III.

— Я думал, что самый паршивый контроль у Юты, Мегуми, но ты смог меня удивить. В тени городских посадок пробирались двое: высокий мужчина и подросток. Несмотря на летний погожий денек, их объединяла черная униформа. — Юте по крайней мере хватает энергии, чтобы компенсировать отсутствие контроля и защититься. Посмотри на себя! Мы с тобой выглядим как два идиота. Совершенно не сочетаемся. — Мы выглядим, как травмированный ученик в бинтах и совершеннолетний чудила в черной глазной повязке, Годжо-сан. — Зови меня сенсей, ведь я стал им официально. — Тогда мы выглядим еще хуже… Черноволосый подросток закатил единственный глаз, который был виден из-под бинтов. Кроме них на его лице был компресс во всю скулу. — Шутки в сторону, Мегуми. Насчет того жеста, что был там, на школьной крыше. Лицо беловолосого с завязанными глазами повернулось к подростку. Единственная видимая черная бровь нахмурилась. Парень с перебинтованной головой смотрел вниз, на дорогу перед собой: — На моем месте должен был быть Сильнейший. Но его там не было, когда возродился Сукуна, — раздраженно ответил перебинтованный пацан. — Будь вы там, Итадори бы и палец не съел! — Ох, этот забавный парень, который не оставил привычки младенческого возраста, — беловолосый широко усмехнулся. — Чем он вообще руководствовался, кстати? — голова человека в повязке слегка повернулась. — Я ему сказал, что без проклятой энергии внутри не одолеть ту кучу проклятий, и ему надо бежать, — угрюмо сообщил Мегуми. — Ха-ха! — усмешка старшего из магов стала только шире. — Очень характерная логика, впрочем… — тут же добавил мужчина сдержаннее. Ученик не обратил внимания, договорив: — Я не так наивен, чтобы думать, что справился бы с ним как простой маг. — Поэтому ты решил призвать Макору. -Беловолосый в повязке хмыкнул. — Когда я говорил, что маг должен уметь ставить все на кон, Мегуми, я имел в виду немного другое… — У меня не было других козырей в тот момент. Фушигуро отвернул голову и смотрел на ярко-зеленые квадратики газона на обочине аллеи, под деревьями, в тени которых они шли. Слепой взгляд черной повязки задумчиво оценил эту картину. — Есть разница между рискованной тактикой и суицидом ради суицида. Ты ведь помнишь? Когда мы в прошлый раз вызывали Макору, он пытался убить в основном тебя. — Кто-то просто убегал быстрее… — вставил ученик с постным лицом. Беловолосый беззастенчиво проигнорировал реплику. — Понимаю, что иногда тебе одиноко… — легкий голос стал тише. — Но делать поэтому из одного Мегуми двух — перебор, тебе не кажется? Лицо подростка резко ожесточилось. Он упер острый взгляд прямо в то место, где должны были быть глаза его учителя. При закрытых глазах, застланных черной тканью, все равно создавалось впечатление пронизывающего взгляда. Рот на лице, которое частично закрывалось повязкой, застыл в переходном положении между бесстрастностью и улыбкой. — Цумики нас за такое по голове не погладит. Парень зло отвернулся: — Если все-таки однажды очнется. — Не уменьшай ваши шансы на воссоединение в мире живых со своей стороны, ладно, Мегуми? Не стоит пользоваться тем, что Цумики не может тебя отругать. — Поэтому это решили сделать вы. — Я же все-таки твой учитель. Ну, не буду отбирать у Цумики ее работу, и скажу как маг, — беловолосый посмотрел вперед, держа руки в карманах. — Твоей ошибкой была неверная оценка сил. — Каких сил, — буркнул Мегуми. — Куда бы я сбежал посреди города? Рука Годжо вылетела из кармана и помахала вправо-влево: — Нет-нет, я не столько о побеге. В Итадори Юджи на тот момент была сила всего одного пальца Сукуны. А это… — Длинные пальцы громко щелкнули. — Магу первого ранга на один зуб. Ты бы еще ради второго уровня призвал Макору, право слово… — Вы поэтому там выпендривались так, как будто это нечто крутое? — Мог себе позволить. Я развлекал себя и тебя — и собирал информацию. — Вот как, — буркнул черноволосый. — Ну и какую же информацию? — Дай-ка подумать… — Годжо мелодично похмыкал. — Из того, что касается непосредственно тебя — ты вполне еще мог побарахтаться. В конце концов, мне даже технику задействовать не понадобилось. — Вам и для меня ее задействовать не понадобилось бы. — Я отправил его баиньки