Глава 5. Шаг навстречу будущему

— Я же говорил тебе, что это плохая затея. Если бы хоть кто-то в Хогвартсе, помимо учителей, владел беспалочковой магией, я бы уже превратился в лужицу расплавленной плоти. Стоило мне переступить порог, как весь Большой зал взорвался перешептываниями и враждебными взглядами. Каждому было что обсудить с соседом. Тишина длилась недолго: приветственные выкрики за гриффиндорским столом были мгновенно заглушены громким неодобрительным гулом остальных. И хотя иностранные гости вели себя вежливее, их лица выражали те же чувства. Потребовалось мягкое, но властное вмешательство Дамблдора, чтобы шум утих. — Другие гриффиндорцы не против, — возразила Гермиона. Я бросил короткий взгляд в сторону Рона. — Я бы так не сказал. — Ну, большинству гриффиндорцев всё равно. Я вздохнул, видя упрямство своей лучшей подруги. — Я ценю твои попытки, Гермиона, но, думаю, будет лучше, если я буду проводить здесь как можно меньше времени. Увидимся позже в гостиной, ладно? С этими словами я развернулся на каблуках и направился к выходу, не забыв прихватить с собой приличную стопку тостов. Я был искренне благодарен судьбе за то, что стол Пуффендуя находился дальше всего от нашего. Когда я шел к дверям, мой взгляд ловца инстинктивно уловил блик света на бледном золоте. Я обернулся почти машинально и понял, что это волосы Делакур. Она заметила мой взгляд и послала мне едва заметную улыбку, на которую я не смог не ответить тем же. Коротко кивнув ей, я продолжил свой путь.

***

Моя прогулка в сторону библиотеки прервалась почти сразу: в нескольких метрах впереди материализовалась вспышка пламени, из которой выпал небольшой свиток. Заинтригованный, я подошел ближе. К моему «огромному» удивлению, письмо было адресовано мне. Дорогой мистер Поттер! В свете недавних событий я чувствую необходимость в более обстоятельном разговоре с вами, причем в более приватной обстановке, чем та, что была у нас после отбора чемпионов. Пожалуйста, загляните в мой кабинет, как только сможете. Альбус П.В.Б. Дамблдор Я вздохнул, глядя на клочок пергамента. Само собой, меня так просто не оставят в покое. С тяжелым чувством предвкушая то, что может понадобиться директору, я направился туда, где, по моей памяти, находился его кабинет. Наверное, мне назначат взыскание. А Гриффиндор потеряет чертову уйму баллов. Может, меня даже исключат! Конечно, Дамблдор всегда сквозь пальцы смотрел на мои выходки — вроде той летающей машины, которую мы с Роном разбили на втором курсе, — но, возможно, это стало последней каплей. Хотя... меня ведь не могут исключить, верно? Я обязан участвовать в турнире. С другой стороны, я не представляю Хогвартс, так что, может, это и не важно. Вдруг меня оставят на время турнира, а потом попросят на выход? С такими невеселыми мыслями я остановился перед горгульей, охраняющей вход в кабинет директора. Её лишенные зрачков глаза повернулись ко мне, заставив вздрогнуть, а затем она склонила голову, словно оценивая меня. После напряженной паузы она отступила в сторону, открывая взгляду лестницу. Ступени начали двигаться вверх, стоило мне ступить на них, и вскоре я оказался перед дверью, которая распахнулась сама собой после короткой вспышки. Мастерство Дамблдора проявлялось даже в самых обыденных вещах: его кабинет реагировал на всё так, будто был живым и мыслящим существом. И хотя это выглядело чудесно, меня это лишь заставляло нервничать еще сильнее. Дверь открылась в круглую комнату, которую я помнил еще со второго курса — она была забита книгами, пергаментами и всяческими приборами, издающими тихие звуки и выпускающими струйки дыма. Сам хозяин кабинета сидел за столом, что-то записывая на пергаменте. — А, Гарри. Вижу, вы пунктуальнее большинства