Глава 3.

Дождь. В Форксе он шёл почти без перерыва последние две недели, и его монотонный стук по крыше стал саундтреком новой жизни Брук. Прошло полгода. Шесть месяцев с того утра, когда её дом опустел, а сердце сжалось в комок горькой обиды и страха. Сейчас она сидела на кухне их — её и Нелли — домика и смотрела, как капли стекают по стеклу, рисуя причудливые, мимолётные узоры. Домик, который Карлайл и Эсми купили для них, был уютным гнёздышком с камином, маленькой террасой и розовыми обоями в комнате дочери, которые та выбрала сама. Переезд стал своеобразной терапией. Распаковывая коробки, расставляя книги и фотографии, Брук по кирпичику собирала новый быт, новую реальность, в которой не было места ежедневному присутствию её сверхъестественной семьи. Первые месяцы были самыми трудными. Не столько из-за тоски, сколько из-за Беллы Свон. Та преследовала её с упорством, достойным лучшего применения. В школе, у магазина, на парковке у садика. Её бледное, искажённое болью лицо появлялось повсюду, напоминая о той ране, которую Брук пыталась залечить. — Брук, пожалуйста, — её голос дрожал, глаза умоляли, словно у затравленного зверька. — Дай мне его номер. Я должна просто… услышать его голос. Я должна знать, что он в порядке. — Он в порядке, Белла, — отвечала Брук каждый раз, стараясь, чтобы собственный голос звучал твёрдо, словно выкованный из стали. — Они все в порядке. У меня нет его номера. Это была спасительная ложь. — Почему ты не поехала с ними? — однажды выпалила Белла, и в её тоне прозвучал неприкрытый, детский укор. Будто решение Брук остаться было личным предательством по отношению к ней. — Потому что у меня есть своя жизнь, Белла! — сорвалась тогда Брук, и недели сдержанности прорвались наружу. — И дочь, которой нужна стабильность, а не переезды по прихоти моего истеричного брата! Белла отшатнулась, как от пощечины. После этого её назойливые просьбы прекратились, сменившись тягостным, виноватым молчанием. Они пересекались в школе, как два призрака, стараясь не смотреть друг на друга. А потом одиночество стало давить слишком сильно. Нелли ходила в сад, веселилась друзьями, у неё была своя жизнь. А у Брук был только пустой дом, учебники и тишина, которую не могли заполнить даже ежевечерние звонки от Джаспера или еженедельные — от мамы и папы. Она медленно, но верно тонула. Именно тогда Белла снова появилась на её пороге. Не с мольбой, а с пиццей и новой видеоигрой. — Я подумала… Нелли, наверное, любит пиццу, — пробормотала она, не гляя Брук в глаза. — А эту игру все обсуждают. Может, попробуем? Брук хотела захлопнуть дверь. Хотела сказать что-то колкое. Но увидела в её глазах то же самое отчаяние, то же самое одиночество, что грызло и её саму. Они были двумя сторонами одной медали — обе брошенные, обе пытающиеся собрать осколки своей жизни. — Заходи, — вздохнула Брук, пропуская её внутрь, в своё святилище. Так началось их странное, неловкое сближение. Сначала это были редкие визиты, разговоры ни о чём. Они избегали скользких тем, словно минное поле. Но постепенно лёд тронулся. Белла оказалась не такой уж нелепой и слабой, какой Брук её считала. Под слоем грусти и неуверенности скрывался острый, порой циничный ум. Она могла язвительно прокомментировать школьную драму или рассказать забавную историю о Чарли. Она начала оживать. В её глазах, наконец, появился свет, не связанный с Эдвардом. Она смеялась, шутила, спорила с Брук о книгах. Брук ловила себя на том, что ждёт их вечеров. Ждёт её компании за чашкой чая, пока Нелли рисует рядом или смотрит мультики. Сегодня как раз был один из таких вечеров. — И тогда Майк Ньютон попытался подкатить к Джессике, используя цитаты из «Властелина Колец», — с невозмутимым видом рассказывала Белла, отламывая кусок шоколадного кекса. — Зрелище было душераздирающим. Брук фыркнула, заваривая очередную кружку чая с бергамотом. — Надеюсь, ты его остановила. Жестокость по отношению к невинным девушкам должна пресекаться. — Я просто громко сказала, что он