Глава 4. План действий

Вернуться в гостиную оказалось довольно просто. Коридоры никто особо не патрулировал, так что и скрываться нужды не было. Я фыркнул про себя: Делакур права, мне крупно повезет, если хоть кто-то поверит в мою непричастность к истории с Кубком. Уж точно не с моим послужным списком. — Поздравляю! Для факультета Гриффиндор большая честь иметь своего Чемпиона, — проговорила Полная Дама, стоило мне снять мантию-невидимку. — На самом деле нет, — ответил я с кривой усмешкой. — Я выступаю не от лица Хогвартса и уж тем более не от Гриффиндора. — Это еще почему, бог мой?! — херувимское лицо на портрете выразило крайнее возмущение. — Какая-то лазейка в правилах: официальных Чемпионов может быть только трое. Да и было бы несправедливо — Седрика выбрали первым. Так что я выступаю сам по себе. — Как бы то ни было, все знают, к какому факультету ты принадлежишь, — отрезала она. — Возможно, — сказал я, не чувствуя особой уверенности. — Баргест. При звуке пароля картина повернулась на петлях, не дав Полной Даме возможности возразить. А затем последовал взрыв. По крайней мере, мне так показалось, пока меня не втянули внутрь вместо того, чтобы вышвырнуть наружу ударной волной. В гостиной гремело празднование, по размаху не уступавшее победе в кубке по квиддичу. Не представляю, как они успели за такой короткий срок, но всю мебель из центра комнаты сдвинули к стенам, чтобы освободить место для вечеринки, а столы ломились от закусок и напитков. Близнецы подхватили меня на плечи, скандируя: «У нас есть чемпион!», словно мантру, и все вокруг либо подбадривали их, либо орали в унисон. Я позволил им насладиться моментом, пока все не успокоились достаточно, чтобы я мог вставить слово. — Знаю, большинство из вас мне не поверит, но я не вписывал свое имя в список участников, — я поднял руки (пытаясь при этом распутать красно-золотой плащ, который кто-то успел на меня накинуть), призывая к спокойствию при первых же протестующих возгласах однокурсников. — В любом случае, теперь я обязан соревноваться в полную силу. «Под страхом смерти» — именно так они это сформулировали. Эти слова мгновенно убили всё веселье. — Может быть, для остальных это вопрос славы и денег. Они старше, они — настоящие чемпионы. Они даже выглядят соответствующе: высокие, красивые... А я — просто тощий мальчишка, который пытается сделать всё возможное, чтобы просто выжить. Я не собирался устраивать этот «вечер жалости», но, видимо, слишком сильно устал. И как только эта мысль промелькнула в голове, вся тяжесть прожитого дня обрушилась мне на плечи. Поэтому, не говоря больше ни слова, я повернулся спиной к притихшей гостиной и отправился в спальню.

