II.

Тяжелая дверь захлопнулась за спиной вошедшего. Створка высотой более четырех метров, оббитая железом, негромко грохнула. По большому залу пробежало эхо. Новоприбывший неторопливо вынул руки из карманов, поправив очки, и, отчетливо ступая в тишине, проследовал в середину помещения. По центру зала был единственный круг света в кромешной темноте. По его периметру через равные промежутки располагались шесть высоких бумажных ширм, которые выглядели как стенка традиционного светильника: словно за ними был источник желто-оранжевого свечения. В то время как на самом деле там была темнота и пустота. Высокий беловолосый мужчина встал в центре пятна света. За ширмами из ниоткуда возникли сидящие фигуры. Их черты скрадывала темнота, но общий контур людей в традиционных одеждах был виден — если бы человек из центра круга был способен смотреть сквозь бумажные стены. — Годжо Сатору прибыл, — нейтрально произнес молодой человек. — Годжо Сатору, — бесстрастно бросил голос другой. Его владелец был скрыт, но даже так голос выдавал возраст не моложе среднего. Он продолжил свою сухую и формальную речь монотонным, прокурорским речитативом. — Несколько часов назад поступили срочные донесения от окон о новом источнике проклятой энергии, чья интенсивность соответствовала, по их оценкам, первому рангу проклятого духа. Источник эманаций удалось локализовать: префектура Мияги, Нишисендай. Основная версия — инцидент с охранным амулетом на основе останков Двуликого Сукуны, который подлежал плановому изъятию по решению Совета, от двадцать третьего числа седьмого месяца эпохи Хейсей. По совпадению выяснилось, что за изъятие предмета особого ранга ответственен маг Годжо Сатору. Соответствующее указание было направлено двадцать восемь часов назад в администрацию Токийского техникума, который подтвердил принятие задания. Статус предыдущих назначений Годжо Сатору отмечен как завершенный. Тем не менее по предварительным данным Совету известно, что означенный маг во время инцидента на месте отсутствовал. При этом на начало инцидента на месте присутствовал его ученик первого курса и маг второго уровня Фушигуро Мегуми, а также трое гражданских лиц, одно из которых получило травмы средней тяжести. Второе получило магический урон и изъято для последующего очищения и утилизации. Фушигуро Мегуми также получил травмы. Совет желает слышать доклад по произошедшему, а также объяснения по поводу обстоятельств. Воцарилась напряженная тишина, продлившаяся пару мгновений. — Пока докладывать особенно нечего, — так же сухо произнес беловолосый в непрозрачных очках. — Трое учеников из оккультного клуба старшей школы Сугисава обнаружили проклятый предмет особого ранга, палец Двуликого Сукуны, который содержался в лентах с оградительными начертаниями и был помещен в футляр. Футляр располагался в ящике с инструментами рядом со зданием школы без какого-либо запирающего механизма… За какой-то из ширм раздался еле слышный шорох одежды. — …Дети его обнаружили, и двое сняли защитные талисманы с пальца ночью в школе, в то время как третий сохранил при себе футляр и покинул школу. Выследив по эманациям и допросив третьего, Фушигуро Мегуми спешно вернулся с ним в школу как раз вовремя, чтобы предотвратить трагедию. — Чего нельзя сказать о его учителе, — вставил второй старческий голос, сочащийся ядом. — О чем ты думал, подвергая опасности наследника Десяти Теней? После всех заверений главы клана Годжо о том, что… — Тишина, — прежний голос сказал, словно щелкнул кнутом. — Поддерживаю, — все же мелочно вклинился третий, старушечий голос, но не продолжил. — Хм, — единственный признак недовольства, который себе позволил первый голос, прежде чем вернуться к теме. — По какой причине вы отсутствовали в Сендай во время происшествия? — Если Совет хорошо подготовился, — протянул мужчина, стоя в центре круга света, неопределенным тоном, глядя поверх линз прямо на одну из ширм. — Возможно, Совету известно, что с его почты было отправлено срочное назначение в Хакодате… где-то двадцать шесть с лишним часов назад? Из-за линз показался краешек голубой радужной оболочки. Глаза едва заметно светились. — Какая ерунда, — презрительно фыркнул тот же женский голос, — что за нелепые отмазки. Здесь целых шесть старейшин, каждый из которых может подтвердить, что никакого срочного назначения… — Тринадцатый протокол, порт, — безэмоционально перебил докладчик. — По тринадцатому протоколу достаточно личной печати лишь одного старейшины, чтобы приказ стал действительным. А при всем уважении к своим обязанностям, раздваиваться — не моя проклятая техника. — И чья же печать стояла на приказе? А также — как вы его получили? — Позволю себе напомнить, что Совет вводит электронный документооборот. Получил я документ по почте. И под приказом стояла электронная цифровая печать… Камо