перепутал Гимли с Леголасом, — Белла улыбнулась, и это была настоящая, невымученная улыбка, преображавшая всё её лицо. — Эффект был мгновенным. Из гостиной донёсся счастливый смех Нелли. Она с Беллой почему-то сразу нашли общий язык. Может, Белла чувствовала себя на одной волне с пятилетним ребёнком, а может, дочь Брук интуитивно тянулась к тому, кому было так же одиноко, как и им. — Мама, тётя Белла показала мне, как рисовать единорога! — крикнула Нелли, вбегая на кухню и размахивая рисунком, где розовое существо с рогом паслось на зелёном лугу. — Очень красиво, — Брук улыбнулась, гладя её по шелковистым волосам. — Иди, положи его на столик, чтобы потом тётя Белла отнесла дяде Чарли. Белла помогла Брук помыть посуду. Они стояли плечом к плечу у раковины, и тишина между ними была уже не неловкой, а комфортной, наполненной пониманием. — Спасибо, — тихо сказала Белла, вытирая тарелку насухо. — За что? За кексы? Не стоит. — Нет. За всё. Брук посмотрела на неё. Белла была не той сломленной девочкой с пустыми глазами. Она стала… крепче, увереннее. И Брук понимала, что это изменение произошло не только благодаря времени, но и благодаря этому их хрупкому, неожиданному мостику, перекинутому через пропасть общего горя. — Да ладно, — Брук брякнула ложкой о дно раковины, отводя взгляд. — Ты же моя отдушина от скуки. Кто бы ещё рассказал мне про эпические провалы Майка Ньютона? Белла рассмеялась. И Брук вдруг с поразительной ясностью осознала, что за эти полгода они с Беллой Свон, противницей всех её ожиданий, стали друг для друга тем самым якорем, который не дал им обеим утонуть в собственном горе. Они не говорили о них. Они не вспоминали об отъезде. Они просто жили — две одинокие девушки и один ребёнок, создавшие своё маленькое, странное, но такое необходимое убежище от дождя и одиночества. И в этом было какое-то горькое, но настоящее утешение. — Кстати, пару дней назад после уроков заскочила к Джейку, — сказала Белла, когда они прошли в гостиную, уютно устроившись на диване. — Отвезла ему пару ржавых вёдер, которые откопала на свалке и назвала «мотоциклами». — Джейкоб Блэк? — уточнила Брук, припоминая долговязого, улыбчивого парня с резервации, сына друга Чарли. — Да, — лицо Беллы озарилось тёплой улыбкой. — Он сейчас сильно вымахал. И с техникой у него просто волшебные руки. Кажется, он может починить вообще всё, что угодно. — А он на мотоцикле катается? Как супергерой? — тут же подбежала Нелли, её глаза загорелись азартом. — Пока нет, букашка, — рассмеялась Белла. — Он их только собирает. Но обещает, что когда-нибудь они будут рычать громче медведя. — В общем, — Белла перевела взгляд на Брук, — он там в своём гараже копается, я ему подручный инструмент подаю. Скучно ему одному. Я подумала… Может, составишь нам компанию как-нибудь после школы? Джейкоб классный, непринуждённый. Можно просто посидеть, поболтать, пока Нелли в садике. Брук нахмурилась. Мысль о том, чтобы проводить время с незнакомым парнем, вызывала лёгкую, но от этого не менее неприятную панику. Что она ему скажет? Кто она такая? История её семьи не была темой для светской беседы. — Не знаю, Беллз… — Брук лениво подтянулась, обнимая колени. — Я не очень общительна. Да и темы для разговоров… — Никаких особых тем и не нужно! — живо перебила она. — Речь же о мотоциклах, учёбе, о том о сём. Джейк не любит копаться в прошлом, он вообще живёт настоящим. О твоей… семье он ничего не знает и не спрашивает. Для него ты просто Брук — моя подруга. Последняя фраза заставила Брук замереть. «Моя подруга». Это прозвучало так… естественно. Как нечто само собой разумеющееся, чего она так долго была лишена. — В выходные можно будет и с Нелли приехать, — продолжала Белла, видя её колебания. — Ему понравится идея познакомиться, он обожает детей. Обещаю, это будет лучше, чем в сотый раз пересматривать одни и те же мультики. Брук посмотрела на дочь. Та с энтузиазмом рисовала что-то, отдалённо напоминающее мотоцикл с крыльями. Возможно, Белла была права. Возможно, пора