Хищник и жертва

Будильник зазвонил в 5:30, и я мгновенно распахнула глаза, как солдат перед боем. Лисса ещё спала, свернувшись калачиком под одеялом. Роза храпела на своей кровати, раскинувшись звездой. Я бесшумно выбралась из постели, натянула спортивные штаны и топик, собрала волосы в тугой пучок. Моё отражение в зеркале выглядело уставшим. Тёмные круги под глазами напоминали о бессонной ночи, когда я ворочалась, прокручивая в голове каждое движение Беликова. Его руки на моих запястьях. Его шёпот у моего уха. Жар его тела. — Прекрати, — прошептала я своему отражению. — Он твой учитель. Ты здесь, чтобы защищать Лиссу, а не флиртовать с каждым встречным стражем. Но зеркало ничего не ответило, и я отправилась в спортзал. Академия просыпалась медленно. Коридоры были пусты, лишь редкие стражи патрулировали переходы. Я шла быстрым шагом, и мои кроссовки тихо шуршали по каменному полу. Спортзал встретил меня запахом пота и металла. Беликов уже был там. Он стоял спиной ко мне, разминая плечи, и на нём не было футболки. Только чёрные боевые штаны, сидящие низко на бёдрах, открывая рельефные мышцы спины. Я замерла на пороге. Его кожа была бронзовой, покрытой сетью шрамов — старых и новых, каждый из которых рассказывал свою историю. Позвоночник выделялся чёткой линией, лопатки двигались под кожей, как крылья. Он поднял руки, потянулся, и я увидела, как напряглись мышцы его поясницы. Моё горло пересохло. — Вы опоздали на тридцать секунд, — сказал он, не оборачиваясь. Я вздрогнула. Как он узнал? — В академии Святого Владимира пунктуальность — не просто вежливость, а вопрос выживания, — Беликов повернулся ко мне, и я заставила себя смотреть ему в глаза, а не ниже. Гораздо ниже. — Проходите. Он был прекрасен. Не той красивой, гламурной красотой, которую показывают в журналах. Нет. Его красота была дикой, первобытной, опасной. Широкие плечи, узкие бёдра, кубики пресса, выделяющиеся даже в расслабленном состоянии. И татуировка — морозные узоры, покрывающие его правое предплечье и уходящие под лопатку. — Сегодня мы будем работать над захватами, — он подошёл ко мне, и я почувствовала запах его геля для душа — мята и что-то древесное. — В реальном бою ваш противник не будет ждать, пока вы примете стойку. Он будет хватать вас, скручивать, валить на землю. Вы должны уметь освобождаться. — Я знаю базовые захваты, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Знать и уметь — разные вещи. — Он встал за моей спиной. — Положите руки за голову. Я подчинилась. Он схватил меня за запястья, сцепив их вместе за моей головой. — Это стандартный захват сверху, — его голос звучал прямо у моего уха, и я чувствовала тепло его дыхания на шее. — Как вы будете освобождаться? Я попыталась вывернуться, но его хватка была железной. Он даже не дрогнул. — Слишком слабо, — прокомментировал он. — Ваша сила не в мускулах, мисс Белова. Вы женщина, и вы легче большинства противников-мужчин. Используйте рычаги. Используйте их вес против них. — Что вы предлагаете? — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою кожу. — Резко присядьте, затем выпрямитесь и ударьте затылком в лицо противника. Я сделала, как он сказал. Присела, затем резко выпрямилась, но он предвидел это и отклонил голову назад. Мой затылок прошёл в сантиметре от его подбородка. — Хорошая попытка, — он усмехнулся, и я почувствовала вибрацию его смеха у своей спины. — Но предсказуемая. Ещё раз. Мы повторяли это снова и снова. Я вырывалась, он захватывал. Я атаковала, он блокировал. К концу часа мои запястья покраснели, а в голове шумело от адреналина — и от чего-то ещё. — Отдых, — наконец сказал Беликов, отпуская меня. — Пять минут. Я отошла к стене, прислонилась к ней и закрыла глаза. Моё сердце колотилось как бешеное. Я чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, изучающий. — Вы сегодня рассеяны, — заметил он. — Я не выспалась, — честно ответила я, не открывая глаз. — Из-за чего? Я открыла глаза и посмотрела на него. Он стоял в трёх метрах от меня, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемым. Но в глазах — в этих тёмных, глубоких глазах — я увидела что-то, что заставило моё сердце пропустить удар. Вопрос повис в воздухе. Я могла сказать правду. Могла сказать, что не спала из-за него. Из-за того, как он прижимал меня к стене. Из-за того, как его тело чувствовалось на моём. — Из-за Лиссы, — соврала я. — Она плохо спит на новом месте. Беликов кивнул, но я заметила, как