Глава 3. Правила игры

За время учебы в этом замке и прогулок по его окрестностям я навидался всякого: и дерьмового, и опасного, и просто странного. Но я ни разу не видел у Дамблдора такого выражения лица. Он смотрел на меня так, как смотрят на птицу, летящую прямиком в закрытое окно: не в силах ничего изменить, но и не в силах отвести взгляд. Это напугало меня сильнее всего. Студенты, на сей раз пребывавшие в полном шоке, безмолвствовали. Гермиона толкнула меня локтем под столом и наградила взглядом, который буквально кричал: «Ну же? Шевелись! Иди и узнай, во что мы влипли». Я кивнул ей и поднялся; в тишине зала скрип скамьи прозвучал как чей-то истошный вопль. Под прицелом сотен глаз я направился к преподавательскому столу. Дамблдор почти машинально указал мне на дверь, за которой скрылись остальные чемпионы. Что ж, приехали. Комната, где ждали участники, была погружена в полумрак, разгоняемый лишь отблесками камина. Каждый был поглощен своими мыслями, и мое появление заметили только тогда, когда дверь за моей спиной громко захлопнулась. Делакур мгновенно приняла оборонительную позу и уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Седрик оказался быстрее. — Гарри? Что случилось? Нас зовут обратно? — Всё... сложно. Дверь распахнулась настежь, едва не задев меня, и в комнату ввалились трое директоров вместе с министерскими чиновниками. Само собой, они все орали, перебивая друг друга. Я просто стоял и наблюдал, по большому счету не зная, что делать, и ожидая хоть какого-то подобия указаний. Ну, или хотя бы того, на кого можно было бы сорвать злость. — Гарри, мальчик мой, — голос Дамблдора заставил всех замолчать, несмотря на мягкий тон. Он положил руки мне на плечи и заглянул в глаза. — Ты каким-либо образом — сам или через кого-то другого — подавал свое имя на конкурс? — Нет, сэр. Не подавал. Дамблдор смотрел на меня, его взгляд чуть сместился, а губы сжались — едва уловимый жест, который я бы и не заметил, не стой мы лицом к лицу. Он мне не поверил. После всего, через что я прошел, неужели он думает, что я сам этого хотел? Что я бы... Крики возобновились — все искали виноватого. Остальные чемпионы наконец поняли, что происходит. И если Крам с Седриком были явно не в восторге, то Делакур выглядела по-настоящему кровожадно: из-под ее рукава, где, как я полагал, была спрятана палочка, во все стороны летели искры. — Хватит! Он обязан участвовать. Кубок накладывает обязательства. Под страхом смерти все чемпионы должны выполнить поставленные перед ними задачи, — отрезал начальник Перси. — Конечно! 'Огвартс получит два шанса на кубок! — подала голос французская директриса. В ее резком акценте сквозила ярость, даже несмотря на то, что лицо скрывали тени, которые слабый камин был не в силах разогнать. — У них по-прежнему один шанс, — это заявление заставило всех снова замолкнуть. Казалось, присутствующие вообще забыли о моем существовании. — Я не чемпион Хогвартса. Чемпион Хогвартса — вон он, Седрик. Не знаю, к какой категории меня причислят, но я не могу представлять школу, раз Седрика выбрали первым. — Тогда кого же вы будете представлять? — спросила директриса Шармбатона. — Не знаю. Самого себя? — я пренебрежительно махнул рукой. — Да какая разница? Вы же сами всё ясно дали понять, — я смерил тяжелым взглядом напыщенного министерского кретина. — Ты говоришь так, будто эта великая честь для тебя — обуза. Шанс, который выпадает раз в жизни! — воскликнула Делакур. Ее волосы взметнулись от резкого движения, а глаза пылали так, словно я нанес ей личное оскорбление. — Может, это будет последний шанс в его жизни, милочка, — проскрежетал голос у двери. Грюм. Какой жизнерадостный мужик. Впрочем, если быть честным, его предположение не было таким уж фантастическим. — Бросить кого-то в яму для боев — отличный способ избавиться от человека, не вызывая подозрений. — Вижу, с годами ты не стал мягче, Аластор, — произнес директор Дурмстранга с пренебрежительной усмешкой. — Кому придет в голову убивать ребенка? Да еще таким запутанным способом? — Думаю, некоторые из твоих старых дружков были бы в восторге, Игорь. — Аластор, достаточно, — вмешался Дамблдор, пока те двое продолжали сверлить друг друга взглядами. — Гарри