было перестать прятаться и начать жить той жизнью, которую она сама себе выбрала — жизнью обычной девушки с ребёнком. — Ладно, — выдохнула Брук, чувствуя, как внутри что-то сминается и тут же расправляется. — Можем попробовать как-нибудь на неделе. Но если будет неловко — я сразу уеду. — Не будет, — Белла уверенно улыбнулась. — Он тебе понравится. Джейкоб умеет располагать к себе. Он… простой. И искренний. «Простой». После лет, проведённых среди сложных, вечных и трагичных существ, это слово звучало как бальзам на душу. Возможно, именно такого простого человеческого общения ей и не хватало. — Белла, есть небольшая проблема, — прошептала Брук, пододвигаясь к ней так близко, что их головы почти соприкоснулись. Она кивнула в сторону Нелли, которая увлечённо раскрашивала рисунок в углу комнаты. — Я же общалась только со своей семьёй и тобой. Никто не знает, что Нелл моя дочь. Точнее, ты да твой отец. Может даже Блэк старший… — Брук вздохнула, прекрасно понимая, что в таком городе, как Форкс, секреты долго не живут. — Дело в том, что я никому не говорила… как у меня появился ребёнок в мои почти четырнадцать. — Джейкоб не глупый парень, — тихо сказала Белла после паузы. — Он не станет тебя осуждать. Он… он принимает людей такими, какие они есть. И с Нелли он точно подружится. — Я не сомневаюсь, что он подружится с Нелли, — выдохнула Брук, сжимая руки в кулаки, пока ногти не впились в ладони. — Но как сказать? Как донести, что я не была… — голос сорвался, «шлюхой» было слишком грубым и горьким словом, но продолжила шёпотом. — Что меня изнасиловали. Что я не виновата. Что этот ребёнок — результат насилия какого-то ублюдка, когда мне было тринадцать. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, будто выжатым из свинца. Белла не моргнув глазом смотрела на неё, и в её взгляде не было ни капли осуждения, только тихая, твёрдая поддержка, ставшая для Брук опорой. — Я прошла терапию, — продолжила Брук, ещё тише, почти беззвучно. — Мне помогли справиться с травмой. Принять беременность. Полюбить свою дочь. Но… говорить об этом с незнакомыми людьми… У меня никогда не было такой ситуации. Не было необходимости подходить к кому-то и заявлять: «Знаешь, меня изнасиловал наркоман, и вот результат». Белла медленно кивнула, обдумывая её слова, давая им отгореть в тишине. — Тебе не нужно ничего объяснять, Брук, — наконец сказала она твёрдо, с непоколебимой уверенностью. — Твоя история принадлежит только тебе. Если захочешь — расскажешь. Если нет — никто не имеет права требовать. Для Джейкоба ты можешь быть просто Брук — моей подругой, у которой есть дочь. Точка. Она сделала паузу, давая Брук осознать всю глубину и простоту этой истины. — Но если ты боишься намёков и лишних вопросов… Можем просто сказать всем, что Нелли — твоя младшая сестра, которую ты опекаешь. В Форксе все и без того давно решили, что это так. Идея солгать вызвала в Брук мгновенный, огненный протест. Нелли была её дочерью, её кровью, её спасением и смыслом. Скрывать это чувствовалось как самое страшное предательство — и по отношению к дочери, и по отношению к себе самой, ко всей своей боли и своей победе над ней. — Нет, — Брук покачала головой, и голос её снова приобрёл ту самую сталь, что была в споре с Эдвардом. — Нет, она моя дочь. И я не буду этого скрывать. Но… спасибо. Спасибо, что напомнила, что это моя правда, и я сама решаю, кому и когда её открывать. Белла улыбнулась, и в её улыбке была безмерная гордость за неё, за её силу. — Значит, так и поступим. Просто будь собой. А если Джейкоб хоть одним словом… — в её глазах мелькнула редкая для неё вспышка настоящего, защитного гнева. — Он не посмеет, — Брук закончила за неё. Потому что знала — после всего пережитого она уже не позволит никому ранить её или её дочь. Её история, какой бы ужасной она ни была, сделала её сильнее, даже если старые шрамы до сих пор иногда ныли, напоминая о себе. В углу комнаты Нелли подняла голову, почувствовав напряжение. — Мама, а что вы