студентов. Садитесь, пожалуйста, — произнес он, заметив меня и указывая — как ни странно — на диван напротив него, а не на обычный жесткий стул, который предпочитает большинство профессоров. Я сел. — Только когда лестница ведет себя прилично, профессор. — Это одно из самых заезженных оправданий, которые мне доводилось слышать в этих стенах, но я никогда не могу отвергнуть его с чистой совестью, — в глазах Дамблдора заплясали искорки смеха, — ведь я и сам не раз становился жертвой этих ступеней. Я выдавил неловкую, натянутую улыбку. Было очевидно, что директор пытается меня расслабить, но это не работало, и он это видел. — Что ж, Гарри, думаю, ты догадываешься, зачем я тебя позвал. — Из-за выбора чемпионов? — спросил я, и в моем голосе всё же прорезалось волнение. — Именно. Это весьма прискорбная ситуация, и в каком-то смысле это моя вина — я не продумал именно такую лазейку. Хотя должен признать, что это лишь защитило бы Кубок от тебя, а я никогда бы не подумал, что ты из тех, кто решит ввязаться в опасное состязание без веской причины. И снова — тот самый разочарованный взгляд, которым он наградил меня в день отбора. — Ты ведь понимаешь, что ставишь себя в положение, похожее на то, что было на втором курсе? Не только из-за реакции твоих сверстников, но и из-за... — вспышка боли исказила его лицо, и он резко замолчал, — из-за испытаний, которые ждут впереди. Я побледнел, вспомнив незрячие глаза василиска и то, как легко его клык прошил мою руку, словно меч, и жгучую боль от яда. — Вы думаете, я этого хотел, сэр? Я хотел спокойного года: знакомиться с людьми, веселиться, играть в квиддич. А теперь всё по новой. Хотя в этот раз я хотя бы получил предупреждение заранее. Я угрюмо развалился на — надо признать, очень удобном — диване под изучающим взглядом Альбуса Дамблдора. Некоторое время он смотрел мне в глаза, наверняка считая мою позу детской обидой, но мне было плевать. Спустя минуту его взгляд смягчился, он вздохнул и тихо рассмеялся: — Я должен извиниться, мистер Поттер. Большинство людей приравнивают силу к мудрости, но я — живой пример того, что это не так, — он потер лоб. — Я увидел ваши уникальные возможности, придумал мотив и обвинил вас в том, чего вы не совершали. — Значит, меня не исключат? — Об этом никогда и речи не шло, мой мальчик. У тебя почти сверхъестественный талант нарушать правила, используя лазейки в свою пользу, — он нежно улыбнулся, точь-точь как мистер Уизли, когда близнецы творят очередной хаос. — Ты не нарушил школьных правил, так что тебя нельзя исключить. Ты нарушил правила турнира, но как чемпион ты обязан участвовать, так что тебя нельзя исключить и оттуда. Вот так всегда и работало моё везение. Оно срабатывало безупречно — но только для тех исходов, которых я не желал. — Вы сказали, что у меня были возможности и мотив, — спросил я, пытаясь осмыслить услышанное. — Но как бы я смог обойти вашу магию? Я имею в виду... посмотрите на этот кабинет. Это же за пределами моих сил. Для вас всё это лишь игрушки, уверен, — я обвел рукой комнату. Дамблдор, казалось, колебался. Его вид на мгновение стал серьезным, и он посмотрел на меня поверх переплетенных пальцев. — Мантия твоего отца, Гарри. Она скрывает гораздо больше, чем просто твое тело. Как я уже сказал, вводить защиту именно против неё было излишне, ведь других таких нет, да я и не думал, что ты попытаешься войти. Что же касается мотива... мне пришло в голову, что, возможно, ты захочешь добиться признания собственными достижениями, чтобы тебя больше не знали лишь как плод жертвы твоих родителей. Какое-то время я не мог ответить. Челюсть просто отказывалась возвращаться на место. Я не мог поверить, что такая простая мысль не пришла мне в голову. Победителя турнира будут помнить как