Глава 5 (Лисья нора)

На холодном металлическом столе, под светом безжалостных ламп, лежал мальчик с золотистыми волосами и бледным, измождённым лицом. Его звали Наруто. Рядом, на таком же столе, застыло тело девочки — браслет на её щиколотке тускло отсвечивал цифрами «002». Их головы опутывали провода, подключённые к гудящим приборам, которые монотонно выводили на экраны волны мозговой активности. Перед бесчувственными детьми стояли пятеро. Двое охранников в чёрной броне — руки за спиной, лица скрыты масками. Двое учёных в белых халатах нервно перебирали планшеты и наполовину человек, наполовину машина. Доктор Франкс. Его механический глаз вращался, сканируя детей с головы до пят, считывая пульс, давление, мозговые волны. Единственный человеческий глаз оставался неподвижен — холодный, как лёд, и такой же пустой. Франкс подозвал к себе одного из учёных небрежным жестом железной руки. — Приступайте к процедуре, — произнёс он без эмоций, будто речь шла о замене батареек в пульте. — Хорошо, — учёный поклонился и подошёл к пульту управления — панели с десятками кнопок, тумблеров и мерцающих индикаторов. Он нажал на главную — красную, с защитной крышкой. Приборы загудели громче. По экранам побежали синусоиды. Где-то в недрах аппаратуры щёлкнуло реле. — Нужно стереть им память, — пробормотал учёный себе под нос, наблюдая за показателями. — Всё, что произошло за последние трое суток. Побег, контакт, попытка… не должно остаться ничего. Франкс не ответил. Он смотрел на девочку — объект «002», неудачный эксперимент, слишком дикий, слишком сильный, слишком опасный. И на мальчика. Особенный номер, который никогда не вписывался в стандартные показатели. — Время пошло, — бросил Франкс. — Начинайте цикл. Подсознание Наруто Наруто лежал на спине в тёплой воде. Где-то над головой мерцал приглушённый жёлтый свет. Он приоткрыл глаза и сразу узнал этот потолок. Он был здесь сотни раз. Это его подсознание. Мир, где он встречался с Курамой, где договаривался с ним, дрался, мирился, учился контролировать чакру. Вода была по щиколотку, тёплая, почти ласковая. Наруто медленно сел, огляделся — длинный жёлтый коридор уходил вперёд, насколько хватало глаз, растворяясь в дымке где-то у горизонта. — Я здесь… — прошептал он. — Значит, я в отключке. Или… меня опять усыпили? Он поднялся на ноги. Тело слушалось — не так, как в реальном мире, а как-то легче, послушнее. Здесь не было боли от перегрузки, не было усталости в мышцах. Только давящая тишина и шорох воды под ногами. Наруто отправился по длинному коридору. Он шёл пять минут — или пять часов? Здесь время текло иначе. Шаги гулко отдавались от стен, иногда эхо возвращалось спустя несколько секунд, будто коридор был бесконечным. Но наконец впереди показался широкий проём. Он вышел в огромную комнату — настолько большую, что потолок терялся в темноте, а стены уходили в стороны на сотни метров. В конце комнаты, в самом центре, возвышалась исполинская клетка из толстых железных прутьев. А внутри, свернувшись в клубок из девяти рыжих хвостов, спал он. Курама. Девятихвостый лис. Хотя — «лис» не передавало его величины. Он был горой. Мифическим зверем, титаном. Его шерсть тускло светилась в полумраке. Наруто замер на пороге. Грудную клетку сдавило. В горле встал ком. Шесть лет. Шесть долгих, пустых лет он был один в собственной голове. Ни голоса, ни рыка, ни ехидного замечания. Только тишина и холод. — Курама… — выдохнул он так тихо, что сам едва услышал. Он шагнул вперёд. Прутья клетки расступились перед ним — здесь, в подсознании, они были лишь символом, который Наруто давно научился преодолевать. Он подошёл к морде лиса вплотную. Та была намного больше его самого — огромный нос, шершавый, с мелкими чешуйками на переносице, закрытые веки толщиной с палец. Он дышал. Курама был