шепчетесь? — Ничего, солнышко, — Брук заставила себя улыбнуться лёгкой, беззаботной улыбкой. — Просто взрослые разговоры. — Мы шепчемся о том, какая ты у нас умница, — мягко сказала Белла, подмигивая Нелли. — И о том, что скоро, может быть, познакомимся с одним интересным дядей, который чинит мотоциклы. — Правда? — глаза Нелли загорелись, как два маленьких солнца. — А он покажет мне мотоцикл? — Конечно, покажет, — Брук поймала ответный взгляд Беллы и почувствовала, как часть тяжёлой, давящей тревоги уходит, уступая место робкому любопытству. — Но это будет потом, в выходные. А сейчас дорисуй свой шедевр. Когда Нелли снова углубилась в рисование, Брук обернулась к Белле. — Спасибо, — снова прошептала она, и в этом слове был целый мир смыслов. — За… за всё. — Пустяки, — Белла улыбнулась, и в её улыбке было понимание. — Знаешь, а ведь это даже к лучшему. Если решим рассказать правду… Ну, Джейкоб из тех парней, которые защищают своих друзей. Я уверена, он отреагирует правильно. Они сидели в тишине ещё несколько минут, слушая, как шуршит карандаш по бумаге и завывает ветер за окном. Страх никуда не ушёл, но теперь у него появился достойный противник — надежда. Надежда на то, что в этой новой жизни найдётся место не только для боли прошлого, но и для новых, искренних отношений. И что её история, какой бы тяжёлой она ни была, не станет клеймом, а будет просто частью неё — частью, которую она научилась принимать, прощать и с которой продолжала жить, став только сильнее.

***

— Так что, ты решила завести себе парня? — в голосе Джаспера слышалась ухмылка. — Скоро же твой день рождения. Это что, такой особенный подарок себе на девятнадцать? — Отличная шутка, дорогой, — Брук нервно теребила прядь волос, глядя на струи дождя, без конца стекавшие по оконному стеклу. Нелли наконец крепко спала, а значит, настало время обсудить с братом сегодняшние события. — Как раз того самого подарка, о котором я всегда мечтала. — А то, давно пора. Ты ведь, вроде как, не молодеешь, — рассмеялся Джаспер, и на душе у Брук сразу стало спокойнее. Как же сильно она скучала по этому смеху в реальной жизни. — Джас, я так по тебе скучаю, — прошептала она, и в голосе её прозвучала мольба, словно брат мог оценить всю глубину её тоски и тут же примчаться на первом же самолёте. — Белла — она хорошая, правда. Но она не ты. Мне очень тяжело без вас всех. Без тебя. — Прости, малыш, — его голос внезапно стал серьёзным, тёплым. — Мне тоже тебя не хватает. Но ещё несколько месяцев — и начнутся каникулы. Поедем путешествовать. Ты и я. Будешь напиваться в барах, пока Элис будет сидеть с Нелли и читать ей сказки на ночь. — Обещаешь? — по щеке Брук скатилась предательская слеза. — Обещаю, кенгуру. Всё так и будет. Просто потерпи ещё немного, и мы обязательно встретимся. Они ещё несколько минут говорили о пустяках — о новых книгах, о рецепте пирога, который Эсми наконец прислала. Это было так... нормально. Так по-семейному. — Ладно, старичок, отпускаю тебя, — наконец вздохнула она, с неохотой ощущая, как разговор подходит к концу. — Уверена, у тебя там куча дел поважнее, чем слушать мои жалобы. — Ничего не может быть важнее этого, — мягко, но твёрдо парировал Джаспер. — Звони в любое время. Даже если просто заскучаешь. Я всегда на проводе. — Знаю. Спокойной ночи, Джас. — Сладких снов, сестрёнка. Положив трубку, Брук ещё какое-то время сидела в тишине, прислушиваясь к ровному дыханию дочери. За окном по-прежнему хлестал дождь, но его стук уже не казался таким тоскливым. Он был просто фоном — фоном для её жизни, которая, несмотря на все тревоги и бури, продолжалась. И в этой жизни были брат, готовый мчаться к ней через полмира, спящая дочь, тёплый дом. Она аккуратно прилегла рядом с Нелли, накрылась одеялом и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Возможно, в нём найдётся место и для трудного разговора, и для непростых решений. Но сейчас, под убаюкивающий шум дождя и в лучах далёкой, но верной братской любви, можно было просто заснуть.