, — с темным предвкушением в голосе произнес Джого. — Оно ближе к окраине, и в нем нам будет одинаково недалеко и до леса, и до центра города. — Ого, какие густые потоки джурёку, — Махито упер руку вбок, окидывая взглядом здание. Он замолчал, проследив взглядом за Ханами, чья фигура бесшумным призраком нарисовалась из темноты. — Там человек шееееесть, — неопределенно протянул Махито. — Гето точно не возражал? — Точно, — подтвердил Джого, — никто не хватится. — Но если мы их вырежем… — намекающе протянуло шрамолицее проклятье. — Откин ен тёдирп. «Никто не придет», — мягко подхватила Ханами сильным голосом. Троица переглянулась. И одновременно сказали: — Чур я иду! — Они мои! — Угом ть’аледс охит. Завязалась борьба взглядами, за которой наблюдала Ханами. — Камень-ножницы! — быстро сказал Махито. — Идет, — легко согласился Джого. Проклятья взмахнули руками: — Кен, джан, пон! — Ксоооооооооооо, — взвыл Махито, вцепившись в волосы. — Хе-хе, нос не дорос, — зато Джого сиял, убирая вытянутую ладонь. Циклоп поправил кислотно-желтую мантию, которая хлопнула за ним, как плащ, и пошел к крыльцу. — Дом только не сожги! — недовольно напутствовал духа Махито. Джого резко развернулся на самом крыльце, набирая обороты: — Мы сюда пришли за убежищем, «сожги»? Я ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, СОВСЕМ ТУПОЙ?! — Бееееех, — Махито скорчил рожу, разводя руками. — Тч, — Джого вновь развернулся. Вытянув палец, он… позвонил в дверь. Пятнадцать секунд тишины — и с другой стороны двери опасливо спросили: — Кто там? — после трех секунд тишины угадали наудачу. — Эноюки-сан? Вместо ответа Джого вновь позвонил в дверь. За дверью послышалось шебуршание и топот. — Что ты мнешься? — крикнул Махито, раздраженный, с галёрки, стоя в нескольких шагах от крыльца. — Вломился бы уже и всех перебил! — Идиота кусок! — вспыхнул Джого. — Дом будет выглядеть как поле битвы, а нам он нужен НЕ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ! — Ксо, какой же вредный крикун этот Джого, — легким тоном посетовал дух. Махито быстренько подошел. «Жуть какая-то…» — донеслось из-за двери в минуту тишины. Он поднялся на крыльцо, потеснив невысокого циклопа, и, всунув палец в нижнюю замочную скважину, прокрутил его, как ключ, после чего повторил с верхней. — Е***ть! — донеслось отчетливое из-за двери. — Что …а хрень?! — подрагивающим голосом вскрикнул еще кто-то. — Де… , подите прочь! Де…ны, подите прочь! Махито нажал на дверную ручку, потянул ее на себя и открыл ее перед Джого, сделав пригласительный жест: — Ну вот и всё, — мягко, как «Гето», сказал разноглазный дух, наклоняясь прямо к лицу Джого. — Хмф, — фыркнул тот, переступая через порог. — Ну что там у вас? — донесся из дома раздраженный женский голос. Наконец Махито поднял взгляд и из-за плеча Джого, шагнувшего внутрь, увидел молодую девушку и женщину лет тридцати-сорока, выходивших в коридор и прихожую из какого-то зала. Но тут Джого перестал рассусоливать: — Пора убрать мусор, — под огромным глазом коренастого циклопа растянулся оскал черных зубов. Крепкая ладонь схватила одного из мужчин, стоявших у двери, за лицо, и: — ВийААААААААААААааааааа… — вспыхнул столб истошно вопящего огня. Миг назад стоял человек, а теперь на его месте сияет от жара черная головешка. И вой. Такой вопль, который пронимает до глубин, которые глубже, чем эмоции. До чего-то, что существовало еще до человеческого рождения — животный ужас. Вопль, который звучит уже по ту сторону смерти. Ты можешь слышать его в первый раз, но все равно кажется, что полностью знаешь, о чем он. Пламенеющая полешка качнулась назад — и стала рассыпаться еще при подлете к полу. Труп упал. По полу заскакали угольки, превращающиеся в пыль. В воздухе повисла смесь запахов паленого, костра и гари. Однако пятна не осталось ни на потолке, ни на полу. — А… — двое мужчин сделали шаг назад от трупа коллеги. — А!.. — Аааааааа! — завизжав, один рванул в сторону онемевших женщин, которые