Глава 2. Неужели я просил о многом?

К тому времени, как я уселся за стол в Большом зале на хэллоуинский пир, странная встреча с Флёр Делакур совершенно вылетела у меня из головы. Я не слишком жаловал этот праздник. И дело было даже не в том, что это годовщина смерти моих родителей — в конце концов, еще несколько лет назад я об этом и не подозревал. Просто каждый год именно в этот день со мной случалось что-нибудь скверное. — Как думаете, кто станет чемпионом? — спросил Рон с мечтательным блеском в глазах. — Если бы близнецам удалось вписать свои имена, я бы поставила на одного из них, — ответила Гермиона. Мы с Роном уставились на нее в полном изумлении. — А что? — невозмутимо продолжила она. — Они чертовски умны. И если судить по их изобретениям, они куда сообразительнее, чем многие привыкли думать. К тому же опасности они не боятся. — В этом есть смысл, — признал я, поразмыслив. — Сам бы я до такого не додумался. — Это потому, что они хитрые. Они принижают свои таланты, чтобы люди их недооценивали. — Хм-м... — А еще они мастера сеять хаос, подумал я. Неплохое качество, когда шансы против тебя. Рон сидел с таким видом, будто кто-то пнул его любимого щенка. — Да брось, Рональд, не смотри на меня так, — весело отозвалась Гермиона на его уныние. — Гарри вчера был прав. В одиночку ни у кого из нас нет ни шанса. Я вообще читала, что прошлый Турнир закончился гибелью всех чемпионов, судей и доброй половины зрителей. Защитные чары на арене лопнули, и кокатрис, с которым должны были сражаться участники, впал в неистовство. — Но мы же убили горного тролля... — Мы — здесь ключевое слово. — Но Гарри убил василиска в оди... — С помощью феникса, — перебила она, — который является невероятно могущественным магическим существом. И с помощью одного из самых сильно заколдованных мечей в истории Британских островов. Не говоря уже о том, что Гарри — змееуст, и ему не нужно было бояться смертельного взгляда. Даже если в тот момент мы об этом не знали. Что ж, тут Гермиона попала в точку. — И Тайная комната была слишком тесной для такой змеи, ей было трудно маневрировать, — добавил я. — Это очень помогло. Собственно, только поэтому мне и удалось нанести тот последний удар. — И даже тогда он тебя укусил! — воскликнула Гермиона. — Если бы не Фоукс, ты был бы мертв. Я машинально потер руку, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд Рона. — Да, твоя правда, — вздохнул мой рыжий друг. — Но это всё равно звучит так захватывающе... Стать чемпионом Хогвартса! — Рон уставился в потолок расфокусированным взглядом. — Но, полагаю, такие авантюры всегда заканчиваются через задницу, а? — Рональд! — Гермиона всегда становилась алой, как волосы Уизли, когда кто-то из нас так выражался. Это даже было мило. — «Идите за пауками», — прошептал я Рону могильным голосом. Я хмыкнул, глядя, как он вздрогнул от напоминания об одном из наших приключений, которое пошло прахом. В ту же секунду мне пришлось уворачиваться от книги, которой Гермиона попыталась меня огреть. Она и сама не смогла сдержать улыбку. — Не напоминай мне об этом, приятель. Особенно перед едой. Мы дружно расхохотались, а через мгновение на тарелках появилась еда, и настроение Рона совершило разворот на сто восемьдесят градусов. В зале стоял гул: все переговаривались, делали ставки и гадали, какими будут задания. Шум стих, когда Дамблдор поднялся со своего места. Его взгляд был теплым, а руки широко раскинуты, словно он хотел обнять весь зал. — Дорогие ученики, сотрудники, призраки и гости! Момент настал. Кубок готов принять решение. Слава и признание ждут вас на расстоянии выдоха. Это уникальный шанс, но вместе с тем он таит в себе невообразимые опасности. Дамблдор казался необычайно серьезным, медленно обводя взглядом столы факультетов. — Те, кого выберет Кубок, станут чемпионами своих школ. Они должны быть храбрыми и добрыми, хитрыми, но мудрыми. Им предстоят испытания во всех смыслах, и горе тому, кто окажется недостаточно силен! Ибо в начале пути все будут чемпионами, но лишь один сохранит этот титул до конца. Атмосфера в зале помрачнела одновременно с тем, как погасли огни, оставив лишь пылающий Кубок. Как это в духе Дамблдора — спрятать такое мрачное предостережение в красивую речь. С резким свистом из Кубка вырвалось пламя, словно змея, атакующая звезды на заколдованном потолке. Обугленный клочок пергамента вылетел из огненных языков, и Дамблдор поймал его с ловкостью, не соответствующей его возрасту. Интересно, не был ли он в юности ловцом? — Чемпионом Дурмстранга становится Виктор Крам! — прочитал Дамблдор. Делегация Дурмстранга вскочила, скандируя имя Крама так, будто он только что вылетел на квиддичное поле. Пожав руку директору, Крам направился к двери за преподавательским столом. Все снова притихли в ожидании. С тем же спецэффектом следующее имя оказалось в руках Дамблдора. — Избранница Шармбатона — Флёр Делакур! Та самая блондинка поднялась со своего места — само изящество и грация. Высоко поднятый подбородок, тонкая улыбка на гордом лице. Она выглядела совсем не так, как та недовольная девчонка, что заблудилась утром. Каждым своим шагом излучая уверенность, она подошла к Дамблдору и проследовала за Крамом. Последнее имя ждали больше всего. Казалось, Большой зал затаил дыхание, готовый взорваться. Так и случилось, когда Дамблдор с едва заметной улыбкой прочитал имя на пергаменте: — Седрик Диггори! Если Дамблдор и сказал что-то еще, его слова потонули в реве толпы. Громче всех орали пуффендуйцы. Седрика не просто проводили вперед — его туда почти внесли на руках. Он обаятельно смеялся, приветствуя организаторов. Радовались все, даже Рон, который так надеялся на чемпиона от Гриффиндора. Я посмотрел на Гермиону, и мы обменялись смешками, глядя на энтузиазм Рона, который еще минуту назад был настроен против любого, кто не из нашего факультета. В толпе, конечно, мелькали и разочарованные лица — в основном тех, кто сам подавал заявку, но даже они аплодировали. Вспышка молнии осветила заколдованный потолок. Нет, не молния. Я обернулся на свет — это снова был Кубок. Постепенно в зале воцарилась тишина: люди поняли, что происходит что-то не то. Дамблдор замер, глядя на маленький мятый листок, который поймал чисто рефлекторно. А затем он посмотрел на меня. Его старые голубые глаза пригвоздили меня к месту, и по спине пополз холод. — Гарри Поттер. Это прозвучало едва слышным шепотом, но услышали все.