дёрнулся уголок его губ. Он не поверил. — Тогда работаем дальше. Часть вторая: Душевая После тренировки я еле волочила ноги. Мои мышцы горели, ладони были стёрты в кровь, но в груди разгоралось странное удовлетворение. Я не проиграла. Я не победила — но и не проиграла. — Арина! — Роза перехватила меня в коридоре. — Ты выглядишь так, будто тебя переехало грузовиком. — Спасибо, ты очень поддерживаешь, — простонала я. — Иди в душ. Быстро. Лисса уже там, но в женской раздевалке есть свободные кабинки. Душевая академии была старой, но чистой. Кафельные стены, тусклый свет, запах хлорки. Лисса мылась в одной из кабинок, напевая что-то под нос. Я скинула спортивную форму, оставшись в одном белье — чёрном кружевном, которое я носила, когда хотела чувствовать себя красивой. Вода была горячей, почти обжигающей. Я стояла под струёй, закрыв глаза, и позволяла потоку смывать усталость и напряжение. Но напряжение не уходило. Перед глазами всё ещё был Беликов. Его руки. Его голос. Его татуировка, спускающаяся ниже пояса. Я опустила ладонь на живот, туда, где пульсировало тепло. Мне было стыдно, но я не могла остановиться. Мои пальцы скользнули ниже, под струи воды, и я закусила губу, чтобы не издать ни звука. Я думала о нём. О том, как его руки могли бы быть на мне. Не для тренировки — по-настоящему. Как он мог бы прижать меня к стене душевой, впиться губами в мою шею, шептать что-то на русском, чего я не понимала бы, но чувствовала. Моё дыхание участилось. Я прислонилась лбом к холодной плитке, а пальцы двигались быстрее, в такт пульсу в висках. — Арина? — голос Лиссы прозвучал с другой стороны перегородки. — Ты в порядке? Я слышу странные звуки. Я резко отдёрнула руку, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Да-да, всё отлично. Просто... мыло в глаз попало. — Осторожнее, — мягко сказала Лисса, и я вздохнула с облегчением. Я быстро закончила, выключила воду и завернулась в полотенце. В зеркале на меня смотрела девушка с покрасневшей кожей и расширенными зрачками. «Ты в порядке?» — спросила я себя. Нет. Я не была в порядке. Я была в беде. Часть третья: Завтрак Столовая академии гудела, как улей. Ученики рассаживались по кланам, по статусам, по дружеским связям. Мы с Розой и Лиссой заняли столик в углу, подальше от любопытных взглядов. — На нас смотрят, — прошептала Лисса, поправляя светлые волосы. — Конечно, смотрят, — Роза намазала масло на тост. — Ты принцесса, сбежавшая с собственной служанкой. Мы тут главные сплетни сезона. — Я не служанка, — напомнила я. — Знаю. Просто цитирую их. Я взяла яблоко и надкусила, разглядывая зал. Вот Миа Ринальди — моя давняя соперница, которая сейчас смотрела на меня с ненавистью, смешанной с любопытством. Вот Кристиан Озера — единственный, кто, кажется, рад был видеть Лиссу. Вот учителя, наблюдающие за нами, как ястребы. А вот он. Дмитрий Беликов сидел за столом стражей, пил чёрный кофе и делал вид, что не замечает меня. Но я видела, как его пальцы сжимают кружку чуть сильнее, чем нужно. — У тебя на лице написано, — сказала Роза, жуя тост. — Что написано? — «Я хочу, чтобы он сорвал с меня одежду». Я поперхнулась яблоком. — Роза! — Что? Это правда. Ты смотрела на него весь завтрак. И после душа у тебя было такое лицо... — Прекрати, — я покраснела до корней волос. Лисса тихо засмеялась, прикрывая рот рукой. — Арина, мы твои подруги. Мы видим, что происходит. Только будь осторожна, хорошо? Беликов — не простой парень из кафе. У него репутация. — Какая репутация? — я не хотела спрашивать, но язык опередил разум. — Говорят, он ни к кому не привязывается, — прошептала Лисса. — Слишком предан своей работе. И слишком опасен. Я посмотрела на него снова. Он поднял глаза и встретился со мной взглядом. На секунду — всего на одну секунду — маска спала, и я увидела в его глазах голод. Такой же, какой чувствовала в себе. Потом он отвернулся, и всё исчезло. Часть четвёртая: Неожиданный разговор После завтрака я отправилась в библиотеку. Нужно было наверстать упущенное за два года — теория боя, законы вампирской иерархии, новые тактики защиты. Книги пахли пылью и знаниями, и это успокаивало. Я сидела за дальним столом, уткнувшись в фолиант, когда услышала шаги. Тяжёлые, уверенные. — Вы должны были быть на лекции по истории, мисс Белова. Беликов стоял надо мной, загораживая свет. — Я уже знаю эту тему, — ответила я, не поднимая головы. — Знать и учиться — разные вещи. — Вы сегодня любитель повторяться. Он