Глава 2 (Номер ноль-ноль-ноль)

Размыкая слипшиеся веки, Наруто почувствовал, как в глаза ударил яркий, слепящий свет. Он тут же зажмурился и попытался прикрыть лицо ладонями, но тело не слушалось. Даже самое незначительное движение требовало нечеловеческих усилий — словно каждый мускул был налит свинцом, а каждый сустав скован невидимыми цепями. — Что?.. — пронеслось в голове Наруто. Он начал медленно осматриваться по сторонам. Вокруг была маленькая белая люлька с кружевными бортиками, а сама комната — стерильно-белая, без единого пятнышка или украшения. Только сейчас он заметил, что его тело стало намного меньше прежнего. С трудом подняв руки перед лицом, Наруто увидел пять крошечных пальчиков на каждой ладони — пухлых, неловких, совершенно младенческих. — Я младенец?! — в шоке попытался выкрикнуть Наруто, но из горла вырвалось лишь невнятное мычание — смесь хныканья и удивлённого всхлипа. Голосовые связки ещё не сформировались. «Спокойно. Нужно связаться с Курамой, — подумал Наруто, стараясь не поддаваться панике. — Старик сказал, что он переродится вместе со мной. Он где-то здесь, внутри». Напрягая каждую клеточку своего крошечного мозга, Наруто пытался пробиться в подсознание, туда, где когда-то рычал огромный рыжий лис. Но сколько он ни старался — ничего не получалось. Внутри была только тишина. Холодная, пугающая, абсолютная пустота. Ни привычного рокота чакры, ни ехидного голоса Курамы, ни тёплого пульса биджу. Впервые в жизни Наруто остался совершенно один в собственной голове. Отчаявшись, он перестал напрягать мысли и, расслабившись, погрузился в тяжёлое, вязкое забытьё. В тот день, а затем и в последующие недели Наруто думал о многом. О потерянных друзьях — о Саске, чьи глаза теперь жили в нём, о Какаши, всегда сдерживавшем обещания, о Сакуре, чей смех он больше никогда не услышит. О доме — Конохе, которую он поклялся защищать и которую теперь никогда больше не увидит. И, конечно, о будущем своего родного мира — остался ли кто-то, кто продолжит его дело, или всё поглотила чакра Прародительницы? Эти мысли, горькие и безответные, преследовали его каждый миг. Шесть лет спустя. Шло время. По мере взросления Наруто получал всё больше информации о месте, в котором оказался. Это место называли «Садом» — огромный комплекс из белых коридоров, лабораторий и спальных блоков, где содержалось множество детей. Все они были здесь не просто так. Наруто краем уха выловил из разговоров взрослых, что они — будущие «паразиты», особые дети, способные управлять гигантскими роботами, которых называли «франксами». Синхронизация с машиной требовала уникальной физиологии, и Сад был фабрикой по производству таких пилотов. Детей не растили — их воспитывали, тестировали, модифицировали. Наруто сидел на своей койке, поджав колени к груди, и смотрел в одну точку на стене. Его взгляд был тяжёлым, не по годам взрослым. Шесть лет он прожил в этом мире, но так и не смог смириться с потерей всего, что любил. Он научился двигаться, говорить, даже драться — но пустота внутри не заполнялась ничем. Его прервал звонкий, дружелюбный голос. В дверях стоял черноволосый мальчик примерно того же возраста с яркими голубыми глазами, в которых горело неподдельное любопытство. — Привет! Какой у тебя номер? — мальчик широко улыбнулся, зайдя в комнату без стука. Наруто лениво повернул голову. Номер, а не имя. Здесь детей называли только номерами. Ещё одно напоминание, что они — расходный материал. — Привет. Мой номер — ноль-ноль-ноль, — безразлично сказал Наруто и откинулся на белоснежную подушку, уставившись в потолок. — 000? — мальчик удивлённо приподнял бровь. — Я не знал, что такой номер существует. Самый маленький из всех, что я слышал. А мой номер — 016. — Угу, — буркнул Наруто, демонстративно отвернувшись к стенке. Но 016 оказался настойчивым. Он уселся на соседнюю кровать и принялся рассказывать длинные, незамысловатые истории — о том, как однажды пробрался в столовую после отбоя, как подрался с мальчишкой из соседнего блока, как нашёл в вентиляции старого дохлого таракана и закопал его с почестями. Наруто слушал вполуха, продолжая смотреть в стену. Но где-то на третьей истории он поймал себя на том, что уголки губ чуть-чуть приподнимаются. Хиро — так звал себя этот мальчик — был невыносимо искренним. Он не лез в душу, не задавал неудобных вопросов. Он просто был рядом. И впервые за шесть лет Наруто почувствовал, как лёд в его груди даёт крошечную трещину. Внезапно дверь в комнату распахнулась. На пороге стояли трое взрослых — один в белом халате с планшетом в руках (учёный) и двое массивных охранников в чёрной форме с электрошокерами на поясах. — Номер 000, на плановое обследование, — бесцветным