I.

Интерлюдия — То есть как — «будка для инструментов»? — недоверчиво буркнул подросток. Одинокая фигура стояла под светом одинокого фонаря, у которого роились ночные бабочки. — Ну, прямо так, — ответил телефон. — Я ж скинул наводку. — Я подумал, что вы ошиблись, Годжо-сан, — признался парень, оглядываясь через плечо в темноту. В холодном свете фонаря на черном рукаве блеснула золотая пуговица. Там, куда оглянулся школьник, за высоким забором из темных прутьев начиналась обширная неосвещенная территория. — Говорил же, теперь я официально твой сенсееей. А по информации — за что купил, за то и продаю. Так мы и работаем. — Это вообще-то ваша работа, — раздраженно пробормотал подросток и сбросил вызов. Ночью и без света двор старшей школы Сугисава был совсем темным. Темными были силуэты деревьев на ее территории. Чернело четырехэтажное здание. Трава сливалась с сумерками. Парень шагал с оглядкой. Было пусто и тихо. Единственный шум создавали сверчки да орущие цикады. — Кто хранит проклятый предмет особого ранга в таком месте… — пробормотал парень, приближаясь к конструкции. Видно было плохо. Но, приглядевшись, он подцепил тускло поблескивающий металл пустой скобы, на которой должен был бы быть замок. Свет фонаря с далекой улицы подсвечивал контуры деревянного крытого ящичка для инструментов на ножках. Однако это делало только хуже: на контрасте со светом темнота за дверцами при их открытии оказалась еще непрогляднее. Парень тщательно прищурился, но так ничего и не увидел. Тогда он залез в карман, достав смартфон, и на поверхности тонкого гаджета ослепительно засветился фонарик. Стенки ящика изнутри засияли, заставив парня проморгаться. А потом еще раз проморгаться. Фигура парня так и застыла в темноте перед подсвеченной изнутри деревянной будкой на ножках под шум сверчков. Он влез туда по плечи. Вылез. Не пойми на что надеясь, школьник снова закрыл дверцы с хлопком и открыл их. С нарастающим раздражением он снова поднял телефон к уху, застыв в таком положении. — Нет, — сказал он. — Ложь. Да, я там. Ничего нет. Шкафчик пуст. — Э, серьезно? — громко, но спокойно изумился в трубке тот же голос. — Вот ржака! Умора. — Я вас прибью… — процедил подросток, отрываясь от открытого шкафчика. — Значит, делся куда-то. — Проклятый предмет особого ранга, который, возможно, требует перезапечатывания. «Куда-то делся», — парень скептически поправил телефон у уха, невольно оглядевшись по сторонам. Но даже трава не колыхалась. — Ты же в курсе, что задание выполнить надо? На том конце им не так важно, почему один из мощнейших амулетов был потерян и как так вышло. Им проще сначала из тебя душу вынуть, а потом уже реально начать разбираться, кто туда и как его положил, что его теперь там нет. Пока сам не разберешься, обратно тебя не ждут, — легко сказали на линии. Голос был абсолютно нормальный, но, если долго слушать, начинал казаться искусственным: постоянно мелодичный и с постоянно приглушенными эмоциями. — Вас не ждут, — замогильно поправил ученик. — Нас не ждут, — весело согласились с ним. — Подожди-ка минуту, сейчас потереблю Иджичи на предмет контактов с местными окнами или менеджерами. — Зачем? — хмуро спросил парень. — Завалишься к ним на ночь, а потом утром продолжишь поиски. Ты же все-таки несовершеннолетний, — показательно наставительным тоном ответил учитель; вышло неубедительно как минимум из-за особенностей голоса, а как максимум — потому что абонент и не старался. — Вы вовремя вспомнили, — парень прямо-таки источал сарказм, — и я сомневаюсь, что принимать гостей посреди ночи входит в должностные обязанности окон или менеджеров. Кстати об обязанностях: вы-то где? — он накренил ухо с телефоном к плечу. — Твой сенсей оооочень-очень занят, — легкомысленно протараторили в трубке, - все, звоню Иджичи, он тебя проинструктирует. Веди себя хорошо, Мегуми-кун! Будь умницей. Бай-ба~й, - приглушенно пропели напоследок. Экран телефона вновь засветился, показывая, что звонок завершен. Парень отодвинул гаджет от уха и запрокинул голову. На небе была звездная ночь сельской местности, не закрытая огнями мегаполиса. — Ксоооооо… — парень поморщился, растирая лоб, потом потер черные вихры и снова воззрился в небо. — На этот раз я точно его прибью.