импульсом в лоб как гражданских. — Мегуми открыл было рот, но в итоге лишь плотнее сомкнул губы. — Суицид не выход, Мегуми. Точнее, не всегда. Когда я пришел, ты сидел и истекал кровью, думая вызывать помощника для сеппуку. Хотя как минимум кровотечение не было бы для тебя проблемой, держи ты джурёку в узде, ведь ты уже умеешь это. Ты просто потерял контроль, вот и всё. Его порой надо отпустить, да, Мегуми… Но не потерять. Последнее означает проиграть. А первое — положиться на интуицию. Беловолосый в повязке остановился на месте, поворачиваясь к студенту. Тот тоже остановился, глядя исподлобья на учителя. — А теперь, Мегуми-кун, иди туда и жди сигнала, — неясно улыбаясь, мужчина ткнул себе за спину большим пальцем. — С чего это, — недоверчиво пробубнил Фушигуро. — Я иду проверять информацию, касающуюся Итадори Юджи, — протянул беловолосый заговорщически, доставая из кармана когтистый уродливый палец, который бугрился странными наростами и выглядел так, словно пролежал много лет в сухом склепе. Школьник распахнул глаза: — Но вы же сказали!.. — Все, что сказал, я помню, — улыбка стала менее явной, но не исчезла. Беловолосый приставил артефакт сомнительного вида к губам в жесте «тшшш». — Я не просто так проверял способность этого парня быть сосудом. — Я думал, раз вы забрали меня из больницы сюда, все решено и мы просто следим… — Из больницы ты, положим, удрал сам, когда увидел, что пришел наш сосуд. А договор с Советом есть договор. Пожелай нам с Итадори-куном уда~чи~ Глупо помахав на прощанье отрезанным пальцем, беловолосый спрятал его в карман вместе с руками, ссутулился и широким шагом быстро удалился в сторону крематория. При такой походке он отдаленно напоминал давленного паука. — Чертов чудила, — пробормотал оставшийся школьник, нахохлившись, и нервно перетоптался на месте.

***

— Еще раз привет! Розоволосый парнишка в зелёном худи сидел на скамейке. Локти он упер в колени, а пальцами одного запястья держал другое. Он задумчиво созерцал здание с дымящимися трубами, а через секунду встрепенулся и оглянулся на голос: — Вы?.. Ему дружелюбно махал высокий мужчина, идущий по улице в солнечный день в черной одежде и с завязанными глазами. — Всех нашел? — …Ага. Парень снова повернулся боком к приближающемуся, показывая выбритую полосу волос вокруг головы: от уровня виска и ниже. Что выглядело странным — выбритые волосы были другого цвета, темными. В отличие от прочих розовых. Лицо производило впечатление обычно подвижного. Но сейчас парнишка едва отреагировал на чужое приближение и опять уставился со стеклянными глазами вперед. Больше ничего не говоря, мужчина подошел и сел на ту же скамью правее, на самый край, закинув ногу на ногу. Одну руку он в расслабленном жесте упер в скамью сзади себя, вторую положил на колено. — Кто-то умер? — новоприбывший задал риторический вопрос. — Мой дедушка, — удивительно спокойно отозвался парень. — Правда, мне он был за родителей. — Прости за беспокойство. Жаль, что так совпало, — ровно произнес беловолосый без улыбки. — Угум. — Так ты уже решил? Парень поморгал, глядя в землю, и повернулся к мужчине, словно не видя его. С каждым морганием светло-карие глаза все лучше фокусировались на собеседнике. — На этот счет… — школьник нахмурился, уставившись в землю. — Проклятья… они всегда наносят такой урон? — Наш случай был особый, — в голосе «незрячего» была слышна усмешка. — Но и в целом от проклятий вечно одни беды. Если кто-то после встречи с проклятьем умер быстро или одним куском, ему еще очень повезло. Школьник повернулся, вслушиваясь в обыденный тон. Розоволосый пытливо вглядывался в выражение лица, не скрытого маской. На его собственном простом открытом лице светло-карие глаза были нечитаемыми. — Обычно в лучшем случае от человека находится разорванное на части тело, с которым прощаются в закрытом гробу. Брови парнишки напряглись, а под распахнувшимися глазами собрались морщинки, будто эти слова если не напугали, то попали в больную точку. Он мотнул головой, отворачиваясь от беловолосого, который говорил неделикатные вещи беспечным тоном. — Если решишь собирать части Сукуны, то хочешь не хочешь насмотришься на много страшных вещей, и не