голосом произнёс учёный, даже не взглянув на Наруто. Просто сверился с планшетом и кивнул в сторону выхода. — Хорошо, — так же безучастно ответил Наруто. Он сполз с кровати и, даже не попрощавшись с Хиро, последовал за взрослыми. Они шли по белым коридорам Сада, где вездесущие лампы выбеливали всё вокруг до стерильного блеска. Наруто то и дело замечал других взрослых, снующих туда-сюда — с папками, с образцами, с каталками, на которых лежали накрытые простынями дети. Он давно перестал спрашивать, что под этими простынями. Ответ ему был не нужен. В комнате для обследований Наруто, как обычно, сел в холодное металлическое кресло. Тело привычно напряглось, когда в шею воткнулся шприц с жёлтой, маслянистой жидкостью. Она обжигала вены, разливалась по телу жаром, заставляла сердце биться быстрее. Наруто стиснул зубы и смотрел прямо перед собой, не издав ни звука. После процедуры он вышел из комнаты и уже направился в сторону жилого блока, как вдруг замер на месте. Из дальнего конца коридора донёсся душераздирающий крик. Это был детский крик — высокий, срывающийся на визг, полный такой боли и ужаса, что у Наруто волосы на затылке встали дыбом. Не раздумывая ни секунды, Наруто свернул в боковой коридор и пошёл на звук. Пройдя по длинному, бесконечному коридору, он оказался перед огромным панорамным окном из бронированного стекла, выходящим прямо в операционную. Дальше стена заканчивалась, и любой прохожий мог видеть всё, что происходит внутри. Посередине комнаты стоял операционный стол, на котором лежала привязанная ремнями девочка. Наруто замер. У неё были длинные, нежно-розовые волосы, разметавшиеся по столу, необычная, почти алая кожа, а из лба торчали маленькие, едва заметные красные рожки. Она извивалась, плакала, но взрослые, стоящие вокруг, даже не обращали на её крики внимания. В комнате было трое. Двое ассистентов в масках и… Наруто узнал его. Главный учёный. Доктор Франкс — наполовину человек, наполовину машина. Один глаз у него был обычным, второй — механическим, с вращающимися линзами. Вместо одной руки — сложный манипулятор с десятками шарниров. Он стоял над девочкой, отдавал приказы, и его искусственный глаз безжалостно сканировал её тело. На глазах у Наруто ассистент нажал кнопку. Тонкий лазерный луч, как игла, с тихим шипением пробил руку девочки насквозь. Кровь брызнула на белый стол. Девочка закричала снова — ещё громче, ещё отчаяннее. Увидев такое бесчеловечное отношение к ребёнку, Наруто почувствовал, как внутри него что-то с грохотом перевернулось. Шесть лет апатии, шесть лет безразличия — всё это сгорело в один миг, уступив место холодной, яростной решимости. Он должен помочь ей. Он должен спасти её из этого ада. Наруто спрятался за углом, вжавшись спиной в холодную стену, и продолжил наблюдать. Он запоминал расположение охранников, количество выходов, позу девочки. Его новые глаза — глаза Саске — видели каждую деталь: как дрожит её губа, как сжимаются пальцы на привязях, как на лбу проступает пот, смешанный с кровью. Но через минуту один из ассистентов, проверявший показания приборов, случайно перевёл взгляд на стекло. И увидел прижавшегося к стене мальчика с номером 000 на воротнике. — Доктор, — тихо сказал ассистент. — У нас наблюдатель. Франкс плавно повернул механический глаз. Одна линза щёлкнула, фокусируясь на Наруто. Тот почувствовал, как его сканируют — до костей, до мыслей. Взгляд учёного был не злым и не добрым. Он был пустым. Такими глазами смотрят на разбитый прибор, который нужно заменить. — Чёрт! — прошептал Наруто, понимая, что его обнаружили. Он сделал шаг назад, готовясь бежать. Ассистент сделал движение к выходу, но Франкс остановил его железной рукой. — Оставь, его — произнёс доктор, возвращаясь к девочке. — У нас дела поважнее, чем гоняться за каждым любопытным щенком. С этими словами он вновь склонился над операционным столом. Наруто бежал по коридору. Ноги сами несли его — быстрее, быстрее, быстрее. Адреналин хлестал по венам, смешиваясь с остатками жёлтой сыворотки. Картинка перед глазами расплывалась. Где-то в груди рвался наружу рык — почти звериный, почти забытый. Он ворвался в свою комнату, захлопнул дверь и рухнул на кровать, тяжело дыша. — 000? Ты от кого-то бежал? — раздался голос Хиро. Мальчик сидел на своей койке и смотрел на друга с искренним беспокойством. — Нет, — Наруто отвернулся к стене, скрывая лицо. — Просто решил побегать. Хиро пожал плечами и лёг спать. А Наруто ещё долго смотрел на белую стену, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В голове крутилась одна мысль, тяжёлая, как камень: «В этом мире у меня появилась первая цель. Я освобожу девочку из плена этих безумцев. Клянусь». Продолжение следует…