застыли в ужасе, как будто даже не дыша. Растолкав их, мужик споткнулся об собственную ногу, грохнулся на колено. Тут же встав на локти, он уполз в зал, словно за ним ползли все черти преисподней. — Сотогава, в чем дело?! — прокричали там, из глубины дома. Оставшийся на месте мужик вспыхнул, тоже успев завизжать: — ХияаааааААААА!!! ИИИааааааииаоооо… — Тащишься ты от их воплей, что ли? — невозмутимо спросил Махито, чей голос перекрывался шумом. Вшух-вшух! — последовательно вспыхнули и завизжали от боли женщины. Сначала одежда и волосы — они не мгновенно превратились в пылающий скелет. Молодая упала как подкошенная, начав биться и кататься по полу. Постарше — зашаталась и упала, попав головой в стену. — Она сейчас дом изгадит! — Возмутился Махито. — Тц, — Джого щелкнул пальцами. Женщина, начавшая оставлять жирный след на стене, пока сползала, взяла и осыпалась черными косточками. — Что у вас происходит?! Ответьте же!!! — еще громче взвизгнули где-то в доме. — Где там остальные, — пробурчал Джого, проходя по коридору в зал, куда убежал еще один мужчина. — Нет-нет-нет-нет-нет, — послышалось надрывное оттуда. — Что, что, что, что это такое?! Что это такое?! — Да что происхо… — из зала полыхнуло огненными отсветами и дохнуло жаром. — Виаааааааааааа! Махито оглядел интерьер в прихожей: блестящие от чистоты шлифованные плитки пола, рельефные обои. Потолки под три-четыре метра и качественное освещение. Тяжелый стол из эпоксидной смолы и дерева, виднеющийся в смежном помещении в другой стороне. — Мама, мама! Что это?! Что это?! — неслось из зала, куда ушел Джого. — Же… Просто жесть! Ад какой-то! Я не хочу… не хочу… Ыаааа… ЙяяАААААААААААААА! — пронзительный вопль срезонировал не только в ушах, но и где-то внутри. Махито облизнулся, заходя за Джого. По краям небольшого зала стояли компьютерные столы с восемью компьютерами. Один был выключен. На мониторах нескольких были открыты куча вкладок. На полу тлел труп, красиво переливаясь, как уголек, от цвета красной рыбы до малины, и позвенькивал. В стороне лежала ещё одна серо-черная головешка, похожая на корешок. Не обращая внимания на него и на Джого, Махито уверенно повернулся влево и прошел до угла комнаты, где стоял огромный горшок с цветком. За ним обнаружился худощавый подросток — девушка с короткими волосами. Она сидела, судорожно обняв колени одной рукой и закрывая голову узкой ладонью. На бедрах — короткая бордовая юбочка, на плечах — топик на тонких бретелях под кремовой блузой из невесомой ткани, из-за которой она выглядела еще меньше. От нее исходила прорва джурёку страха. Она съеживалась вокруг души, вспыхивала и горела. В ярких карих глазах — тупое безумие ужаса. — Я на-шёл, — пропел Махито, склоняясь над ней. Вздрогнув, девушка шевельнулась. — И без твоей помощи бы не заблудился, — буркнул Джого, затопав к ним. Карие глаза, не моргая, сдвинулись в орбитах. С большим трудом, словно тело было не приспособлено двигаться, женщина подняла голову. Огромные зрачки уставились прямо на Махито. Глаза проклятого духа распахнулись от неожиданности. Улыбка померкла. — По… — ее губы шевельнулись. — Помо… Слой эмоций вокруг души дрожал, как от удара током. Размеренный топот Джого остановился прямо рядом с Махито. — Ага, — без интереса буркнул старый дух — и щелкнул пальцами. Сжавшееся в комок тело охватило пламя. Голова с тонкой шеи отвалилась, упав на колени, практически мгновенно, как перезревший плод. Словно это уже была старая рассохшаяся мумия. Съехав с коленей, череп упал и покатился по полу мимо стоп Махито, вдоль одного из компьютерных столов. — Кажется, она меня увидела, — заметил Махито, прослеживая голову, оставляющую угольный след. — Да? Ну, — Джого помедлил, но не выглядел удивленным. — Такие встречаются. Он пожал плечами. Более не улыбаясь, Махито выпрямился и подошел к компьютерам. Дух заглянул в монитор. В одном из окошек он увидел цифры и вкладки, которые ему ничего не дали. В другом — переписка. Как?!