сел напротив меня, и я наконец подняла глаза. Его лицо было близко — слишком близко. Я видела лёгкую щетину на его подбородке, тень под скулами, шрам на брови. — У меня к вам вопрос, — тихо сказал он. — Спрашивайте. — Почему вы сбежали с Лиссой? Не с Розой. Не с кем-то ещё. Именно вы? Я закрыла книгу. — Потому что я была единственной, кто мог это сделать. Роза — воин, но она не стратег. Лисса — принцесса, но она не боец. Я — и то, и другое. Я спланировала побег, я подготовила документы, я нашла убежище. — Вы рисковали всем. — Зная, что это правильно. Беликов молчал несколько секунд, изучая меня. — Вы не похожи на других учеников, — наконец сказал он. — Вы умнее. Сильнее. И гораздо опаснее, чем кажетесь. — Это комплимент? — Это предупреждение. Он встал и направился к выходу, но на полпути остановился. — Сегодня в 20:00 будет дополнительная тренировка. Только для вас. Не опаздывайте. Дверь закрылась, а я осталась сидеть, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Часть пятая: Дополнительная тренировка Вечером я пришла в спортзал с опозданием на минуту. Нарочно. Чтобы показать, что не боюсь. Беликов ждал меня в центре зала, и на этот раз он был полностью одет — в чёрную форму стража, с кинжалами на поясе. Серьёзный. Профессиональный. — Сегодня будем работать с оружием, — сказал он, бросая мне тренировочный кинжал. Я поймала его за рукоять. — Покажите, что умеете. Мы сражались. Клинок к клинку. Движение к движению. Он был быстрее, сильнее, опытнее, но я была изобретательнее. Я использовала обманные манёвры, нестандартные углы атаки, даже попыталась ударить его ногой в прыжке. Он заблокировал, схватил меня за ногу и опрокинул на маты. Я упала на спину, и он навис надо мной, прижимая мою руку с кинжалом к полу. — Хорошо, — выдохнул он, и его лицо оказалось в сантиметре от моего. — Очень хорошо. Но недостаточно. Я смотрела в его глаза. Тёмные, глубокие, с золотистыми искрами в глубине. Я чувствовала его вес — твёрдый, горячий. Чувствовала его дыхание на своих губах. — Научите меня, — прошептала я. Он замер. Время остановилось. А потом он сделал то, чего я не ожидала. Он поцеловал меня. Не нежно. Не романтично. Жестоко, жадно, требовательно. Его губы впились в мои, его язык проник внутрь, и я застонала — громко, отчаянно. Я бросила кинжал и вцепилась в его волосы, притягивая ближе. Он был везде. Его руки скользили по моему телу — по бокам, по животу, по бёдрам. Он расстегнул мою куртку, сорвал футболку, и его пальцы коснулись моей обнажённой кожи. — Дмитрий, — прошептала я, и это был первый раз, когда я назвала его по имени. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ты не представляешь, что ты делаешь, — его голос был хриплым, низким, полным напряжения. — Представляю, — ответила я. — И хочу этого. Он закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них горел огонь. — Если мы это сделаем, пути назад не будет. — Я не ищу пути назад. Он снова поцеловал меня — медленнее, глубже, исследуя. Его рука скользнула под мои штаны, и я выгнулась дугой, когда его пальцы нашли то место, которое горело весь день. — Тише, — прошептал он. — Здесь не место. Он поднял меня на руки — легко, словно я ничего не весила — и отнёс в тёмный угол спортзала, где были сложены маты и оборудование. Там, в темноте, он опустил меня на мягкую поверхность, и его тело снова прижалось к моему. Я дрожала. Не от страха — от желания. Он был такой большой, такой сильный, и он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в мире. — Последний шанс, — сказал он. — Заткнись, — ответила я и потянула его за ремень. Мы любили друг друга там, в темноте спортзала, под ритмичный стук собственных сердец и далёкие шаги патрулей. Это было жёстко, быстро, почти болезненно — и идеально. Он шептал мне на ухо русские слова, которые я не понимала, но от которых у меня подкашивались колени. Когда всё закончилось, мы лежали рядом, тяжело дыша, и я смотрела в потолок, чувствуя, как мир переворачивается с ног на голову. — Что теперь? — спросила я. Беликов повернул голову ко мне. Его лицо было спокойным, но в глазах — в этих тёмных, бесконечных глазах — я увидела страх. — Теперь мы делаем вид, что ничего не было, — тихо сказал он. — Ради тебя. Ради меня. Ради всех. Он встал, оделся и ушёл, не оборачиваясь. Я осталась лежать на матах, чувствуя, как его тепло уходит с моей кожи. И понимая, что сделать вид, что ничего не было, будет самым сложным в моей жизни.