Тошиёши, — веско упало имя. Снова послышался короткий шорох. — Старейшина Камо? — Не… — начал было новый старческий голос. Замялся. — Я ничего не подписывал! Это просто смехотворно! Напряженное безмолвие зависло между семерыми присутствующими. Никто не спохватился сразу о том, что следует сказать. Беловолосый заговорил не в ту же секунду. Речь шла неспешно и задумчиво: — Забавен иногда бывает результат слабых попыток перехода старого поколения на новые технологии, — маг повернул голову. Светящийся синим взгляд обратился на новую ширму. — Любопытно, что скажет история отправлений в системе? — Там ничего нет, — уверенно заявил старейшина. — Поскольку я ничего не отправлял. — Против этого будут как минимум учетная запись Токийского техникума в системе, моя электронная почта и сверх того скриншоты, сделанные мной на моем устройстве, — все еще спокойно произнес маг, но уже с каким-то оттенком чего-то прохладного. — Не говоря о том, что есть изгнанное проклятье в окрестностях базы Хакодате, свидетельства окон и начальника базы. В том числе письменные. — Вы обвиняете старейшину во лжи, Годжо-доно? — вкрадчиво заговорил главный из-за ширмы. — Вы хотите доказать мне, что у меня есть время на непонятные контрпродуктивные интрижки с неясной целью, когда у меня нет времени даже на основные задачи — причем с вашей же подачи? Совет. Господин генеральный инспектор. Прозвучавший ответ заставил всех оторопело замолчать, не переходя к дальнейшей эскалации. Возможно, всех поразило неприкрытое нахальство сказанного. Если только это сделал не намек на враждебность, впервые забрезживший в расслабленном тоне. — Мальчишка, ты смеешь скалить на старших зубы?! — взвизгнул тот, кто обвинял мага в безответственности. — Своего ума нет, так работай, а не трать энергию на создание могущественных врагов! Твоему хилому клану… — Старейшина Зэнин, — вновь одернул генеральный инспектор. — Годжо-доно, — также обратился невидимый собеседник и к магу. — Призываю каждого не произносить ничего опрометчивого. — Позволю себе внести ответное предложение: не тратить время на попытки бездоказательно обвинить. Все достаточные доказательства хранятся у меня, в техникуме и по линии сил самообороны. У Совета будет время ознакомиться с ними и задать друг другу интересные вопросы. Этот глава «хилого» Великого Клана также с удовольствием выслушает позднее и их, и ответы на них. Причиной моего вызова сегодня было иное. — Да ч!.. — снова возник было старик. — Все верно, — перекрыл всех несогласных голос инспектора. Неизвестно, хотел ли он продолжить, потому что Годжо Сатору не стал ждать окончания драматической паузы и сам ее заполнил: — Первое, что у меня есть доложить в связи с произошедшим — пальцы Сукуны пробуждаются. Я изучил защитные талисманы и футляр: судя по состоянию материалов, последний отрезок времени, длительность которого я не берусь определить, они не исполняли экранирующую роль. Фон от пальца пробивал их как простую бумагу. Но так было до минувшего дня, — многозначительно подвел черту беловолосый маг в очках. Теперь тишина была настоящая. В ней было слышно полное, абсолютное внимание, сконцентрировавшееся только на одном. Годжо медленно опустил руку в карман, доставая на свет мерзкого вида кусок плоти. — Это же… — начали и смолкли за одной ширмой. — То, что я обнаружил в Хакодате. Не знаю, кто выполнял проверку, но результат налицо. Несколько невидимок набрали было воздуха, однако беловолосый уже договорил: — Ну, не буду вдаваться в опрометчивые заявления. Речь о другом. Маг просто раскрыл ладонь — и воздух в зале поколебался. Дрогнул, точно мираж в раскаленном воздухе. — Невозможно. — Это какой-то абсурд… — Зал заседаний же экранирован от влияния джурёку… Хёго-доно, как мастер барьеров, скажите… — Немыслимо. — Вы лишь ощутили колебание барьера Зала, — брюзгливый старушечий голос в этот раз звучал несколько потерянно. — Сама проклятая энергия предмета не дошла ни до кого из заседателей. Старейшины, ранее полные негодования, направленного на одного и того же человека, теперь замерли в нерешительности, как мыши. Слово взял генеральный инспектор. — Об этом вы говорили, когда сообщили о пробуждении? — Все так. — Маг подтвердил потяжелевшим голосом. — Этот палец я не успел поместить на хранение к Тенген-сама, так как спешил обратно в Сендай к ученику. Хотя даже так я не был готов к подобному скачку в состоянии пальцев Двуликого Сукуны… — Он сжал пальцы, наклонив голову, и поднес кулак с артефактом к груди. — Теперь задача по отзыву всех этих амулетов еще более актуальная. Иначе они быстро сами дадут о себе знать. — Очень удобно, что архивы с адресами проклятых предметов оказались уничтожены во время прошлогодней атаки проклинателя Гето Сугуру, — вдруг вставил стариковский голос острую ремарку. Маг посреди пятна света