Паранойя

Сон у обоих был тревожный и неспокойный. Часто просыпались посреди ночи, причём почти одновременно. Где-то в 5 утра Сукуна проснулся окончательно. Сатору ещё валялся в углу, обняв урну и завалившись головой на холодильник. Механик осмотрел разгромленную кухню и закрыл глаза. Открыл. Чуда не произошло, поэтому он устало вздохнул и потёр переносицу. Только сразу же пожалел – вернулась вчерашняя боль. Он тихо шикнул и нахмурился, терпя. Нос был немного опухший. Через пару минут он всё же отлепился от дверцы холодильника. Поднялся, отряхнул штаны и принялся убирать поле боя. Белобрысый проснулся сразу после первого шага Сукуны. Сатору дёрнулся и ударился головой об стену; зашипел. Рёмен вздрогнул и бросил взгляд через плечо, туда, откуда пошёл звук. – Блять, – выдохнул подопечный, хватаясь рукой за сердце. Пульс учащённый. – Ой-ой-ой... – мямлит Белобрысый, потирая затылок. – Идиот, – фыркнул Рёмен, делая глубокий вдох, выдох, успокаиваясь. – Это ты слишком громко топаешь... – буркнул Годжо, наконец поднимая сонный взгляд на механика. Глаза у обоих красные. – ... – Она ещё здесь? – немного занервничав, спросил Сатору внезапно, имея в виду ту самую Ласку. Взгляд метнулся по кухне. Рёмен от одного упоминания сам занервничал, но постарался скрыть это за хмуростью. – Не знаю, – прошептал Сукуна и сам начал бегать глазами по комнате. – Тц, хватит трепаться, – тряхнув головой, выдохнул Механик и сделал глубокий вдох, выдох. – Убираться надо. И вообще, какого хрена у меня дома делает ласка?.. – Меня сейчас больше интересует, как она послание схватила! Простые люди и животные не видят их! – возразил Белобрысый. – Ох, не дай боже, что она и есть помощница!.. Сатору заныл в веник и стал креститься — если она и есть помощница, то за такое отношение к ней, Годжо отчитают, причём очень жёстко... – Завались, сопля, – буркнул Рёмен и, отойдя к столешнице, открыл шкафчик. Достал рулон чёрных мусорных мешков и кинул их в ангела. – На. Будешь мелкий мусор убирать после меня. – ААА! – заорал Сатору, когда в него полетел рулон. Он закрыл голову руками, пакеты попали в них и отскочили на пол. Похоже, вчерашняя кастрюля запомнилась Белобрысому надолго... – Ебанутый?! – рявкнул Сукуна, инстинктивно потянувшись к ближайшему предмету и швырнул его в Годжо. Ангел пискнул, когда в него прилетела пачка губок. – Ну! Не швыряйся всем, что под руку попадёт! – ноет Сатору, поднимая недовольный и немного испуганный взгляд на Рёмена. – А ты не ори на ровном месте! – отмахнулся Механик и, отвернувшись, присел на корточки – стал голыми руками складывать крупные осколки посуды в одну кучу. Белобрысый обречённо вздохнул, но ничего не ответил. Первые полчаса шли тихо, крупный мусор уже убран. Сатору вытирал веником рассыпанные крупы в совок. Сукуна пытался починить люстру, однако её тоже пришлось выкинуть. Темноволосый сейчас прикручивал дверцу шкафчика, сосредоточенно крутя отвёрткой. Белобрысый случайно зацепил бедром стол, отчего тот громко скрипнул. Механик метнул взгляд в сторону шума, уже замахнувшись инструментом. Сатору сам испугался и отпрыгнул к холодильнику, громко взвизгнув. На мгновение они замерли. Белобрысый вжимался в холодильник с округлёнными глазами, прижимая к себе веник. Рёмен с отвёрткой на уровне плеча. – Э-это... Я случайно об стол ударился, – севшим голосом пробормотал Годжо. – Я знаю, – шикнул Сукуна, опуская инструмент. Он глубоко и нервно вздохнул. Сатору сглотнул и постарался успокоиться. – Чёрт, даже магния нет, – выдохнул обречённо механик, помолчав с минуту. – Чего-чего нет? – переспросил Годжо, явно не понимая. – Забудь, – отмахнулся темноволосый и вернулся к дверце шкафчика. *** Сатору вёл шваброй по полу — мыл. (Сукуна заставил.) А сам Рёмен менял разбитое окно. Вдруг послышался звук, похожий на хрумканье. Оба оцепенели и медленно повернули головы друг к другу. – Если это ты, я тебя убью, – процедил Темноволосый. У него дёрнулся глаз. – Ты конченный?! – запищал