придется выступать как независимый чемпион. — Это состязание не для тех, кто так юн, — я даже не заметил, как в комнате появилась профессор Макгонагалл. Ее обеспокоенное лицо резко контрастировало с привычным строгим образом. — Мистер Поттер... Гарри, ты же вполне можешь погибнуть. — Имейте хоть каплю веры, профессор, — ответил я с кривой усмешкой. — Не в первый раз со мной такое случается. — Не шутите об этом, мистер Поттер! — приструнила она меня, и в ее голосе звучала неподдельная тревога, но она не смогла сдержать слабую улыбку, промелькнувшую в уголках губ. Министерский чинуша возмущенно пыхтел, стараясь заполнить собой пространство и напомнить всем, что вообще-то у этого собрания была цель, пока я всё не испортил. — Вмешательство в работу Кубка огня будет расследовано самым тщательным образом, в этом можете не сомневаться, — его колючий взгляд в мою сторону ясно давал понять, какими будут результаты этого «расследования». — Итак, раз мы все согласны, что четвертый чемпион будет участвовать, перейдем к первому заданию. — Мужество и способность эффективно действовать в опасной и неизвестной ситуации — вот признаки великого волшебника. Поэтому мы не скажем вам, в чем именно заключается задание, — человек гневно сверкнул глазами, услышав мой смешок. — Вам разрешено пользоваться только палочками. Первое испытание назначено на двадцать четвертое ноября. Все чемпионы освобождаются от любых занятий по их желанию, чтобы иметь время на подготовку. Вы также освобождаетесь от сдачи ЖАБА до конца лета, чтобы не отвлекаться от турнира. Те же, кто ЖАБА еще не сдает, будут просто освобождены от годовых экзаменов. Чемпионам запрещено принимать любую помощь извне, тем более от преподавателей своих школ. Нарушение этого правила будет расцениваться как разрыв контракта с Кубком. Вопросы? Мне пришлось прикусить язык, но поскольку больше никто ничего не спросил, он кивнул и вышел. После недолгого перешептывания Крам со своим директором тоже удалились, а следом за ними ушли Делакур и мадам Максим. Когда мы остались одни, Дамблдор и Макгонагалл продолжали печально смотреть на меня. Они обменялись многозначительным взглядом, и Дамблдор вышел, оставив меня наедине с профессором. — Мистер Поттер, не стану лгать: вы в очень опасном положении. Но если кто и способен выйти из этого победителем, то только вы. Просто помните: даже если я не могу помогать вам напрямую, я всё еще ваш профессор. Если вам понадобится помощь — будь то вопрос вне программы, продвинутые заклинания или что угодно еще — вы знаете, где мой кабинет. То, с каким жаром она это сказала, и явная гордость в ее глазах заставили меня смутиться — но это было приятное чувство. Здорово знать, что профессор Макгонагалл болеет за меня. — Спасибо, профессор. Я буду иметь это в виду, — я искренне улыбнулся ей. — Думаю, скоро я к вам загляну. — Тогда ступайте, мистер Поттер, и отдохните. И постарайтесь больше не влипать в неприятности.

***

— Месье, подождите! Не успел я сделать и десяти шагов от двери, как снова вляпался в неприятности. Скорее всего. Что ж, профессору Макгонагалл стоило бы знать, что просить о невозможном не стоит. — Да, Делакур? Снова заблудились? Ладно, признаю, я всё еще был на взводе после всего этого балагана. Одно я знал наверняка: у меня не было ни малейшего желания возиться с избалованными девчонками, которые... Наши глаза встретились, и выражение ее лица изменилось так разительно, что мне стало не по себе за свои слова. И поверьте, я честно пытался не чувствовать вины. — Забудьте, — бросила она после напряженной паузы. Она нахмурилась и поджала губы, после чего грациозно развернулась к выходу из зала. Боже, иногда я веду себя как законченный придурок, хотя сам постоянно страдаю от такого отношения. — Постойте, Делакур. Она замерла. Я видел, как она борется с желанием просто уйти, прежде чем всё же повернуться ко мне — не полностью, лишь настолько, чтобы видеть мое лицо. Мне определенно пора завязывать ерошить волосы каждый раз, когда я нервничаю. — Послушайте, простите меня. Я не хотел грубить, просто я немного... не в себе после всего этого, — я махнул рукой в сторону комнаты, где мы были несколько минут назад. — Я решил, что