замер. Рука с проклятвм амулетом повисла вдоль тела. Затем отвечающий развернулся всем корпусом, не отрывая ног от земли: — О? На вашем месте, старейшина Камо, я бы не был так самоуверен, чтобы смеяться магу особого ранга в лицо, что тот вынужден мотаться как сумасшедший из-за чьей-то диверсии, которую пропустили вы. Она теперь занимает немало не только моего времени, но и терпения. — Беловолосый вкрадчиво выделил последнее голосом, неотрывно буравя взглядом ширму. Мелодичный голос опустился. За ширмой раздался прерывистый свист. — К порядку! — прикрикнул инспектор, повысив голос. — Как скажете, генеральный инспектор, — Годжо сказал чуть громче. — Здесь мы переходим ко второй вещи: то, как были изгнаны проклятья в Старшей Сугисава. — А здесь что не так… — позволил себе кто-то пробурчать вполголоса. — Фушигуро Мегуми отлично справился со спасением гражданских и перенаправлением удара на себя, но разобрался со стремительно эволюционировавшим проклятьем один из школьников. — Маг? — деловито осведомился один из шести. — В некотором роде, — в голос беловолосого закралось что-то, похожее на улыбку. — Парень был абсолютно обычным, по словам моего ученика, разве что сильным физически, и видел проклятья достаточно четко. Однако проклятой энергии, достаточной для уничтожения всех проклятий, слетевшихся на эманации пробудившегося пальца, — Годжо приподнял кулак с амулетом, — он не имел. Годжо расправил плечи и легкомысленно ими пожал: — Поэтому Итадори Юджи съел палец Двуликого Сукуны. После паузы старуха за ширмой недоверчиво спросила: — Очередная чепуха? Маг развел ладонями, в одной из которых был палец, еле скрывая веселье: — А вот и нет. На пальцах дело не остановилось, — произнес он с острой улыбкой, ощущая внимание аудитории. — В Итадори Юджи… пробудился Двуликий Сукуна. Все остальные молчали так, словно они исчезли. — В каком это смысле? — почти спокойно спросил одинокий невидимка. — В смысле — собственной персоной, — маг ответил, засовывая палец обратно в карман с нечитаемым выражением. — В подростке после поглощения пальца сидит другое сознание, с привязанными к нему проклятыми техниками и доменом расширенной территории. Если желаете, также можете убедиться, что у него прорезалась вторая пара глаз под основными, и пока телом управляет возрожденный дух, на нем проявляются магические татуировки. После этих слов на несколько секунд поднялся такой гомон, словно в зале было не семь человек, а минимум семнадцать. Ошарашенный, внезапный. Как дружный испуганный вздох. — Пальцы Двуликого Сукуны запечатаны, — недоверчиво произнес генеральный инспектор. — А сам Двуликий Сукуна мертв… Может ли это оказаться иное проклятье, слившееся и с пальцем, и с человеком? — Ответ отрицательный, в защиту чего говорят мои наблюдения, — палец постучал по металлической дужке очков, — но даже если бы дело обстояло так, то это «иное проклятье» было бы онрё: с сознанием мертвого мага, его воспоминаниями и проклятыми техниками. Что для нас технически не отличается от самого воскрешенного Сукуны. — Если… если с чушью мы уже покончили и информация достоверна… — сварливый голос в темноте подрагивал. — В прошлый раз… Ради победы над Двуликим Сукуной объединились, но были истреблены многие кланы, включая самих Фудживара и Абэ. Хотя в конечном счете упокоить это бедствие и получилось… Если все двадцать пальцев способны пробудить сознание Двуликого Сукуны, то это выходит из-под контроля. — Ты ликвидировал угрозу?! — требовательно спросили из-за ширмы. — Это бы не составило проблемы, — Годжо соединил кончики пальцев. — Один палец не дотягивает до уровня мага первого ранга. — Поглощенный не-магом, — озабоченно подчеркнула старуха. — Если его поглотит какой-нибудь безумец из числа магов, результат может оказаться иным. — Никому в голову не приходило такого идиотизма около тысячи лет, — с нотой растерянности возразили ей, — почему сейчас что-то должно измениться? — Потому что прецедент… — Недопустимо, — тут же вклинился третий, — полная секретность на все дело, шибари о неразглашении с исполнителей и причастных. Если есть свидетели среди гражданских — заставить замолчать. Годжо Сатору, ты уничтожил проклятье? — Нет, одержимый пока жив, — легкий тон прервал весь шум. — Он находится в заключении в Токийском техникуме. — Что? Для каких таких целей? — казалось, где-то за ширмой хмурятся. — Первое и самое очевидное — сбор информации. Сосуд удерживается в бессознательном состоянии. Когда он очнется, я рассчитываю расспросить его и пронаблюдать за ним. — Какую информацию вы планируете получить, кроме той, что уже известна? — хмуро осведомился главный. — Это будет ясно после того, как сосуд очнется. Данное решение следует из второго момента: Итадори Юджи показал потенциал к тому, чтобы оказаться идеальным сосудом. — Для чего Годжо потребовался