Белобрысый недовольно из-за ложного обвинения, дрожа как заяц. Хрум. Параноики напряглись сильнее. Глаза с опаской начали двигаться в сторону, откуда донёсся этот звук – нижний шкафчик столешницы. Снова хруст. Сукуна крепче сжал в руках шпатель и начал делать медленные, тихие шаги в ту сторону. – Тихо, – прошептал Рёмен, не поворачиваясь к Белобрысому. Он потянул руку к дверце и резко распахнул шкафчик. Оттуда на него вылупилась маленькая серая мышь с макарониной во рту. Глаза размером с блюдца, она оцепенела. Они смотрели друг на друга секунду, может, две. Потом Сукуна резко дёрнул рукой. Хрясь. Сатору сжался. Грызун даже пискнуть не успел — только макаронина выпала из пасти. – Пидораска, – рявкнул Рёмен и, приподнявшись, открыл верхний ящик, доставая маленький целлофановый пакет. – Ты её похоронишь? – спросил Белобрысый внезапно робким голосом. – У нас тут кладбище что ли? – скептически поинтересовался Сукуна, бросая хмурый взгляд через плечо. Не став дожидаться ответа, он вернулся к мыши. Натянул на руку пакет как перчатку, схватил грызуна вместе с рассыпавшимися макаронами и вывернул пакет наизнанку — без голых рук. Серый труп оказался на дне целлофана. – На, – коротко бросил Рёмен, завязав узел, и кинул пакет в Годжо. Сатору рефлекторно подставил руки и схватил свёрток. Он ошарашенно потаращился на него секунду и потом швырнул обратно в Рёмена. – Фуу! Убери это дерьмо! – с отвращением заорал ангел. Механик с кислой миной увернулся от «снаряда». Мышь со шлепком влетела в стену и скатилась на столешницу. – Блять, к тебе мусорка ближе, выкинь уже! – недовольно огрызнулся Темноволосый и, подхватив свёрток, бросил его снова в Белобрысого. Годжо поднял швабру и отбил ею кулёк, как теннисный мячик. Тельце шлёпнулось об потолок и упало на столешницу, что разделяла механика с ангелом. – Сам и выкидывай! – хнычет Сатору как маленький ребёнок. – Бесишь, – цокнул Сукуна и, подойдя ближе, брезгливо взял пакет. Он обошёл столешницу, прошёл мимо Белобрысого и выкинул свёрток в мусорку. *** Они продолжили уборку, всё шло спокойно, но с каждой минутой молчания обоим становилось всё тревожнее. Оба часто бросали быстрые взгляды друг на друга, а когда пересекались — начинались параноидальные перепалки. – Ты чего? – сощурившись спросил Сатору, когда их взгляды снова пересеклись. – А ты чего? – нахмурился в ответ Сукуна, крепче сжимая шпатель. – Я первый спросил, не переводи стрелки! – завозмущался Белобрысый, полностью поворачиваясь к Рёмену. – Да вот думал: раз эта мелкая грызунья по твоему тоже ангел, то вы с ней на самом деле заодно? – приподнимая бровь, выпалил Механик с недоверием. – Ха? Это лишь догадки, и вообще, может, это ты с ней заодно и пытался меня убить? – скривившись, бросил Годжо. – Я-то помню, как ты в меня кастрюлей и котлетой запустил! – Эта тварь спиздила у меня морковь, ты под горячую руку попал, – огрызнулся Рёмен, тыча указательным пальцем в сторону ангела. Белобрысый открыл рот, чтобы продолжить оправдываться, но его прервал внезапный шорох со стороны урны. Парни застыли, тяжело сглотнули. Они медленно перевели взгляд в сторону мусорки — там шуршал целлофановый пакет. Рёмен кинул взгляд на Сатору и мотнул головой, жестом показывая идти за ним. Белобрысый коротко кивнул. Сукуна медленно зашагал на шум, ангел следом. Механик пихнул урну и перевернул её. Звон раздался на всю кухню. Годжо взвизгнул и направил конец швабры в сторону мусорки. Вдруг оттуда вылезла та самая серая мышь. – БЛЯТЬ! – заверещал Сатору и начал лупить грызуна тряпкой. Рёмен рыкнул и начал топтать тапком мышь. – Она бессмертная?! – орал Белобрысый, не желая верить в это. – Сообщница ласки! – процедил Сукуна нервно и с каждым ударом бил всё сильнее. Бедняга давно перестала подавать признаки жизни, однако это не останавливало этих двоих. Только когда грызун превратился в откровенный паштет, они успокоились. Кровь везде: на полу, стене, урне. – Она точно мертва? – робко спросил Сатору, с