Сожалеем, но это так. К сообщению прикреплен файл, в нем решение суда. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Но мы же ничего не делали! И вы Вы тоже не виноваты. Давайте подадим депиляцию!

Вы правы, Танизава-сан. Однако апелляция подается позже. Сначала мы, чтобы не нарушать закон, должны последовать решению суда и выплатить требуемые суммы, и только потом оспаривать. Большую часть оплатим мы, как телекоммуникационная компания, через которую совершалось мошенничество, но 12.250 тыс йен должен выплатить каждый абонент, чей номер был вовлечен преступниками в схему.

Невозможно. Это просто уошмар. Простита, я не помнивю

Ничего страшного, для этого я общаюсь с вами. Наши юристы уже разбираются с этим вопросом. От вас требуется выполнить всего несколько простых действий через банк…

Махито ненадолго завис, прежде чем пренебрежительно хмыкнуть, отходя от компьютера. Он отошел назад еще, пригнув голову, посмотрел, куда идут все провода — и пошел выдергивать компьютеры из розетки. — Легкая цель, — Джого с умиротворением оглядел дело рук своих. — Не только дом выбрали подальше от чужих глаз и ушей, но еще и скучковались. С уборкой за раз справились. Он с силой топнул по трупу мужчины, проломив грудную клетку, как выгоревшую яичную скорлупу. — Но этим зданием раньше пользовались люди, — заметил Махито, последовательно выдергивая провода по одной вилке из розетки. — Ну и что, — Джого непонимающе буркнул, глядя на Махито исподлобья. — Они были частью другой группы, которая управляла их действиями, — дух встал с корточек и пошел на выход из зала широким шагом. Джого в сомнениях последовал за Махито. Шрамированный вышел в коридор, огляделся — и зашел в первую попавшуюся комнату, щелкнув выключателем. Она оказалась небольшим кабинетом, поделенным пополам. Одна половина была вся из дерева, включая роскошное бюро и панели на стенах, а другая — в светлых оттенках, с желтой рельефной штукатуркой на стенах и с кучей ваз и статуэток на белой стенке из полок. На столе в «деревянной» половине кабинета, где также располагалась шикарное кожаное кресло, в раскрытом виде застыл серебристый гаджет — ноутбук, с надкушенным фруктом на крышке. Махито задержал взгляд на самой аляповатой из ваз, выполненной в сложной технике глазури из дикой смеси цветов и украшенной сусальным золотом: — Богато. И здесь работали, намывая деньги. Те, кому эти деньги шли, точно заинтересуются. Это может сулить некоторые… проблемы, нет? Джого усмехнулся, но прежде, чем он мог ответить, за их спинами согласно прозвучало: — Отэ ончигол. «Это логично», — поддержала Ханами. Шагнув в кабинет, она расправила широкие плечи и подперла потолок своими глазами-рогами, несмотря на то, что он здесь находился в более чем трех метрах от пола. — Замолчи и ничего не произноси! — зло прикрикнул карлик-Джого, оглядываясь через плечо на статную Ханами. — У меня голова изнутри чешется от твоей речи!!! Махито закатил глаза с унылым видом. Заметив это, Джого унял свое раздражение до приемлемого уровня: — Хмф. Вам не о чем беспокоиться, я уже все расспросил у Гето. Он сказал, почему выбрал это место — это сделано специально. Эти были в терках с человеческим законом, так что и обратиться к шаманам они не могут, только к таким, как Гето. А с его стороны все схвачено. Там все, кому надо, прекрасно поймут, что к чему, и не полезут сюда. — А, вот оно как, — удивленно протянул Махито. — То есть раз мы проклятья, то как только там это поймут, сюда они не заявятся. — Верно, — Джого кивнул. — В