живой Двуликий Сукуна? — с напряженным скепсисом произнес голос старика-Зэнина. — Как хорошо, что вы спросили, — в воздух взмыл бледный указательный палец. — Сам Двуликий Сукуна успел создать впечатление кровожадной и недалекой твари. Впрочем, на это могла повлиять неполноценность одной двадцатой мага… Но! — Никаких «но», — перебил исключительно скрипучий, шамкающий голос, который до этого не звучал ни разу. — Годжо-гаки, ты пересек черту здравого смысла. Пальцы уже были проблемой. Воскрешенный Сукуна? Когда его джурёку все еще растет? Он должен быть уничтожен немедленно, и так повторится каждый раз, если пальцы вдруг снова сольются с кем-то. — Верно. — Согласен. — Угум… — Инспектор, голосую за… — И именно из этих соображений Итадори Юджи может быть полезен живым, — тихо и внушительно возразил маг в центре круга света, заставляя невольно прислушаться. — Сила пальцев Сукуны растет… Уничтожить их? Это все еще недоступная опция. Печати не держатся. Но живой сосуд, с которым палец слился — смертен. — Сосуд, по-твоему, что — пакет, в котором относят мусор в мусоросжигатель? — неверяще вопросил тот же скрипучий до визга голос. — Аналогию вы поняли, — беловолосый опустил подбородок. — Глупость несусветная. Демон не станет ждать, пока мы соберем все пальцы в одно место, а если и дождется — с его силой… — Думайте о будущем поколении, — маг поднял руку ладонью вверх. — Силе Сукуны я найду, что противопоставить. Но когда не станет Годжо Сатору, решить вопрос с пальцами или же самим Сукуной может быть затруднительно. Я, наоборот, настоятельно рекомендую разобраться с этим сейчас. — Хн, — не убежденно, но задумчиво хмыкнули за одной из ширм. — Ой, перемудришь ты сам себя, мальчишка. Взял бы и казнил бы, — сварливо буркнул старушечий голос. — Но ты тратишь время Совета. — Годжо Сатору. Хотите ли вы сказать, что слияние человека с пальцем возможно исключительно в случае данного человека? — бдительным тоном спросил инспектор. — На этот вопрос ответа у меня нет, — беловолосый признался. — Исключительность это сосуда — в том, что он способен подавлять Двуликого Сукуну, не отдавая тому управление над телом. — Откуда такие сведения? — быстро переспросил инспектор. — Инспектор… — Ты же не хочешь в самом деле!.. В короткий миг поднялся гвалт, сливаясь в один сплошной шум. За которым послышалось что-то странное… — …лим-лим… Стало тише. — …лип-пилим. Пилим-пилим. Старейшины замолчали все один за другим. Беловолосый навел голову на звук. — Кхм, прошу прощения… у уважаемого Совета, звук… забыл… выключить… — извинился один из старческих голосов, говоря все более медленным и отсутствующим голосом. Он полностью смолк. Присутствующие подождали несколько секунд. — Старейшина Камо, — размеренно начал инспектор, — если эти сведения не срочного характера… — Н! Кхм… Нет-нет! Прошу, продолжайте… — несколько поспешно отозвался тот же человек, спокойно закончив. — Давайте продолжим. В возникшем безмолвии снова взял слово маг в черных очках. — Что до источника сведений о сосуде — я переговорил с ним при встрече. Этот ученик первого года старшей школы успел взять под контроль свое тело чуть раньше момента моего прибытия, и я инициировал небольшую проверку… Сказал ему отдать контроль над телом демону ровно на десять секунд. Он проверку прошел, — Годжо в центре круга света развел руками. — Вариант, что демон подыграл? — Не исключен и требует дополнительной проверки. Однако при визуальном осмотре процессов, происходящих с телом и сознанием Итадори Юджи, видно, что сознание этого ребенка по неизвестной причине занимает доминирующую позицию, по определению. Выглядит как некое врожденное свойство. — Уважаемый Совет, да в своем ли мы уме? — недоверчиво воскликнули на весь зал. — Говорить, словно мы можем допустить якобы контролируемое воскрешение Короля Проклятий, с его настоявшейся в веках проклятой энергией! Да это же форменное!.. Я даже не знаю, как сказать… — Сохраняйте спокойствие, старейшина Зэнин. — Ну уж нет! Вот это я говорю железно. Мы спустили, что мальчишка Оккоцу разгуливает с проклятьем Особого ранга — допустим! Теперь он по меньшей мере контролирует этот свой неуправляемый кошмар… Лицо мага, одиноко стоящего в центре зала, из непроницаемого начало постепенно становиться каменным. — …Мы сделали вид, что поверили, что труп проклинателя Особого ранга Гето Сугуру бесследно выкрали неизвестные прямо из вотчины Тенген-сама!.. — Зэнин-сан, будьте, пожалуйста… Беловолосый опустил голову, так, что на его лицо падала тень, мешая разглядеть его выражение. — Но это?! Это возмутительно! — распалялась тень за ширмой. — Сколько мы будем позволять произвол вот этого, стоящего перед нами, смутьяна?! Сколько будем позволять закладывать бомбы под здание… Совета, под общество магов?! Ответ здесь может быть только один: нет, нет, и