могу обещать, что сам не закончишь так же, — маг, улыбаясь во весь рот, потер под носом пальцем. — Ну, тут ты сам выбирай, какой ад тебе больше по нраву… — добавил он как бы невзначай. Школьник выловил из кармана смартфон, бросив взгляд на крышу крематория. — Уже как раз сказали подходить. Встав со скамейки, он сделал несколько шагов, прежде чем остановиться: — Вас же отправили следить за мной? — парнишка в зеленом худи обернулся. — Вроде того, — беловолосый с улыбкой помахал перед собой рукой из стороны в сторону, — но я тут подожду. — Все нормально, — откликнулся парень. — Лучше я буду думать о деле. — А. — Годжо мгновенно оказался на длинных ногах. — Ну, как скажешь, — он пошагал вслед за подростком темной тенью. Они зашли в здание, которое словно нарочно было мрачным. Состоящее из тяжелых серых плит и скудное по освещению, оно будто бы было призвано не оскорблять горюющих каким-то светлым и живым видом. Напротив, повсюду были грубые коридоры квадратного сечения и холодный свет редких ламп. А также — камеры, однообразные двери в камеры. Одним словом — склеп. — Итадори-сан, — паренька с двуцветными волосами мгновенно опознал сотрудник, выходивший из одного такого помещения. Подросток и взрослый застыли. При этом на второго не обращали внимания, глядя только на школьника. — Проходите, — с официальным поклоном сотрудник зашел, показывая. — Здесь урна. Палочки… Комната была сравнительно небольшой. Сюда бы влезло человек тридцать прощающихся, но стоять бы им пришлось плотно. Для всего двоих вошедших и одного оставшегося сотрудника это был целый зал. В стене прямо напротив входа было окно. Оттуда лился единственный свет. По левую от входа руку в нише стояли белые пушистые хризантемы, светившиеся в тени, и фото в черной рамке. На нем пожилой мужчина с возрастным пятном под глазом улыбался в весеннем цветущем парке. По центру помещения располагался кремационный стол. На столе лежал прах и остатки костей, которые не испепелились при кремации: часть черепа, костей рук, ног, россыпь ребер, цепочка позвоночника и таз. Паренек сразу повернул туда: — Я понял, — сказал он совершенно нормальным голосом, двигаясь как на автопилоте. Сотрудник приостановил свой инструктаж. Взглянул на подростка в зеленой кофте, мельком пробежал взглядом по высоченному мужчине-сопровождающему и скромно удалился. Беловолосый подпер собой угол у закрытых дверей, пряча нижнюю часть лица за стоячим воротом формы. Он скрестил руки и согнул одну ногу в колене. Из-за темных стен, пола и потолка человек в черной форме слился с тенью. Школьник стиснул кулаки на миг, но тут же потянулся к цилиндрической урне без узоров. Он взял в руку длинные палочки и встал у нижней части постамента, потянувшись к первой кости. Плечи подростка были опущены, а руки двигались медленно. Однако кончики палочек не дрожали. Движения розоволосого напоминали машину. В полной тишине из звуков был лишь шорох костей и стук палочек. В полутьме единственным светом был свет из окна. Изменение произошло лишь тогда, когда простая урна, стоявшая на широком бортике, докочевала от уровня останков ног до уровня солнечного сплетения силуэта кремированного. — Если всех частей Сукуны не станет, — спросил парень, не отвлекаясь от своего занятия, — то люди меньше станут страдать от проклятий? Беловолосый, который, казалось, уснул и врос в угол, поднял голову. На бесстрастное лицо набежала улыбка: — Разумеется, — не задумываясь, произнес наблюдатель. На урну с прахом легла крышка и палочки: — Тот палец еще у вас? Маг молча засунул руку в карман черной куртки, сделав пару шагов в сторону подростка. Заметив его копошение, парень сам хладнокровно подошел ближе и протянул ладонь. В нее приземлился скрюченный бугристый палец с темным когтем. — Какая же все-таки мерзость, если присмотреться, — парень скорчил кислую мину, поднеся кусок мумии поближе к глазам. Беловолосый естественно и незаметно вернулся спиной вперед обратно на своё место и как бы невзначай оперся на толстые металлические двери локтем левой. Он не убирал с лица ни о чем не говорящей улыбки. Подросток широко открыл челюсть — и закинул палец в глотку, зажимая руками рот и прижимая подбородок к груди. С