общем-то это место уже было тем, куда нормальные люди не суются, как и власти. Если нам нужно тайное убежище, места лучше чем это не найти. Скривившись, Махито еще раз оглядел кабинет: — Не найти ли? — с сомнением повторил он, как эхо. — Что не так, — Джого посерьезнел, и Ханами тоже прислушалась внимательнее. — Говори сразу. По моим прикидкам, все тютелька в тютельку. Лес близко, город тоже. Все равноудаленно и удобно. Можно и в толпе затеряться, и лесу скрыться, и проклятой энергии набрать от города… — Все таааак, — неуверенно протянул Махито, оглядывая кабинет, — только… — Не тяни уже! — вспыхнул Джого. — Это дом — полная безвкусица, — решительно заявил Махито. — Мне не нравится. Круглый глаз Джого сузился до щели под кредитную карту, а рот приоткрылся, словно он плохо расслышал. — Чтооо? — только и сказал Джого. Буфф, — стекло в кабинете зазвенело от гулкого хлопка в помещении. Пробка в макушке Джого вылетела, сопровождаемая клубами багрового дыма. — В смысле, ваза слишком навороченная и пестрая, а вот эта мозаика со львом тоже золотая, что выглядит аляповато — и стена с штукатуркой выглядит по-дешмански. Вообще мимо трендов, — Махито взмахнул рукой слева направо. Он совсем не обращал внимания на то, что температура в помещении подскочила на десятки градусов. — Что за потоки дерьмовой чуши ты извергаешь из своего мелкого засранистого рта?! — визгливо взвыл Джого в потолок, аж отклонившись назад и расставив ноги. Ханами сделала шажок назад. — Понятия не имею, что ты такое жрал, но всё последнее время ты несешь какую-то чушь, которой невесть где набрался!!! — Из фильмов, — не задумываясь ответил Махито. — Что? — Джого аж потух, недоверчиво спрашивая. — Фильмы? Это та вещь, которая показывает людей, какими они не бывают в реальности? Что это ты ими заинтересовался? — Книги, фильмы. Все то, что изображает реальность так, как ее видят или хотят видеть люди, — Махито прошел к деревянной части кабинета и провел рукой по корешкам обложек на полках, улыбаясь не пойми чему. — Одно их пособий по изучению человеческих душ. В отражении металлической статуэтки Джого и Ханами за спиной у него переглянулись. — Если честно, не думаю, что они особенно интересные или имеют с реальностью очень много общего, — продолжал дух, никем не перебиваемый, стоя лицом ко шкафу. — Однако способность людей к чувству прекрасного, чисто визуальному восприятию, я не стану отрицать. С этим у них все довольно неплохо. Пальцы остановились на корешке, где автором значился «Дейру Каанэги». «И правда — безвкусица», — я вынужден был согласиться с Махито. Сцены расправы, как предыдущая, к этому времени мне приелись и вызывали только усталость. Мозг, как моллюск, замыкался в скорлупу. И только более нейтральные внешние стимулы воскрешали какой-то интерес. Со стороны Ханами донесся сложноопределимый звук. — И говоря об этом, в этой комнате слишком много лишних, не гармонирующих цветов. Это сбивает с толку. — Это твои личные проблемы, — жестко припечатал Джого. — Просто убери то, что тебе мозолит глаз, в чем проблема? Махито порывисто развернулся на месте, выходя из комнаты: — А, забей. Просто найду себе еще одно место, которое обустрою под себя. — Что? — Джого проследил его уход, дергая головой за каждым шагом к дверям, пока Ханами молчала. — Погоди, ты… Куда тебя понесло?! Джого выглянул в коридор, крикнув вслед: — Махито? — его голос был переполнен непониманием. — Что в его голову перешитую взбрело?! Ксо, это стопудово потому, что он больше всех произошел от человека!..