не!.. — на каждое «нет» громко хлопала ткань, словно старик махал рукавами. — А Мегуми-кун сказал «да», — вдруг уронил докладчик из центра зала. — …т! И… — Старейшина остановился и переспросил, словно ослышался. — Что?.. — Фушигуро Мегуми, — «помог» Годжо. — Правда, скорее, это изначально было его пожелание. Личная просьба. — По лицу мага разбежалась тонкая улыбка. — Гх!.. — если судить по звуку, старейшину перекосило. — Подобная ложь!.. — Предпочитаю не лгать в таких очевидных вещах, знаете ли. А старейшина Зэнин все не отучится судить по самым близким ему примерам? — Чтоооооо?! Инспектор тяжело вздохнул. — К порядку, — замогильным тоном призвал он. — Годжо Сатору. Правильно ли я понял, что вы предлагаете Совету усилить Сукуну в сосуде, сливая пальцы по одному с тем человеком, пока не закончатся пальцы Сукуны? — Да, в общих чертах, — согласился Годжо. — Это риск. Вы понимаете, какой это риск? Годжо ответил не прямо. — Один старейшина совета не далее как пару минут назад говорил, что я закладываю некие бомбы под общество. Данное утверждение весьма опрометчиво опускает вопрос того, что они там лежат, и уже давно. Все настороженно застыли, не издавая ни звука. — В количестве двадцати штук. Воздух зала разрезали разные междометия. Годжо чуть повысил голос, продолжая. — Последние годы пальцы все меньше напоминают идеально запечатанный проклятый предмет, какими их фиксировали старые архивы. Чем дальше, тем сильнее фон джурёку, который просачивается наружу, и тот день, когда в них пробудится разум — он был близок последние пару лет. — Маг бесстрастно подытожил. — И этот день настал. Пусть и иначе, чем прогнозировалось. Голос мужчины в очках стал выше: — Двадцать неуничтожимых потенциальных проклятий Особого ранга по всей Японии — или одно в смертном теле? Даже если говорить обо мне, выбор очевиден. — Казнить сосуд, слив с ним половину пальцев? — предложила старуха деловитым тоном. — Это не позволит, в худшем развитии событий, возродиться Двуликому в полной силе — и при этом не даст решению проблемы самому сделаться проблемой. — Хм. Это… — Это уже более разумно. А до того — держать в камере. — О местонахождении скольких пальцев нам известно достоверно?.. — Может… — Я предлагаю такой вариант, — заговорил маг в центре зала прямо поверх чужих голосов. — Я беру сосуд в свой класс, и вместе с техникой Десяти Теней и Кукол Кугисаки мы замечательно его сдерживаем. Он невозмутимо поправил очки.: — И скармливаем пальцы. — Нет, ну это уже… — Кугисаки? — кто-то спросил недоумевающе. — Техника соломенной куклы, — подсказали ему. Человек поперхнулся: — Это же от сестры печально известной?!.. — шепотом выпалил он. Ему хлестко ответили: — Не сейчас! — В случае срыва ликвидировать сосуд Двуликого сможет каждый из класса, — продолжил беловолосый маг, не обращая внимания на Совет. — А также старший год, Инумаки Тогэ — но это уже на крайний случай. — Но будет ли срыв, встает вопрос? — возразил инспектор. — Или же вовсе случай контроля над Сукуной был единичным, и сосуду удастся удержать в узде лишь мощь одного пальца? На свет снова появился уродливый скрюченный палец: — Это я проверю первым делом, — хладнокровно произнес Годжо. — Если душа Двуликого Сукуны одержит верх, душе сосуда в любом случае грозит забвение. Маг сказал об этом как о свершившемся факте. Не спрашивая, не предупреждая. Как что-то незначительное. — Эх… — кто-то сокрушенно вздохнул. Из-за этой ширмы смирившимся тоном спросили: — То есть как минимум сегодня станет на два пальца меньше? — Как максимум — не только сегодня и всех, — уверенно заявил Годжо, твердо глядя на одну из ширм. Немигающий взгляд продолжал смотреть из-под очков, даже когда на фоне раздался раздраженный голос старейшины-старухи: — Сегодня — и всех, что имеются у нас на руках, — припечатала она. — Необходимо потребовать выдать все имеющиеся пальцы для казни, уничтожив так много их, как возможно. А следом — можно повторить слияние при следующей казни какого-либо отступника, предварительно слив палец с ним. Тайная казнь, — четко сказал дребезжащий голос. — Тайная казнь. — Самый дребезжащий голос вынес свой вердикт. — Не отлагая, не приводя в сознание. — Нет, приводя, — не согласилась старуха, — чтобы слить остальные из имеющихся пальцев перед уничтожением. — Таким образом Совет рассматривает два предложения, — тяжело произнес генеральный испектор. — Отложенная казнь, выдвинуто главой великого клана Годжо. Немедленная тайная казнь, выдвинуто старейшиной Хёго. В обоих случаях предлагается произвести слияние всех пальцев Двуликого Сукуны с сосудом, какие имеются в наличии… — Разрешите уточнение, — вклинился легкий молодой голос. По залу прокатилось чье-то еле слышное недовольное хмыканье. — Либо немедленная казнь, либо слияние всего имеющегося. Среднего варианта нет. Маг развил