жив. Наруто судорожно набрал полную грудь воздуха и заорал, вкладывая в крик шесть лет одиночества, страха, отчаяния и надежды: — КУРАМА-А-А-А! Голос разнёсся по огромной комнате, многократно отразился от стен, раскатился где-то в темноте под потолком и ушёл в бесконечность. Лис дёрнулся. Одно огромное веко приоткрылось — тяжёлое, сонное, с вертикальным зрачком, который мгновенно сузился, фокусируясь на крошечной фигурке перед носом. Секунда узнавания. Вторая — раздражения. — Ты что творишь, мелочь? — голос Курамы прозвучал хрипло, простуженно — будто он не произносил ни слова целую вечность. Шерсть на загривке встала дыбом, но не от агрессии. Скорее от резкого пробуждения после долгой спячки. — Орать посреди… где это мы? Лис приподнял голову с трудом — мышцы затекли. Прутья решётки, тусклый свет, вода под ногами. И Наруто. Но не тот Наруто, которого он помнил — взрослый, сильный, с пробивной силой в каждой клетке тела. А маленький, тощий, с синяками на руках. Наруто отошел на шаг, машинально потирая ухо — крик и правда вышел оглушительный. Но на щеках его блестели слёзы, а рот растягивался в безумной, почти истеричной улыбке. — Курама… ты… ты не помнишь? — голос дрожал. — Я умер. Меня пронзила Кагуя. Потом я очнулся в каком-то чёртовом саду, в теле младенца. Учёные, дети, роботы — эти франксы, которых мы должны пилотировать. Я шесть лет тебя искал! Шесть лет! Внутри была пустота! Полная! Курама медленно сел, обмотав себя хвостами — девять штук, на месте, целых. Но он был истощён. Ни привычного жара, ни огня, ни давления. — Шесть лет, — повторил Курама, пробуя слова на вкус. — Я спал всё это время? Меня запечатали заново? Кто это сделал? — Не знаю, — Наруто шагнул ближе и вдруг, не сдержавшись, ударил кулаком по ближайшему пруту. Железо жалобно звякнуло, но даже не погнулось. — Я думал, ты исчез! Думал, что остался один в этой проклятой башке навсегда! Курама склонил голову, вглядываясь в джинчуурики. За шесть лет в этом теле Наруто изменился сильнее, чем за предыдущие шестнадцать. Не просто повзрослел — нет. В его взгляде появилась жёсткая, колючая настороженность. Прищур, который лис видел только у ветеранов — у тех, кто прошёл войну, потерял всех и выжил. И шрамы. На рукавах больничной пижамы не спрячешь старые отметины от уколов, тонкие белые линии порезов — следы экспериментов, которые ставили на живых детях. — Тебя мучили, — констатировал Курама. Это не был вопрос. — Привык, — Наруто пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Здесь это норма. Дети — расходный материал. «Кадры для пилотирования», как они говорят. Берут чуть ли не с рождения, тестируют, ломают. Тех, кто не подходит, просто выбрасывают. Я не знаю, куда. — Он помолчал. — Догадываюсь, но не знаю. Лис молчал долго — так долго, что Наруто уже начал думать, не уснул ли он опять. Затем Курама поднялся (над клеткой взметнулась пыль, выросшая за годы сна), подошёл к решётке вплотную и опустил морду к самому лицу мальчика. — Дотронься снова, — приказал он. — Чего? — Наруто моргнул. — Дотронься до моего носа. Как только что в коридоре, когда проверял, живой ли я. Сделай это ещё раз. Наруто нахмурился, но любопытство пересилило. Он медленно протянул руку и дотронулся кончиками пальцев до шершавой, влажной кожи носа Курамы. Под пальцами что-то вздрогнуло. Глубоко внутри. И вдруг — удар. Словно огромный кулак врезался в грудь изнутри. Словно девятихвостый лис, не вставая с места, пнул его по позвоночнику чакрой, затаившейся в самых глубоких слоях души. Горячая, обжигающая волна поднялась от живота к груди, к горлу, к глазам — и выплеснулась наружу алым ореолом, опоясавшим тело Наруто. Вода вокруг него вскипела и разлетелась брызгами. Он замер, ощущая, как по венам растекается что-то тёплое, живое, давно забытое. Словно в мёртвую пустыню