***

Махито слонялся по городу до самого утра. В пять по улице протопал первый целеустремленный прохожий, чей путь лежал в сторону станции, и проклятье взобралось на крышу трехэтажного дома. Следующие четыре часа Махито то лежал на животе, болтая ногами и глядя вниз, на души спешащих прохожих, то ложился на спину и наблюдал за облаками. При мысли о том, почему он не спускается, внутри поднималось какое-то противоречивое раздражение. Когда дух в виде человека в очередной раз лег на живот и воззрился сверху вниз, я попытался сосредоточиться не только на том, чтобы следить, но и на том, чтобы проникнуться. О чем думает маньяк, пока не убивает и ведет себя как семилетка? В зрении Махито люди были луковицами поверх шариков. Или так было издалека. Либо же они были желейным мармеладом поверх гладкой твердой сердцевины. Эта «кожура» выглядела неприглядно и часто отдавала чем-то еще, как потные кроссовки после тренировки. Она могла съеживаться и усыхать от измотанности и стресса. Могла топорщиться, колючками, как каштан — и тогда от нее сыпались искры настороженности, раздражения и ненависти. А у кого-то прослойка была жирная и одрябшая, как чей-то целлюлит, неравномерно распределенный по гладкому ядру. От таких несло жадностью липких ручек, голодом желудков и прочим. Разное встречалось. И в разных комбинациях. И все оно чадило. Все это изобилие резало глаз Махито. Как будто каждое слово толпы, через которую ты идешь, адресовано тебе. В каком-то смысле Махито пережидал время, в которое людской поток спешит в соседний Токио на работу, чтобы не портить себе настроение. Кроме того, в нем еще оставалась настороженность после внушений «Гето», которые потом подхватил и Джого: старший дух охотнее и вдумчивее шел на контакт с проклинателем. Махито был больше ориентирован на саморазвитие. Как только появился Джого, шрамолицый без забот отстранился от всего, кроме своей области интересов. Сейчас он был сосредоточен на оптимизации преобразования душ. Когда солнце начало стремительно восходить к зениту, Махито спрыгнул с крыши и пошел бродить по улицам. Он посчитал ворон, спугнул кошку в ошейнике, нарезал несколько кругов, но так и не нашел, что хотел. Духа это не расстроило. Он шел, подмечая места зарождения собратьев: вот там что-то у автобусной остановки. А за углом подозрительный частный дом. Любопытный взгляд достался и одиночным прохожим, идущим по своим делам. У всех эмоции колыхались и входили в резонанс и наплывали друг на друга, заставляя клочки отрываться от гладкого ядра и испаряться клубами джурёку в пространство. Дух шел по городскому пейзажу — единственный не подчиненный строгому, расписанному графику жизни забитых и зажатых в рамки людей. Тесные заборчики скрывали частные домики, сдавленные соседями со всех сторон. В многоквартирных домах-муравейниках джурёку конденсировалась и только не спрессовывалась. Махито был единственным на улице человеческого города, кто поднимал голову и смотрел: в ярко-голубом небе сияло солнце. То ли солнце ему не понравилось, то ли детство взыграло, но Махито вышел на набережную и увидел мост. А под мостом темнело отверстие в стене канала, высотой с человеческий рост. Отрастив паучьи коготки на вытянувшихся предплечьях, Махито перелез через ограждение и сполз туда. В темноту. — То, что надо, — довольно сказал он сам себе. «Какие у тебя специфические вкусы, однако. Без вариантов, бро, это точно лучше», — я прокомментировал, думая про себя. Почему меня все еще не отключило? Это была канализация. Сыро, влажно, бежит очищенная вода. Эта часть канализации понравилась Махито, напоминая ему унылую и стрессовую весну. По крайней мере, от морозного и не очень приятного запаха влаги