героя до конца его дней. Никакого «Мальчика-Который-Выжил», никаких пялящихся на шрам зевак. Меня будут почитать за мои собственные дела. И я ведь могу это сделать! Я убил василиска без всякой подготовки, я не раз сталкивался с Волдемортом... Должно быть, осознание отразилось на моем лице, потому что Дамблдор грустно улыбнулся, а в его глазах заплясали искорки. — Увы, похоже, мой план заставить тебя провалить задания самым безопасным из возможных способов только что был сорван моими собственными предположениями. Я покраснел от того, что меня так легко прочитать. — Наверное, так и есть. Думаю, я бы в любом случае не сдался. Если уж люди будут говорить обо мне, пусть говорят о моей силе, о величии, а не о трусости. Думаю, вы это понимаете. Это было бы хуже, чем сейчас. — Мне на ум пришел трус Петтигрю, и волна ярости захлестнула меня. — Я видел, к чему это приводит, и я никогда не выберу этот путь. На мгновение в глазах директора мелькнул необъяснимый страх, его лицо побледнело. Но это же не имело смысла, верно? Наверное, мне показалось. — Тогда мне остается лишь пожелать тебе удачи и дать совет. Готовься, Гарри. Не трать ни минуты, которую можешь использовать для учебы и подготовки. Последствия будут куда серьезнее, чем просто «Тролль» за экзамен. И даже несмотря на реакцию большинства людей, помни: ты никогда не бываешь по-настоящему одинок. Никогда не забывай об этом. Я усмехнулся, чувствуя, как на душе стало легче. Мысли и чувства, которые бурлили в голове, улеглись, получив свои имена. Теперь они были признаны. Однако одно оставалось ясным: — Мне всё равно никто не поверит, верно? Все будут думать то же самое, что и вы, или решат, что я избалованный сопляк, пытающийся всех затмить. Как сказала Флёр: с моей историей вечных прогулок и нарушений правил, все просто решат, что я сделал это снова. — Мисс Делакур? — удивленно переспросил Дамблдор. — Да, мы разговаривали после отбора. — Смею надеяться, мисс Делакур гораздо умнее, чем многие считают, — кто бы мог подумать, что такой старый человек, как Альбус Дамблдор, может выглядеть столь лукаво? — И как я уже сказал, рядом с тобой всегда кто-то будет. Тебе нужно лишь найти в себе силы попросить об этом. — Я покраснел еще сильнее, скорее от смущения, чем от правоты его нового беспочвенного предположения. — Не буду больше отнимать у вас время, мистер Поттер, идите и наслаждайтесь днем. — Доброго дня, директор, — улыбнулся я, вставая и направляясь к двери. — Постойте, мистер Поттер, — я обернулся как раз в тот момент, когда дверь начала открываться сама собой. — Вы забыли эту книгу на одном из уроков. Я предложил вернуть её вам лично, раз уж вы зашли сегодня утром. Я взял протянутую книгу — старый фолиант с истрепанным корешком. Я нахмурился, разглядывая её: сегодня я еще не был ни на одном уроке. — Не думаю, что это мо... — я прервал сам себя, поймав взгляд Дамблдора. — Она ваша, — отрезал он. Я открыл её и на первой же странице увидел надпись «А.П.В.Б.Д.», выведенную тем же каллиграфическим почерком, что и в письме, которым меня сюда вызвали. Осознание ударило меня, как бладжер. Был только один человек с таким количеством имен. — Спасибо, сэр, — сказал я, теперь уже бережнее прижимая книгу к себе. — Не за что благодарить, мой мальчик. Просто береги себя. — Дамблдор смотрел на книгу с нежностью, которую обычно приберегают для старых друзей. Если бы в тот момент кто-то сказал мне, что по какой-то нелепой легенде Альбус Дамблдор на самом деле мой дедушка, я бы, наверное, поверил. «Ошарашен» — вот лучшее слово для того, что я чувствовал. Мне оставалось только кивнуть, подтверждая это чувство — соображал я сейчас слишком туго, чтобы сделать что-то еще, — и выйти из комнаты, крепко прижимая книгу к груди.