хлынул долгожданный дождь. — Что… это было? — прошептал Наруто, глядя на свои светящиеся ладони. — Капля моей силы, — голос Курамы звучал устало, но с нотками прежнего высокомерия. — Твоё тело сейчас не готово к большим объёмам моей чакры. Оно слабое, не развитое. Детское. Но маленькую толику я могу давать постепенно. Со временем — больше. Когда окрепнешь. Наруто сжал кулак. Впервые за шесть лет он ощутил внутри не пустоту — а силу. Маленькую, крошечную, едва тлеющую искру. Но искра могла разгореться в пламя. — Курама… — голос дрогнул. — Спасибо. — Не благодари раньше времени. — Лис отвернулся и снова свернулся в клубок, пряча нос под хвост. — Тебе пора просыпаться. — Что? — Наруто дёрнулся вперёд, но лис уже щёлкнул хвостом, и мир вокруг пошёл рябью. — просыпайся, мелочь. И в следующий раз не ори так. Жёлтый коридор дёрнулся, размылся и исчез. Реальность ударила в лицо ярким светом. Наруто попытался открыть глаза — и тут же зажмурился, зашипев сквозь зубы. Лампы в палате, как назло, горели на полную мощность, впиваясь в зрачки раскалёнными иглами. Он лежал на своей привычной кровати — жёсткий матрас, тонкая простыня, пахнет стиральным порошком и дезинфекцией. Над ним склонилось чьё-то лицо. Черноволосый мальчик с большими голубыми глазами смотрел на него с таким беспокойством, будто Наруто только что воскрес из мёртвых. Хиро. — Ты очнулся! — выдохнул Хиро с облегчением, чуть не плача. — Тебя принесли охранники. Ты был без сознания, одежда порвана… Что случилось? Где ты был последние три дня? Наруто попытался вспомнить. И наткнулся на пустоту. Последнее, что он помнил — плановый осмотр а так же обрывки из столовой с Хиро и Горо— а дальше разрыв. Чёрная дыра в памяти, в которую провалились целые три дня. Как сквозь воду — никаких образов, никаких слов, никакого смысла. — Я не помню, — медленно произнёс Наруто, глядя в потолок. Голос звучал глухо, непривычно. На шее, у вены, болел маленький, аккуратный укол. — Как это — не помнишь? — удивился Хиро. — я волновался. Горо тоже. Мы думали, тебя забрали в лаборатории, но никто ничего не говорил. Наруто не ответил. Он перебирал в голове ошмётки воспоминаний — обрывки, не складывающиеся в картину. Снег. Чьи-то маленькие тёплые руки. Книжка с картинками. И голос — девочки? Но лица — никакого лица. Словно кто-то взял ластик и аккуратно стёр только самое важное. «Курама, — позвал он мысленно. — Ты не знаешь, что происходило последние три дня? Моя память… её будто вырезали». Внутри, где-то на грани сознания, ворохнулась тёплая искра. «Я только недавно проснулся, — голос лиса звучал сонно, недовольно. — Мои воспоминания тоже неполные. Знаю только, что девочка, которую ты вытащил, жива. Её вернули. Твою память стёрли, чтобы ты не пытался снова её спасти. Грязная работёнка». Наруто замер. — Какую девочку? — прошептал он вслух. — Что? — не понял Хиро. — Ничего. — Наруто закрыл глаза и отвернулся к стене, делая вид, что собирается спать. Хиро ещё некоторое время постоял рядом, вздохнул, пожал плечами и побрёл к своей койке. В палате погасили свет. Дети зашуршали одеялами, кто-то всхрапнул, кто-то забормотал во сне. А Наруто лежал с открытыми глазами в темноте и сжимал кулак под одеялом. Внутри него, в самой глубине, теплилась искра чакры Курамы — первая за шесть лет. И ещё… на груди, под пижамой, лежал твёрдый прямоугольник. Он не помнил, откуда он взялся. Но когда Наруто осторожно достал его в темноте, пальцы нащупали потрёпанный переплёт детской книжки. Он не мог её прочесть — было слишком темно. Но он знал, что на страницах — красочные картинки. — Клянусь, — прошептал Наруто в темноту так тихо, что не услышал даже Курама. — Я вспомню. И найду тебя. Он закрыл глаза. Сон не шёл — но он хотя бы знал теперь, ради чего просыпаться завтра утром. Продолжение следует…