***

Когда я проснулся, было уже совсем светло. В Шотландии это означало, что я проспал все мыслимые сроки. Я в панике вскочил на ноги, представляя, в какой восторг придет Снейп от моего опоздания, и только тут заметил, что на мне всё еще вчерашняя мантия. — Да провались оно всё, — выругался я, вспомнив проклятую церемонию выбора. Хотя в этом был свой плюс: теперь я мог прогуливать зельеварение хоть весь год. Если уж мне суждено погибнуть, то по крайней мере я больше не обязан лицезреть этого сального мерзавца. Справедливый обмен, пожалуй. В спальне я был один — все уже ушли на уроки. В гостиной царила такая же пустота. Мне совсем не хотелось сталкиваться с реакцией других студентов; после оглашения имен я не видел никого, кроме гриффиндорцев и Делакур, но сомневался, что остальные будут в восторге. Особенно пуффендуйцы. Однако мне нужно было поговорить с Роном и Гермионой, поэтому я накинул отцовскую мантию и направился в сторону подземелий. Минут через двадцать двери кабинета зельеварения распахнулись, выпуская стайку учеников, среди которых я тут же заметил высокую рыжую макушку. Серьезно, я понятия не имею, как нам раньше удавалось куда-то прокрадываться: Рон — это ходячий «красный флаг». Слава богу, у меня есть мантия-невидимка. Я последовал за ним и Гермионой. Она почти бежала, стараясь не отставать от Рона, который буквально впечатывал шаги в пол коридора. — Да брось, Рон! Ты же знаешь, что он говорит правду. Это просто то, что случается с ним каждый божий год. Рон остановился так резко, что я едва не врезался в него. — Вот именно, Гермиона! Всё вечно достается ему! А как же мы? Мы всегда на задворках, просто «друзья Гарри Поттера». Мы — бесполезная декорация. Ему всё подносят на блюдечке. Словно ему мало славы или денег! — выплюнул он. Его кулаки были сжаты, а уши стали такими же красными, как и волосы. Я замер с полуоткрытым ртом, переводя взгляд с одного лучшего друга на другого. Мои единственные друзья... Я не мог поверить в слова этого мелкого говнюка. Неужели он так обо мне думает? В его голосе сквозила горечь, какой я раньше никогда от него не слышал. — Ты знаешь, что он так не считает! Не будь тупицей, Рон, он наш самый близкий друг, — Гермиона сжала кулаки, на ее лице застыло молящее выражение. — Он не какой-то герой из сказки! Он знаменит лишь тем, что с ним случаются ужасные вещи! И в большинстве из них мы были рядом с ним! — О да, как это ужасно! «Я знаменит, я самый юный ловец в истории, я богат!» — Я тоже богата! — рявкнула Гермиона, и в ее глазах вспыхнул огонь. — Мои родители очень обеспеченные люди. Всё, что я хотела, у меня было. Я выросла в огромном, красивом доме. В пустом доме, Рональд! У меня никогда не было друзей, родители вечно пропадали на работе. Я бы всё отдала, чтобы у меня были братья, которым я была бы хоть наполовину так же дорога, как тебе — твои. И ты думаешь, что Гарри, которому пришлось куда хуже, чем мне, будет дорожить всей этой чепухой больше, чем нами? Чем тобой? Я никогда не слышал, чтобы Гермиона говорила так эмоционально; ее гнев перерастал в усталую печаль. — Ты сам не понимаешь, чем владеешь. Ты не знаешь, каково это — быть по-настоящему одиноким. — А ты не знаешь, каково это — никогда не быть одному. Никогда не быть просто Роном, а только «одним из Уизли». Рон пронесся мимо, оставив Гермиону глотать слезы, а меня — стоять как вкопанного, не зная, что предпринять. В конце концов Гермиона тоже убежала, стараясь не разрыдаться, и я остался в подземельях в полном одиночестве.