мысль: — Подразумевается, что пальцы, которые мы имеем, находятся в нашем свободном распоряжении — но это не так. С пальцами, что хранятся в Токийском техникуме — и то потребуется сначала сделать запрос к служительницам Тенген-сама, чтобы те обратились к Тенген-сама, и тот дал разрешение на изъятие проклятых предметов Особого ранга из хранилища проклятых вещей. На это может уйти до нескольких недель: Тенген-сама не всегда реагирует на вопросы мгновенно. — Ах… — тихо опомнилась старая женщина-заседатель. — Это так, старейшина Хёго? — осведомился генеральный инспектор. — Так, — недовольно согласилась она, собравшись, — но это не меняет… — Для меня любое решение Совета не меняет вообще ничего, — перебил Годжо. — Ведь, полагаю, в любом случае почетная морока казни Двуликого Сукуны ложится на меня. Так? Докладчик подождал возражений с секунду и, не дождавшись их, продолжил: — Раз так, то я заверяю Совет, что здраво оценю все риски и способность сосуда удержать Двуликого Сукуну. Вне зависимости от того, способен ли Итадори Юджи позволить нам долгосрочную стратегию или нет. Однако в случае успеха мы получаем мага как минимум первого ранга. В условиях жесткого недобора оперативных сотрудников еще один высокоранговый лишним не будет. Инспектор прервал его из-за ширмы, чуть не перебив, с жестким нажимом: — Глава Великого клана Годжо готов ручаться за то, что будет действовать разумно и добросовестно? — Готов, — легко ответил маг в круге света, чуть опустив голову. — Подтвердив свои намерения при помощи шибари? Пауза Годжо, короткая, но тяжелая, звучала громко. — Готов, при ответных гарантиях, — все же подтвердил маг. — Не хотелось бы в случае удачи будущей проверки тратить время на ученика, которого последующим созывом Совета будет решено устранить на полпути… — Вы буквально собираетесь позволить клану Годжо собрать Сукуну по частям, получив взамен лишь жалкое обещание? — неверяще произнес старейшина Зэнин вопросительным тоном. — Собрать — и казнить, — слова инспектора упали, как многотонная плита. — Чтобы упокоить мятежный дух Короля Проклятий раз и навсегда — не может быть безопасной стратегии. Это Совет способен признать единогласно, я полагаю? — С такой точки зрения звучит… действительно разумно. — Впервые за долгое время осторожно заговорил еще один маг. — Камо?! О чем ты думаешь?! Ох, нет, о чем я? Чтобы Камо — да не подсуживали Годжо… — язвительно прокомментировал старейшина Зэнин. — Побойтесь будущего главы клана, старейшина Зэнин, — ровным тоном протянул Годжо. — Изначально решение сохранить жизнь сосуду Сукуны принадлежит Мегуми-куну. — Хренов наглый сопляк, даже не скрывает, что промыл мозги подопечному, воспользовавшись возможностью… — старейшина сорвался на ненавидящее шипение. — Нет, не в моем духе, — Годжо расслабленно отмахнулся ладонью и вновь опустил руки. — Просто признайте очевидное, Фушигуро Мегуми может принимать самостоятельные непредвзятые решения. И вам придется их учитывать. — Ннннннгрх… — Уважаемые старейшины, открывается голосование, — промолвил инспектор, игнорируя перепалку. — Кто за то, чтобы немедленно привести в действие решение о казни сосуда Сукуны? По помещению пробежался шорох ткани: старейшины зашевелились. — Я за, — угрюмо произнесла старуха. — За, — проскрипел шамкающий голос. Дальше никто ничего не сказал. — Это все? — осведомился инспектор. — Остальные? — Как будет звучать шибари, которую даст Годжо Сатору, в случае, если мы примем его план? — спросили в ответ. — Обязательство проследить за исполнением плана: слить все пальцы с сосудом, а после разобраться с Двуликим Сукуной, если сосуд окажется способен его подавлять, — инспектор не колебался. — Если окажется, что сосуд не способен — разобраться с Двуликим Сукуной прямо сейчас, предварительно слив с ним все имеющиеся пальцы. — Хммм… Вдруг инспектор обратился: — Годжо Сатору? Маг, стоящий на свету, вопросительно вскинул голову, которую опустил в задумчивости. — Есть ли у вас возражения к такому тексту клятвы? — Только уточнение, — маг не колебался ни секунды. — В ответ Совет также дает гарантии, что не будет способствовать преждевременному умерщвлению сосуда Двуликого, оставив этот вопрос в моем ведении. — Еще вопросы, старейшины? Нет? Все ли проголосовали «за» план старейшины Хёго, кто был с ним согласен? Наконец старейшина, задававший вопрос, определился: — Я — за. — Я также «за», — сварливо высказался старейшина Зэнин. — Я обязательно передам, что ваше мнение идет вразрез с мнением владельца Десяти Теней, старейшина Зэнин Саи, — ровно предупредил Годжо. — Я против, — голос старейшины Камо вдруг огорошил заседание. — Ущерб, который наносят пальцы Двуликого Сукуны, уже выходит за границы нашего контроля. Известные нам пальцы находятся на территории определенных военных баз. И, в случае инцидента на