вы тоже начнете злиться из-за всей этой ситуации, вот и сорвался первым. Не стоило мне так делать. — С чего вы это взяли? — ее рука взметнулась к груди. Это был такой изящный жест смущения, что мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Мои щеки тоже решили немного порозоветь. — Горький опыт. Обычно в такие моменты на моей стороне оказывается не так много людей. Она приподняла бровь: — Неужели в вашей жизни так часто случается, что вас вписывают в смертельные турниры против вашей воли? Это заставило меня улыбнуться. — Не совсем так, хех, но не то чтобы очень далеко от истины. Хотя вот соревноваться с кем-то... или на глазах у публики — это впервые. Она склонила голову набок с обезоруживающим любопытством, чем-то напомнив мне щенка. Однако ее взгляд был таким пристальным, что мой румянец под этим досмотром стал только гуще. — Вы странный человек, 'Арри Поттер. — И жизнь у меня странная, — признал я, важно кивнув. — Я-то думал, вы будете в ярости от того, что я якобы сжульничал. Я решил подколоть ее в ответ, намекая на ее собственную странность. — Так вы признаете, что сжульничали? — дерзко спросила она с высокомерной улыбкой. Заметив мой вялый сердитый взгляд, она рассмеялась. — Вы сказали «нет» в лицо Альбусу Дамблдору и мадам Максим. Раз они вам верят, этого достаточно и для меня. Не стану лгать: я расстроена, что у меня появился лишний конкурент, но я не собираюсь вымещать это на вас, если вы не виноваты. — Ну и отлично, потому что я не жульничал. Я даже участвовать не хотел. Честно. — Даже если бы и так, это лишь доказало бы, что вы достойны состязаться. Обмануть все защитные меры должно быть не под силу большинству волшебников. — Я. Этого. Не. Делал. — Она прикидывалась непроходимо тупой нарочно. С другой стороны, это была своего рода лесть, так что я не знал, стоит ли мне обижаться. — Хорошо, хорошо, я же сказала, что верю вам, — она жестом велела мне успокоиться, а затем огляделась по сторонам и прикусила нижнюю губу. Ее пальцы нервно теребили край рубашки — совсем как утром, когда она просила о помощи. — В любом случае, я просто хотела извиниться. Поэтому и окликнула вас. Должно быть, всё мое недоумение отразилось на моем лице, потому что она пояснила: — За то, что было утром. Я не должна была позволять прошлому опыту брать верх. В итоге я сделала о вас несправедливые выводы. Я подумала, что вы врете о своем имени. — Что? С чего бы? Ее губы дрогнули в мимолетной улыбке: — Горький опыт. Обычно происходит именно так. Теперь настала моя очередь улыбаться. — Неужели вы так часто теряетесь в старых замках с привидениями? — Не совсем. Скорее, мне часто докучают самоуверенные мальчишки. Но это был первый раз, когда я ошиблась, — она нахмурилась, пытаясь выговорить последнее слово без акцента. — Значит, мы оба виновны в одном и том же, а? — я полуулыбнулся ей. — Похоже на то, — ее удивление выглядело очень мило, даже если было явно наигранным. Она улыбнулась. — Мы оттолкнули друг друга из-за того, что мы похожи. — Обычно люди в таких случаях, наоборот, сближаются. — Я думала, мы уже договорились о вашей странности, месье Поттер. Черт бы меня побрал, если это не задело за живое. Даже зная, что она не вкладывает в это слово тот же смысл, что Дурсли, я не смог сдержать горечь в голосе: — Тогда это делает странной и вас. — Лучшие люди именно такие, — ответила она, гордо вскинув подбородок. Это заставило меня снова улыбнуться. — Нам пора идти, — я прервал воцарившуюся уютную тишину и взглянул на двери Большого зала. — Отбой уже наступил. — У меня нет «отбоя», я совершеннолетняя, — просто заметила Флёр. — Повезло же вам, — проворчал я. — А мне придется пробираться тайком. Снова. — Сложно поверить, что вы не пролезли на турнир хитростью, когда вы говорите такие вещи. — Тут я вынужден с вами согласиться, — усмехнулся я, и мы вместе направились к дверям. У выхода она повернулась ко мне: — Карета стоит на территории школы. Еще увидимся. Было приятно познакомиться с вами, 'Арри Поттер. — Взаимно. По крайней мере, со второй попытки, — я ухмыльнулся. — Доброй ночи, Флёр Делакур. Она ушла, провожаемая моей улыбкой. Я стоял и смотрел ей вслед, пока ее фигура не скрылась в холодной октябрьской ночи.