у меня тоже пошли ассоциации, которые свелись к послезимним грязям и хлябям. Я уже говорил про сомнительные вкусы. Полы в основном были бетонными. Из-под моста тоннель вел в цилиндрический каменный мешок, где была лестница, несколько труб и смежных помещений. Воодушевление только не заставило Махито воспарить, словно он нашел Клондайк. Но вдруг в углу он заметил тюк с соломой. По крайней мере, так ему сначала показалось, пока тот тюк не пошевелился. — М? У тюка была гладкая шарообразная сердцевина, если смотреть издалека. У него была душа. — Э? Оно живое? Здесь уже кто-то есть? — Махито перекосило. Его тайная комната оказалась популярна! Мысленно я тоже скривился: бомж. Нас ждет сеанс расчленения бомжей. Махито тяжко вздохнул, вспоминая пятна на стене того дома, оставленные Джого, и неохотно шагнул вперед, уже заготовив руку. Техника без прикосновения не работала. — Мне следует извиниться, если расстроил тебя, — донесся голос от этой кучи рванья. Махито остановился, прекратив приближаться, и с удивлением наклонил голову набок: — Э? — изумился дух. Вот те раз. Изумлялся он не зря: заросший мужик поднял лицо, и на нас уставились черные провалы на месте глаз. Он был слеп. Будь он хоть магом, тем тоже нужны глаза, чтобы видеть. Маги часто носили очки: то ли чтобы скрыть направление взгляда, то ли выражение лиц. А может, это было мерой и против проклятий, и против лишних вопросов у простых людей. Не помню, что-то такое было в каноне. Но тут явно другой случай. Глаза не закрыты, а отсутствуют в принципе. — Хоть я и не знаю, зачем ты пришел сюда, вероятно, вид меня испортил тебе все настроение. Но я живу здесь, и мне некуда больше идти, — сипло, словно не говорил пару месяцев, сказал бездомный. Волосы и борода у него свалялись в один колтун, по которому, кажется, что-то бегало. — Ты видишь меня? — в растерянности спросил Махито. — Чувствую присутствие, — чинно и тихо ответил бездомный старик. — Но мира вокруг не видишь, да? — Разумеется. Не только мир, я еще не вижу, бледный ты или загорелый, мужчина или женщина, но… присутствие чувствую. Знаю, что ты тут. — …Ты маг? — Нет, не думаю, — интеллигентно ответил бомж. «Здесь везде бомжи такие, с высшими образованиями, или конкретно этот мне родину напомнить решил?» — я озадачился вместе с Махито, который медлил. — Какие-то неуверенные у тебя ответы, — заметил Махито, — а я ведь не про кого-то еще, а про тебя лично вопросы вообще-то задаю. — С некоторых пор одна из вещей, в которых я не уверен больше всего, это я сам, — отрешенно изрек дедок. Все ясно, все понятно. Сейчас Махито его все-таки сплющит в сухофрукт или поведется на философскую тональность беседы, и они станут лучшими друзьями, и просидят тут до конца своих дней. Рад, что мое вселение успело так повлиять на сюжет, но просидеть остаток дней в канализации?.. Махито уставился на душу бомжа. Абсолютно гладкая. Без шипов. Без наростов. Без колебания и волнения. Полный штиль. Что-то застывшее, как поле в безветренную погоду или облака, замершие на небе, или море без волн. Точнее, не так. Камешек. Простой гладкий камешек-голыш на обочине дороги. Неприметный, непритязательный. Никому не нужный и бестрепетный. Неподвижно лежит и ждет, пока обрастет мхом. До этого, каких бы жестких или старых людей не встречал Махито, у всех у них в душах была хоть малейшая дрожь. С возрастом желания и страсти угасают, но не исчезают, а страхи порой растут. Этот же был как отшлифованный. Словно он давным-давно принял конец своего существования, но не отказывался от жизни намеренно. Это был первый раз, когда Махито увидел нечто подобное. Новый случай. «Вот как», — я отстранился от ощущений проклятого духа, понимая. Это надолго.