любой из них, мы не можем рассчитывать на то, что не произойдет иностранного вмешательства в наши дела. Это не останется без внимания. — Вы говорите неразумные вещи, старейшина Камо. Для решения этой проблемы достаточно изъять эти пальцы с места хранения, чему казнь сосуда никак не мешает. — Это… не отменяет растущего уровня угрозы, противопоставить которому нам нечего, и лишь иллюстрирует ситуацию. Решать проблему потребуется, рано или поздно, и если обязательства по ней берут на себя кланы Годжо и… наследник Десяти Теней, я хотел сказать, то не вижу причин препятствовать им в этом. Вина ли, почести ли — все останется на авторах инициативы. — Кхххххх, — издал странный звук старейшина Зэнин, — будь ты проклят, Годжо! Я против немедленной казни! — Старейшина Зэнин, это ваше окончательно решение? — Да, да! Годжо, так своему ученику и передай! — Я вас услышал. — Глава Годжо, старейшина Зэнин, придерживайтесь правил. За инициативу старейшины Хёго отдано три голоса. Далее — кто поддерживает инициативу главы клана Годжо: казнить сосуд после поглощения всех пальцев Сукуны в том случае, если способность сосуда подавлять демона подтвердится? — А также за зачисление сосуда в первый класс Токийского магического техникума, — не дал о себе забыть упомянутый маг. — Уточнение принимается. — Поддерживаю, — просто произнес старейшина Камо. — Нх, поддерживаю, — буркнул второй клановый старейшина. Возникла длительная пауза. Как будто ширмы, резко выделяющиеся на фоне темноты, были глазами, что всматривались мага, стоявшего на свету. — …Поддерживаю, — наконец произнес генеральный инспектор. — Инициатива главы Великого клана Годжо: три голоса. Инспектор прервался и помолчал. Установилось общее безмолвие, отдававшее неуверенностью. — По итогам голосования установилось равенство голосов. В обычное время это бы означало перенос заседания… Возрастной мужчина, чей облик был невидим, говорил медленно. Он будто выверял каждый шаг на неустойчивом горном склоне, прислушиваясь к шорохам после каждого движения. Шорохов было мало. Кто-то один дернул широким рукавом; хлопнула ткань. В обычной ситуации этот звук никто бы и не услышал. — С учетом чрезвычайности ситуации, а также личности исполнителя решения, я, генеральный инспектор Совета по магическим делам, предлагаю обратиться к истокам. Это маг договорил уже уверенно. Большая часть собрания внимала. — О чем вы? — донеслось неприязненное от старухи. — У истоков магического самоуправления стояли госанке. Ими заверен меморандум, которым мы руководствуемся как основным законом при принятии решений. В последние десятилетия один из трех великих кланов переживал упадок, и в данный момент не представлен своим старейшиной в Совете. Это нестандартная ситуация, противоречащая главной доктрине: в Совете должно присутствовать по одному представителю от трех Великих Кланов, чтобы свидетельствовать законность выносимых решений. Годжо Сатору в центре зала прищурился. — Принимая во внимание мнение представителя клана госанке и исполнителя решения Совета Годжо Сатору… И ожидаемый камнепад случился в этот момент. — Это прямо противоречит… — Но правила!.. — Генеральный инспектор!.. — Как уполномоченный представитель клана госанке Камо, я согласен… — И прежде чем несогласные выразят свой решительный протест, — инспектор првысил голос, — я напомню о шибари, которую обязан будет исполнить глава клана Годжо даже в том случае, если предстоящая проверка сосуда Короля Проклятий, проведенная добросовестно, покажет неспособность подавлять Двуликого Сукуну. Один из тех, кто голосовал против, пробормотал сомневающимся тоном: — Тот человек не маг, вы говорите… Но предположим, он имеет наследственность. Пусть таково будет его врожденное свойство — однако какова вероятность, что поглощение одного лишь второго пальца не превысит природный порог сопротивляемости? Тогда по оговоренным условиям следует немедленная казнь? — Верно, — отозвался генеральный инспектор. — Я бы сильно не рассчитывал, что получится как-то иначе, — незаинтересованно бросил старейшина Зэнин. В полном молчании кто-то из старейшин откашлялся. — Голоса разума здесь можно не ждать, — презрительно уронила единственная женщина из собрания со вздохом. — Не ожидала от тебя, Киккава. Но да будет так. Если клятва прозвучит, то я спущу ваше отступничество вам с рук, хотя и не забуду. — Осторожнее с выбором слов… старейшина Хёго, — прошамкал невидимка. — Кланы госанке — изначальные гаранты законности в сообществе джуджуцу… История знает единичные примеры отступников среди этой тройки… но на всех остальных, как на столпах, стоит все остальное до этих самых пор. Дряхлый старик закончил со значением. — Ты что же, согласен? — пробрюзжала старуха. — Я приму разумное решение большинства… — дед ответил уклончиво. Все с ожиданием замолчали, и последний