***

Сбросив звонок, мужчина задумчиво приставил телефон к подбородку с бесстрастно закрытым ртом ровно на секунду. По лицу мельком пробежал свет из окна. Луч упал внутрь ночного поезда. Часть лица ниже переносицы на миг засветилась бледной кожей, а на верхней ярко чернела непроницаемая глазная повязка, как для сна. Она закрывала еще и весь лоб, включая линию роста белых волос. Лицо человека из-за этого было строгим и холодным, как бездушная статуя. В следующий момент мужчина неопределенного возраста, но скорее молодого, чем зрелого, быстро провел по экрану. Он набрал номер, вскинул телефон к уху: — Муши-муши, не спишь, Иджичи — хорошо, что уже не спишь! — мужчина словно по волшебству снова был бодр весел, если судить по голосу. Из трубки послышались невнятные заикающиеся звуки. Беловолосый не дал выговорить своему собеседнику ни слова: — У меня первогодку в Сендай надо где-то пристроить переночевать, — бодро поставил перед фактом, — у нас есть в Мияги кто-нибудь? А то Мегуми-кун там под открытым небом остался! Нехорошо, он все же еще ребенок. Иджичи, которому позвонили, наконец справился с заплетающимся языком: — Годжо-сан, вы знаете, который час?! — Вот, о чем я и говорю! — многозначительно поднятый указательный палец был смазан беспечным тоном говорящего. Его оживленная речь никому не мешала в пустом вагоне. — Мегуми… — сомневаясь и заикаясь, проговорил Иджичи. — Это же Фушигуро Мегуми-кун? — Верно, Иджичи, рад, что ты запомнил моего пока что единственного ученика в этом году! В телефоне несогласно пробормотали, как будто себе под нос: — Я еще не смирился, что у Фушигуро-куна женское имя, и не виноват, что это плохо укладывается в голове. А вы зовете его часто не по фамилии!.. И… — говорил мужчина, словно не мог определиться: хочет он, чтобы его возражения были услышаны, или нет. — Иджичиииии, — занудным тоном протянул беловолосый Годжо, — Мегумиииии. Стоит на улицееееее. Грустит без учителяяяяя. У тебя под рукой списки и адреса всех контактов техникумаааа. Последнюю часть фразы он уже говорил нормально: — Я сейчас сброшу тебе телефон Мегуми, позвонишь ему и скажешь, сколько минут ему ждать твоего ответа с подробными указаниями — что делать дальше несовершеннолетнему ночью на улице чужого города. Тон был хотя и беспечный, но при этом непререкаемый. Человек явно привык отдавать распоряжения. — Но… — собеседник скатился к пугливой интонации. — Только скину еще Мегуми твои данные, чтобы знал, кого винить… — А вы где сами, Годжо-сан?! Неуверенный блеющий голос вдруг резко стал твердым и возмущенным. — Это же вы должны были быть в Сендае! Ведь там… — Пааалец Двуликого Сукуны, верно, — закончил за него учитель Фушигуро Мегуми, откидываясь на спинку сидения поезда. Она была на коротковата для него — высота подголовника ему оказалась как раз впритык. — Это я помню. Но… — И у них активность выросла на сотни процентов! — …в последний момент мне на телефон пришла нервическая указулька прямо из Штаба — даже не из центрального техникума — бросать все пальцы Двуликого Сукуны, пусть он там хоть из мертвых восстанет, и мчаться в какой-то северный порт. — Что? — от удивления собеседник Годжо заговорил тоже абсолютно нормально, пускай и пораженно. — Мне ничего такого… Вам опять изменили график, но теперь даже не оповестили Токийский техникум? Что… Что там за уровень угрозы?! — Да опять небось второй окажется. Ну, или первый, — погадал Годжо, взглянув за окно слепым взглядом черной повязки. — Невелика разница. — Он на вздохе протянул. — Порт прошел как стратегическое место — вот и дернули. — Довольно неожиданно, ведь по графику там уже был ежегодный осмотр с процедурами… А Фушигуро-кун?.. — А Мегуми-кун мой подопечный, и к тому же потенциально особый ранг. Особому амулету — особое отношение. — Вы просто скинули на него свою работу, - устало проговорил Иджичи подрагивающим голосом. Годжо на секунду замер: — Ты что, уже с Мегуми, что ли, говорил? — Просто факты, Годжо-сан, говорят сами за себя, — тихо припечатал собеседник. Мужчина внезапно надул губы. Брови нахмурились, что было видно даже через маску. Он отнял телефон от уха и обвинительно потыкал в него: — Это всё клевета и наветы! Заботливый учитель просто постепенно вводит ученика в новую для него среду! Может, это вообще ты Мегуми-куну дурной пример подал, ммм, Иджичи? — испытующе протянул Годжо каверзный вопрос, приближая к телефону нос. — Я вообще тут ни при чем! — чуть не взвизгнул телефон. — Е-если у вас такой характер, то разве я виноват, что у всех напрашиваются закономерные выводы?! — он без перерыва завершил разговор. — Звоню Фушигуро-куну, Годжо-сан, д-до связи! Беловолосый мужчина продолжил смотреть черной повязкой на телефон. Гаджет горько-горько вздохнул: — За что мне это все?! Не человек, а наказание какое-то!.. — попричитали на другом конце истончившимся голоском. — Ты забыл отключиться. — Годжо сообщил. — А, спаси… — вежливо ответили, запнувшись. — Б… — Мегуми ждёт~ Рассчитываю на тебя! Годжо нажал на экран. Подперев щеку, он открыл последние вкладки на смартфоне и еще раз пролистал электронную почту, глядя на сообщение, пришедшее четыре часа назад. От: Совет: отдел информирования Кому: Годжо Сатору Тема: Срочное направление Согласно протоколу №13 от 26 года эпохи Сёва предписывается: 1) направить в порт Хакодатэ специальную единицу поддержки буддийского религиозного агентства с составом из наиболее квалифицированного (ых) оперативного (ых) сотрудника (ов); 2) определить в качестве означенного наиболее квалифицированного оперативного сотрудника особого служителя 1 палаты токийской епархии Годжо Сатору… Строчки бежали перед черной повязкой до самого прикрепленного к письму документа, где внизу значилась плашка: «Подписано электронной цифровой подписью: Камо Тошиёши» — и пометка «Одобрено». — Это старичье, как добралось наконец до технологий, совсем обнаглели~ Капризную фразу беловолосый произнес невыразительным тоном. Потом он медленно от задумчивости добавил: — Но Камо… хм. Они-то куда?