***

Один из плюсов невидимости в том, что люди не умолкают, когда ты входишь в комнату. Поэтому за время своей неспешной и унылой прогулки к Черному озеру я вполне смог составить общую картину того, как школа — и гости — отреагировали на мое избрание. Минус невидимости, впрочем, в том, что люди не умолкают, даже когда ты стоишь в двух шагах от них. И чем дольше я шел, чем больше слышал, тем сильнее впадал в депрессию. Похоже, год предстоял не из легких. Большинство считало меня жалким куском дерьма, который ни во что не ставит даже собственных сверстников и готов на всё, лишь бы раздуть угасающее пламя былой славы. Другие, в особенности гриффиндорцы, превозносили меня как героя, что лишь злило первую группу еще сильнее. В довершение всего я даже не знал, остались ли у меня вообще друзья. Рон предельно ясно выразил свои чувства, а Гермиона наверняка затаит на меня обиду за то, что я — пусть и невольно — заставил её выбирать между нами. И несмотря на поддержку Гриффиндора, я чувствовал себя среди них неуютно: их притязания на славу «по доверенности» и чрезмерно шумное поведение вызывали у меня дикую тревогу. Я не чувствовал, что мне здесь рады. Я вздохнул и швырнул камень в озеро. — Проклятый богами турнир. Одно было ясно: теперь у меня будет полно свободного времени, чтобы буквально сожрать всю библиотеку. И мне придется это сделать, если я хочу выжить. Это будет похоже на экзамен, подумал я с усмешкой: либо сдал, либо сдох. Прелестно. Гермиона говорила, что первым заданием прошлого турнира была битва с монстром. Значит, для начала стоит выяснить, что было на предыдущих состязаниях. Это хотя бы даст представление, к чему готовиться. Итак, исторические книги. — О-о-ох, — простонал я, запуская очередной «блинчик» по спокойной глади озера. Ну, по крайней мере, история всегда умела отключать мой мозг. Отвлечься мне точно не помешает. В озере отражались те крохи солнца, которым удавалось пробиться сквозь плотные тучи, создавая золотистый узор на темной воде. Гипнотическое зрелище мешало сосредоточиться. В этот момент из главных ворот замка высыпала толпа студентов Шармбатона. Они направились к опушке леса, где стояла хижина Хагрида, забирая в сторону от озера и от меня. До меня доносился лишь неясный гул их далеких разговоров. — По крайней мере, есть хоть один чемпион, который не ненавидит меня открыто, — пробормотал я себе под нос. Делакур была довольно мила после того, как мы всё прояснили. Соперничество с ней, надеюсь, будет больше похоже на дружескую конкуренцию. Как квиддич против Когтеврана, наверное. Не то чтобы я был ей серьезным конкурентом... как и остальным, если честно. И вряд ли Седрик или Крам будут настроены дружелюбно. Хм-м, полагаю, это делает ситуацию еще больше похожей на борьбу за Кубок школы по квиддичу. Так, нужно перестать ходить кругами. Надо сосредоточиться и готовиться. Всё остальное придет само, и я встречу это лицом к лицу. Как и всегда. С этой мыслью я направился в сторону библиотеки.