участник собрания со вздохом капитулировал: — То же самое. — Решено, — постановил генеральный инспектор. — В таком случае решение Совета принято и вступит в силу сразу после принесения клятвы. — Да. — Согласен. — Верно. — Поддерживаю. — Да. — Годжо Сатору… Ваша очередь. — Да, — маг переступил с ноги на ногу, вынимая ладонь из кармана брюк. — Я заключаю с Советом связующую клятву о том, что, если каждый старейшина Совета из присутствующих будет придерживаться принятого решения — сохранить жизнь сосуду Двуликого Сукуны, Итадори Юджи, — и не поднимать вопрос о его казни до момента полгощения последнего из пальцев, то я беру на себя ответственность в двух вещах. Первое: я обязуюсь добросовестно провести проверку и удостовериться в том, что сосуд Сукуны способен исполнять свою роль и подавлять Двуликого. Второе: устранить Двуликого Сукуну, если упомянутая проверка будет провалена, или, если проверка будет пройдена, проследить за поглощением сосудом пальцев Двуликого — и устранить Короля Проклятий после поглощения им двадцати пальцев. «Хм…» — негромко сказал кто-то. Голос генерального инспектора перекрыл другие звуки. Слова разнеслись по большому помещению: — Я согласен на эту клятву и подтверждаю, что намерен придерживаться принятого решения до тех пор, пока Годжо Сатору в состоянии исполнять свою часть уговора. — Присоединяюсь, шибари. — Присоединяюсь, шибари. — Присоединяюсь… Зазвучали нестройные голоса. Беловолосый маг наклонил голову. На совсем незначительный градус, словно к чему-то прислушался. Отливающие синим глаза мазнули по одной перегородке, по другой… — Вы изменили суть договоренности, — констатировал он, не демонстрируя явного отношения. — Так ведь и ты произнес не слово в слово то, о чем договаривались, — ответила за всех старейшина Хёго. В ее тоне не улавливалось того самодовольства, что было заключено в ее словах. Годжо Сатору вновь сменил опорную ногу, засовывая руки в карманы: — Ну что же, раз мы договорились, не буду терять время… — носки черных туфель развернулись к выходу. — Надеюсь на наше общее благоразумие. С этой расплывчатой фразой напоследок, Годжо снова расслабленным шагом, каждый из которых звучал как выстрел в тишине, дошел до врат. — Скриииии… — маг без усилий открыл дверь выше самого себя в два раза. Окованная железом дверь гулко грохнула, завершая визит гостя собрания. — Наглый засранец… — сказал ему вслед старейшина Зэнин таким тоном, что оставалось только плюнуть в завершение мысли. — Старейшина Хёго? — требовательно позвал инспектор отрывистым тоном. — Барьеры активны, а значит, с высокой вероятностью, клятва не была дана. — Погодите. Что именно имеется в виду? — встревоженно спросил один из тех участников, кто голосовал против инициативы с отложенной казнью. — Опасно не знать такие вещи, будучи старейшиной Совета, — пожурила старейшина Хёго. — При шибари, заключаемой между двумя разными магами, необходим контакт их джурёку. В идеале — телесный контакт. Годжо растратили многие знания, если их глава не помнит даже этого… — Эта клятва выгоднее нам, чем Годжо, — степенно заметил генеральный инспектор. — К тому же барьеры в зале Совета также поддерживаются Тенген-сама. А вы должны помнить, какого рода связь существовала между Тенген и Шестиглазым… — Киккава, не говори мне, что ты думаешь, что… Тенген-сама принял участие своей джурёку из барьеров, — недоверчиво произнесла старейшина, — и что шибари все-таки заключена?.. — Поэтому я сделал ставку на текст шибари, а не на механику клятвы и барьеры, — инспектор оставался спокоен. — Знать, что барьеры были активны — одно, а утверждать наверняка, что условия договора не защищены шибари — совсем другое. — Я ничего не почувствовал, — вставил старейшина Зенин таким тоном, словно теряет к собранию последний интерес. Главный заседатель никак не развил высказанное, продолжая: — С этим текстом клятвы мы рискуем лишь гневом Шестиглазого, коль скоро клятва будет нарушена. К тому же, пусть вы все и не присутствуете в этом зале лично, я — мог, и я снял свой барьер, чтобы продемонстрировать наше согласие с линией, которую гнет Годжо Сатору. Пусть думает, что победил в этой партии… — А мы решим, когда — и если — сделать ход, — удовлетворенно проговорила Хёго. — Вот это уже звучит более логично, чем все, сказанное за последние полчаса, — повеселел Зэнин. — Верно… — Старейшина Камо Тошиёши рассеянно подтвердил, глядя в экран своего телефона и переписку. «Где ты? Ответь. Срочно», — писал неназванный абонент.

На срочном созыве Совета. Двуликий возродился.

«Сосуд Двуликого должен жить. Любой ценой. Делай что хочешь», — гласило последнее сообщение собеседника.

Что?!

То есть

Понял.

Рядом с сообщениями значилось время отправки. Ответ был написан через долгие две минуты. — Ей-ей, ну и чертовщина… — прошептал старейшина Камо.