шумным сглатыванием палец прошел горло. Парень закрыл глаза. На коже лица проступили черные татуировки, как сгустившаяся тень. Закрытые глаза подростка резко распахнулись с диким выражением. Волосы встали дыбом. Лицо задергалось в сменяюшихся эмоциях, как засбоившее. Призрачная улыбка беловолосого рассеялась, как дым. Его правая рука, отведенная назад за бедро, напряглась, собирая указательный и большой пальцы в кольцо. То, что секунду назад было школьником, захрипело, вцепляясь себе в горло. Зашатавшись, розоволосый с сипением побрел вперед на два шага. Первый шаг дался с трудом. От второго нога под подростком опасно закачалась, но он устоял, продолжив сипеть. Маг в повязке отступил на шаг назад, плавно и постепенно выводя сложенные пальцы из-за спины. Тело парнишки закачалось еще раз, потом с усилием повернулось и уперлось лбом в стенку, съехав несколько десятков сантиметров по ней. — Ги-хи. Хих, — вырвалось в темном зале крематория. — Хи-хи-ки-ке-ке-ке-ке… — негромко рассмеялся татуированный острым режущим смехом на истошном выходе. Воздух кончился. Беловолосый сдержал приподнятую руку. Указательный палец был уперт в подушечку большого до побеления ногтя. — Ке-хееееее! — розоволосый вдохнул, держась за горло со слезящимися глазами и высунутым языком. — Тахая хадофть — до смефнова профта! Мальчишка затоптался, слоняясь между стеной и постаментом с прахом. Всем своим видом он изображал страдальческую пантомиму и похныкивал. — Хн-хн! — на лицо беловолосого мага на миг выполз короткий хищный оскал. Рука с пальцами, собранными в фигуру, исчезла как померещившаяся. Мужчина, азартно улыбаясь, продолжил следить за метаниями подростка. Сделав усилие над собой, беловолосый стал возвращать лицу нейтральное выражение. Словно что-то почувствовав, подросток остановился, моргнув, и вопросительно уставился на мага широко раскрытыми глазами: — А, что такое? — Да не, ничего, — отмахнулся маг с непрошенной улыбкой, полной энтузиазма. Он приложил палец к подбородку, сделав несколько пружинистых шагов к стене напротив входа, будто ему не стоялось на месте. — Ты свой выбор сделал, как я понимаю, так? — палец поднялся вверх. — Ваще нет, — парнишка упер руки в бока. Он почесал в затылке, отворачиваясь к фотографии на столике слева от входа. — Так и не понимаю, зачем меня казнить. Но… с проклятьями что-то делать нужно. Ну и проблемная же последняя просьба… Парень с решимостью на лице встал у стола с прахом: — Я съем все части Сукуны, и плевать, что будет. Я уже решил, как хочу умереть. — Ааатлична, Юджи! — лицо беловолосого чуть не треснуло в радостной широченной улыбке. — Мне по душе такие, как ты! Похоже, в нашем аду будет весело, — сказал он уже чуть-чуть более тихим и задумчивым тоном, не прекращая улыбаться. Маг развернулся и открыл двери в коридор, за которыми тут же послышался чей-то шаг: — Собери вещи до конца дня. — М, мы куда-то собираемся? — полюбопытствовал парень. — В Токио, — ответил Фушигуро в бинтах, оказавшийся под дверью. — Фушигуро! — школьник просиял при виде знакомого лица и показал большой палец. — Рад, ты, похоже, цел! — Слепой, что ли! — подросток в черном раздраженно огрызнулся и ткнул себя в повязку. Когда Итадори с естественным видом никак не отреагировал, школьник со вздохом продолжил. — Тебе переводят в тот же магический техникум, где учусь я. — Чего? — розоволосый вытаращился в ответ. — Токийский столичный магический техникум, — прокомментировал старший маг величавым голосом. — Кстати, ты третьим первогодкой будешь! — он растопырил три пальца. — Че так мало-то?! — изумился парень. — Там и узнаешь, — загадочно посулил беловолосый. — А сегодня надо закончить, чтобы переходить дальше. Оживившийся было Итадори выдохнул весь воздух: — Да. Но вместо расстройства парнишка решительно свел брови: — Закончу сам, — он подошел к постаменту, взяв в руки урну. Двое в черном за его спиной незаметно переглянулись. Сомневающийся Фушигуро получил в ответ беглую улыбку от старшего мага. — Ну, увидимся завтра, — Годжо сцапал травмированного ученика и поволок по коридору под невнятные чертыхания. Розово-черная голова подростка было вскинулась, но он так и не обернулся на удаляющиеся шаги.