ужасом глядя на это месиво. – Ты тупой? Мы её в пюре превратили, – тяжело дыша, бросил Рёмен. – Меня сейчас стошнит... – простонал Годжо, прикрывая рот рукой. – Нет-нет-нет! – дёрнувшись, замахал руками Механик. Он нашарил бумажный пакет в шкафчике и пихнул в руки Белобрысого. Ангела вырвало... Сукуна скривился от этих звуков и даже отвернулся... Рёмен убрал месиво из мыши, заставил Сатору умыться и усадил его за стол. Уборка вполне была закончена — осталось закончить замену окна. Подопечный шарился в шкафчиках — искал ромашковый чай, успокоиться же надо. – Ну где же ты, – бесился Темноволосый, закрывая очередной ящик. – Почему я не могу отказаться от такого подопечного? – жалобно пробормотал Белобрысый самому себе. – Это из-за тебя всё. Появился ты — всё пошло по пизде, – буркнул Сукуна, негодующе хмыкнув. Он даже не посмотрел на ангела, продолжая поиски. – Поплачь, – отмахнулся Сатору, цокнув языком. – Ебало завали, – отозвался Механик глухо. – Не затыкай меня! – возмущённо ахнул Ангел. – А ты поменьше пизди. – Кто бы ещё тут пиздел! – Ты. – Бесишь! – Взаимно. – Закрой рот! – Сам закрой. – Ты первый! – Обойдёшься. – Пидорас. – Че вякнул? – замерев, спросил Темноволосый серьёзно и холодно, наконец поднимая взгляд на Белобрысого. – Че слышал, – едко брякнул Сатору, обиженно скрестив руки на груди. – Не ужинаешь сегодня, – коротко констатировал Сукуна и отвернулся, показывая, что разговор закончен. – ЧТО?! – встрепенулся Годжо и занервничал. – Хорошо-хорошо, прости меня, пожалуйста, только не оставляй без еды! – жалобно захныкал он. – Я подумаю, – ответил Механик, наливая в кружку кипяток. Он потянулся к коробке с обычным чёрным чаем и достал пакетик. Опустив его в воду, Рёмен взял кружку и сел за стол. – Ну я же попросил прощения! – не унимался ангел. – Верно, – коротко согласился темноволосый, макая пакетик в кипятке. Взгляд направлен на воду. – Значит, ты простил меня? – заликовал Сатору и наклонился ближе к Рёмену через стол. – Не, – отрезал подопечный и сделал маленький глоток чая. Годжо хотел было продолжить, но его прервал шорох. Парни замолкли — снова паранойя накрыла их. Стало жарко, в груди тянуло что-то тяжёлое. – Я скоро повешусь, – дёрнув глазом, рыкнул Сукуна. Он чуть не выронил кружку из рук. Парни осторожно перевели внимание на источник шума — прихватка. Двигалась. Извивалась как змея. Шуршала, ползя по столешнице. Шла на них. – Так, беляш, если это опять твоя ебучая магия, то я тебя утоплю, – пригрозил Рёмен, кинув напряжённый взгляд на Белобрысого. Голос севший и хриплый. – А я тут причём?... – запищал Ангел тихо, вздрогнув. Прихватка замерла на секунду и резко рванула быстрее, уже уверенно летя на голоса. – ААА БЛЯТЬ! – заверещали они хором. Кружка выпала из рук темноволосого — чай пролился на стол и пол. Юноши выпрыгнули из-за стола. Сатору рванул к раме, где сейчас не было окна. Он в прыжке влетел в «дыру» и... Застрял. Сумка зацепилась за что-то. – Я ЗАСТРЯЛ! – визжит Белобрысый, дрыгая ногами. – ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! – кричит Рёмен, с ужасом глядя, как прихватка уже ползла по полу. Сукуна не стал долго ждать и попытался вытолкнуть Годжо — со всей дури зарядил в задницу. Сдвиг только на ничтожные сантиметры. – АЙ! НЕ ПИНАЙСЯ! – завыл Ангел, опираясь руками на стены и желая вылезти. – ВЫЛЕЗАЙ БЫСТРЕЕ! – ревет Механик, еще раз вдарив ногой по Белобрысому. В этот раз он вылетел как пробка с громким «Ай!». Сукуна глянул через плечо — опасность прямо перед носом. Темноволосый прыгнул следом и кубарем покатился по траве. – БЕЖИМ! – приказывает Рёмен, вскакивая, хватая ангела за шкирку и уже таща подальше от дома. – ЗА ЧТО НАМ ЭТО?! – чуть ли не рыдает Белобрысый. Они отбежали от дома на метров 100, и остановились только потому, что уже начали задыхаться. Оба рухнули на землю, пыхтя и хрипя. Жадно глотали воздух. Отдышавшись через минут 5, Сукуна первый заговорил: – Надо поймать эту тварь. – Как?! – У меня есть план.