***

Найти письменную информацию о турнире оказалось несложно: после беглого визита в отдел истории Средневековья и времен после Основателей в моих руках оказалось пять книг. Благодаря учебному плану Бинса эта часть библиотеки пустовала, так что я уютно устроился в нише одного из огромных витражных окон со своей стопкой книг и принялся за чтение. Названия не слишком вдохновляли, за исключением «Кровь и слава: чествование самых прославленных чемпионов Британских островов». Само собой, многие из этих чествований были посмертными, так что оптимизма это не прибавляло. Как бы то ни было, задания были призваны проверить отвагу, интеллект и магическую мощь. Каждое из них делало упор на что-то одно, не исключая остального. Первое испытание чаще всего сводилось к противостоянию чему-то опасному, обычно — магическому существу. Чемпион должен был либо сразиться с тварью, либо суметь сосредоточиться на какой-то цели, находясь лицом к лицу с опасным зверем. Детали были слишком случайными, чтобы выстроить четкую систему. Иногда чемпиону нужно было прятаться определенное время, добыть что-то, охраняемое существом, защитить связанного друга или еще бог знает что. Задание также могло проходить в воде или в воздухе, хотя наземные испытания встречались значительно чаще. Из того, что я узнал о первом туре, следовало: скорее всего, мне придется драться с чем-то большим и страшным — в общем, ничего необычного. Но на этот раз, в этот самый раз, я подготовлюсь как следует. — Гарри? Судя по тому, как высоко я подскочил на месте, тест на отвагу я бы завалил с треском. Но я так углубился в книгу, что совершенно не заметил, как ко мне подкралась моя лохматая подруга. Я посмотрел на неё. Она стояла чуть поодаль, пряча руки за спиной и покусывая губу — так она всегда делает, когда думает, что плохо справилась с экзаменом. — Да? — отозвался я. Настороженность, о которой я почти успел забыть, прорезалась в моем пересохшем голосе; целый день молчания давал о себе знать. — Ты просидел здесь весь день? — её глаза скользнули по стопке книг и пергаменту, на котором я делал заметки. — Не весь день. С обеда. — Тебя не было в Большом зале, — Гермиона еще никогда не говорила со мной так нервно. И я еще никогда не чувствовал себя так, будто не знаю, что ей ответить. Это раздражало больше всего остального. — Мне не хотелось сталкиваться с чужой реакцией. Утром я уже наслушался сполна, — я вспыхнул, не понимая, от злости это или от смущения, и опустил голову. Хотя нет, — подумал я, сжав губы, — одна лишь тень сомнения в её глазах разожгла мой гнев. — Ох, Гарри... В следующую секунду я уже был зажат в «смертельных объятиях» Гермионы. На плечо упали слезы, и злость мгновенно испарилась. Помедлив, я обнял её в ответ и прижал к себе, пока она плакала, радуясь тому, что не потерял обоих лучших друзей. — Спасибо, что веришь мне, — пробормотал я в её гриву волос. — Для меня это значит всё. Она отстранилась и села рядом, вытирая глаза, чтобы скрыть слезы. — Не тупи, Гарри, ты же знаешь, что я тебе доверяю. — Я виновато отвел взгляд. — Ты ведь это знаешь? — Да, просто... Ну, я искал вас с Роном утром, раз уж не нашел вчера вечером. — Ты нас слышал. — Я был под мантией. Она прикусила губу: — Тебе стоит с ним поговорить. — Я не собираюсь искать этого придурка, он и так наговорил достаточно, — мой характер снова взял верх при воспоминании о его словах. Если раньше мне было просто больно, то теперь я был в ярости. — После всего! Всего, через что мы прошли! А он берет и выбрасывает всё это из-за истерики, как чертов младенец. Так хочет славы? Отлично! Пусть идет на этот гребаный турнир и подыхает там, мне плевать. — Гарри, перестань, ты кричишь... — А разве ты не должна злиться на него тоже? — я обвиняюще ткнул в её сторону пальцем, задев стопку книг. — Ты тоже на него орала! — Перестань. Я злюсь на него, Гарри, но я также знаю, что он говорит это не всерьез. И то, что он ведет себя как дурак, не значит, что я перестала его любить. Как и ты. Он завидует, и он пожалеет о своих словах, как только переварит свои чувства. — Ну, пусть ест свое переваренное дерьмо, если ему так нравится. — И кто из нас теперь ведет себя как ребенок? — Мне всё равно. Я с Роном и словом не обмолвлюсь. И не дай бог он попытается заговорить со мной. Разочарованный вздох был мне ответом. — Я не могу тебя винить. Но я знаю, что ты тоже будешь жалеть об этом. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: ты не злишься. Не по-настоящему. — А что же я тогда делаю? А? Ну же, просвети меня своим гениальным умом! — Но её хмурого взгляда хватило, чтобы я осекся. — В мои обязанности не входит «переваривать твое дерьмо», как ты выразился. Сам поймешь позже. И я думаю, у нас есть дела поважнее, — она указала на книги, рассыпанные по полу. — Тебя ведь заставляют участвовать? Я кивнул, решив закрыть тему: — Я пытался выяснить, с чего начать подготовку. На этот раз я не собираюсь лезть в пекло вслепую. — Хм-м, — она погрузилась в мысли. — Судя по тому, что я читала, тебе, вероятно, стоит готовиться к схватке с кем-то... — Или к побегу. Я уже понял. Существа, которых они использовали раньше, — это же полный неадекват. Церберы, кокатрисы, арманиты, даже сфинксы. — Будем надеяться, что сфинксов не будет, — Гермиона вздрогнула и на мгновение задумалась. — И что ты должен делать? — Без понятия. Нам сказали только, что это «испытание мужества», что бы это ни значило. — Это значит, что они хотят, чтобы ты шел неподготовленным. Я приподнял бровь: — Я в курсе. — Оу, — она слегка покраснела. — Жаль. Ведь против любого из этих существ можно выстоять, если знать как. Цербера можно усыпить музыкой, как мы сделали с Пушком; кокатрисы и арманиты не очень устойчивы к магии и панически боятся огня и холода соответственно. А если тебе попадется сфинкс, ты мог бы... — Убежать? — недоверчиво спросил я. Сфинксы были одними из самых опасных тварей на свете. — Ну, да. Уверена, я смогу найти заклинание, которое поможет тебе бегать очень быстро, — в её глазах промелькнул юмор. — Ну, тогда мне гораздо легче, — я состроил суровую мину, с трудом подавляя ответную улыбку. — Мы во всем разберемся, Гарри, — на её лице появилась грустная улыбка. — Как и всегда. Я улыбнулся ей в ответ, но в груди кольнуло, когда я осознал, что на этот раз «мы» — это только она и я.